ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » meds [19 tian - one day]


meds [19 tian - one day]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">чужая слабость</span>

<span class="data">не делает тебя сильней</span>

<div class="episodepic"><img src="https://i.imgur.com/rDGSKgV.jpg">
</div>
||
<p>

<span>
she li, he tian
</span></p>
</div>

</div>[/html]

+2

2

Тянь приподнимает пальцами половинку сэндвича, разглядывая его содержимое и едва слышно выдыхает, вытаскивая из него плавленый сыр, откладывая тот на немного смятую упаковку, брошенную им же на столе. Куан о чем-то громко вещает всей их компании, Хэ же слушает его вполуха, все свое внимание сосредотачивая на сэндвиче и небольшой пачке апельсинового сока, который тянет через трубочку, отмечая какую-то неясную горечь - дерьмо какое-то, но его любимая марка в автомате закончилась, а выбираться в магазин за пределами школы было слишком лениво. День в принципе был весьма дерьмовым, как и дурацкий сок, который все же допивает, сминая упаковку в кулаке, когда на плечо ложится тонкая женская ладонь, пальцами едва ощутимо прихватывая футболку: Ниу, как обычно, словно невзначай, пыталась умело к нему подкатывать, в попытках приобнять, мило улыбнуться или закинуть на него руку, вот так небрежно, словно отгоняя от Тяня окружающих, рискнувших положить на местного красавчика глаз. Естественно, Хэ знал, какую реакцию вызывает у окружающих и какое о нем бытует мнение, чем неоднократно пользовался, но сейчас хотелось только резко скинуть чужую руку с плеча, возможно, приправив данный жест далеко не лестным комментарием, потому что настроение - омерзительное. Слишком.

Блондинки куда-то вместе проебались, а рыжего так и вовсе не было в школе, судя по заверениям его одноклассников.
Потому и прибился к другой компании, состоящей из школьных мажоров, под стать ему самому, лишь бы не обедать в одиночестве.

Хотя, кажется, лучше бы посидел один или вовсе прогулялся, все равно кусок в горло не лез. Сыр еще этот... Хотя Тянь ведь его ест, в отличие от Шаня. С чего вдруг возникли подобные выкрутасы? Странная херня.

-...Змей пообещал новую штуку, говорит торкать будет охуенно. Через какого-то лошка обещал протащить и...
- Повтори, что ты сказал, - Хэ все же сбрасывает ладонь надоедливой девицы с плеча, выпрямляясь и взгляд устремляя на обалдевшего Куана, во все глаза вытаращившегося на Тяня, словно видит его впервые в жизни. Повторяет практически слово в слово последнюю свою фразу, заодно интересуясь, с чего это он так вдруг заинтересовался наркотой, ведь все в этой компании были прекрасно осведомлены о том, что Хэ не употребляет, даже травку не курит, в отличие от остальных. Тянь вопрос игнорирует, спешно прощаясь и поднимаясь на ноги, прихватывая с собой недоеденный сэндвич, который отправляет в мусорный бак, попутно складывая в голове два плюс два, никаких сложных действий, простая арифметика.

Змей. Наркота. Какой-то лошок.
Тянь едва ли не руку готов был отдать на отсечение, будучи уверенный в своей правоте, относительного то, что курьером станет Мо Гуаньшань.
Кто, если не он, в руках Шэ Ли.

Найти Змея не сложно, задать вопросы приходится всего паре человек, прежде чем узнать, где ошивается эта белобрысая мразь. Выкуривает по пути сигарету, благополучно забивая на запрет употребления табачных изделий на территории учебного заведения. Всегда было похуй, а сейчас, будучи взведенным и на нервах, так и вовсе был готов выдохнуть табачный дым в лицо какому-нибудь преподу - ему все равно ничего не будет. Ну, в крайнем случае, пригласят для разговора Чэна, который ему максимум пальчиком пригрозит за отвратительное поведение. Не велика потеря.

Толкает дверь спортивного зала, находящегося в отдельном корпусе, сразу замечая компанию змеиных подсосов, собравшихся в дальнем углу помещения. Во время обеденного перерыва учителей здесь никогда не было, а войти сюда под предлогом погонять мяч в принципе никогда не было проблемой, пока школа не закрывалась ближе к вечеру. Выцепляет Шэ Ли взглядом, недовольно прикусывая щеку с внутренней стороны, откровенно медля. потому что четкого плана действий у Тяня нет. Банальны угрозы здесь не прокатят, Шаню они не помогут ни в коей мере, только усугубят положение. Предложить кого-то на замену в качестве курьера Хэ также не может, по крайней мере, сходу подобрать кого-либо подходящего не выходит. Тяню ведь наплевать кто, ему главное, чтобы не Шань, потому что ничем хорошим это не закончится.

Только очередной подставой. За Змеюкой ведь не заржавеет.
Придушить бы его, да руки марать неохота. Сука.

Простой выходит непозволительно долгим, потому движется вперед, шагом широким и сжав кулаки, направляясь прямиком к Шэ Ли, внимание которого все равно уже привлек, ведь сложно не заметить, когда в огромное помещение входит кто-то новый, хлопая дверью в повисшей на мгновение тишине. Тяня пропускают, под отзвук тупых смешков и абсолютно не остроумных комментариев, от чего хочется лишь глаза закатить, но вместо этого, устремляет взгляд на ублюдка, чуть склонив голову набок и выдыхая тяжело, озлобленно.

- Разговор есть.

Говорить им, на самом деле, не о чем. Тут разве что выставлять ультиматумы и следить за выполнением условий, на которые Шэ Ли забьет по любому, так что действовать стоило осторожно, прощупывая почву наперед. Вот только Тянь бежит вперед напролом, рискуя напороться на собственное упорство, словно на пики точеные, потому что мозг хоть и соображает, но от одной только мысли о Шане выходит из подчинения. Эту хуйню лечить надо, вот без шуток. Не саму привязанность, а тот факт, что ум заезжает за разум, устраивая такие выкрутасы, что впору самому пойти об стену головой разъебаться, лишь бы начать нормально соображать. Только вот и это не сработает наверняка.

- Твой курьер рыжий? Если это так, то я требую, чтобы ты его заменил и отъебался от Мо.

Требует он, блять.
Чэн бы оборжался, услышь, как братец ведет переговоры. Тоже мне, надежда семьи.

С такой надеждой никакого нормального будущего не светит.

+2

3

Вокруг Змея ползут змеиные шёпоты. Украдкой, на подспущенной громкости, пригашенными голосами. Его свита только иногда взрывается вспышками идиотского гортанного ржача, ершистыми доёбками, "датычо, Су" - когда речь не идёт о сегодняшнем деле. Шэ Ли разворачивает хищный нос в сторону особенно резкой вспышки, отсутствующе пялится сквозь тех, кто гиенил. Затыкаются, подбирают конечности, хрустят плечами. Мм, долбоёбы. Знает сегодня много кто, но никто не проколется: все в курсе, сколько сейчас рисуют за хранение и употребление, и страх в руках Шэ Ли - лучший ошейник, цепь и удавка.

Парни из шестнадцатой спрашивают, занимается ли он химией. У Змея на лице блуждающая рассеянная улыбка: он занимается всем, что так или иначе выгодно сдвинет фигуры на доске. Их чахлый норов, то, как они прячут глаза и берегутся от камер, близко не соответствует масштабам того, чем он готов заниматься - о, вам лучше не знать. За шестнадцатками приносит старших из центральной - заходят через парадный вход, как к себе домой; эти сложены крепче и ведут себя борзее. Свора Змея ловит их сигналы, топорщит загривки, заражается симметричным мандражом; он сам - нехарактерно серьёзен, забивает слова как гвозди, украдкой втягивая носом нагнетающийся предгрозовой напряг. Жмут руки: бледная длиннопалая лапа Змея о борцовски разлапистую ладонь их старшего; эти - любят церемонии, и его искренне забавляет их спесивая набыченная серьёзность.

Ради этого стоит торчать в актовом зале. Шэ Ли сосредоточен и очень не любит, когда его выбивают из этого состояния. Свора на стрёме; один снаружи и двое у двери, негустая группа лениво выстукивает мячом в глубине зала, теряя его через раз - они здесь на случай, если понадобится отбивать об пол другими снарядами. Змей краем глаза видит, как гварды у входа вскидываются, ловит снова изменившуюся температуру в зале. Отсутствующе перегоняет по запястью нитку гладких бусин - долбоёбы решили, что это чётки; ему не хватит никаких чёток, чтобы пересчитать всё, что стоило бы пересчитывать, даже если он захотел бы.

Свора подраскатывается, под шакалий доёбистый лай пропуская одного. Шэ Ли немного выплывает из рутины и, кажется, просыпается успешнее, чем с тяжеловесов из центрального.

У Хэ Тяня хорошо поставлен удар. Как у того, кто не колеблется и привык возвращать должок этой валютой - "знаешь, мы с тобой в этом похожи". Змей усмешливо подтыкает кистью подбородок и смотрит, как Хэ пробивает себе дорогу. Тёмный клубок концентрированной решимости - знал бы сам, как от него этим шарашит; балованный сукин сын взведён, как курок, мм. Шэ Ли поднимается на ноги. У него в глазах, тусклых, как застывшее олово, зажигаются лёгкие признаки интереса.

- Думаешь, рыжий? - Он кивком сигналит своим уёбкам, чтобы свалили подальше. Не потому, что хочет уважить стремление мажора пообщаться, и не потому, что планирует сказать что-то, не предназначенное для чужих ушей. Просто это будет для него одного. Это раздражение. Эта острая зубастая неудовлетворённость, с которой отцовский - или чей он там - сынок выдыхает требование; "ох нихуя себе, так сходу ультиматумы".
- Ну, ты угадал, Тянь. У меня полно шестёрок, - Змей не удерживает (не считает нужным гасить) улыбку, и она сукой выползает на его лицо. - Но из всех них он определённо лучшая.

Шэ Ли не знаком концепт отношений, построенных на доверии, близости, стремлении защищать. Это - другая вселенная, населённая странными, чужеродными существами; ему любопытно, как они строят эти связи, и ещё любопытнее их использовать. Ему откровенно интересно видеть, как популярный сучонок, всегда державшийся особняком, вдруг вступается за подзаборную дворнягу - ту, которую Шэ Ли до сих пор отказывал себе в удовольствии додавить - и готов ради этого принимать по холёному ебалу.

- А он настолько хорош, чтобы ты за него просил? - У Змея не "требуют", особенно те, кто у него на крючке. Мо Гуаньшань на нём давно, и теперь этот сам идёт в руки, осознавая это или нет, и сам подставляет щели в своей защите. Шэ Ли не знает, чем конкретно они повязаны. Но мысль об этих двоих сейчас занимает его настолько, что он смутным уколом ловит желание пойти и прижать любого из тех недомерков, которые, замирая от ужаса пополам с отвращением, терпят на себе его цепкие лапы, пока он их шмонает - ему нахуй не нужны их гроши, конечно.

- Потому что я дорого возьму, - Решение приходит молниеносно; хха, оно было на поверхности, и Змею это нравится. В каком-то смысле он вытянул джекпот; он быстро перетекает вплотную к Хэ Тяню, пялится глазами неживой статуи: тот знает, о чём речь, а значит - понимает, что одними выебонами ему не выдрать свою дворнягу из схемы, в которой тот уже увяз глубже, чем по драное горло. Шэ Ли считывает терпкую угрюмую стену агрессии. Ему слишком нравится, когда не прячут глаза в ответку. - Как насчёт такого варианта: его заменишь ты.

Даже шавки в отдалении затыкаются на секунду: они слушали, конечно. Змей рассеянно и лунатически сканирует Тяня на предмет первых признаков протеста и добавляет кристально честно и прямо (столько простоты в нём, кажется, не было даже в тот день, когда акушерка положила его возле его матери).
- Замараешь руки, зато он останется с чистыми. - В этот раз.

Отредактировано She Li (24.04.22 10:24:42)

+2

4

Втащить Змею хочется сразу, с размаху, в пару широких шагов преодолевая разделяющее их расстояние. Вместо этого Тянь прячет ладони в карманах спортивных брюк и сжимает пальцы в кулаки, слишком крепко, впиваясь короткими ногтями в кожу. Не дергается, даже когда один из подсосов словно случайно задевает его плечом, пока рассасываются по указке вожака, но Хэ на него внимания не обращает, продолжая пялиться в глаза Шэ Ли, омерзительно желтые  - самый ненавистный для Тяня цвет, кажется, хоть раньше не питал к нему отвращения.

Но раньше и трава была зеленее.
И рыжий не проникал острыми иглами под кожу, сам того не ведая.
Да и Змей дорогу ему не перебегал или переползал, учитывая погоняло того, ведь не было для этого никакого повода.

Сколько всего может измениться за каких-то пару месяцев от силы, удивительно.

- Какая разница? Если прошу, значит так надо, - акцент на финальном слове, пока чуть вскидывает подбородок кверху, слишком гордо для того, кто заочно находится в проигрышном положении. Тянь знал наверняка, что Змей будет изворачиваться, придумает плату несоизмеримую, в попытке поиздеваться над мажорчиком и будет прав, ведь Хэ сам виноват: заявился сюда, даже не продумав план действий и что именно будет говорить, но поздно лечиться, когда почки уже отвалились, а все карты самолично вложил в руки врага, позволяя вести счет в этой своеобразной игре. Медлить все равно не стоило, ведь за это время Змей уже мог увести Мо Шаня за товаром и обратить этот процесс вряд ли бы представилось возможным.

Здесь только все или ничего.
Ни выбора, ни времени, ни единого шанса на успех. Практически.

- Кто бы сомневался, что ты задерешь цену, - стойко выдерживает цепкий взгляд, слишком холодный для живого человека, даже когда Шэ Ли приближается вплотную, хотя впору бы отшатнуться, но вместо этого лишь слегка прищуривается, ощущая как по задней части шеи пробегает табун мурашек, неприятных, словно холодом пробрало до костей, что удивляло не слабо, все же Тянь ублюдка не боялся совершенно, лишь презирал и ненавидел всей душой, ведь трогать малыша Мо нельзя никому.

Кроме самого Хэ, само собой.
Это его добыча, пусть и вырвал ее из пасти другого хищника, но плевать хотел на Змея, он ему не соперник.

Не смущает даже названная чешуйчатым цена, хоть Тянь и вскидывает бровь удивленно, буквально на доли секунды, никак иначе не меняясь в лице, продолжая сжимать кулаки как можно сильнее, едва сдерживаясь от желания въебать, прежде чем согласиться на поставленное условие, потому что знает: один удар и сделка не состоится. По глазам, сука, видит, что так оно и будет, а Шэ Ли, возможно, только этого и ждет. Нарывается, не опасаясь ничего, словно кайфует от ощущения опасности, ведь знает, что Хэ легко может завалить на лопатки, если не вмешается замершая в отдалении свора, проходили уже однажды.

Тянь тогда шрамом отделался, рассекающим ладонь по диагонали, заживал тот долго, сложно было не запомнить.
Багровый кровоподтек на разбитой губе ублюдка, тем не менее, грел душу и помогал забыть о собственной боли, пусть и ненадолго.

- По рукам, - за спиной кто-то присвистнул, но мажору плевать на реакцию безымянных придурков, он продолжает пялиться в змеиные глаза, сохраняя предельную серьезность, хотя в пору бы рассмеяться, то ли над чужой наглостью, то ли над собственным безрассудством, хуй знает, - Я становлюсь твоим курьером, единожды, а ты больше не втягиваешь рыжего в любые дела завязанные на веществах. Никогда.

Змею ничего не мешает отказаться от такого условия, оно для него не выгодно ни в коей мере, но Тянь будет стоять на своем до последнего, не смотря ни на что. К тому же, у него ведь тоже имеется козырь в рукаве, просто пользоваться им не хотелось, хотя братец наверняка не оценит избранное решение проблемы, если вдруг узнает, во что ввязался младшенький. Как в той поговорке, где есть два стула, ни один из которых правильным не станет, но реакции Чэна все же опасался в разы меньше возможной расправы над Шанем, которого Шэ Ли уже пытался однажды подставить, вынудив взять на себя вину за какого-то сопляка, не вдаваясь в подробности случившегося пиздеца.

Если подобное случится при перевозе наркоты, так просто отделаться уже не выйдет.

- В противном случае, иметь дело тебе придется уже не со мной.

И Тянь улыбается, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, наблюдая за реакцией, ведь Змей не тупой, он наверняка догадается кого имеет ввиду Хэ, да и глупо не осознавать, кто именно всегда стоит за спиной мажора, всегда и везде. Шэ Ли придется принять условие, да и не выкрутишься здесь мнимым согласием, неа.

Да, придется замарать руки, но войну Тянь все же не проиграл.
Поражение настигло лишь в текущем поединке, да и то больше походило на ничью, ведь не подчинился чужим правилам, раздражая тем самым чрезмерно. Отделаться бы от Змея полностью, но раз уж отбить Шаня из цепкой хватки безболезненно не выходит, придется подчиниться. Терять все равно особо нечего, да и подставить кого-либо из семьи Хэ не так уж просто.

Пережить эту чертову доставку и хотя бы ненадолго забыть о существовании Шэ Ли.
Пока тот не придумает какую-нибудь новую херню и не попытается втянуть в нее рыжего. Замкнутый, блять, круг. 

Не вырвешься.

Отредактировано He Tian (10.06.22 14:38:43)

+2

5

"Так просто", - Его мурашит вдоль хребта. Расчётливые осторожные (безоглядные) шаги в расставленную ловушку, вызов-вызов, редкая дорожка кляксами крови по земле - его охота, то немногое, что заставляет его чувствовать сцепление с реальностью. Змей залипает в этих моментах напряжения сильнее, чем следовало бы, смакует, как дорогое бухло или хорошее курево (ни того, ни этого в его жизни обычно не водится) - может себе позволить эту маленькую слабость. Знает, что за это на него косятся дикими глазами, и наслаждается послевкусием их отвращения и опаски. У мажора, конечно, не было выхода - согласится, куда денется; ставки Змея почти всегда оправданы (и без малого похуй, если вдруг окажется, что нет: ему понравится почти в любом случае).

- Никогда, мм? - Шэ Ли выглядит почти угашенно отсутствующим, когда смотрит на Хэ Тяня и сквозь него, - Уверен, что он сам никогда не прийдёт ко мне за этим? - "Ты уверен хоть в чём-то, что касается твоей уязвимости, красавчик?" - Змей не знает их двоих, но всегда отчётливо чует, как бывает, когда один тянет другого в болото. И ещё лучше знает, как действует поломанная жертва, загнанная в угол.

- Ты, может, не в курсе, насколько людям иногда нужны деньги. - Пиздит. Всё, что говорит Змей - так или иначе ложь (кроме этого, и этого, и этого). Он никогда не думал цеплять Мо Гуаньшаня на бабки несмотря на то, насколько по тому видно, что с этим проблемы. Слишком много протестной гордости на этом диком беспородном ебале, не выгорит. Но мажору об этом знать необязательно, правда? Шэ Ли усмешливо склоняет голову: он ведь не берёт денежных подарков, а, Тянь? "Теперь представь, что я плачу ему тем, что от тебя он не возьмёт ни уговорами, ни даром".

- Двинулись. - Даёт вялую отмашку своей своре, и те нервно и с оттормозкой жмутся к стене, освобождая дорогу вожаку. Выцепляет из взрывоопасной кучи глазами Донгэя, у этого мозгов побольше, чем у прочих. Коротко рубит ладонью в воздухе возле собственного горла: сделки на сегодня закончены, по крайней мере, пока он не вернётся. У Донгэя широкое, по-крестьянски обветренное ебало и глубоко посаженные глаза, в которых живёт прямая, по-животному примитивная враждебность. Донгэй понимает сходу, кивает и приступает к раздаче подзатыльников. Змей почти уверен, что без него не наебнётся ничто из рутинных дел: его свора знает один язык угрозы, страха, понимает простой обмен угроза-подчинение.

Кого-то из них он ломал лично - его всегда будоражило и по-прежнему заводит, как можно превратить будничную школьную обыденность в войну без права на передышку и выходной. Рано или поздно они устают ждать удара в спину; Змей до отвратного изобретателен, когда вцепляется в очередную жертву и тянет из неё силы. Рыжий, кажется, устал тоже; по правде, острый излом читался в нём с самого начала. До того, как вокруг стал тереться этот мажор. Ну, Шэ Ли всегда любил сложные квесты.

- Решаю проблемы по мере их поступления. - Они выруливают из актового; у Змея развинченная и одновременно текучая походка, как будто его несёт в нужном направлении помимо его воли. К звонку коридоры наполняются толчеёй, случайными тычками и зацепками плечом к плечу. Он привык двигаться через поток так, будто находится вне его, но бок о бок с мажором это не удаётся. На Хэ смотрят иначе, чем на Змея; он привлекает внимание, хочет того или нет. Это занимает Шэ Ли: сам он никогда не стремится быть под прицелом, его место - тень, слепая зона вне секторов обзора, и каждый раз, когда он выходит из сумерек туда, где солнце, оживлённая давка и все эти, он делает это неспроста.

Старший Хэ приковывал к себе взгляды ещё покруче младшего - это ведь о нём выёбисто пиздит Тянь, Змей знает. Наверное, это угроза. Должно быть угрозой, хха; Змей привык принимать во внимание многое, но так же, как эмпатия, ему чужд абстрактный страх перед чем-то или кем-то, с кем ему ещё не довелось сойтись на ножах. Кем там приходится Тяню этот немногословный решала в безупречно отглаженных шмотках и шлейфе из редкого парфюма пополам с острой отчётливой опасностью? - от него, говорят, утекал по стенке даже директор. Не здешнего пошиба птица; вот так у вас в семье решаются вопросы, мм?
- И делаю это собственными руками. А ты? - Гордость у Змея тоже почти не водится, зато у этого. Он простреливает Тяня глазами наискось с шальной искрой почти пьяного блядского веселья: а подавал же себя таким большим, серьёзным мальчиком, Хэ. Но не произносит этого вслух. Зато почти шипит через кривую ухмылку (и поверх головы замешкавшейся девчонки, спешащей на урок и влетевшей между ними, а потом явно прихреневшей от этого факта):
- Ты не из наших, красавчик. Поэтому объясню один раз… На пальцах.

Пальцы у Змея хрустят пыточно, когда ему нужно, и движутся бесшумно и точно в другое время. Девчонка заполошно вылетает от них, как пробка из бутылки. Шэ Ли успевает зацепить взглядом лихорадочно раскрасневшийся лоб и совершенно ошалелые дурные глазищи.

- Забирать будешь один; тебя встретят, я дождусь неподалёку. Увидишь красную серьгу - поймёшь, что оно. Что сказать - объясню. Свалишь - хуёво будет всем. - Это "хуёво всем" звучит у Шэ Ли с почти болезненной нежностью; он кусает губу и не позволяет себе думать о том, что мог бы сделать и кому, пойди всё по этому сценарию. - Проебёшься - по твоим долгам заплатит рыжий.

Они почти добираются до хозяйственного блока с его узкими затенёнными переходами и сдержанным металлическим звоном пополам с глухой пластиковой вознёй из-за дверей, когда на них выносит препода. Шэ Ли издали видит схваченные сединой виски и сердитый блик от дужки очков, притормаживает и когтисто цепляет сукина богатого сынка за рукав, но как будто нарочито медлит заворачивать в боковой коридор. Очки вместе с их хозяином приближаются.
Змей отслеживает препода почти невидяще, как будто его вообще не ебёт всё это (конечно, его ебёт, мурашистые когтистые лапы никуда не делись с его спины и рёбер). - Ну и ясен хуй - не попадись.

+1

6

Змей намеренно дергает за ниточки нервных окончаний, стараясь вывести Тяня из себя: колкими словами, острой усмешкой и взглядом своим дьявольским, неестественным. Хэ держит лицо несмотря ни на что, пару раз прикусывает изнутри щеку, незаметно - боль приводит в чувства и не позволяет проиграть в этой дурацкой игре на собственных эмоциях. Не хватало еще повестись, как не особо разумный ребенок на конфетку в руках незнакомца, потому что ничем хорошим это не кончится, неа. Не с таким противником.

- Уверен, - ответ получается резким и слишком спешным. Вырывается прежде, чем Тянь успевает задуматься о том, что он в принципе знает о мотивах рыжего. Да, парнишке нужны деньги и да, он упорно отказывается брать их у мажорного мальчика, даже за честный труд со своей стороны. Упертый, зараза. Но действительно, где гарантия того, что если убережет Шаня от опасности сейчас, то тот не явится через время к Змею сам, тупо из-за нехватки бабла, которое достать иными способами в нужном количестве не выходит? Хэ бесит одна только мысль о том, что будущее в итоге сложится именно таким образом, несмотря на все приложенные усилия для того, чтобы этого не допустить, но это в любом случае не означает, что сейчас он должен будет отступить. К тому же, это самое представленное им самим будущее всегда можно попытаться исправить. Была бы возможность.

А она вполне себе имеется у Тяня, главное - правильно ее использовать.
Делов-то.

Идти бок о бок со Змеем - затея отвратительная, но выбора у мажора нет, ведь пока не успел получить полную информацию о том, что именно и когда ему необходимо будет сделать. Сквозь толпу в школьном коридоре движется плавно, не обращая внимания ни на кого, кроме Шэ Ли, который говорит медленно и тягуче, намеренно издеваясь над невеликим терпением Тяня, словно проверяя его запасы из принципа, надеясь исчерпать их окончательно. Вот только Тянь намеренно игнорирует язвительные тычки, всем своим видом заявляя, что на провокации не поведется, как бы Змей не старался. Бесполезно пинать камень, он все равно не даст сдачи, а Хэ именно таким булыжником себя и возомнил, прилагая немалое количество усилий, дабы соответствовать выбранному образу. Потому что так проще. И правильнее.

По крайней мере, пока Тянь в этом уверен.
И вряд ли хоть что-нибудь или кто-нибудь сможет его уверенность пошатнуть.

- Не проебусь. Не дождешься, - цедит практически сквозь зубы, потому что одного упоминания Шаня хватает для того, чтобы всколыхнуть и без того теплящееся внутри недовольство, из-за чего неприятный ком подступает к горлу, вызывая легкий приступ тошноты, которая лишь усиливается, когда змеёныш прикасается, пусть только к одежде, утягивая в сторону за рукав, но даже этого достаточно для того, чтобы дернуть рукой чересчур резко, выдыхая злобное, - Не попадусь. Если только кое-кто сам не подстроит ловушку.

Даже не намек: прямое обвинение в том, на что способен Шэ Ли. Тяню похуй, рассмешит того подобный выпад или наоборот разозлит, ему на эмоциональный фон Змея насрать с высокой колокольни, не волнует совершенно. У них договоренность на одно единственное дело, время до которого тянется слово резиновое, но когда Хэ расстается с пасущим его белобрысым зверенышем, направляясь в обозначенную точку, едва давит в себе желание обернуться и взглянуть в мертвецкие, желтые глаза, надеясь в них уличить подвох заранее, пока не начались проблемы. Порыв сдерживает, а взгляд направляет на незнакомого чувака, с красной отметиной на ухе. Парень едва не присвистывает, заприметив Тяня и вслух отмечая, что для страдающего безденежьем курьера у него слишком дорогой шмот, но мажорчик пропускает замечание мимо ушей, тем самым давая понять, что он здесь только ради дела, никакого пустого трепа. Бумажный обезличенный пакет сжимает за край в кулаке, пока быстрым шагом возвращается обратно, к удивительно, до сих пор не съебавшему Змею. Действительно дождался, не отнимешь. Оставалось теперь лишь надеяться на то, что и разойдутся мирно.

Товар - на месте.
Шань - в безопасности.
Что там еще этому уебку может понадобиться? Впрочем... Все, что угодно.

- Забирай свою хуйню, - пакет, в который Тянь даже не потрудился заглянуть на обратном пути, испытывая нечто среднее между брезгливостью и отвращением, впечатывает в грудь Змея, отпуская тут же и плевать, словит или нет, - Моя миссия - всё, я сваливаю. Тронешь рыжего хоть пальцем и ты пожалеешь, напоминаю.

Наверное, Хэ слишком палится со своей защитой в адрес малыша Мо, но отступая на два шага назад, подальше от ненавистного уебка, ему уже глубоко поебать. Он выполнил свою часть сделки, все прошло без сучка и теперь оставалось только выкурить добытую из смятой пачки сигарету, наверняка раздражая Шэ Ли тем, что не свалил сразу, а лишь отошел в сторону, а после уже отчалить на все четыре стороны, желательно - не оборачиваясь.

И пусть только кое-кто попытается разрушить столь привлекательный план.
Пурпурной отметиной под глазом или на скуле тот не отделается. Хватит уже.

Кончились игры.

+1

7

Тянь возвращается, и Змей выжидающе подаётся навстречу; разбирает его на кости и другие мелкие слагаемые мёртвыми глазами. Бесстыже, не скрываясь, впитывает его настороженность. Собранную сосредоточенность. Твёрдая скорлупка, мм, у Змея по ней соскальзывают зубы. Хорошо.

- Это не хуйня, чемпион. - Почти нежно выдыхает он над пакетом, внимательно прощупывая содержимое. Шэ Ли иногда умеет спрашивать ощупью, как слепой; жадно использует любые доступные ему каналы лихорадочно обострённой сенсорики. Вот только конкретно в этот канал сейчас вторгается гладкая, блестящая, пустая немота. Змей скорее слышит, чем чувствует пальцами, как шелестят пластиковые листки между его когтей. Опять. Иногда оно возвращается.

- И даже не моя… - Он жмёт к груди пакет, как драгоценность. Или, хха, как маленького ребёнка. Бережно и одновременно стрёмно - его кисть, медленно одевающаяся в немоту, как в ледяную корку, вывернута неестественно. Как в кустарно отрисованном мульте. Новое решение скребётся к нему издалека, из-за этой немоты. Решение оттенком болезненной дряни схоже с этой немотой. Или с тем, что когда-то заложило то гнилое семечко, из которого она проклюнулась.

- Знаешь, чьё это добро? - Шэ Ли не любят, когда он играет. Когда в его голосе аутичная и медленная сумрачная лень перетекает в скрытую насмешку. Когда Шэ Ли серьёзен, его не любят ещё больше. Тогда его свора подбирает хвосты и лапы, замирает, стараясь не делать лишних движений.

Тянь не замирает. Подставляет спину, затягивается; в голове у Змея пробегает секундно острый электрический импульс: незащищённую спину. Его занемевшие пальцы сжимаются, вспарывая воздух впустую, и расходятся обратно. Нет, не время… Эта спина бесит и радует Змея одновременно, но больше - всё-таки бесит. Его причинно-следственные сломаны. Его рецепторы отзываются на внешние стимулы непропорционально и дико. Но он, в конце концов, старшекурсник, почти как эти. И какую-то часть Змея отдалённо подпекает эта демонстрация независимости, сунутая ему в лицо.
Остальные части Змея - просят в ответ за это крови.

- Догадаешься? Как минимум не моё. - Теперь Шэ Ли спокойно роняет слова почти ровным голосом. Таким - мог бы отвечать преподу, зачитывать список кассиру в магазине. Такой у него почти не услышишь.
Этим же голосом он говорил с хозяином этой дряни, обсуждая - уговор на уговор - будущие поставки. Поставки, ххах, да. Ту мелочь, которую удастся толкнуть местным школярам, с трудом наскребающим на бутерброд в обед. Сеть, которую раскинул Змей, была опасно велика и могла захлестнуться на его собственном горле. Он должен был учитывать такую возможность, мм, точно.

- У того, кто рулит этим дерьмом, есть правила. - Змей снова перетекает к Тяню. Ему нравится вторгаться в личное пространство; нравится, когда становится можно разглядеть живое, открытое, вибрирующее голосом горло. Поймать запах. Почувствовать яростные или оторопелые щиты чужого замешательства. Шэ Ли сонно тянется за сигаретой мажора, но, передумав, останавливает руку; вместо этого расслабленно щёлкает пальцами в воздухе, пряча за этим лёгкую скованность движений. Сейчас он не удержал бы сигу всё равно.

- Эта дрянь должна доехать до финиша целой. Невредимой. Без подмены, - Серьёзно поясняет Змей; ведёт носом, вдыхает чужой дым (почти без искры веселья на дне желтушных глаз) и продолжает. - У нас проверяет курьер. Наверное, нужно было сказать тебе сразу, а?

Договаривает - почти без привычной медлительности, чётко сыплет слова как мелочь с ладони на асфальт. Пялится, как привык, глаза в глаза - бесстрастная теперь маска против не менее бесстрастного каменного слоя брони.
- Что ты вписался в дело - слышали почти все мои. Что твоя детка за тобой - знают тоже почти все. Можешь съебать. Можем разбить друг другу ебала, - Голос Змея всё же привычно подкрашивается блядской почти эйфорической почти теплотой, - Поверь, мне так этого хочется. - Он коротко улыбается и снова становится серьёзен.
- Но если что-то пойдёт мимо плана, знаешь, твоего рыжего тронут. Может, не пальцем. Может, даже не я.

В коридорном закоулке всё ещё пусто и затенённо. Змей почти физически чувствует натянутые управляющие нити, слышит глухой резонанс сопротивления по всей их длине. Ему хочется оборвать их одним резким движением. Хочется смахнуться с Тянем, чтобы самому, вот этими руками, выдрать из красавчика немного простого, бешеного человеческого. Вот из-под этой брони. Змей много бы дал, чтобы увидеть, как на надменном породистом ебале у сукина сына прорезается что-то звериное. Неконтролируемое.

Конченые ведьмачьи искры понемногу возвращаются во взгляд Шэ Ли. Между ним и мажором всплывает мертвецки бледная змеиная ладонь, на ней - две туго прессованых белёсых пластинки размером с ноготь мизинца от силы.
- Две под язык. Могу помочь, - Шипяще шепчет Змей. Сцеживает в улыбку собственное раздразнённое, тянущее и весёлое неспокойствие. Ещё один крючок закинут. - И вот тогда - проваливай.
"Если сможешь".

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » meds [19 tian - one day]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно