ex libris

Объявление

Знает она на сколько сложно бывает человеку поверить во что-то. Видеть своими глазами, осязать, получать всевозможные доказательства, а не верить. Не верить до головокружения, до истерики, до припадков, до таблеток, до санитаров. Не верить потому что... Нет, не веры нет, а желания. И Царевна не хочет верить в то, что здесь она именно такая, какой ей было бы суждено стать, не выброси ее из Нави. Она не хочет верить в то, что все бы не закончилось с последним ее вздохом бесконечной тьмой, что выросла бы она тенью средь мертвых деревьев, стала бы частью этого леса, ждала бы свой час или, быть может, даже смотрела бы на всех этих несчастных с укором, шикала бы на них, подобно тому, как Баба Яга это делает. А они, тени эти, они боятся ее, боятся и не любят, как дворовые коты, что рычат утробно после драки, но прижимают пробитые уши, подтягивают подранный хвост и отступают, убираются под свой забор. Так и мертвые, что стоят тут тихо, пока дух колдуньи их не коснется ненароком, а как коснется, так сразу они вспыхивают, оборачиваются, выглядывают из-за деревьев, всматриваются в Старую, и приблизиться хотят, и бояться, и требуют чего-то своего, злятся, жалуются, обвиняют, но делают шаг назад, стоит только ей зыркнуть на них через плечо, уж поворачиваться она точно ради такого не стала бы.

Лучший пост: Tsarevna Nesmeyana
Ex Libris

ex libris crossover

Всё что осталось в памяти — непроглядная темнота и кровавые полосы на кирпичной стене. И чёртовы капли дождя.
Курцио понял что случилось непоправимое, когда почувствовал сладкий вкус крови во рту, и понял что стоит в чём-то липком и пристающем к обуви. Красно-синий свет мигалки бил по глазам. Он осмотрел себя и едва не вздрогнул.
Прямо перед ним лежали трупы двух копов. Мужчина и женщина. И если бы они были просто выпиты, то всё было бы не так страшно.
Трупы копов были выпотрошены, кишки и прочее содержимое брюха — валялись неподалёку. Кровавые пальцы вампира подрагивали, а по подбородку стекала кровь — он явно пытался выпить больше чем вмещала пасть. Шеи жертв багровели истерзанным мясом, как будто их рвал в клочья дикий зверь. Полицейская машина врезалась в колонну крытой стоянки и освещала подземку беззвучно и дымно. Капот был растерзан кем-то невероятно сильным. Курцио не верил что способен на такое даже в полнокровной дисциплине. Нет, он не мог этого сделать.

Лучший эпизод: Artemis & Nemesis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Блядский Цирк. Эпизод I [DC]


Блядский Цирк. Эпизод I [DC]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[icon]https://i.imgur.com/wGnjijw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/z43KxO7.gif https://i.imgur.com/H8tGEis.gif[/sign]

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">every little story has two sides</span>

<span class="data">bloody gotham</span>

<div class="episodepic"><img src="https://i.imgur.com/JKwyuSg.png">
</div>

<p>
тебе мама не говорила, что играть с клоуном - плохо?
<span>
[the joke, the cat]
</span></p>
</div>
[/html]FEELS GOOD TO BE BAD, YEAH, I'M THE BAD
BAD, I'M THE GOOD, MISUNDERSTOOD
break your rules
and you like it

at the right place and right time, maybe tonight

Отредактировано Joker (24.04.22 23:14:12)

+5

2

[indent] Звон наполненных премиальным шампанским хрустальных бокалов и нежная, мелодичная музыка арфы, льющаяся со стороны оборудованной сцены в самом центре просторного помещения, счастливые улыбки и завистливые взгляды - очередной благотворительный аукцион проникся лицемерием с самых первых нот. Если верить врученному мне накануне приглашению с золотистым каллиграфическим тиснением на дорогой бархатной бумаге, четверть полученных от продажи произведений искусства средств будут направлены на благотворительность. Если же верить словам моего клиента, одного из продавцов на аукционе - вся сумма до последнего цента осядет в карманах организаторов.
[indent] Но здесь я нахожусь не только по этой причине. Саймон Уорд был и остается наследником отцовского бизнеса в сфере морских перевозок грузов. Но помимо пары-тройки логистических цепочек его капитал включал в себя подлинную картину Эдгара Дега раннего периода, которую на протяжении долгого времени было принято считать безвозвратно утерянной. И пока она пылилась в тщательно охраняемом сейфе одного из американских банков, Саймон умудрился не только крупно проиграться в покер, но и сделать несколько рисковых акционных ставок на бирже. И когда, казалось бы, многолетнему бизнесу грозила неизбежная скоропостижная кончина, Саймон Уорд вовремя вспоминает о старых друзьях, которые выводят его на меня. Его жадное нежелание навсегда расставаться с картиной несколько уравновешивается готовностью пожертвовать часть от вырученной после продажи суммы на мои скромные нужды.
[indent] Вот поэтому я и нахожусь здесь. Самое удобное время для кражи - момент, когда победитель аукциона уже объявлен, несколько миллионов долларов переведены на банковский счет Саймона, а новый владелец самодовольно потирает ручки, сидя в одном из кресел в зале, пока картину перемещают в хранилище для последующей транспортировки. Хранилище проданных предметов искусства тщательно охраняется и обещает быть очень, очень надежным - если верить словам организаторов. Но как вы помните, их заявления имеют пагубную привычку вразрез расходиться с правдой, в особенности, когда в сумме слагаемых мелькает моя, по-прежнему скромная, персона. Кстати, Уорд считает нужным предупредить меня, что с перипетиями нашей хитросплетенной схемы конкурирует интерес одного из королей преступного мира Готэм-Сити, на что мои губы растягиваются в самодовольной улыбке. Кажется, с Джокером мы заочно сталкиваемся уже не в первый раз. И даже не во второй. Возможно, юбилейный третий? Ставки увеличиваются пропорционально опасности и необходимости быть чуточку более осмотрительной, но так даже интересней.
[indent] Я не питаю особых надежд на то, что новоявленный владелец, растительностью на своем лице вкупе с невинным и каким-то совершенно потерянным взглядом голубых глаз напоминающий мне Иисуса не подстраховался, но все равно считаю нужным заранее выскользнуть из помещения, стоило удару молотка аукциониста объявить окончание торгов на Дега. Несколько взмахов ладони возле лица, учащенное тяжелое дыхание вкупе с закатыванием глаз и подкашивающимися коленями, в тщательно выверенной последовательности изображающими готовящийся вот-вот случиться обморок у ног одного из охранников позволяют мне переместиться в комнату отдыха на втором этаже, где хрупкую особу, так неудачно не переносящую духоту аукционного зала, оставляют приходить себя в гордом одиночестве. От окна на втором этаже до хранилища по выступу на фасаде здания рукой подать - Боже, храни изящества готической архитектуры. Совсем недолго я наслаждаюсь видом на пустой задний двор, лопатками прислоняясь к серой каменной стене возле нужного окна, а затем, убедившись в отсутствии лишних глаз, непродолжительными манипуляциями проникаю внутрь, садясь на корточки напротив сейфа.
[indent] Из хороших новостей - эти посредственности поскупились приобрести обновленную модель замка, а старые технологии позволяют мне сэкономить уйму времени. Из плохих новостей - по ту сторону металлической двери я вижу аккуратно расставленный хлам вроде архаичных ваз, нескольких бриллиантовых колье, симпатичного колечка и небольшой скульптуры эпохи ренессанса, но никак не нужный мне холст. Вступить в торги с Уордом, убеждая его, что картина не многим лучше бриллиантов было бы вполне сносной идеей, если бы я не настолько дорожила своей репутацией.
Чертов толстосум. Успокаивая себя тем, что иное было бы фантастическим везением, с оттенком тоски во взгляде провожая блеск драгоценностей, закрываю за собой сейф так, чтобы не выдать попытку взлома. Вряд ли кто-то станет проверять окна на наличие повреждений замка, если ценности останутся нетронутыми, но даже в противном случае к тому моменту я уже буду очень далеко отсюда. По пути обратно сквозь плотную завесу листвы так удобно растущих на заднем дворе деревьев я замечаю знакомую фигуру, неторопливо перемещающуюся к фонтану, где предположительно оборудовано место для курения. Я вспоминаю, как этот Иисус задумчиво вертел в руках портсигар из серебристого металла перед началом торгов. Так удобно, что у меня всегда под рукой был план "б" с пачкой сигарет и визитной карточкой подходящей тематики.
[indent] Я благодарно киваю охраннику, стоящему по ту сторону двери комнаты отдыха и вскользь интересуюсь, где бы мне можно с комфортом подышать свежим воздухом, заговорщицки демонстрируя ему сигареты с очаровательной улыбкой темно-бордовых губ. Кутаясь в полупрозрачную накидку, цокаю длинными тонкими каблуками по направлению вниз, толкаю от себя массивную деревянную дверь и выхожу на каменистую дорожку. Плавно передвигаться по нетвердой земле под ногами - тоже вполне себе полезное умение, и я вижу интерес во взгляде будущего знакомого, когда я приближаюсь к нему. Накидка, вроде бы совершенно случайно скользит вниз, оголяя хрупкое нежное плечо в полумраке сада, а провокационный разрез вдоль левого бедра черного платья-футляра становится заметен под светом фонаря.
[indent] - Не поможете девушке прикурить? - я улыбаюсь, глядя ему в глаза так, словно он ненадолго становится центром моей вселенной. Не постоянно, а временно, с вероятностью потерять это внимание навсегда в случае отказа. На первый взгляд он похож на скромного ботаника, пожизненно обделенного женским вниманием, и оттого старательно компенсирующего некоторую неловкость толстым кошельком. Не хочу заранее радоваться, но такая цель была бы крайне удобной для моих планов. Прикусив пухлую нижнюю губу, я поднимаю руку с зажатой между пальцами тонкой длинной сигаретой с черным фильтром и темно-коричневой основой. Не являюсь фанатом курения, но если баловаться никотином, то делать это нужно обязательно стильно и с правильным эффектом. Я наклоняюсь вперед к огоньку протянутой мне зажигалки zippo, гравировку которой прочесть не успеваю, но отдаю должное продуманным деталям. Прикрываю глаза с первой затяжкой, складывая губы в мягкую трубочку и плавно выдыхаю дым вверх, позволяя ему насладиться ненавязчивым запахом вишни. Затем присматриваюсь к нему повнимательней, прищуриваясь так, будто пытаюсь вспомнить, где же я уже видела это лицо. Оттенок узнавания отражается в глазах и я улыбаюсь ему уже приветливей, - А вас, кажется, можно поздравить с удачным приобретением? Очаровательная картина Дега, очень жаль, что у нас было слишком мало времени насладиться ей в полной мере, - наклон головы и переход на более доверительный шепот, - Надеюсь, в отличие от прошлого владельца вы не будете прятать этот шедевр за семью замками? Это просто преступление, - взмах угольно-черных ресниц и негромкий смех. Скромные ботаники боятся телесных контактов, но они без ума не только от красивых, но еще и от умных девочек, и потому я решаюсь на этот просчитанный риск, мягко протягивая ему правую руку, - Алисия Биллингтон. Оценщик живописи. Очень рада знакомству, - в некоторой степени, я даже не лукавлю: по крайней мере, оценить конкретно этот холст, успешно припрятанный местным Иисусом, я способна в полной мере. Как и еще пару-тройку неплохих картин, перемещенных моими стараниями в закрытые коллекции, - Между нами, этот Дега - крайне выгодное вложение. Через несколько лет холст можно будет продать примерно на четверть дороже. С удовольствием посмотрела бы на него поближе, - мечтательно смотрю вверх, отточенным движением указательного пальца с длинным острым ноготком стряхивая пепел в урну слева от меня. Правая рука аккуратно заправляет прядь волос за ушко, а мягкое движение плеч привлекает внимание к оголенным ключицам.
[indent] Ну же, ботаник. Неужели ты откажешься от настолько приятного и, главное, полезного общества?

Отредактировано Selina Kyle (18.04.22 00:03:12)

+5

3

[icon]https://i.imgur.com/wGnjijw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/z43KxO7.gif https://i.imgur.com/H8tGEis.gif[/sign]

[indent] На банкете были все свои. В дальнем конце скромно поместилась пухлая дама Жозефина, а с ней рядом какой-то таинственный старец, который странно помаргивал глазами, будто убитый в хлам  филин. Кто он или что он, я не имел понятия, но с другой стороны – я прекрасно знал, кто такая Жозефина, и если так умело вертится она возле этого бочонка на ножках – значит, неспроста. Помню роскошный, теплый вечер, который мы провели в готэмском саду, занимаясь, признаться сказать, уже значительно утомившим меня спором о свойствах и качествах человеческих сосудов. Я несправедливо утверждал, что они не очень надежны и верны, а Жозефина, как мне тогда казалось, еще несправедливее настаивала на том, что они, напротив, совершенно прочны, в особенности если качественно провести научные эксперименты. И ведь провела. И ведь доказала! Обожаю дотошных и неуемных, скуки в них точно не найдешь, зато сколько преданности, если правильно задобрить! Жози незаметно мне кивнула и, втянув воздух в затянутые корсетом ребра, снова занялась обхаживанием филина. По мою левую руку с особенным удовольствием еще одно мое доверенное лицо по имен Тэдди оглядывал немного сутуловатую фигуру с широким лицом известного аукциониста.
[indent] Незаметно и тихо, будто бы интересуясь о точном времени начала проведения благотворительного аукциона, попросил подсказать, долго ли сидеть нам в ожидании, но только дождавшись, когда же мой новоиспеченный знакомый удостоится вытащить из великолепно выглаженных штанов часы на золотой цепочке, я спросил более повелительно:
[indent] – Ты меня не подвел?
[indent] – Он наш, босс, подыграет; если что, люди Жози держат его семью на мушке. Одно слово – и прости-прощай, всем на небо.
[indent] На последних словах, спотыкнувшись, его взгляд скользнул по моему лицу, да и я не удивлен: столь непривычно обросшее искусственной густой бородой и покрытое щедрым слоем тонального крема, явившись в отражении, взрастило смуту даже в моей пагубной душонке, а темный парик придавал мне какое-то иконное благообразие. Схожесть с Тем-Самым-Великим замечено не только мной – что, смею заметить, ничуть не удивляет – живые образы, в которых проявляется идея, занимают куда изощренней, потому что они представляют приемлемые романтические элементы, чистоту и, скорее, грехи, за которые всем нам стыдно, но за которые отвечать посмеют лишь смелые из нас. На меня гости смотрели и видели перед собой терновый венец, добрую руку, взгляд, полный надежд, тридцать сребреников, за которые Ииуда продал всю любовь и всю свою надежду в Иисуса, видели крест и согбенную спину, измученную и истерзанную, плоть которой стала гнить.
[indent] Портсигар с толстыми папиросами засверкал в янтарном свете люстр, двумя пальцами, большим и указательным, я крутил его в руках, унимая скуку, которая, как надоедливая муха, треплет все то спокойствие, на какое я вообще способен. Иногда оглядывал его – немного морщил губы. Серебро? Почему бы не из латуни, украшенной гравюрой с нанесением золочения и никелирования? Никакого понятия о прекрасном! Поручи своим ребятам раздобыть что-то годное - а потом сиди, красней!
[indent] Прозвучал третий звонок, словно и без того не хватает всякой искаженной театральности и простоты, переходящей в цинизм. Все вокруг способствовало развитию некоторого высокомерия: меня это забавляло – наблюдать, как люди, вычурные, как мебель, сидели на стульях и диванчиках, с любопытными взглядами встречавшие товар. Ценовая борьба между участниками выглядела кровавой – готов поклясться, к некоторым из них даже я бы побоялся заглянуть в гости после увиденной схватки за тряпку, похожую на кусок портрета. Чей это портрет, кто был автором – никто не знал, но заполучить его захотели чуть ли не все.
Когда объявили олуха, предложившего за этот хлам столько нулей, что я чуть было сам не слетел со стула, я, позволив себе наглость, обернулся, чтобы посмотреть, как же выглядит этот болван. К слову, о болване забыл чуть ли не сразу, как только оглянулся.
...НУ НАДО ЖЕобожаю непредсказуемых людей.
она так и не растеряла хватку, не так ли?
В ГОЛОВЕ – ЭКСТАЗ, ЖИЛЫ БУДТО БЫ ПОД ДЕЙСТВИЕМ КАКОГО-ТОГО ВЕСЕЛОГО СОКА.
НЕПРИВЫЧНО, ЧТО Я ТАК ОБИЛЬНО ЕГО ЧУВСТВУЮ ПРИ ВЗГЛЯДЕ НА НЕЕ.

[indent] Ненавижу идти вразрез своим планам! Но если реальность идет все же вразрез с планом, нужно менять этот гребанный план. Тэдди по левую руку вдруг сглотнул, когда я, дождавшись нужного мне лота, поднял руку. Конечно, как и на любой войне, есть потери. Они неминуемы. Неизбежны. Как смерть. Ну, может не совсем как смерть, в любом случае – за картину Эдгара Дега сражение было кровопролитным.
[indent] – Босс, зачем? – незаметно осмелился спросить Тэдди.
[indent] – Незваные гости. Надо прибраться.
[indent] Улыбаясь добрым лицам, поздравлявшим меня с приобретением, я думал о всех тех игрушках, которые нарочно оставил в нашем укрытии. Столько бессмысленного насилия сейчас пропадает зря!
[indent] Эти игрушки не выходят у меня из головы, даже когда удается выбраться на свежий воздух, блуждая около фонтана, орошавшего влажной пылью круглую клумбу с цветами, и слушая тихий плеск. Стараясь не смотреть на свое отражение в воде, хотя порой испытывал соблазн сделать это, я не мог понять, чего этой Кошке тут надобно? Нет, ее воровские качества и гибкость производили эффект, тут спору быть не может, однако воровать на благотворительном вечере? Интересно, что Бэтс об этом подумает, когда узнает?
[indent] Странно трудно было объяснить, но я будто бы уловил ее приближение. Ей бы следовало раньше обратить внимание на то, что ее шаги звучат глухо и мягко – звучат совсем неестественно для обычной горожанки. Уверен, во мне сильно развит орган, ведающий почитанием, потому что с благоговением мои глаза наблюдали за ее походкой. Такая походка нарушала стабильность, все равновесие, она уничтожала, поджигала, сверху прыгала и смотрела, какие таракашки побегут.
[indent] Крохотное пламя зажигалки, как в отражении, вспыхнуло в ее глубоких таинственных глазах, взгляд которых был сфокусирован только на мне, но в них, сколько ни всматривайся, я не видел того узнавания, которое заставило бы ее отшатнуться, вздрогнуть, убежать, даже при теплом свете огня я перед ней оставался толстосумом, а судя по жалобному оттенку, мелькающему иногда, она считала меня совершенно обделенным женским вниманием толстосумом.
[indent] — Мисс Биллингтон, я самый большой поклонник импрессионизма и, в особенности, Дега, и позволить этому шедевру пылиться в захолустной галерее – вот это преступление. Особенно здесь, в Готэме. Я слышал, по ночам в городе бродит много тварей, грозящихся отобрать то, что принадлежит тебе, — уголки губ, натягиваясь, изобразили подобие улыбки, хотя мне хочется оскала, ведь кошка выглядит очень вызывающе. Элегантно, даже я – клоун – могу это признать, и все же все ее поведение, жестикуляции, порочные взгляды наводят на одну лишь единственную мысль... ей нужен я. Эх, жаль, не для прогулок под луной, я бы наверстал все упущенное летучей крысой!  — Томас Гоббс. Коллекционер и филантроп по четным субботам. Алисия, верно? Давайте обойдемся без официальной части и сразу перейдем к именам, к тому же – «Алисия» мне выговорить куда легче, чем «Биллингтон». 
[indent] Мне всегда было интересно, что ощущает любимый мною Бэтс, когда его спутница с ушками рядом? Хрустит ли его череп, расколовшись о твердый пол? Указывает ли она ему выход, съезд с шоссе, ведущего в бездну? Ну мало ли, я же не знаю, какие приняты у них ролевые игры, быть может, они забивают на свой принцип отказа от насилия в момент того-этого-самого! Что она видит в его глазах, когда он смотрит на нее? Ярость, отчаяние, подавленное сексуальное напряжение? Черт возьми… Или только у меня появляется все это при виде нее? 
[indent] – Сдается, Алисия, вы очарованы холстом настолько, что готовы пойти за незнакомцем куда угодно. А если я окажусь психопатом с маниакальными наклонностями? Не боитесь испытывать удачу? – она, предложив мне путь в куда более интересную страну, мечтательно посмотрела вверх, заправила прядь волос за ушко, и все это, признаюсь, должно беспощадно отправлять в нокаут без возможности подняться на ноги. Но это глупо и бессмысленно – думать, что я такой же, как и все остальные, меня нельзя морализировать.
[indent] Закуривая сам, сделав глубокую тягу, выпустил пару толстеньких колечек в воздух, объятый запахами игристого вина, изысканного парфюма и бесценной фальши.
[indent] – К тому же, – вдруг рискнул предположить и, тем самым, возможно спугнуть случайную спутницу, – ключа от общего хранилища у меня все равно нет. Под конец вечера ответственные люди сам передадут выкупленные лоты владельцам, а до конца еще… – молниеносный взгляд обратился к наручным часам, а в мыслях шаловливый смех – смотри, не проболтайся, киса, ты же в том хранилище была, что, скажешь нет? – несколько часов. Смею предложить пока что напасть на пару бутылочек Дом Периньон. Не соблазнитесь?
[indent] От звука вдруг у меня дрогнула рука. Буквально каждую секунду несколько орудийный выстрелов и взрывов, быстро следуя друг за другом или вместе, громче и отчетливее потрясали воздух. Ярый смех по временам поднимался громом в здании, а затем, через какое-то жалкое мгновение вспыхнул как лучина этаж с хранилищем.
[indent] – Это Джокер! – закричали голоса! – Его банда! Сюда! Сюда!
[indent] Паника распространилась глубоко в тыл настолько, что отразилась в каждом уголке здания, где все приглашенные гости бросились бежать к главному входу, спасаясь от воображаемого наступления клоуна. Потому что… Ну потому что настоящий клоун это как бы я! Что значит, «это Джокер»? Что за выкрутасы?!
[indent] – Алисия? – прокричал я так громко, насколько смог, но рядом с собой никого не увидел. Провалилась словно под землю и даже визитки не оставила.
[indent] И это воспитание?!

Отредактировано Joker (24.04.22 23:12:23)

+5

4

[indent] Мужчина представляется Томасом Гоббсом, изъявив желание общаться по имени и я думаю - надо же, а этот ботаник не так уж плох. Стреляет глазками с неприкрытым интересом, смело задерживаясь на уровне декольте, говорит уверенно, намеки считывает с пол-оборота, клиент не совсем потерян для общества. Мне такие нравятся. И без того местами пикантная ситуация становится куда занимательней, пока я прищуриваюсь, задумчиво наклоняя голову и довольно улыбаюсь, высказывая полное одобрение происходящему. Подбадривая к дальнейшим действиям. Если ситуация будет продвигаться с таким же рвением, мне еще проще будет оказаться у него дома, поближе к Дега. В его планах, должно быть, бурная ночь с легкодоступной искательницей прекрасного (вроде денег в чужом толстом кошельке), мои же планы оканчиваются исключительно небольшим флакончиком белого порошка в сумочке, который при добавлении в алкоголь мгновенно растворится и не придаст ему особого вкуса, но зато подарит восхитительное удовольствие крепкого, беспробудного, пятичасового сна. Наутро Томас Гоббс проснется абсолютно счастливым, хоть и немного помятым, а мои отношения с холстом Дега перейдут на новый уровень.
[indent] Но пока - рано расслабляться. Я не настолько легкомысленна, чтобы пропустить мимо ушей высказанную тончайшим намеком угрозу, но вовремя напоминаю себе о наличии миниатюрного пистолета в клатче, прижатом к ребрам согнутой в локте рукой. А потому не лишним будет снизить градус напряжения негромким смехом, сопровождающимся чуть откинутой назад головой, чтобы ему представилась возможность внимательней изучить выглядывающие из-за плотного корсета платья женственные округлости, раз и навсегда выбросив из головы глупости вроде угроз, сосредоточившись на чем-то гораздо более материальном. Даже если его потребности окажутся чересчур пикантными, удовлетворять их все равно придется во сне и одному.
[indent] - Милый, ты совсем не похож на парня, способного обидеть хрупкую и беззащитную девушку, - я подхожу к нему ближе, воркуя бархатным голосом, с оттенком вкрадчивого доверия филигранно касаясь тонкими пальчиками крепкого мужского плеча. Кстати, действительно крепкое. Я явно недооцениваю симпатичных ботаников: сейчас, при ближайшем рассмотрении местный Иисус даже при наличии чрезмерно густой бороды оказывается очень привлекательным. И к слову, полумеры - тоже совершенно не мой формат общения. Раз мы отказываемся от фамилий с недостаточно интимным "мистер" и "мисс", то я предпочитаю не топтаться на месте, сразу переходя к категории "ты", - Неужели с таким красавчиком мне понадобится удача?
[indent] Он закуривает, и я отхожу на шаг назад. Мне нравится наблюдать за точными, уверенными жестами с оттенком властности - это привлекает. А еще у него длинные пальцы и красивые руки с венами, проступающими на тыльной стороне ладони. Томас поглядывает на меня, еле заметно улыбаясь, и по какой-то совершенно непонятной причине мне становится жарко. На уровне базовых инстинктов хочется облизать губы и посмотреть чуть ниже - на его. Не самый хороший знак.
[indent] Тем временем разговор переходит к более насущным темам, но я была бы дурочкой, если бы решилась поправить его, сообщив, что в хранилище Дега нет. И эта нестыковка никак не выходит у меня из головы, где-то в дальнем уголке сознания звуча тревожным звоночком, вынуждающим быстро анализировать ситуацию: он действительно не знает о перемещениях своей картины, или намеренно пытается ввести меня в заблуждение, ведя свою игру? Оба варианта были непривлекательными, но если со вторым справиться еще можно, то первый приобретает совсем неприятный оборот. Я вспоминаю, что уродская ваза была продана раньше Дега и хранилась на втором этаже, неутешительный вывод происходящего подкрадывается ближе, тщательно сдобренный знакомым прозвищем и накрывает с головой под громкий аккомпанемент раздавшегося взрыва. Пока шокированный Иисус приходит в себя, видимо, не привыкший к подобным потрясениям, я бегу обратно, влетая на веранду дома и оглядываясь по сторонам. Где-то неподалеку кричат "Джокер", и я отвечаю негромко, цедя сквозь зубы:
[indent] - Чертов клоун.
[indent] Я знала, что его фигура добавит задаче несколько уровней сложности, но не думала, что зеленый настолько испортит этот вечер. Итак, проблема первая: картины по-прежнему нет. Ровно этажом выше еще раз громко бахнуло, судя по расположению звука и падающей с потолка белой крошке штукатурки, они взорвали хранилище. Скорее всего, заранее опустошенное, с педантично упакованными и предварительно вывезенными ценностями. Возможно, даже загрузили туда какой-нибудь хлам, чтобы выдать за уничтоженные произведения искусства, но поскольку ими руководит Джокер, я думаю, что эти ребята не заботились о подобных мелочах. Но ровно в этот момент поиск Дега отходит для меня на второй план не столько потому, что я не горю желанием драться с кучкой вооруженных до зубов шизиков во главе с божеством психопатов.
[indent] Главная проблема состоит в том, что где-то внутри находится Саймон Уорд - молодой наследник одного знаменитого магната, которому совсем рано отправляться на тот свет как минимум потому, что он еще со мной не расплатился. Математика простая: нет Саймона - нет оплаты, вне зависимости от холста Дега. Очень неутешительная математика, вынуждающая меня броситься в самое пекло, крадясь по коридорам к актовому залу. Свет вырубило, и в черном платье со смуглой кожей мне удается вовремя спрятаться в тени, скользнув в нишу стены, когда мимо пробегают двое боевиков по направлению к выходу. Из немногословного диалога можно сделать вывод, что их грязные делишки на сегодня вот-вот подойдут к своему логическому завершению, но уйти они предпочитают красиво, для надежности подорвав первый этаж этого здания, чтобы "свидетелей осталось немного".
[indent] Что ж, надо отдать должное - Джокер умеет ярко заявить о себе. Я ускоряюсь, открывая по пути вдоль коридора все двери в надежде на то, что Саймон может прятаться где-то поблизости, и на четвертой попытке мне везет - если происходящее здесь в принципе коррелирует с таким притязательным понятием как везение. Уорд жмется к стене вместе с группой из пяти человек, и кажется, облегченно выдыхает, увидев меня в дверном проеме. Я подхожу к окну, выходящему к парадному входу и вижу людей в масках.
[indent] Рано радуешься, дорогой. Нам еще предстоит сотня метров умопомрачительного путешествия наружу.
[indent] - За мной. Быстро и ни звука, - на удивление, команде подчинятся все присутствующие, испуганно прижимающиеся друг к другу и умудряющиеся одновременно быстро перебирать своими ножками. Я помню путь к заднему выходу и иду первой, чуть не врезаясь в неприятный сюрприз на повороте. Относительное везение продолжается: боевик спешит к друзьям в гордом одиночестве, но опадает к моим ногам после неприятного столкновения со своим же автоматом, уверенным жестом направленным ему в лицо. Физическая сила - не всегда гарант успеха. Иногда решающим моментом оказывается быстрая реакция. Дальнейший путь мы преодолеваем без приключений, я отвожу их как можно ближе к знакомому фонтану, но уже без привычной компании, и в этот момент раздается взрыв.
[indent] Как я и сказала, Джокер не изменяет себе в эффектности жестов. Я раздраженно сжимаю челюсти и иду к парадному входу. В случае прибытия полиции я всегда успею прикинуться до смерти напуганной слабой барышней, но вот с возможными свидетелями хотелось бы пообщаться первой. За углом горящего здания тихо и безлюдно, судя по всему аристократы расценили расположившийся рядом сад куда более надежным временным убежищем, а от клоунской бригады не осталось и следа. Возле одной из машин я слышу негромкий стон и с определенной толикой иронии усмехаюсь, увидев сидящего на асфальте старого знакомого. В этот раз лощеный Томас Гоббс с идеально отутюженным черным костюмом и глубоким, низким голосом покрыт кровью и пылью. У него разбита губа и под глазом расцветает синяк, но интуиция подсказывает, что под порванным костюмом скрыты и другие повреждения. Цокнув языком, с явным огорчением качаю головой.
[indent] - Ох, милый, кто же тебя так разукрасил? - подходя ближе, сажусь перед ним на корточки и копошусь в своей сумочке, вытаскивая наружу белый шелковый платок, который при соприкосновении с его разбитой губой мгновенно окрашивается бордовым. Взгляд светло-голубых, таких ясных глаз наивный и какой-то совсем доверчивый. Так бывает, когда ты еще не до конца оправился от шока, но уже получаешь поддержку. Я осторожно, чтобы не причинить боль, стираю дорожку крови, стекающую по бороде и мягко ему улыбаюсь. Бедняжка. Богатеи вроде него не привыкли оказываться в настолько неудобном положении, когда тебя выбрасывают на улицу, заставляя глотать пыль и песок, - Вот так, прижми к губе. Решил поиграть в героя? Не стоит стоять на дороге у злых вооруженных психов в клоунских масках, никогда не слышал об этом? - мое сочувствие не напускное. У этого ботаника  уж слишком растерянный вид - такой, будто ему сейчас сообщили, что земля плоская, и небо не синее, а зеленое. Ровно как цвет волос психопата, который его облапошил, - Не хочу тебя расстраивать, но боюсь, что твое знакомство с Дега оказалось таким же непродолжительным, как и мое. Говорят, что этим аукционом заинтересовалась одна известная личность с незабываемой улыбкой и громким смехом, но ты, как я понимаю, уже имел удовольствие с ним познакомиться. Кстати, ты случайно не видел машину, на которой они уехали? Может, запомнил номера? Или они говорили, куда направляются? - накидка осталась валяться где-то в глубине здания, а мое платье абсолютно не предназначено для этого времени года. Но я остаюсь сидеть возле него, пожимая плечами и считая необходимым объяснить свой интерес, - У меня к этому клоуну есть пара-тройка неприятных вопросов. Очень хочу пообщаться с ним лично. Можно сказать, это моя давняя мечта. Поможешь ей сбыться? - наклон головы вперед, так, чтобы расстояние между нашими лицами существенно уменьшилось, снижая тон голоса до интимного шепота, - Буду тебе крайне признательна.

+4

5

[icon]https://i.imgur.com/wGnjijw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/z43KxO7.gif https://i.imgur.com/H8tGEis.gif[/sign]

[indent] Сложно было сказать, отчего меня передернуло сильнее: не то от клоунов, которым особо устрашающий вид придавали перепоясывающие крест-накрест пулеметные ленты, не то от их чувства совершенной безнаказанности, когда они от моего имени раскурочивали главные залы здания. Моего имени?!
[indent] Я побледнел. Лицо исказилось от ненависти, и все же поведение моих ребят оставляло смутное ощущение чего-то радостного, меня забавляла шутливая манера исполнения этого беспорядочного акта терроризма. Ах, наверное, в этих головках расцвели семена, посаженные и взращенные с особым тщанием лично мною, наверное… наверное! (какое отвратительное слово)… наверное, они хотя меня позабавить?
[indent] Я думал об этом, когда неосторожно шел по насыпи, отдаляясь от фонтана все дальше и дальше, ощущая, как пыль ложится плотным бурым гримом на мое лицо. Пахло огнем, помоями, жжеными камнем и гнилью. К этому невозможно привыкнуть – да и зачем? Каждый раз – как по новой, и ты становишься рабом самых диких прихотей с деспотическими капризами, и обратно, в завесу непроглядной тьмы, ковылять в черноту и поступать как заблагорассудится, ведь в темноте, окутавшей по голову, все становятся игрушками необузданных страстей.
[indent] Расплывчатые голоса я не узнавал: они были столь тихими и раздробленными сквозь нескончаемые выстрелы и взрывы. Сколько времени прошло – не знаю, сбился со счета, попытался посмотреть на наручные часы, но осекся. Снова грохот пороха и отчаянных криков. Я недовольно качал головой, отгоняя едкие улыбки с довольных лиц Тэдда и Жозефины, когда вышел на главную парковку, совершенно безлюдную (к нашему счастью). Они хотели было открыть рты, начать оправдывать собственные подвиги, указывая на хаос, сотворенный внезапным появлением клоунов, но смешались при виде моих сложенных рук на груди, что сжимали в пальцах локти, сжимали сильно, я и сам почувствовал, как костяшки неестественно свело сладкой судорогой. Они взволнованно посмотрели на меня. На всего лишь мгновение мне не понравились их взгляды, было в них странное смущение…
[indent] Под конусным сводом актового зала, словно эхом, со всех сторон одновременно раздался ор сигнальной сирены. Острый запах гари в ноздрях изливался глубже, подобно расплавленному свинцу, в мой мозг.
[indent] – Разберемся с этим позже, – едва опустил голову, чтобы расстегнуть пиджак. – Давайте. Повеселимся!
[indent] Хитрый прищур – последнее, на что сподобились мои глаза, а рот – загромыхал победоносным смехом, сливающимся в единый поток стонов и криков, наполняя парковку перед главным выходом ровным гулом, напоминающим пчелиный улей. Прежде – как и договаривались – по лицу, кулаком, но не в челюсть, иначе отправлюсь в нокаут в первом же раунде. Бровь, щека, ухо, хрящи заиграли в унисон – я уже не понимал, смеялся ли, крякал или же захлебывался от забившейся крови вперемешку со слюной. Продирающие удары проникали в меня глубже, неистовей, и без даже капли сочувствия!
[indent] А потом… Что-то схватило сзади. Вспышка боли озарила щеку, как молния чернеющий небосвод, я не успел приготовиться, и от силы, обрушенной столь ненастно, изо рта брызнул кровавый фонтан. Удары, точно строительный молот, обрушились на грудь, затем в ребра. В теле вопила боль – в сердце вопила ярость. Голос разума дрожал в затуманенном взоре, и серое полотно с треском разорвалось под свист снаряда, спущенного пятиконечной катапультой. Сначала раскололся нос. Другой размозжил селезенку. Мое тело – оно лопнет…. Оно сейчас лопнет, приятель!
[indent] Когда неугомонные руки перестали выбивать дух, я выплюнул несколько кусков чего-то острого под ноги и разглядел в них собственные зубы. Смех над головой, похожий на мой, вернув хотя бы крохи ясности мысли, заставил поднять голову и уставиться в глаза на влажном размягченном лице. В столь непосредственной близости они лихорадочно блестели, как слюда, бледно-голубые с красными прожилками полопавшихся сосудов.
[indent] – Ууу-у-ууу… я дослужился до копии. Какая преле…
[indent] Мое прочное бесстрашие попытались снова выбить изо рта, чтобы оно затрещало, как трещит лед, по которому идешь. Ладно, моя совесть – сладкая булочка, послушно заткнется, раз все меня об этом просят. Прикладывая усилия, чтобы сдержать рвоту, я хорошенько рассматривал Тэдда с Жозефиной, потом того, кто стоял между ними, – того, кто осмелился притвориться мною. Да уж, неплохая попытка, но запах мокрой псины отвратительный.
[indent] Сзади удерживали двое – чтобы я не рыпался. Выродки. Крысы… Да… крысы, их было много в моей жизни. Они за мной охотились. Органы, еще не забыв о боли, все разом скукожились, когда увесистая крысиная лапища словно проткнула желудок насквозь. Видел, как сочилась струя крови изо рта. На вкус – теплая, горькая, сдобренная словами, которые мне нашептывал чужой голов в ушную раковину. И с каждым ударом обвинения становились серьезней.

... размяк… – УДАР.
... сбежал… – УДАР.
... вечные догонялки с летучей мышью… – УДАР.
... от тебя отвернулась даже малышка Харли…
и крошка Панчлайн.
Все тебя оставили.

Твое время ушло!
ТЫ – ПРОШЛОЕ!

[indent] Они – эти слова с ядом гадюки, без антидота – звучали все определеннее, внушая ужас, панику. А после… Я сморкнул себе в рот жижи побольше … и исчез. Звуки становились влажными. Может, эти крысы еще били меня, может, делали что хуже. Я не знаю.
[indent]  [indent] Меня нет.
[indent]  [indent]  [indent] Я ушел куда-то далеко – а куда, неважно. Пусть за призрачную дымку облаков. Пусть за тонны рыхлой земли.
КУДА – УЖЕ НЕВАЖНО.

[indent] Я оказался в долине теней, где впотьмах неясных голосов и безликих фигур жаждал найти помилование, но точно загнанный в клетку дикий зверь лишь метался по кругу и, кажется, вник плотно в эту мысль – Я-ПРОШЛОЕ. Неужто это так? Меня, к немалой моей досаде, распотрошили единственно верные поданные, и я позволил это с собой сделать. Стать униженным, избитым тюфяком, который, вроде бы, силится отбиваться, делать что угодно, лишь бы избавиться от чувства унижения и безмерного стыда, но… ведь и я успел позабыть, за какие прегрешения расплачиваюсь такой ценой. Измученный, погруженный в мутный дурман ум не в силах ухватить какие-то мысли, которые витают поблизости, но их не ухватить, не дотянуться. Они как бабочки, порхают, дразня, и все же взмывают в небеса, пока грудь тяжело вздымается, колени дрожат, а в голове – пропадают оставшиеся частицы рассудка.  Смерть близка – шепот злого рока со спины, и вдруг – на мгновение – облегчение.
[indent] Прохладная рука коснулась моей щеки, мягкая ткань очертила скулу, прошлась по свежим шрамам – столь ласково, нежно бороздили мягкие пальцы по лицу. Я поднял голову, пытаясь сфокусировать взгляд, присмотревшись, и сердце, ухнув, замерло – о-н-а.
[indent] Веки дочерна захлопнулись – быть не могло, она не та, и я – совсем не тот. Кто угодно – любая клоунесса, но не та, чей голос, что вплетаясь узорной вязью в вязкий воздух, нежно убаюкивал какой-то летней песней.
[indent] – Ты?.. – и легкие сомкнулись; немного времени, дай мне немного времени осознать, кто надо мной глумится, потому что если это шутка… то чертовски херовая. Мне ты не нужна… Уйди, не прикасайся… – думал я, но только лишь подумал. Облечь в слова свою подспудную надежду не получается, когда Селина смотрит на меня – вот так, дотрагивается до меня – вот так. Потому что т_а_к – неправильно и жутко. А жутко, потому что мне это нравится.
[indent] Послушно прижал к губе что-то шелковое, отданное мне в желании помочь, и едва соприкоснулся с тонкими пальчиками ее руки. Привыкший все замечать, учиться читать истину, которую надежно прячут, я словно слепой глядел на нее и – о, Боги – не мог найти в ней ничего, столь изящной и красивой. Любое движение ее пропитано сдержанной грацией, даже в состоянии полудохлого баклажана я мог это рассмотреть. Ее губы подрагивали от произнесенных слов – не то от холода, не то от волнения, вызванного происходящим. Разве я не замечал этого раньше? Возможно… не знаю… Стоил ли об этом вообще думать? Нет… Не стоит, конечно. Но как же хочется.
[indent] – Ш-ш-ш, помедленней, – голова гудела, как пустой котел, я и половины не расслышал, беспомощно вбирая в грудь воздух. – Номера? – на моих машинах не бывает номеров… – Нет, не рассмотрел. Но картины в ней нет. Я в этом уверен… дело в том… черт… – кривой оскал отразился на лице, и я в судорожном порыве, чувствуя, что вот-вот расквашу нос об асфальт, нагло ухватился за смуглое плечо. Но она даже не отшатнулась, осталась сидеть рядом неподвижно, как опора – как крохотный оазис, соблаговоляющий мне быть спасенным, пусть даже временно. Ее слова все так же хаотично бежали в моей голове, я пытался замедлить их бег, и когда это у меня получилось, я наконец-то понял, что она сказала.
«Пообщаться лично?»
[indent] Равновесие ускользнуло от меня в последний момент, за горизонт, и, теряя понимание реальности, я лишь успел осознать, что мое тело опрокидывается на ее, куда более хрупкое и неподвластное оказать всей этой неожиданности достойное сопротивление. В ужасе, настигшем сознание, я понял, что это – не сон, не галлюцинация попорченного разума, я действительно вжал ее в землю и успел лишь выставить руки по обе стороны от ее головы.
[indent] Момент раздора – воистину не утешим, и даже ветер, кружащий вокруг нас, не смог спасти от запаха. Ее запаха. Я вдыхал сладкий прохладный аромат ранней весны, так отличавшийся от спертого, пропитанного нездоровыми запахами воздуха, витавшего вокруг здания, наполненного лишь болью и лишь страданиями. Взгляд чуть выше ее подбородка – неуместный, неправильный, заставил прислушаться к гулу собственного сердца и забыть о всей мучительной плотской боли. Ее заменила невесомая добрая прохлада и чувство облегчения. Темно-карие с зеленцой глаза – внимательные, настороженные, отличались какой-то особенной прелестью и тем самым недоверием, мне привычным, когда она смотрела на меня. На настоящего меня… но если бы она знала, кто навис над ней, изучая каждый вздох и каждый выдох – осталась бы в ее глазах та толика дозволения, с которой она смотрела на меня без попытки опрокинуть на лопатки и перерезать когтями горло?
[indent] Эта мысль остудила поднятое из низин моего естества любопытство, и я, отринув от нее, попытался сесть на колени и приподняться. Мой взгляд упал на ее платье.
[indent] – Я куплю новое, – вымолвил я, оглядывая капли крови, застывшие небрежными кляксами на ткани. Не в моих особенностях раскрывать все карты – а какого еще поведения можно дождаться от толстосума? Есть мнение, что щедрость прямо пропорционально чувству вины. Так что если ты богат – греши напропалую, все спишется, пачкай платья собственной кровью, а потом без извинений предлагай новое. И так даже лучше – пусть ее мнение обо мне испортится, и взгляд пусть тоже… изменится. Пусть перестанет смотреть на меня так… будто я не тот самый клоун, грозящий каждый раз окунуть ее в кислоту. Все-таки она жаждала увидеться со мной «лично»…
[indent] – Как я сказал, картины в машине, на которой «этот клоун» уехал, нет. Некоторые гости, в число которых входил я, были оповещены о том, что аукцион не обойдется без внимания преступных личностей. Кто-то попросту не обратил на это должного внимания, но я, к счастью и моему и твоему, заранее договорился с организаторами, и картину Дега сразу же вывезли на один из складов Готэма, за скоростной автомагистралью Апаро. Им владел мой один приятель, – имя которому Освальд-Тупая-Птица-Кобблпот, – бывший, правда. Склад теперь принадлежит мне, а я… Если Джокер и направился куда-либо, то туда. Весь аукцион затевался лишь ради этой картины – если ты оценщик, то должна была это понять, только взглянув на нее. Меня предупреждали, что на нее будут охотиться, но чтобы так… 
[indent] Мое сердце болезненно застучало, когда звуки на бесконечных улицах Готэма, убегавших к центру города извивающимися серебряными лентами, стали разрастаться и громче бить по вискам. Полиций была на подходе. На фоне звездного неба вдруг стала чернеть гигантская летучая мышь. Бэтмен. В глазах мелькнула яркая белая искра, затем, не без усилий наконец-то снова оказавшись на своих двоих, я увидел рядом клумбу, обложенную камнями, взял один размером с кулак, подошел к той же машине, возле которой меня нашла Селина, и за пару ударов разбил окно у водительского сиденья. Несколько уверенных движений, скорректированных и оточенных годами долгой преступной жизни – и мотор похабно вишневой ламборгини послушно заревел.
[indent] – Покатаемся?
[indent] Рукой я попытался пощупать воздух, сжимая пальцы и не ощущая их.       
[indent] – Грустно. Не суждено мне сегодня быть рулевым. Не поможешь? – осторожно наблюдая, как медленно Селина движется по направлению к водительскому сиденью, я умиротворенно прикрыл глаза. Нет, я определенно мертв, если завожу дела с кошками.
[indent] Приоткрыв переднюю дверцу, я захлопнул ее сразу же, как девушка оказалась в машине, и сам занял место штурмана, пригляделся – хороша, красавица… В смысле, машина. Джей, соберись!
[indent] Когда наконец автомобиль тронулся с места и выпрыгнул в темноту ночи, спеша на скоростную автомагистраль, я сделал вид, будто бы только сейчас вспомнил о ее словах.
[indent] – Кстати, о том, что мы сейчас делаем… Оценщица хочет встретиться с клоуном? – мой голос осторожно подбирался к вопросу, на которой ответ был однозначным, но скажешь ли ты мне об этом лично? – Алисия, могу ли я быть уверен, что когда мы доберемся до склада, ты не вырубишь меня прихватом припрятанного пистолета копа?

Отредактировано Joker (24.04.22 23:12:04)

+4

6

[indent] Темноту этого вечера рассекают вспышки пламени в здании неподалеку от нас - и эти искорки отражаются в его растерянном взгляде. После непродолжительного общения мне все сложнее верить в то, что ботаник действительно настолько бурно реагирует на сокращение расстояния между нашими лицами; вдобавок ко всему, его ладонь уже несколько минут находит дополнительную поддержку в виде моего плеча. Подобные тактильные контакты были бы чересчур смелыми для его образа хорошего мальчика. В качестве персонально моего оправдания допущения подобной вольности ключевую роль сыграет то, что рука у него теплая. А мне и правда становится холодно. Я сдержанно улыбаюсь повисшему между нами напряженному молчанию, на выдохе прикрывая глаза и почти физически ощущая, как мечущиеся в его голове мысли наотрез не желают складываться в нечто осознанное. И пожалуй, временную потерю контроля можно признать и моей ошибкой: я слишком расслабилась, убежденная в его слабости и наслаждаясь приятной провокацией, чтобы вовремя отреагировать на несколько значительное изменение положений наших тел. В его оправдание стоит отметить, что видимо, по голове ему действительно хорошо прилетело.
[indent] Так или иначе, спустя мгновение я ощущаю холодное, грубое каменистое покрытие асфальта собственными лопатками, с оттенком явного удивления рассматривая Томаса Гоббса снизу вверх. Он успевает опереться ладонями по обе стороны моей головы, подрагивающими руками удерживая дистанцию, я же приподнимаюсь на локтях, несколько сокращая ее. Он пахнет металлическим холодом в занятной смеси своей крови и тонких оттенков одеколона. Не люблю, когда мужчины обливаются парфюмом, оставляя за собой премиальный шлейф в помещениях. Куда интересней чувствовать их на более близком расстоянии, всматриваясь в серые крапинки голубых глаз, где по-прежнему отражаются золотистые блики пламени. Должно быть, в этом я преследую какие-то собственные цели, помимо игривого любопытства, но увы, с неудовольствием стоит признать, что и у меня бывают неудачи по части правильных формулировок. А вот что у меня никогда не отнять - так это умение провокационно подшучивать над другими в подобных ситуациях, старательно скрывая собственное отношение. Все лучше, чем принять на себя ответственность за происходящее и размышлять, почему я позволяю ему так много. И самое главное, почему внутренности скручиваются в неприятный узел так, что становится тяжело дышать, когда расстояние между нашими телами все еще сохраняется?..
[indent] - Знаешь, разгон от перехода на "ты" к принятию горизонтального положения мог бы быть более плавным, тебе не кажется? - еще с полминуты он продолжает смотреть на меня, не моргая. Его взгляд опускается ниже, ненадолго останавливаясь на приподнятых уголках моих губ. Если бы продолжил движение в заданном направлении, скользя от ключиц к линии декольте, я бы начала откровенно смеяться, но он по-прежнему не разочаровывает, резко приподнимаясь и отстраняясь в сторону. Я негромко хмыкаю на озвученное обещание, поднимаясь на ноги рядом с ним и саркастично приподнимая бровь, - Извинения приняты, - я все еще планирую украсть его Дега, и испачканное платье - меньшее из зол, на которые мне бы следовало рассчитывать. Но кстати интересно, эти толстые кошельки слышали о такой вещи, как химчистка? Или в мире богатых парней надевать дважды одну вещь - уже моветон?
[indent] Что странно, но даже это не вызывает во мне привычного омерзения по отношению к чужой расточительности - когда на протяжении долгих лет ты испытываешь настоящий голод, экономя жалкие крошки, неизбежно зарабатываешь аллергию на транжирство. Но конкретно его поведение скорее кажется мне довольно забавным. Забавным настолько, чтобы удержать мое внимание и продолжить его подкреплять уже более любопытной информацией. И я бы испытала оттенок морального удовлетворения от того, что ставка сыграла правильно, а этот парень оказался кладезем полезных сведений, если бы не... если бы не одна малозначительная деталь в виде его оправданий об отсутствии ключа от хранилища с полчаса назад. Ключа у тебя не было значит, дорогой. Поэтому - и только поэтому - ты не мог мне показать картину? Неплохо сыграно, жаль, что клоунские дружки старательно выбили из тебя добрую толику хитрости. Но вместо ухмылки и недоверчивого прищура на лице по-прежнему отражается покорный интерес, сменяющийся замешательством от того, как резко он поднимается на ноги и, чуть покачиваясь, идет к ближайшей клумбе, стоило вою полицейских сирен достичь острого слуха.
[indent] - Скажи, ты ведь не собираешься сейчас отправиться туда, верно? Может, тебе лучше вызвать полицию, сообщить им адрес, а самому в больницу? У тебя очень... - я замечаю камень в его руке и напряженно замолкаю, провожая его внимательным взглядом в готовности резко перейти к обороне, а затем вздрагивая от звука бьющегося стекла, - Потрепанный вид, - мне бы давно перестать делать поспешные выводы в отношении него, но само проникновение в салон Ламборджини уж слишком кичится самоуверенностью; так и тянет сообщить, что даже мне непросто будет обойти сложную охранную систему, и не зная ряда правильных комбинаций простым соединением проводков двигатель не завести, но... шум мотора вовремя заставляет меня заткнуться, прикусывая кончик острого языка, - Для безобидного филантропа у тебя крайне любопытное хобби. Читаешь много интересных книжек или практикуешься в свободное время? - впрочем, конкретно о его безобидности в разговоре речи не шло.
[indent] Идея провести вечер с мужчиной, обладающим настолько неожиданной комбинацией навыков выглядит пусть и заманчиво, но обладает явными чертами опасности. Богатеи вроде него так быстро не оправляются от ран - скорее это характерно для человека, привыкшего чувствовать боль. Они не привыкли решать проблемы самостоятельно, и либо прибегают к помощи представителей власти, либо имеют под рукой надежных и доверенных людей с военной выправкой, в зависимости от толщины своего кошелька и готовности хорошенько потратиться. И однозначно их воровские навыки не конкурируют с моими. Томас Гоббс определенно является не тем человеком, которым он стремится показаться с наивным взглядом светло-голубых глаз и галантным поведением, и мне следует быть с ним предельно осторожной. Разумней было бы сразу отказаться от этой идеи, ссылаясь на неотложные дела, но перспектива добраться до Дега уж слишком соблазнительна, а я не имею привычки отступать на половине пути. К тому же он не представляет угрозы, и довольно неумело скрывает интерес ко мне - хочется верить, что мое окончательное решение не вызвано встречным. Это было бы непростительно глупо.
[indent] И к слову о глупости. Хорошо, что я довольно умело прикидываюсь наивной дурочкой, восхищенной подобным поворотом событий. Правда, слегка изнеженной, чтобы так просто разместить свою пятую точку на битом стекле. Трата нескольких секунд непродолжительной паузы с оттенком задумчивости призвана подогреть желание получить мое согласие почти любыми способами, к тому же мое условие, на первый взгляд, кажется уж совсем невинным, - Одолжишь мне свой пиджак? Ему уже ничего не поможет, а я не хочу порезаться, - несколько взмахов угольно-черных ресниц в демонстрации тотальной невинности, быстрыми движениями я складываю по-прежнему дорогую, но уже хорошенько потрепанную ткань на водительское сиденье и забираюсь в салон автомобиля, не забыв отблагодарить вежливой улыбкой его галантный жест.
[indent] Что крайне удобно, между прочим. Этот джентльмен не только позволил мне удостовериться в отсутствии у него оружия, но и дал несколько минут форы разместить открытый клатч в проеме между сидением и дверью, в отделении которой так удачно оставили бутылку воды - подальше от любопытных, с виду таких невинных голубых глаз, и поближе к моим ловким ручкам. Велика вероятность, что он спрятал пушку или нож под брючиной у лодыжки, но мой пистолет значительно ближе. Ну, хорошо. А еще я действительно не хочу порезаться. Он легкомысленно игнорирует ремень безопасности, и я выдерживаю непродолжительную паузу прежде, чем носок туфли уверенно давит на педаль газа. Люблю дорогие машины, комбинация приятного шума мотора которых и быстрый набор скорости помогает сосредоточиться. Следя за дорогой, периодически отвлекаюсь на приветливо загорающийся экран приборной панели, копаюсь в настойках навигационной системы.
[indent] - Да, милый, это моя давняя мечта. Он - нечто вроде местной рок-звезды, а я никогда не могла отказать себе в острых ощущениях, - легкомысленное движение плечом и вкрадчивый голос, транслирующий полное отсутствие ценной информации. Меня можно принять за восторженную фанатку вроде Харли Квинн, что стало бы крайне удобным оправданием, но неожиданно я ловлю себя на остром нежелании показаться перед ним в подобном свете. Прикусываю нижнюю губу, растягивая внутреннюю борьбу с собой, а затем продолжаю уже менее кокетливым тоном, - Джокер слишком сильно испортил мне планы на этот вечер. Не люблю такое, - а еще я не люблю быть предельно искренней с незнакомыми парнями. Видимо, пора начать привыкать идти по пути наибольшего сопротивления. Мы движемся по пригороду, подъезжая к автомагистрали и останавливаясь, кажется, на последнем светофоре перед въездом на трассу. По моим подсчетам, ехать осталось от силы четверть часа. Удобная передышка в полторы минуты, но я предусмотрительно останавливаюсь в крайнем правом ряду, прижимаясь к обочине. Я думала несколько потянуть время до неизбежного разговора по душам, но увы, он сам поднял опасную тему.
[indent] - Копа? Разве я похожа на полицейского? - приподнимаю брови, улыбаясь с привкусом приторной сладости и плавно поворачиваясь к нему. Карие глаза сверкают в темноте задумчивым прищуром, когда я наклоняюсь к нему ближе, опираясь на подлокотник, чтобы прошептать, - Или просто ищешь повод обыскать меня? - этого я, разумеется, позволить не могу даже при наличии приятного напряжения внутри, отдаленно напоминающего согласие. Но боюсь, припрятанный возле левого бедра пистолет несколько испортит впечатление, а потому прежде, чем он успеет отреагировать, я задумчиво рисую невидимые узоры острым ноготком указательного пальца по его шелковой рубашке в районе груди. Должно быть щекотно и приятно, с толикой предупредительной остроты. Но ты, мой друг, судя по всему у нас тоже любитель острых ощущений? - Скажи мне... как похожий на Иисуса коллекционер научился взламывать сложную систему защиты от угонов машин вроде этой? Почему с виду безобидный любитель импрессионизма не звонит в полицию, сообщая о краже, не едет в больницу, избитый до полусмерти, а отправляется за город с малознакомой девушкой на рандеву с вооруженными бандитами? Собираясь драться с ними... без оружия? - моя левая рука крепко сжимает рукоятку пистолета и направляет дуло на него - незаметно, так, чтобы не выдать наличие решающего аргумента в возможном споре раньше необходимого. Тем временем алые губы почти касаются мочки его уха, негромко шепча, - Назови причину, по которой я могу быть уверенной, что ты не окажешься одной из марионеток этого клоуна, который ради развлечения или чтобы выслужиться перед своим хозяином решил заманить меня в ловушку. Иначе наше знакомство может оказаться гораздо менее приятным, чем я рассчитывала.
[indent] Пауза. Я отстраняюсь, впервые за сегодняшний вечер не изображая на лице игривое выражение, а глядя на него предельно серьезно. Напряженно, с внутренней готовностью выстрелить в случае крайней необходимости - хотя, стоит признать, этого бы мне очень не хотелось. Сейчас он должен был на меня напасть - когда я нахожусь так близко для демонстрации грубой мужской силы. Если не брать в расчет пистолет, то одного грубого захвата с удушением было бы достаточно, чтобы жертва стала предельно покорной. Но он продолжает молчать, оценивающе глядя на меня настолько раздражающим взглядом, что мне приходится бороться с желанием его стукнуть. Ни намека на страх. Скорее, какой-то еле заметный оттенок уважения. Бесит. Комичности ситуации добавляет понимание ее безвыходности: я все еще не знаю точный адрес склада, а он уже заметил пистолет в моей руке. Утомленно откинувшись на спинку сиденья, глубоко вздыхаю. Клоун еще где-то далеко, а я уже ощущаю себя в цирке.
[indent] - В качестве вклада в наше взаимное доверие ты можешь вбить адрес в навигатор и положить обе руки на торпеду. Мы оба знаем, что если бы я хотела тебя пристрелить, то сделала бы это еще у фонтана, - а еще не стирала бы твою кровь с лица белым платочком. Вот ведь идиотка. Где он, кстати? Перекидываю пистолет в правую руку и кивком головы показываю на обшитую бежевой матовой кожей панель перед ним. Когда ладони замирают на торпеде, я снова наклоняюсь к нему с хитрой усмешкой, замирая в нескольких сантиметрах от его лица. Провокационно близко к губам. Я люблю играть на нервах, но почему-то сейчас ощущаю напряжение собственных, - Кстати, об обыске. Видимо, я нашла повод раньше тебя, - пальцы аккуратно касаются ткани рубашки, плавно передвигаясь вниз, с удовольствием отмечая наличие крепкого пресса вкупе с отсутствием оружия - в общем, оба этих факта были довольно предсказуемыми, но приятно убедиться наверняка. Пикантности ситуации добавляет направленный на него пистолет в безапелляционном требовании не шевелиться, когда я скольжу рукой вдоль его бедра по штанине к уровню лодыжек. Со стороны у проезжающих мимо владельцев авто можно сложиться впечатление о крайне нетерпеливой парочке, однако я действую медленно, почти смакуя удовольствие. И я могла бы оправдать свои действия исключительно попыткой отвлечь его внимание, но... кажется, я устала оправдываться. Куда проще шутливо бросаться двусмысленными фразами, убеждая себя в том, что мне просто нравится с ним играть, - С тобой приятно иметь дело.
[indent] В этот раз машина стартует резче и быстрей. Если верить навигатору, с такой скоростью ехать до точки назначения не больше десяти минут. Что ж, у меня в запасе есть время на то, чтобы перестать на себя злиться.

Отредактировано Selina Kyle (25.04.22 17:32:53)

+4

7

[indent] — Обыскать? — притворяться в моей профессии – немаловажный навык, которым я не обделен, а потому мой вопрос должен был прозвучать достаточно невинно. — Думаю, с такими как ты, обыск не пройдет бесследно. С такими как ты… — я задумчиво опустил взгляд на пальцы, рисующие на моей груди волшебную бесконечность, и не раз и не два поймал себя на мысли, как тело самозабвенно предает, отзываясь на эти кошачьи ласки, — нужна добровольная капитуляция.
[indent]Хотя, впрочем, если остановки у обочины войдут в привычку до того, как мы доберемся до склада, боюсь, первым капитулировать буду я. С другой стороны, как долго и упорно ни притворялась «Алисия» девушкой весьма доверчивой и неравнодушной к авантюрам, ключевые вопросы, требующие ответа, кажется, вынудили продемонстрировать всю серьезность и все дерзость раньше положенного. Или нет? Возможно, она планировала раньше устроить допрос или, может, скромные способности по угону автомобиля вызвали в ней нешуточную оторопь. Но кого это удивит в городе, где, если не постараться, можешь словить пулю, когда попросту выжидаешь нужный тебе автобус? Этот город – древний по обычаям, или ты или тебя, закон джунглей распространился вплоть до забытых местных окраин. Неужели ей требуется напомнить об этом? Или в ней засел щемящий внутренности страх быть обманутой и преданной? Удар в спину – моя классика, но к особенным девушкам требовался особенный подход, и чем дольше она сверлила меня чудесными глазками с кошачьим разрезом, тем дольше я предавался усладе наблюдать за ней. Зачем ей мои слова или оправдания? Она и без того чувствовала подвох, вот только какой – пока оставалось загадкой, и если честно, я еще не решил, захочу ли давать ей на нее ответ. Пока что буду довольствоваться рядом сомнительных комплиментов, которыми она меня наградила. Между прочим, на мгновение даже мне показалось, что боль отреклась и сжалилась надо мной, но нет – она постоянно со мной, и лишь из-за ее переизбытка в спокойные дни мне не требовалось откидываться на больничную койку. Хотя ребра старательно хотели напомнить о своем шатком положении.
[indent]Покорный как пес, и мне не стыдно за это: какой мужчина откажется подчиниться столь манящему голосу уложить руки на торпеду? Правда, буду честным, поначалу я подумал о другой торпеде и словил легкое замешательство. Хотя, хочу заверить, все происходящее потом тоже ошеломило.
[indent]— Не пойми неправильно, — сглотнул я, подумывая о том, как хочется закурить и потушить в никотине странную истому, — но сдается мне, ты искала этот повод.
[indent]Не смотря на пистолет, который угрожал укоротить мою жизнь или лишить важных конечностей или сухожилий, хотелось верить, рука ее не дрогнет от удовольствия исследовать чужое тело на наличие скрытого оружия, и да, в некоторых местах его точно быть не могло, но она упорно туда лезла. Исполненная вдохновения она шептала прямо мне в ушную раковину. Хотелось кричать и смеяться. Кажется, тут-то я и расстался с рассудком. Трудно сосчитать, в какой уже раз.   
[indent]— Ауч. Чувствую себя потасканной шлюхой после столь ужасной фразы, — ответил я, разминая онемевшие плечи, однако рук от торпеды не отвел, всматриваясь в слегка отстраненное выражение лица напротив. — Знаешь… что? Нам нужна музыка, чтобы развеяться, м?
[indent]От повисшей тишины следовало избавиться, от лирических изречений – тоже, перевел осторожно левую руку ближе к панели управление, поймал радиоволну, где вещали об ограблении аукционного дома, изуродованного новыми выкрутасами Джокера. Выставлять достижения на всеобщее обозрение – это, конечно, неплохо, я грешил этим много-много раз, да вот мне только невдомек – как посмел народ принять полную лажу за мое творение! Что за низость!   
[indent]Вдруг резко голоса ведущих замолкли и на смену им запели игриво:

GOT A BIG PLAN, THIS MINDSET MAYBE ITS RIGHT AT THE RIGHT PLACE AND RIGHT TIME, MAYBE TONIGHT…

[indent]Вот это было уже совсем другое дело. Слова песни невольно лезли в уши, я повторял их про себя и с удивлением понял, что эти веселые люди распевают о том, как самец хочет отодрать самку. И ведь припев уже сидел на языке и бился в такт музыке.
[indent]— I want to fucking tear you apart… — пропел я в унисон голосу, доносившемуся из колонок, и думал, если честно, о клоуне, который сидит сейчас на моем складе и вытворяет то, что вздумается его душе. Я перевел взгляд на Селину и заметил, как указательный палец руки, покоящейся на руле, легонько отбивал ритм. Оу, мы сходимся во вкусах, не так ли? — Настраивает на нашу авантюру, не находишь? Где-то вычитал местную статью о том, как плохо влияет музыка на мозг, сильно отвлекает и снижает концентрацию внимания. А по мне так чем громче, тем лучше… Меньше…
[indent] … слышишь голосов в голове, ругающихся, перекрикивающих друг друга и спорящих о всякой ерунде, пробуждая дремлющую совесть.   
[indent] — … тратишь время на раздумывания. Мозг действует на автопилоте, подчиняясь заданному темпу. Музыка тебя ведет, а ты ей подчиняешься, позволяя увлекать себя все глубже и дальше. Ни страха, ни сомнений, только басы и ритм. Ходят слухи, в логове Джокера часто можешь услышать музыку. Больной ублюдок.
[indent] Я смотрел в пустоту, в багровую темноту ночи за окном, наблюдая, как призрачные облака прятали за собой мириады звезд. Где-то, наверное, вздрагивала листва деревьев, словно отряхивая тяжелые серебряный блеск, где-то был слышен тихий шорох ночной жизни растений и трав. Где-то, но не здесь, здесь воняло кислой гнилью и сладкой смертью, и вечно пули пробивали навылет чью-нибудь грудь, невзирая на надетый бронежилет из надежд и доброты. Я слышал их полет даже тут, через открытое окно, и понял – мы на месте.
[indent] Оружейный склад – двухэтажный, хорошо защищенный моими ребятками гремел и бурлил, как хорошо взболтанное шампанское в закрытой бутылке. Припаркованные рядом машины и грузовички я знал чуть ли не поименно, а вот фуру, покрытую матово-бархатной краской вспомнил лишь потому, что видел ее возле акционного дома.     
[indent] — У-у-уху. Засада, — заталкивать истерический смех невыносимо сложно, он ходит-ходит в тесноте мыслей, невежливо поталкивая их, чтобы вырваться наружу. Подожди, дружок, немного посиди, поелозь в гортани или где поглубже, только не выдавай меня. — Кхм-хм, уповательно. Кажется, мы не вовремя, — от грохота пулеметных очередей закладывало уши. Из-под бугристых, густых бровей я дерзко смотрел на происходящее безобразие на моем вообще-то личном складе и, опустив руки, до скрипа в зубах стиснул собственные колени. — Может, подождем, пока они друг друга не перестреляют? — предложение особенно не понравилось мне, однако в нем все же было что-то заманчивое. Первое – если на этот праздник жизни в самый разгар заскачу я, придется самолично марать вот эти прелестные руки гения в чужой крови и селезенках, печени и мозгах, чтобы проучить тех, кто предал, и выбить дурь из тех, кто оставался верен, но, как говорится, на всякий случай. Второе – при наступлении затишья нового главаря будет куда легче обезвредить. Минуточку-у! Что за героические речи задрипанного Бэтмена на минималках? Если поймаю – обмажу дегтем, отрежу пятки и буду пировать, пока он будет танцевать чечетку! Успокоение и радость, с которыми я принял возникшую идею, словно милость, дарованную самим богами, усмирили меня, однако, беззвучно скользнув взглядом по нахмуренному выражению лица, которое находилось в полуметре, я понял, что мой партнер – отчаянный, засиживаться в засаде не будет, только если наручниками не пристегнуть. — Что, нет? Совсем? Больше шансов выйти без травм. А то знаешь ли, еще пару сломанных ребер и разбитое лицо – плохая для меня комбинация.
[indent] Вдруг из черного входа выбегая, прихрамывая, появился ошеломленный увалень, могучий, с большой колечками бородой, сильно тронутой пурпурной краской, в плотной шапке черноватых, по-цыгански курчавых волос, на лице – обезображенная клоунская маска, заляпанная кровью. К машинам он мчался как мог кривыми ножками – я узнал, черт, как в песне, по походке. Колесил, как ковбой в поиске индейца. Бобби, наиболее чтимый в моем техасском городке, куда же ты бежишь? Кости в его руке разбиты вдребезги, и в ноги словно вонзились бесчисленные осколки битого стекла. Держался он в вертикальном положении недолго, успел до первого попавшегося грузовичка добежать и возле него так и замер, съехав спиной по отполированной дверце. Дурак, вот дурак…. Говорил я тебе, эта походочка доведет тебя до беды…
[indent] Оплакивать я его конечно же буду, если эта важная заметочка останется в моей голове, когда тут закончим, зато благодарил я его уже сейчас, потому что Бобби чертовски вовремя оказался под моей рукой.
[indent] — У меня появилась идея. Подожди, — держать драматическую паузу я не любитель, но страдать от шальной пули не хочется, а подвергать опасности моего напарника в платье совсем уж слишком рано. Счет остановился на пяти Робинах, когда я наконец-то решился. — Никого. Значит, вероятно он как-то выбрался незамеченным из заварушки, и по его следу никто не идет. Видишь его маску? Идеальная маскировка. Как и его джинсовка, — произнес я. Избавляться от рукавов грязной продранной рубашки пришлось в спешке и достаточно небрежно. — Я проникну внутрь, прикинусь одним из своих, выиграю нам время. Ты же проникнешь на склад с черного входа, с западной стороны. О нем знаю только я, поэтому… — ключ, оказавшийся в моей правой руке, вкладывая аккуратно в загорелую ладошку, я пообещал себе обязательно потом потребовать обратно и поверил, что происходящее вокруг нас куда важнее мелкой гравировки на одной стороне железной головки в виде буквы J. — Скорее всего мою люди оставили картину на втором этаже – где всегда оставляли то, что мне важно. Забери картину, — что именно, я решил не уточнять, навряд ли моей драгоценной «Алисии» так уж важно знать о ракетах, зенитках или невинных жертвах. — С черного входа туда ведет лестница, и да поможет нам тупость болванчиков клоуна, туда никто не добрался, потому что сейчас, скорее всего, банда Джокера пытается устранить моих людей. Я пойду по следам, оставленным этим… несчастным, ты смотри, сколько крови он потерял, наверное, неудачно вылез из окна. Если он смог вылезти, я смогу влезть и по возможности отвлечь тех, кто будет стоять у тебя на пути, — на какое-то мгновение в глазах потемнело. Я беспомощно выдохнул. Передо мной поплыли звезды. Сейчас, безусловно, было самое время выйти из игры, да, подремать немного и подумать. Но бесцеремонные пальцы, на которые поначалу не обращалось никакого внимания, настойчивее схватили мою левую кисть. — Я в норме, — прокряхтел я и поднял голову вверх, так, чтобы хорошенько потом ею помотать. — Укачало малость, — судорожная улыбка на лице чуть треснула. — У того мертвого парнишки должны быть кобура и пистолет. Или хоть что-то, похожее на оружие. Надо проверить.
[indent] Я приложил все усилия, чтобы сдержать рвоту, раздирающую легкие, она подкатывала, как подкатывают волны к берегу, чем ближе к песку – тем злее и ощутимее. Терпеть становилось вдвойне невыносимей, когда чужая рука снова беспощадно сжала мои пальцы. Требовательно, с легким ощущением беспокойства?.. Странное чувство.
[indent] — Берегись пуль...
[indent] Органы все разом скукожились, когда я вышел из машины, и ретивый ветер ударил в лицо. Вдох – ломанный, выдох – как приговор. И все же достигнув Бобби, я стянул с него джинсовую безрукавку; никогда не видел в нем потенциала, постоянно дергался и ходить-то толком не умел, дыхание невидимого голоса смердело пометом, а его обладатель пах мокрой псиной. Впрочем, и при жизни Бобби поражал запахом стойкого «благополучия». На боку огромный старой конструкции пистолет «маузер» в желтой старой кобуре. Не совсем мой стиль – но сегодня, увы, день исключений. Полная обойма, снятый предохранитель, настроенный прицел. «Недурно» - думал я, глядя точно на мушку сквозь прорезь прицела, и с этой мыслью надел маску, снятую с застывшего в муках лица.
[indent] Напоследок хватило тупости оглянуться, посмотреть, успела ли она покинуть водительское сиденье или еще по-прежнему наблюдает через лобовое стекло. Нет, вылезла, стояла у двери и смотрела. Плавно, без рывков, то ли кивая наудачу, то ли, наоборот, как будто спускала меня с поводка и разрешала уйти во тьму улиц, скрывающих пороки и следы насилия. И снова это странное чувство.
[indent] За хмурыми стенами склада царила любимейшая вакханалия с щепоткой анархии и умерщвлением предателей. Следы крови Бобби привели меня к одному из разбитых окон, куда я ловко и с грацией взобрался и навернулся, кубарем скатившись на какую-то коробку. Хорошо, что самые чувствительные места за сегодня мне отбили, поэтому представление о боли получалось сейчас не отчетливей, чем понятие о бесконечности. Проворчав ругательства в маску, я не спешил. Пули все-таки над головой летали. На первый взгляд, бойцов, которые нечаянно выглядывали из окопа, поражали именно шальные пули, и почему-то они всегда попадали точно в голову. А я свою голову очень любил и ею дорожил. Особенно шевелюрой.
[indent] — Смотри, Оз. Кто тут! Бобби-Хуебби, предатель! Ату его! — кто-то разорался сбоку, и меня скоропостижно схватили за грудки, чтобы вжать в пол сильнее. — Ну-ка, пулю ему всади за нашего босса!
[indent] Две маски свисли с потолка, выбеленные, зубастые, с красными носами. Прицелившись, я приготовился плюнуть что есть силы в одну из них, но вовремя одернул себя, вспомнив о своей.
[indent] — Мальчики. Милые мои. Родные. Что, СВОЕГО БОССА НЕ ПРИЗНАЕТЕ, А?! — рявкнул я с такой силой, что Тэдд и Оз отпрянули. В какой-то миг, под очередную безжалостную автоматную очередь, у одного из моих ребятушек дрогнула рука, и от удара в моих глазах пол под ногами пожелтел, сделался жестким и хрустящим.
[indent] — Хер тебе! Думаешь, голос изменил и все, наш босс? Его грохнули там, на аукционе, а ты перешел в стан нового клоуна! Но Джокер может быть только один, и это наш – наш добрый мистер Джей!
[indent] На этой трогательной ноте я, вскочив на ноги, дал ему царского леща, хлесткого, чтобы след впечатался в жирную скулу, и содрал с себя маску.
[indent] — Оззи, сладкий мой, только твоя подлизывающая речь заставляет меня… нет, прямо-таки умоляет не теребонькать спусковой крючок! — повертел пистолетом у него виска. — Ну что ты стоишь, Тэдд, помоги убогому!
[indent] — Есть помочь убогому! — тут же подчинился он, будто, в отличие от приятеля, признал во мне вожака чуть ли не сразу, и подбежал к приятелю. — Простите, мистер Джей. Мы думали… Мы правда думали…
[indent] — Да-да, все мы иногда пытается это делать, но не каждому дано, Тэдди, — ответил я, прислушиваясь к шагам с противоположной стороны склада. Где-то в глубине с глухим стуком раздавались шаги, зато выстрелы стихли. — Дай мне информацию, Тэдди. Хоть это ты можешь сделать?
[indent] — Да я… мы… сами не поняли. Картину доставили, как приказали, все по расписанию, затем появился какой-то фургон, оттуда вышел Бобби и вот – новый хер с горы, в маске, похожей как две капли воды на ваше лицо, сказал дает нам выбор: присоединиться или пулю в лоб.
[indent] Где-то здесь внутри меня зашевелились черные мысли. Я осознавал, что верность – понятие не всем знакомое, набирать хороший персонал – дело сложное и болезненное, и все же предполагал, что подошел к этому делу довольно осознанно.
[indent] — И сколько захотели пожрать свинца?
[indent] — Почти все, босс. Никто за даром к этому говнюку идти не хотел, но он знал, где спрятано наше оружие. Вооружился до зубов, и ребятам дал пушки. Мы отстреливаемся, но…
[indent] Да-да, всегда в любой истории есть это пресловутое «но», и как же оно портит жизнь, скажу я вам, но здесь прямо-таки оно имеет противоположный эффект. Выброшенный в кровь адреналин приливом вызывает потребность что-то раскурочить!
[indent] — Послушай меня. Послушай меня! — голос сорвался и исказился, и одновременно с этим руки приобняли широкоплечего Тэдди. — Ты молодец. И ты, Оззи! Когда закончим – обязательно найдем тебе Элли или Дровосека на худой конец! Но, ребята, расслабляться нам рановато. Пока легенда о моей смерти живет – пусть так оно и остается. Вот что – ты, Тэдди, возьми в подручные парочку душ и посмотри, что творится у западной лестницы. Со мной гостья, ей нужно доставить хлопот, понял? Личико не трогать, привести ко мне. Ты, Оз, со всеми остальными возьми на себя шавок, они наверняка столпились возле главного входа у приставной лестницы на второй этаж. Наш новый принц преступного Готэма наверняка там.
[indent] — Будет исполнено.
[indent] — А как вы поняли, что он именно там, босс? — спросил Оз.
[indent] — Понять идиота не сложно, Оз. Как-нибудь я тебя научу.
[indent] Спертый воздух задрожал и завибрировал от взлетевшей пыли: шаги ребят шумноватые, зато шустрые, через несколько минут я уже слышал вновь раздавшуюся перестрелку и неспешно двинулся в противоположное направление, предварительно нацепив как следует на лицо маску. У приставной лестницы безлюдно и тихо, слишком тихо, взобравшись наверх, я посмотрел по сторонам. Здесь было сыро, лампы почти все перегорели, а те, что светили, трудились в пол силы, помаргивали и освещали длинный открытый проход искаженно и мерзко. Вдруг два круглых пятнышка переливчато блеснули перед глазами. Я замотал головой. Померещилось? Но две точки снова замигали уже в другой стороне, заставляя идти следом и свернуть в знакомое для меня углубление – своеобразный коридор, который выводил в родовую усыпальницу, что поселяла в сердце ужас. Мой рабочий кабинет. О, стены древнего монастыря, как я скучал по вам! Мой обитель нескончаемого потока мыслей, идей незадачливого шутника, вынужденного теперь на цыпочках сюда красться, как словно какая-то тщедушная крыса. 
[indent] Внутри встречала гнетущая тишина в дымке призрачной тайны. Все было на своем месте – такое простое, обычное, закономерное, но под этим простым и тихим неслось неслышно буйное, черное, гладкое. И я, осматривая это нечто со спины, делал все, что угодно, лишь бы не задохнуться от возмущения. Сквозь болевую дымку, вновь окутавшее сознание подобно летней грозовой туче, я не отдавал отчета своим действиям и молча наблюдал, как моя рука с пистолетом вытянулась струной.
[indent] — Ты… — сорвалось с губ.
[indent] — Собственной персоной, — стало ответом. Рослый, одетый с иголочки в точности как я мужчина сжал в руке маску… с моим лицом.
[indent] — Сайонис…
[indent] — А ты думал что, клоун, я просто возьму и забуду, как ты подставил меня? Претворился мной? Убил моих людей?
[indent] Какая шутка! Всегда особенно ценил размах, широту шутки и ради этого мирился с ее глубиною. Я и подумать не мог, что у этого аккуратного плешивого идиота водилось что-то годное! Я даже, пожалуй, с удовольствием продолжал слушать все его выпады и обвинения в мою сторону о том, как ему пришлось трудно восстанавливать то, что я когда-то разрушил, какая, мать его, грандиозная империя подверглась террору! Звуки его голоса сливались в один монотонный неясный шум – а мое состояние и неравномерное дыхание и подавно делали его еще однообразнее.
[indent] — Эх, дружок, — перебил я его, когда понял, куда он клонит. — Кто старое помянет, тому глаз вон. С одним ты просчитался. Меня нелегко убить. Многие пытались, это правда, да вот-с проблемка: хрен тебе большой и толстый. Но давай разойдемся, по старинке, а? Я тебе только руку сломаю для вида, а? Мои мальчики – они такие, нужно постоянно мотивировать.
[indent] Вблизи меня вдруг резко проскочила пуля – красноречиво намекая, видимо, на отмену предложенной мною сделки. Я присвистнул. Наглец. Второй раз за эту ночь в комнате наступила тишина, нарушаемая только уверенным голосом Романа, говорящим неслыханные вещи. Кажется, он вот только что обещал прострелить мне голову, но ведь как там говорится? Обещать – не значит жениться!
[indent] Я почти было подготовил ответ, хотел ему на пальцах фокус показать, но сам себя одернул. Мелькнула знакомая фигура. Хрупкая, маленькая, быстрая и такая незаметная, мне почти жаль Романа, который, успев нацепить обратно на себя маску, не ожидал удара в спину.
Воспользовавшись замешательством, отразившимся на лице Сайониса, я вернул ему должок, однако ж постарался быть куда ловчее и точнее: пуля угодила прямо ему в ногу.     
[indent] — Как ты вовремя, — с неподдельной искренностью воскликнул я и сам наконец-таки избавился от уродской, пахнущей силиконом маски. Признаю, я действительно был рад ей, даже внимательно проскользил взглядом по всей ее фигурке в поисках ссадин или увечий. — Все прошло хорошо?
[indent] И моих ребят ты, наверное, уложила и картину, к моему прискорбию, выкрала? Зачем же тогда вернулась, в поисках очередной наживи или… из-за меня?
[indent] — Ты спятила?! Кому ты помогаешь? Психу!
[indent] Роман захлебывался собственной истерикой и откровенно мешал мне начать милую беседу. Мне бы закончить то, что было начато, но я замер на месте. В коридоре было особенно слышно гуденье и взрывы голосов среди моих ребят. Я поморщился, раздосадованный тем, что, очевидно, придется вскрывать изнанку при зрителях. Ворвавшись, ребята сообщили, что все, кто подстроил мятеж, были либо устранены, либо связаны и ожидали казни, которая непременное последует, но позже. Не время… пока она здесь. И этот ее взгляд. Она недоумевала, что здесь происходит, зачем ко мне – олигарху, готовому потратить миллионы на картину, обращались с почтением и благоговением бандиты, выряженные в клоунов. Я это видел… И не мог ничего поделать, когда ее окружили со всех сторон, направив дула автоматов. Дюжина парней, как дюжина стволом – не лучший оппонент для спарринга, киса, в этой битве тебе победы не одержать.
[indent] — Нет… не трогать, — ответил я, подавляя клокочущий смех, застрявший в груди. Нет-нет, если кто убьет ее, то только я. — Я сам.
[indent] Накладная борода с колючими усами и каштановый немецкий парик были сброшены одним движением. Уже решил, что в следующий раз нужно будет брать польский – он получше будет, да вот не уверен, что в следующий раз она составит мне компанию. Глядя на ее лицо, можно сразу угадать, какое отвращение сжало ей грудь при виде этого зверски ухмыляющегося лица и ядовито-зеленых волос, и все то очарование, которое могло бы овеять мою скромную персону, меркло с очередным взмахом ресниц.
[indent] Пистолет метился ей в темечко, а мои шаги, медленные и ритмичные, напористо рвали расстояние в клочья между нами, и вот я в полуметре от нее – слышал собственное дыхание и биение ее сердца. Или это было мое собственное?
[indent] — Что, разочарована?
[indent] Не вопрос, скорее так, тишину унять, которая трижды утопила в себе комнату, когда ребята утащили за собой Романа. Еле сдерживая смех от такой моей гневной непоследовательности, слегка наклонился к ней и прошептал:
[indent] — Кажется, где-то мы это проходили. Ах, вспомнил, в машине. Ну и как, дадите мне вас обыскать... мисс Кайл?
[indent] Пальцами левой руки слегка, с тонким намеком на предложение провел подушечками по оголенному плечу и чуть ниже, по изящной талии, наблюдая за каждой секундой, отраженной в ее глазах, и, не сдерживаясь, облизал пересохшие губы.

Отредактировано Joker (12.05.22 12:35:01)

+3

8

[indent] Лампочка над нами - единственный источник света - неторопливо покачивается из стороны в сторону на длинном проводе. Так бывает, когда после многолюдной потасовки наступает напряженная тишина. Все ненадолго замирает, и только эта проклятая лампочка служит единственным свидетельством того, что совсем недавно в помещении было шумно. На улице холодно и сыро, по всем канонам внутри должно было быть теплее, но мурашки, вызванные несколько не рассчитанным для подобных путешествий внешним видом, наотрез не желают покидать мое тело.
[indent] Мы стоим друг напротив друга, и единственным выражением моего протеста остается прямой, смелый взгляд, который я не отвожу от него. Я вижу ярко-зеленые волосы, больше не прикрытые париком. Вижу, как соединительная ткань его шрамов комкается в изощренном подобии улыбки. Вижу безумный блеск в голубых глазах, которые меньше часа назад смотрели с испугом, казались мне слабыми. Ирония всей ситуации заключается в том, что именно я была глупой и слабой, когда стирала кровь с его губ. Когда думала, что помогаю ему, соглашаясь отвезти на склад и снисходительно принимала решение не тратить пулю на этого подозрительного парня - правда, предположить масштаб истины моей фантазии явно не хватило. Когда я цеплялась пальцами за его запястье так искренне, так, черт возьми, глупо волнуясь за его состояние. И когда я доверчиво сжимала в руке холодный металл ключа, коротким кивком соглашаясь с его планом, зная, что один он ни за что не справится. Он же казался таким интересным, таким интригующим. Да и жалко было, пропадет ведь. Он говорит "берегись пуль" и я ободряюще улыбаюсь ему на прощанье. Господи, ну какая же я дура.
[indent] Но наиболее слабой я была в тот момент, когда расправилась с, как оказалось, его людьми и вместо того, чтобы погрузить долгожданную картину Дега в багажник автомобиля, убираясь отсюда поскорей, я... разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, услышав выстрел неподалеку. Неиспользованный ключ по-прежнему жжет металлом в ложбинке под бюстом платья, а чувство омерзения концентрируется в глотке неприятным, тошнотворным комком, когда я прокручиваю в голове события последних трех минут: страх, мой страх, такой холодный и неприятный, как погода снаружи, когда я вижу направленный на него пистолет. Мимолетный и быстрый, заставляющий меня реагировать мгновенно, концентрируясь на главном и в очередной раз игнорируя кричащую где-то внутри интуицию, чей вой был особенно слышен под крики уже обезвреженного бандита о помощи психу.
[indent] Должно быть, тогда я уже обо всем догадалась, малодушно отрицая очевидность моего провала. Что ж, мой новый знакомый оказался хорошо забытым старым, и это было бы вполне сносной шуткой, если бы прямо сейчас на меня не был направлен его пистолет. Кошка попалась в мышеловку, которая вот-вот захлопнется под звук возведенного курка. Но Джокер не был бы на редкость раздражающим клоуном, если бы перед неминуемой казнью наивных глупых барышень не любил бы с ними поболтать наедине - впрочем, если учесть все, что он вытворял как со своими врагами, так и с друзьями, пуля была лучшим, на что мне следует рассчитывать. Я по-прежнему стою на месте, высоко задрав голову и глядя прямо на него, не позволяя дрогнуть ни одной мышце лица. Разочарована?... Да нет, милый. В нашей с тобой ситуации разочарована я исключительно в самой себе - до такой степени, что становится тошно. Тебе же больше всего на свете мне хочется выцарапать твои голубые самодовольные глазки, потому что, скотина, я вернулась за тобой. Я доверяла тебе насколько это было возможным, я волновалась за тебя, ты, лицемерный двуличный ублюдок. И на фоне этой злости, на фоне такой банальной человеческой обиды меркнет, тщедушно отходя на задний план даже чувство разумного страха, питаемое инстинктом самосохранения. Меркнет настолько, что я позволяю себе негромко хмыкнуть, в качестве очередного знака протеста изогнув левую бровь:
[indent] - Что, пристрелишь меня?
[indent] Горячие, противоестественно белые пальцы касаются моего плеча, резко контрастируя на смуглой коже. Еще один стратегический просчет - видимо, клоун решил не запариваться с гримом на руках, и потому все это время не снимал перчатки. Подобную деталь не стоило выпускать из внимания. Глупо, Селина, как глупо. Еще глупее вот что: по сюжету его прикосновения должны быть мне противными, по сюжету я должна быть в ужасе от происходящего, в ярких красках представляя, какие зверства со мной в главной роли уже придумал его безумный разум, но... я ощущаю только приятное тепло его кожи. Должно быть, это на нервной почве. Или мой эмоциональный диапазон оказался несколько переполненным злостью и обидой, чтобы заморачиваться о подобных мелочах.
[indent] Мудак. Вообще, я старательно избегаю употреблений ругательств вслух, высокомерно предпочитая унижать собеседника колкими фразочками вместо низкопробной брани, но в мыслях-то можно. К тому же, казалось бы, мой самоконтроль и без того напряжен до предела, вынуждая сдерживать дрожь от его близости и не позволяя залепить по-прежнему крайне самодовольной роже Джокера смачную пощечину, было бы просто непростительной наглостью ждать от него большего. Предательски просчитывается, правда, в банальной мелочи: когда напряжение доводится до предела, становясь ощутимым настолько, что его вот-вот можно будет почувствовать физически, я отвлекаюсь, позволяя глазам скользнуть чуть ниже по его лицу. Несколько секунд я смотрю на то, как влажный язык касается тонких губ. Психологи говорят, что если собеседник смотрит на твои губы, значит, он думает о поцелуе. Опыт подсказывает, что когда парень облизывает губы, приближаясь к твоему лицу - он планирует тебя поцеловать.
[indent] Разумеется, это не про нас. Я не могу думать о поцелуях с Джокером - это противоестественно, против правил, да просто смешно! Даже если горячие прикосновения его рук и можно было бы назвать приятными - только потому, что на улице холодно, а я замерзла, перенервничала и несколько растеряна из-за всего происходящего. Я ведь тоже человек. С кем не бывает. Но поцелуи с Джокером - это правда уже чересчур, ведь он действителен должен быть мне противен, он бесит меня от корней ядовито-зеленых волос и до кончиков белых пальцев. Нет, определенно, нет. В моих мыслях была тревожная пустота, а действия были вызваны исключительно базовыми инстинктами, ведь больше я не могла себе позволить быть невнимательной. А то, что я продолжаю смотреть на его губы, когда они медленно, но неумолимо продолжают приближаться, это... все то же нервное напряжение. Звучит крайне неубедительно, но лучших оправданий у меня все равно не будет.
[indent] Я закрываю глаза, порывисто набирая воздух в грудь, когда его губы замирают в паре миллиметров от моих. Мне нужно бежать отсюда, бежать как можно дальше и без оглядки, ведь пока мы наедине, пока он настолько близко самое время ударить его побольней, отбирая пистолет - с моей стороны это было гораздо меньшей подлостью в сравнении с его, я имею на это право по всем канонам справедливости. Но вместо этого тело предательски замирает, мгновение спустя ощущая прикосновение влажных, горячих губ к уголку моих. Это определенно один из видов эмоционального насилия. Это бьет поддых, заставляет задыхаться гораздо сильнее. У меня кружится голова, и в помещении становится слишком жарко. Щеки пылают, и я даю фору своей слабости, позволяю ей отдышаться несколько долгих секунд, а затем резко толкаю Джокера в грудь, выхватив пистолет. Все мои проблемы неприлично быстро решит одна пуля, пущенная ему прицельно в лоб, и кажется, нам обоим это известно. Мы молчим, буравя друг друга взглядами, и меня удивляет то, что Джокер до сих пор не зовет своих людей сюда, ведь его проблемы так же быстро решит десяток стволов, направленных на меня - вопрос в том, кто из нас первым решится очертить эту красную линию. Но он молчит. Смотрит на меня с неприкрытым любопытством и продолжает раздражающе молчать, действуя мне на нервы ровно так же, как было в машине.
[indent] И самое несправедливое во всем происходящем то, что я продолжаю видеть в нем Томаса Гоббса, который цепляет меня настолько, что вместо кражи Дега я возвращаюсь, чтобы спасти ему жизнь.
[indent] Щелчок возводимого курка и звук выстрела. Становится темно.

[indent] Заимев привычку педантично переезжать по окраинам Готэм-Сити в среднем раз в пару-тройку месяцев, рано или поздно ты неизбежно обустроишь жилье в малоприятной близости от одного из самых злачных баров города. Там, где никогда не играет слишком громкая музыка, потому что ей не требуется заглушать раздающиеся выстрелы или звуки мордобоя возле черного входа. Здесь своих не бьют и не устраивают разборок, хотя и окружение, прямо скажем, не самое приятное. И если раньше подобное соседство меня категорически не устраивало, заставляя почти каждый день задумываться над поисками новых апартаментов, то сейчас оно оказывается очень кстати. Вышибала на входе меня знает и пропускает внутрь без лишних вопросов. Большую часть контингента, рассиживающегося по углам душного помещения я могу назвать по именам, но это и к лучшему. В любом другом баре желание напиться тихо и в гордом одиночестве может быть невежливо прервано очередным охотником до прекрасного, считающим, что оплаченная порция выпивки станет убедительным поводом залезть мне под юбку. Здесь же были все относительно свои, так или иначе наученные местами горьким опытом.
[indent] Острый ноготок с характерным звоном несколько раз бьет по гладкой боковине опустошенной стопки текилы, я педантично ставлю ее в специальную выемку на деревянной дощечке и вгрызаюсь в лайм. Ненавижу текилу. Воротит от одного ее запаха. Но в рамках акции самоистязания она очень подходит к случаю, а ритуальные действия в виде соли и аккуратно нарезанных кусочков кислого цитруса неплохо помогают отвлечься. Как видите, некоторым нормальным людям не требуется громкая музыка, чтобы избавиться от неугодных мыслей, куда лучше подходят старые, проверенные методы. И пусть я по-прежнему не страдаю никотиновой зависимостью, в рамках исключения третья сигарета после третьей выпитой порции алкоголя отлично подойдет в качестве небольшого празднования преодоления экватора моего вечернего времяпрепровождения - осталось ровно две, выверенный с точной целью добротно напиться. К тому же, с ней не так чувствуется мерзкий запах текилы, что уже безусловный плюс.
[indent] Мудак. Нет, ну какой же все-таки мудила.
[indent] И пока уже гораздо более расслабленными движениями я щелкаю одолженной у бармена зажигалкой, другая рука задумчиво вертит перед лицом  ключ, который я забываю вовремя выкинуть. Мне хочется в очередной раз чертыхнуться, когда я вижу на одной из ее сторон букву J, но вместо этого я пытаюсь прикинуть, насколько скоро владелец захочет вернуть свое имущество. Его пистолет, кстати, я выкидываю прямо под лестницей - когда я избавляюсь от единственного источника света над нашими головами, пользуясь небольшой форой чтобы выпрыгнуть в окно, он мне больше не требовался. Должно быть, его головорезы решили, что их хозяин пристрелил свою новую подружку, а потому не сразу ломанулись в сторону выстрела, и у меня было время вернуться в машину, двигатель в которой я благоразумно решила не заглушать.
[indent] В общем, именно поэтому я здесь. Старательно заливаю неприятные мысли омерзительной местной алкашкой, клятвенно обещая в лучших традициях персонажа американской классической литературы подумать об этом завтра. А еще, в качестве очередной порции молчаливого протеста выдыхаю дым от сигареты в сторону незванного гостя, который без разрешения занимает своей задницей стул прямо передо мной.
[indent] И между прочим: то, что я не расцарапала твою наглую морду там, совершенно не означает, что я не попытаюсь сделать это здесь.
[indent] - Решил вернуть ключик или просто заглянул поболтать? - с моей стороны крайне нахально так расслабленно откидываться на спинку стула, но мы оба прекрасно знаем, что здесь, пожалуй - самое безопасное место для встречи с кем-нибудь вроде Джокера. Наверное, он отправил следить за мной одного из своих слуг, держась на почтенном расстоянии, чтобы я, несколько сосредоточенная на собственной злости, не заметила слежки. Умно. Но абсолютно ничего не меняет в сложившейся ситуации, - Знаешь, мне давно было любопытно, - придирчивый взгляд ненадолго замирает на свежем пиджаке. Так и тянет сально пошутить, что он принарядился на вечернее свидание с дамой, вот только к горлу подступает тошнота. Терпеть не могу, когда кто-то меня переигрывает, а Джокеру удалось уложить меня на лопатки не только буквально. И пусть в этот раз я была морально готова к встрече, очень бы хотелось, чтобы ее не случилось, - Почему всегда фиолетовый цвет? - негромко хмыкаю, дернув плечом, - Черный смотрелся гораздо лучше.
[indent] Это нечто вроде садистской игры, в которой я старательно демонстрирую, что меня не удалось задеть за живое. Нечто поверхностное и малозначительное. Вряд ли я стала бы разговаривать с ним в принципе, не будь во мне три стопки текилы, но... как говорится, история не знает сослагательного наклонения.
[indent] - Как жаль. А я думала, оставишь мне прощальный сувенир, - брошенный ключ скользит к его краю стола, - Неплохо сыграно. Спланировал все заранее или чистейшая импровизация? Такой, безумный план отомстить Бэтсу ночным рандеву с его бывшей, - о, я действительно не тешу себя иллюзией что являюсь одним из главных целей происходящего. Куда понятнее становится и его тяга втереться мне в доверие, и нежелание убивать на месте. Джокер ведь так любит шутить несмешные шутки вроде той, в которой я до сих пор ощущаю жжение в левом уголке губ, - Надеюсь, теперь ты можешь оставить меня в покое.

Отредактировано Selina Kyle (15.05.22 20:21:40)

+3

9

[indent] Ужасающий экземпляр ангорской кошки, плюхнувшись в лужу, опасно зашипел при виде меня. Вестник смерти, опять ты! – промелькнуло в голове, а потом – как в мираже. Все забытое – вспомнилось. Все разбросанное по закоулкам памяти, рассеянное в безвкусной повседневности – собралось в единый образ, подавляющий громадностью и важностью своей. Думал-то, пронесло, прошло ведь… сколько? Три часа… три часа, пятьдесят минут. Твою мать! Рубец в памяти должен был затянуться, а тут она, снова в моей голове, рубит топором, и это неприятно, как будто кто-то стучит ночью в окно и скрывается, без слов предупредив о грядущей беде. Что тебе от меня надо! Брысь из моей головы! Из моих мыслей! Перестань чирикать надписи и непристойные лики в моих тайных скрижалях!
[indent]– Разврат, – повторил я даже вслух, с горькой усмешкой. – Разврат… зачем мне этот товар?
[indent]Само мое рождение положило на меня печать отверженца… на все земные прихоти, что не чужды человеческой особи. Отверженец… Какое забавное слово! Надо запомнить!
[indent]Я захохотал.
[indent]И в этом хохоте слышались звуки затаенной внутренней боли. Пробуждалось прошлое – недавняя связь, недавняя возможность интригующего передвижения, участия в жизни, но самое страшное, то, что воистину встревожило – пробудилась тоска по шелковистости смуглой кожи, и она показалась лучшим, что я трогал в этой жизни, хотя об этом никогда не узнает. Ни она, ни кто-либо. Никогда.
[indent]Мысли держались на привязи пару мгновений, уже непослушные и достаточно шумные, чтобы забить тревогу и заорать в рупор, но я медлил – медлил непозволительно долго, и, когда двери бара передо мной распахнулись, они, сорвавшись, перенеслись в туманную даль помещения, где царил алкоголь, запах табачного дыма и остальные грехи жизни. Картины в голове сразу стали изменчивы, опьяневшими и какими-то одичалыми; поселись хоть дюжина атлетов в моей несчастной голове, им бы не удалось насильно отвести мысли от того, что могло бы быть между нами, и как бы нам было хорошо от этого.     
[indent]Не особо хотел, и все равно – пристально осмотрелся, как и что делают вокруг меня, как веселятся, едят, пьют; наблюдал за мимикой, ловил эти неуловимые звуки языка, вглядывался, вдумывался в чужую жизнь, судьбу. Знакомые лица – то тут, то там, очередное скрытие убийства или план по ограблению банка, здесь это сделалось забавою. Где-то услышал даже план по поимке Бэтмена и со скучающим взглядом закатил глаза. Пожалуй, здесь меня давно не было: никакого воображения, наблюдательности и идеи! Впрочем, бродя среди живой толпы, отыскивая всюду жизнь, я, между прочим, наткнулся на великолепное прошедшее:
[indent]– Виктор, – я смотрел на него прямо и весело.
[indent]Обернувшись, Зсас, махнув рукой, приказал:
[indent]– Иди куда шел, клоун.
[indent]– Господи – помилуй! Что за люд! Сохрани от беды! – я искренне обиделся. – Шел-то я в одно место! А теперь – придется за сахаром, твою мордашку подсластить!
[indent]Раздраженный взгляд из-под густых бровей положил густую тень на будущее моего существования и вообще на целостность тела, которое удалось подлатать и придать былые прочность и свежесть. Хотя, стоит признать, я готов был и ими пожертвовать и новым твидовым пиджаком, чтобы китайского болванчика расшевелить, шумно и неистово раззадорить робкого и застенчивого – этот вызов был как раз по мне. Любой другой ужаснулся бы этого плана, вредность которого для всех так очевидна по его необыкновенной простоте, но мне как никому другому требовалась грубая встряска, чтобы внутри таракашки подскочили и забегали в противоположную сторону, подальше от ушастых обладателей девяти жизней.
[indent]Возмущение, сердито свернув глазами, практически доводило до сладкой истомы, я хотел было приготовиться к самым незабываемым минутам, однако, стоило мне на мгновение отвести глаза в сторону, туда, где свет аргоновых ламп едва доставал до гостей этого злосчастного заведения, как тут же все мое внимание перевелось на какой-то всратый автопилот и засбоило перегретым механизмом. Зсасу я шлепнул по его лысой голове в назидание и лихой походкой, мчась по ламинату, сокращал дистанцию до столика, за которым, как мне показалось (хотелось, чтобы показалось) сидел в гордом одиночестве хрупкий силуэт, изгибы которого в последнее время дерзко тревожили мой и без взлохмаченный рассудок.
[indent]Конечно, я был готов ко всему, когда усаживался как можно поудобнее на стул, включая и удивление или испуг, искривленную гримасу или резкое и бесповоротное: «Пошел вон!» (я бы все равно не ушел), но Селина (или мы пока не проговорим стоп-слово, игра с фальшивыми именами продолжается?) выдвинула свои правила, и эти правила мне, судя по ее придирчивому взгляду, едва ли понравятся.
[indent]Вместо ответа без разрешения оплатить счет забрал четвертую, еще полную до краев стопку и опрокинул в себя. Во рту солоно. Горечь обожгла язык и ринулась внутрь, по организму, бурля кровь, торопя тело жить.
[indent]Глубокий вдох пережить приступ алкоголя и закрытые глаза.
–  Текила? Да ты в бешенстве. Или в уныние. Одно из двух, – и мне отчего-то хотелось верить, что то или другое было вызвано непременно мной, как и этот презренный взгляд, которым она выжигает дыру в моем бледном лбу. Какой же у нее взгляд… Черт, эта девушка кого угодно сведет в могилу!
[indent]А какие гениальные вопросы мог исторгать ее умишка – з.а.к.а.ч.а.е.ш.ь.с.я! Едва вопрос слетел с ее губ, я уже методично стал вводить запрос в поисковой строке в браузере смартфона, чтобы, как говорится, с научным подходом заняться исследованием.
[indent]– Так, минуточку. Цвет-цвет… Вкладывается в фиолетовый цвет средневековым мусульманством… нет, не то… В психологии этот цвет – цвет единства противоположностей, связано со скрытой, завуалированной чувственностью… Его предпочитают интроверты… Этот цвет связывается с мистицизмом, совмещением противоречий и… – мои глаза оторвались от созерцание мерцающего экрана и снова застыли на ее лице, на ее глазах, – прочий бред, который ты можешь и сама прочитать. К счастью, ничто из этого не относится к моим предпочтением. Скажем так, в душу мне он запал. Да и патента нет, в отличие от черного. На него авторские права наложены. Ну знаешь, летучей крысой.
[indent]Говорить или даже думать о других не охота, но в опасной близости с ней любая шальная мысль выглядела заманчивей, как будто благодать, сошедшая с небес, случайно достигнув макушки. Пусть она и выглядела слегка захмелевшей – чуть-чуть, легкая нотка – я не был готов утверждать, что в ней не проснется надменный завоеватель с местью в сердце, с угрозой на устах. А вдруг уже проснулся? Что если она успела сделать копию ключа и теперь за ненадобностью его отдавала? Подозрительно легко распрощалась она с ключом, так легко и небрежно, что казалась подкупленной.
[indent]– А я разве его не оставил? – хотел сдержаться, не получилось, ухмыльнулся уголками губ и слегка склонил голову набок. Ее руки, изящно сложенные на столе по локоть, приманили мой взор, и, успев среагировать чуть быстрее нее, пальцами я вцепился в ее левую кисть, рванув на себя так, чтобы она поддалась вперед, через стол, ближе ко мне. Отсюда запах цитрусовых защекотал ноздри. Я втянул воздух, жадно и ненасытно, ощущая, как сердце в груди забилось, словно в сумасшествии. Она распалена, слегка вспотела и источала не то гнев, не то ярость, на таком далеком расстоянии не разобрать, мне нужно ближе, нужно глубже. – Вот тут, – стоило самому наклониться, и мои бы уста вновь коснулись бы уголка ее рта, но делать это вот так – как-то не галантно, верно? Я указал на ее полуоткрый рот лишь взглядом, коснулся мимолетно и вернул зрительный контакт. – Или для сувенира недостаточно интимно? Прости, я не знаю, какие с Бэтменом у вас там договоренности по сувенирным лавкам, если бы знал… расстарался бы получше, – нисколько не противлюсь, если вдруг ей захочется раскритиковать мои похабные выходки или методы по удержанию и сдавливанию кожи на кисти. – Знаешь, киса, уж больно хорошо я знаком с твоими методами, чтобы оставлять тебя в покое. Да и где? В захолустье, где каждый, кому не лень, позарится на такую аппетитную красоту. Я должен составить тебе компанию, обязан… – нервный спазм в руке, и кажется, будто подушечки пальцев ощутили, насколько непрочны кровеносные сосуды под ее нежной кожей, как быстро они разрываются в живых тисках и разливаются гематомами. – И послушаю любой твой треп. О чем угодно, честно. Например… как так вышло, что нам обоим нужна одна и та же картина. Животрепещущая тема, до трясущихся поджилок.       
[indent]Не то что бы я ей особо доверял, не то что бы имел желание расставаться с собственными принципами держать жертву на привязи, и все же – объятия разжались. И кисть выскользнула из моей руки, оставив после себя разгоряченный воздух.
[indent]– Ты прикинулась ценителем искусства. Ты проникла на закрытый благотворительный аукцион. Ты хотела выкрасть картину. На святую ты, увы, никак не тянешь. Так что – игра у обоих удалась, а вот кто вышел из нее победителем – пока не ясно.
[indent]Ножки стула жалобно заскрипели подо мной, когда я оттолкнулся, нарушив сакральность личного пространства, пододвигаясь ближе. Становилось труднее дышать – до того воздух рядом с ней наэлектризован, что напряжение, пронзающее каждую клеточку, достигало высочайшего пика, возбуждая смутную тревогу. Тревогу оттого, что не удержусь. Да и хочется ли мне сдерживаться?
[indent]Ключ вращался между пальцами, затем – застыл напротив ее лица, мое же собственное – в жалких сантиметрах от ее губ, аккуратного носика, чуть вздернутого, словно в протесте, зрачков, что сейчас настороженно сузились.
[indent]– Ты хитрая, изворотливая, избегаешь неприятностей. Ты же знаешь – я печальная неприятность. И вопреки этому ты не скрываешься, – голос звучал сумрачно, приглушенно, чуть с хрипотцой – и это не было нарочно. – Сидишь тут и будто ждешь, когда же эта неприятность тебя настигнет. Зачем?.. Зачем… – еще тише, еще неоднозначней голос коверкал слова, стирал их истинный смысл. – Да, Гоббс был неплох, очаровательный герой. Девушки любят по таким вздыхать… но по ночам, когда никто не видит. Под покровом ночи. В кромешной тишине. Они мечтают хотя бы раз…
[indent]Губы сохраняли насмешливую улыбку – улыбку самонадеянного человека совсем недолго, до того мига, пока глаза не впились с жадным любопытством в ее губы… пока я не склонился еще ниже и ближе к ней... пока не прильнул к ней в поцелуе – таком же ядовитом, как и я сам, и таком же ненасытном, как и мысли, умалишенным роем мчавшиеся в моей голове.
[indent]В кромешной тишине. Девушки мечтают хотя бы раз…
[indent]  [indent] на своих устах ощутить уста плохого парня. 

Отредактировано Joker (26.05.22 04:28:06)

+3

10

[indent] Между прочим, чисто формально: никотин убивает. Но внезапно во время очередной затяжки, выпуская плотную струйку дыма прямо перед собой, я прихожу к удивительному выводу о том, что сейчас для меня он становится сущим спасением. Скулы болезненно ноют от напряжения, настолько сильно я стараюсь сдержать улыбку на своем лице. Ведь подружке - пусть даже и бывшей подружке - Бэтмана не положено смеяться над шутками Джокера. Ей просто по статусу не положено считать его по-настоящему забавным. И ей определенно не должен был понравиться его остроумный ответ на вопрос о фиолетовом цвете. Но ровно в тот момент, когда самоконтроль в очередной раз предательски дает слабину, плотная стена дыма ненадолго скрывает мое лицо, мои дрогнувшие губы и чуть приподнявшиеся вверх уголки. А если этого никто не увидел - считай, этого и не произошло. Правдоподобное отрицание, попахивающее приторным запахом самообмана.
[indent] Про летучую крысу, кстати, мне особенно понравилось. Но вот насчет авторских прав на черный цвет я бы могла и поспорить.
[indent] Хотя - разумеется, этого я делать не буду. Если я начну препираться с этим клоуном, то как бы распишусь в согласии на его присутствие за моим столиком. Окончательно потеряю остатки контроля и пойду у него на поводу, что кстати, будет крайне непривычно. Обычно это я - та, кто управляет другими, провоцирует на эмоции, сокращает расстояние и удивляет собеседника неожиданными прикосновениями. Это я задерживаю взгляд на чужих губах, надменно улыбаясь своими и говорю тихо-тихо, вкрадчивым бархатным шепотом, с напускной хрипотцой, которую наименее опытный игрок мог бы принять за возбуждение. Просто к сведению: когда примерно тот же объем манипуляций мастерски проворачивают с тобой, оставляя роль ведомого, вынужденного тяжело, порывисто дышать и нервно поглядывать по сторонам в поисках путей отступления, тщательно сдерживая гнев при упоминании о сувенире и ни за что, ни при каких обстоятельствах не поддаваться иррациональному, чужеродному, но такому сильному желанию облизать губы, когда на них задерживается игривый взгляд - это крайне уязвляет. И где-то в глубине души вызывает уважение к достойному противнику, если совсем начистоту. Говорят, гордецы обрекают себя на муки вечные.
[indent] Воздух вокруг начинает накаляться. Я чувствую глубокий, жесткий запах горького миндаля и кожи, приправленного табаком. Сейчас он пахнет иначе - не так, как пах в образе Гоббса. На удивление, этому клоуну действительно не чужды такие приземленные радости, как любовь к хорошему парфюму, в этом у нас даже есть нечто общее. И от того еще сильнее хочется отодвинуться подальше на более безопасное расстояние, сказать что-нибудь едкое, не согласиться с этими словами и поставить нахала на место. А еще бы получить свободу ноющему запястью, боль в котором, впрочем, меркнет на фоне всего происходящего. Ну, например.
[indent] - Решил наняться в мои личные телохранители? Боюсь, твои услуги обойдутся мне слишком дорого, да и в их качестве я несколько сомневаюсь, - прозрачным намеком смотрю на свою руку, до того крепко окольцованную его бледными, длинными пальцами, хватка которых мгновенно исчезает. Слабовато, конечно, но для первой попытки сойдет. Усмехнувшись, повыше задираю подбородок, негромко постукивая заостренными кончиками ногтей по деревянной столешнице. Велика вероятность, что уже к утру на смуглой коже появятся несколько небольших фиолетовых пятнышек, но я не позволяю себе размять затекшую конечность, - Допустим, не прикинулась, а действительно неплохо разбираюсь в творчестве Дега. Это раз. Не проникла, а пришла по приглашению. Это два. И не украсть, а вернуть ее владельцу, несколько уменьшив количество наличности в карманах бандитов вроде тебя. А учитывая то, как вы, ребята, зарабатываете на жизнь, вряд ли это можно назвать воровством. Скорее, перемещение активов в более законопослушное русло. Это три, - и спишем мою разговорчивость на пагубные последствия выпитой текилы, ведь действительно так сложно признать, что на практике общение с клоуном может оказаться забавным. Подогревающим аппетит к отличной игре, правил которой ты не знаешь до конца. Мне бы воспользоваться появившейся вновь дистанцией, сбежать отсюда куда подальше, пусть и окончательно признавая поражение, а не втягиваться все сильнее. Но такой низменный, такой азартный интерес, щедро приправленный расслабляющим алкоголем, удерживает меня на месте, вынуждая вступить в спор. Я даже киваю проходящему мимо официанту на негромкий вопрос "повторить?".
[indent] Я думаю о Гоббсе и о том, насколько безобидным он казался в первые минуты нашего знакомства. Смотрю на Джокера, на его противоестественно белую кожу, ярко-красные губы и глубокие шрамы, не прикрытые искусственной растительностью на лице и снова ловлю себя на мысли, что вместо отторжения испытываю неправильное, извращенное любопытство и нечто такое, что я не осмелюсь признать даже в своих мыслях. Назовем это волнением. Внезапно вспоминаю, как он приказал своим людям опустить оружие и оставить нас наедине. Его пальцы недостаточно крепко сжимали пистолет, чтобы забрать его не составило особенного труда. Он не хотел причинить мне вред. И пришел сюда явно по иной причине. Так сильно, так отчаянно тянет с ним не согласиться, но обнаженная правда застывает между нашими лицами: при желании, я могла бы спрятаться. Он продолжает говорить, негромко, неторопливо растягивая слова, и в этот момент мы оба знаем, что последует дальше. Я этого не хочу.
[indent] Нет, не так. Я не хочу этого хотеть.
[indent] В этот раз все происходит иначе. Сейчас я не позволяю себе замереть в покорном смирении перед неизбежным, сейчас в последнюю секунду я подаюсь ему навстречу. Не сказать, что меня больше не пугают последствия необдуманных действий, скорее, они резко теряют свое значение. Его губы - мягкие и требовательные, как сгусток противоречий, над которыми он смеется несколько минут назад. Мои губы - с готовностью, с той же ненасытностью отвечают на поцелуй, когда ощущают прикосновение влажного и горячего языка. Мне нравится вкус его поцелуя, с нотками алкоголя и табака, щедро приправленный животными инстинктами. Негромкий, сдерживаемый стон утопает в звуках отвратительно безвкусной музыки, когда я ощущаю горячее дыхание на своем лице. И если меня бы спросили, насколько долго длилось это безумие, то я бы сказала - непростительно долго. Непростительно настолько, что мои холодные пальцы успевают скользнуть по его шее назад и несколько выше, зарываясь в по-прежнему раздражающие зеленые волосы, поначалу перебирая непослушные пряди, а затем не менее требовательно прижимая к себе. Настолько, что его руки ложатся на мои бедра, сжигая прикосновениями остатки здравого смысла, в определенный момент доводя до исступленного, неконтролируемого желания большего. Нервы как оголенные провода, а грань между болью и наслаждением стала слишком тонкой. Это чем-то напоминает борьбу, в которой мы оба неизбежно окажемся проигравшими.
[indent] Я заставляю себя отстраниться первой. Тяжело дыша, прижимаясь лбом к его лбу, рукой касаясь рубашки поверх острых ключиц и обнаруживая другую ладонь крепко сжатой его пальцами в качестве молчаливого протеста перед ожидаемым побегом. Ах, вот оно что. Ты думаешь, что я снова сбегу, верно, Джокер? Думаешь, что ты уже заранее все просчитал, и теперь я для тебя нечто вроде открытой книги. Очередная управляемая игрушка как те глупые девчонки, которые сходят по тебе с ума, глядя в благоговейном обожании. Но в отличие от них, тебе, должно быть, нравится видеть мой страх, нравится им манипулировать. Что ж, тем неожиданней для тебя будет это - нежность моих губ в неторопливом, терпком поцелуе. Сцеловывая остатки выплеснутой страсти, как небольшой десерт в качестве дополнения к основному блюду и уже на моих условиях, а затем, на уже более почтительном расстоянии, вопросительно-лукавый взгляд: ну как?
[indent] Ошибся только в одном. Он - не печальная проблема. Он - колоссальная проблема, надвигающаяся на меня непреодолимым бедствием и накрывающая с головой опасной, страшной темнотой. Потому что он слишком хорошо целуется, чтобы мне не захотелось это когда-нибудь повторить. Однако мой взгляд, цепко следящий за его реакцией, наполнен напускной невозмутимостью, отвлекается на недолгий благодарный кивок подошедшему официанту. Не хочу думать о том, сколько людей стали свидетелями происходящего, и насколько точно оказывается рассчитан момент появления свежей порции текилы. Но кажется, я только что придумала, как перевести нашу беседу в несколько менее опасное русло.
[indent] - Раз уж ты так жаждешь общения со мной, милый, все должно быть по-честному и на равных, - указательный палец с вызовом направлен на одну из наполненных стопок, а припухшие, покрасневшие губы складываются в наглую улыбку. Подобным времяпрепровождением я грешила настолько давно, что те годы ощущаются прошлой жизнью. Той, в которой все было действительно честнее и гораздо проще, - Пей. А потом мы сыграем в игру. Ты же любишь играть, верно? - а еще ты думаешь, что знаешь меня настолько хорошо, чтобы вслух рассуждать о моих мечтах - ну, которые под покровом ночи. Очень любопытно будет проверить это на практике. Задумчиво слежу за его быстрыми, отточенными движениями, и когда Джокер проглатывает текилу, продолжаю, - Я никогда не каталась на аттракционах. Я никогда не убивала. Я никогда не любила пиццу с ананасами. Одно из этого ложь, остальное - правда. Если сможешь угадать, я выпью. Нет - пьешь ты, пока не угадаешь, - в те годы еще не было речи об убийствах, а пицца с парками аттракционов казались невозможной роскошью, как, впрочем, и недоступный в стенах сиротского приюта алкоголь. По-моему, иногда мы играли на бесценные конфеты, но в большинстве случаев - на интерес, и оттого ярче ощущается разница с сегодняшним днем. Я издевательски приподнимаю левую бровь и с уже совершенно неприкрытым любопытством смотрю на клоуна, определенно не ожидавшего подобное развитие событий. Но вряд ли я ошибусь, если скажу, что ему это нравится. Иначе он не стал бы гадать так быстро, охотно и, к моей откровенной радости - неправильно. Сдержанный смех срывается с моих губ, когда я медленно качаю головой, - Увы, дорогой, но лично для меня пицца с ананасами правда отвратительная. Пробовала один раз и определенно не жажду повторений, - на мгновение мой взгляд теплеет, когда Джокер послушно опустошает еще одну стопку, но я вовремя успеваю его спрятать за изучением меню, оторвавшись от которого сразу же вижу подошедшего к нам официанта. Я не должна испытывать к нему симпатию только потому, что он играет честно.
[indent] К слову, это уже третий официант за сегодняшний вечер. Некоторый оттенок профессиональный деформации вынуждает меня не только хорошо запоминать лица, но и довольно уверенно считывать их выражения. Такое чувство, что с момента появления здесь Джокера парни тянут жребий прежде, чем подойти к нашему столику, и каждый из них поглядывает на моего соседа с настолько явным страхом, что мне становится смешно. Проклятая текила. Сложенный указательный палец плотно прижимается к губам, пряча улыбку, а напускной серьезности несколько добавляет морщинка между сведенных бровей. С моей стороны это даже немного лицемерно, учитывая, что несколькими часами ранее я смотрела на него точно так же.
[indent] - Картошку с кетчупом, - быстрый, расчетливый взгляд на противоположный конец стола, где голубые глаза находили поведение обслуживающего персонала настолько же забавным, судя по всему, - И майонезом, - по ту сторону засело откровенное удивление, на которое я отвечаю пожатием плечами, - Что? Так вкуснее. И возвращаясь к нашему разговору: нет, даже на колесе обозрения я не каталась. Думаю как-нибудь это исправить, но все времени нет. К тому же, раньше ходили слухи, что один из парков аттракционов был выкуплен крайне капризной особой, которая предпочитала не развлекать гостей, а развлекаться ими. Очень неловкий момент, когда ты по старой памяти приходишь за сладкой ватой и жирным хот-догом, а обнаруживаешь банду не слишком дружелюбных головорезов в пластиковых масках с красными носами, - наигранно задумываюсь, цокнув языком, - И как же его звали?.. - попытка перевода темы оказалась не слишком убедительной, но с моей стороны оказалось бы чересчур малодушным оставить свой выплывший наружу секрет без должного комментария, раз уж я сама решила о нем заговорить, - Так получилось. Был выбор - или я, или он. Я выбрала себя, - а вот грязные подробности в виде шестнадцатилетнего возраста и попытки изнасилования с разорванной одеждой и кровавыми подтеками на теле уже можно оставить за кадром. Понятия не имею, почему мне пришел в голову именно этот факт, а не нечто более безобидное, - Твоя очередь.
[indent] Понятия не имею, в какой момент я расслабляюсь окончательно. Без инстинктивного ожидания удара поддых и готовности обороняться, смирившись с окружающей реальностью, в которой совместное времяпрепровождение с Джокером может оказаться не только безопасным для жизни, но и приятным. Когда мне действительно становится очень, очень интересно, что является правдой - женитьба, помада на губах или любовь к котятам? Когда все становится искреннее и проще - до или после того, когда уже я покорно подчиняюсь правилам, залпом выпивая текилу и наплевав на классический лайм, закусываю горячей соленой картошкой, смешивая кетчуп с майонезом? А потом еще и мстительно, с утрированной обидой прищуриваюсь на издевательское недоумение в стиле - как ты вообще могла подумать, что я был женат?
[indent] - Ну, знаешь ли! Может вы с Харли... - неопределенный взмах рукой, - О ваших отношениях не писали в светской хронике, и вообще, - скептическая улыбка перерастает в смех ближе к окончанию фразы, но четвертая стопка текилы - это четвертая стопка текилы. Мой оппонент тоже не может похвастаться кристальной трезвостью, будучи на голову выше, так что я еще неплохо держусь, даже не пресекая подлое воровство моей картошки прямо у меня из-под носа, - С твоей стороны это крайне непорядочно, - и пусть дальше сам догадывается, о чем именно шла речь: еда или сожительство во грехе. Тем временем переход моего чувства юмора к специфичности прямо пропорционален моей мотивированности угадать правильно. Иначе говоря, мне очень не хочется напиться вдрызг, - Ладно... тогда, ммм... губы? Ты красишь губы. Могла бы и сразу догадаться о твоем отношении к косметике, учитывая, что ты красишь волосы, - пауза и крайне сосредоточенное напряжение. Учитывая пикантность моего секрета, его определенно не должен был заключаться в том, что один из самых опасных бандитов Готэм-Сити в душе обожает котят. Впрочем, он стоически продолжает удерживать мое внимание на своей нисколько не скромной персоне, и мимолетная радость от победы сменяется шоком, - То есть... это твой... натуральный цвет? Я всегда думала, нечто вроде сценического образа. Бэтмен носит шлем с заостренными ушками, ты красишь волосы - каждый сходит с ума по-своему, не мне вас осуждать, - оказывается, он умеет заразительно смеяться. Не угрожающе, не мерзко, не так, чтобы поскорее хотелось исчезнуть в неизвестном направлении. А именно - заразительно. Так, что ты не можешь не засмеяться в ответ, - Слушай, это круто. Правда, круто. То есть, было бы гораздо забавнее, если бы ты по несколько часов в месяц проводил в салоне красоты, подкрашивая отрастающие корни, но и это тоже ничего, - понятия не имею, в какой момент где-то поблизости перевернулся грузовик с инфантилизмом, но я ловлю себя на мысли, что впервые за слишком долгое время и испытываю такое непривычное, такое детское веселье, от которого ты неожиданно обнаруживаешь неприятную, судорожную боль в мышцах живота, вынужденный торопливо переводить дыхание. Но рано или поздно все приходит к своему логическому завершению, и я не успеваю себя остановить прежде, чем с губ срывается вопрос, - Почему ты меня отпустил? Там, на складе?

Отредактировано Selina Kyle (29.05.22 21:02:02)

+3

11

[indent] Неправильно.
[indent] Вот оно – то самое слово, которое осело на языке, однако же он полностью поглощен совсем иным делом, таким далеким от реальности, что гравитация прекращает оказывать на меня какое-либо воздействие. Вкус ее губ – клубничное суфле, оттененное легким намеком на сливки. Приторно сладко, но от этой сладости невозможно оторваться. Жар ее поцелуя – угли февральского костра, будоражат кислотную кровь в хитросплетенных венах, торопя тело жить, трепетать, изумляться прикосновениям, и мне хочется еще… и еще. Контроль – мой выдрессированный контроль в делах любовных – медленно и самозабвенно погибал в котле страсти, в который я столкнул ее, а она – чертовка – увлекла туда за собой.
[indent] Я горел.
[indent] Сгорал в самых темных красках палитры низменности и влажных звуков, с которыми наши губы ощущали, смаковали друг друга, и делали это неприлично долго, неприлично увлеченно, забыв, кто был напротив. Враг ли, друг ли… Была ли разница, когда поцелуй столь приторен на кончике языка, игриво проводящий по небу?
[indent] В руках сминалось грубая ткань то ли платья, то ли юбки – в чем она была одета? Не вспомнить. Да и нужно ли? Под руками покатые бедра, упругое совершенство Творца, придавшему живую форму, увенчивая отличиями, которые делают их незабываемыми наощупь, и чем дольше изящные пальчики проникали в мой загривок, вовлекая в извращения, устроенные публике на радость, тем сильнее теребит разум мысль, не сорвать ли с нее этот несчастный кусок тряпки? Идея сделать это зубами – и уголки губ приподнялись легонько вверх сквозь поцелуй. С силой сжал в пальцах ее бедра, кости фаланг, как лапы раздразненного хищника, нисколько не боялись ей причинять. Боль ведь добрая. Ей нравится.
[indent] Я это чувствовал или… хотел чувствовать?
[indent] Воздух был тяжел и густ. И пол гудел под ногами. Вибрации ли музыки, струящиеся в лихорадке из акустических устройств, или волны вдохновения наплескивались в бешеное сердце? Образовавшаяся передышка – не спасенье, лишь драматическая пауза, чтобы глаза в глаза, лоб ко лбу и выдохнуть. Понять, как болят собственные губы и как красны ее, припухлые и приоткрытые, влажные, поблёскивающие будто бы от влаги, но я-то знал, что то было не влага – а мой след, въедливый отпечаток, разнящийся привкусами, уверен, потому что за добавкой первой поддалась она. Слизывая потухающую страсть, одновременно дотрагиваясь до моей груди, она не боялась наткнуться на предостерегающий оскал, на презрительный отказ – она знала, что я позволю. И – что самое важное – мне это нужно. Застыв немым любопытством, едва приоткрытый рот ощущал облачные касания, попеременно, верхняя-нижняя губа, в ожидании брезгливости оттенков снова услышал, как сердце отзывается колким трепетом.
[indent] Вслушиваясь в пылкую пульсацию потоков алого тепла, я провел большим пальцем по нижней губе, по-прежнему остро ощущая на ней клубничное послевкусие, и улыбнулся: неплохо. Нет, неправильно. Больше, чем неплохо. Но признаюсь ли ей в этом я? Возможно. Никогда.
Выпить? И стать рабом безудержного трепа, властного любопытства и голода?
[indent] Что ж. Почему бы и нет? Раскрыть глаза, отбросив бесполезность бытия и, услышав банальность едких слов, от которых нутро выворачивает наплывами всё выжигающей жажды, остаться равнодушным, потому что разум затуманен зеленым змием. Давненько то было, времен даже не вспомнить. Тогда все было иначе – проще, легче, поскучнее.
[indent] Но все опять же. Почему бы нет?
[indent] Закрыл глаза и опрокинул стопку – без грации, как обыкновенный клоун после длительных рабочих будней. Спиртной укус, и смоченное горючим горло. Я демонстративно цокнул языком.
[indent] — Не играть. Выигрывать, — обратно откинулся на спинку стула и ждал, какой же игрой так решительно Селина хочет угостить меня. Не отрываясь от миловидного облика, мой взгляд отказывался держать насмешливый тон, и брови обещали взлететь к потолку, когда она вывалила три факта о себе. — Попалась, булочка. Понимаешь ли, я – мастер-фломастер, безошибочно читаю людей, читаю их насквозь. Аттракционы? Любое сопливое колесо обозрения за них сойдет, а именно там творятся всякие первые непотребства девственно чистых детишек. Поцелуй с каким-нибудь лидером футбольный команды под небом и млечным путем, что, скажешь, нет? А убийство… Ты… не смогла выстрелить даже сюда, — ткнув себя в сердце, ответил я без намека на презренье или саркастический смешок. — Нет, не верю, ни за что, а вот пицца с ананасами… Аккуратней! С этими консервированными желтыми кусочками, запеченными в тесте, и хрустящая корочка... Вызовите терапевта, тут у клоуна температура подскочила, и началось повышенное слюноотделение! Возможно вторжение в ближайшую пиццерию и множество трупов, если таковой не будет в наличие! Стопочка в ожидании тебя!
[indent] Слишком просто, в особенности, когда рассудок имел возможность распробовать темной крови, отдающей вызовом и самонадеянностью, во всяком случае без намеков на проигрыш мне кажется именно так, а потом… разочарование застало врасплох под нотки ее смеха, который вышибает из меня дух. Оставалось только вернуться на эту доску проигравших и залить в себя очередную порцию холодной жидкости, и вкус ее мгновенно разгорелся всполохами красного зарева.
[indent] — Не жаждет она повторений, — проворчал, как обиженный ребенок. — Знаешь, что такое: «Удар ниже пояса»? Вот он только что сейчас случился. Со мной. Как вообще нельзя не любить пиццулю с ананасиками?! — вопрос разбился о лист меню, за которым спрятались смешинки в ее глазах, и оттого мне сильнее желалось заказать ту самую пиццу с теми самыми ананасами и с той самой корочкой.
[indent] Пальцы щелкнули, чтобы официант обратил на меня свое внимание, но я заткнулся без протяжности на продолжение – этот официант и без всяких жестов или намеков пялился в мою сторону. Чужак нарушил пределы территории. Лицо его такое же было слащавым, как и его пижонские штанишки, и тут я понял, насколько расхотел заказывать пиццу в данном заведении.
[indent] — На моем лице что, прыщик выскочил? — вылетел вопрос из бездонной клетки злостного сарказма, приправленного широкополой улыбкой мегалодона. — Нет? Тогда я… не пойму, чего ты пялишься, родной. 
[indent] Я засмеялся. Его реакция, словно требовала большего от меня, хотя я был уверен, еще немного, и сквозь немой страх проступит желание попросить автограф, но спасение в лице соленой картошечки пришло неожиданно и вовремя отвлекая от оцарапывания нетронутой плоти. Выгнутая с вопросом левая бровь и чуть изумленный взгляд в ее сторону – и поняла, нет, не шутит. И правда, картошку захотела с кетчупом и…
[indent]— Серьезно?
[indent] До последнего ожидал услышать ласковое журчание ручейка-смеха, в результате же – весьма уверенное пожатие плечами и направленный на меня ничуть не менее удивленный взгляд, мол – и что? Ты же со своей пиццей с ананасами как-то справляешься на этом свете.
[indent] — Минуточку! — указательным пальцем указал нравоучительно в потолок. — Тот парк аттракционов был заброшен на момент покупки и, между прочим, не включал в себя комплект документом с указанием, чего можно там вытворять, а чего – не очень. Я лишь внес каплю красок в захолустье былого веселья и детской радости. К тому же – знаешь ли – не любитель я повторяться и быть в серости массы. Разнообразие – мое все. И детишкам… — мечтательная улыбка засела на лице паразитом, — … нравилось. Поначалу, конечно. Когда их было много в том районе.
[indent]В глубине глаз черноволосой кошки ясными строками брызнула пестрота недопонимания и оттенка негодования.
[indent]— Спокойно. Детей я не убивал. По-настоящему…
[indent]Оборвав предложение немотой двусмысленности, я понял, что сам тянусь за очередной стопкой текилы, и с какой-то остервенелостью врываюсь в омут, обжигающий внутренности. Она разнилась со мной – во всем, от моральных устоев до прекрасного лика. Если я убивал с наслаждением, она убила из-за выбора, точнее – его отсутствия как такового, потому что жить-то хочется. Всем хочется. И когда наступает решающий момент – только законченный глупец будет метаться в стенаниях, оказавшись аккурат на краю бездны, откуда, если упадешь, возврата не бывает. Либо ты, либо тебя – старое правило мира, избитое клише, существующее среди нас задолго до того, как перешло на страницы дешевого бульварного романа.
[indent]— Как коротко. И никакой предыстории о том, почему? — мне почти что жаль, потому что ее взгляд в одно мгновение разбавил бесполезность философски изнасилованных слов, спрятанных в моей груди. Может быть, потом она поделится своей маленькой тайной, и возможно, тогда мне будет так же интересно, как сейчас. — Ну ладно, мальчики и девочки! Пора вдарить рок в этой дыре, и поверь мне, сладкая, ты ни за что не догадаешься! Я никогда не был женат – раз. Я никогда не крашу губы – два. И, — сжатые в кулаки костяшки отстучали драматичную барабанную дробь, — … я никогда не любил кошек!         
[indent]Едва прикрыв веки, насильно прервал голоса, что безвольным шепотом прорываются сквозь сласть свинцового тумана. Что я делаю? Играю в игры с бывшей (или нынешней? Черт бы побрал девушек в латексе, никогда не поймешь, с кем они играют, с одним или несколькими разом) злейшего врага. По канонам жизни я должен чувствовать напряжение, или опасность, или собранность, сдобренную несколькими парочками вооруженных шестерок, расставленных по периметру, но никак не интерес, разнившийся привкусами ни к чему не обязывающей легкости и властным, но совершенно искренним любопытством. Передо мной как бы одна из лучших представителей акробатики, рукопашного боя и воровства, алло! Земля вызывает Джокера, Джокер, прием, проснись, баранья ты башка! Ты слышишь ме…
[indent]Не слышу.
[indent]Не хочу тебя слышать.
[indent]Под пологом темного бархата, затаив дыхание, дремлет крупица слишком знакомого естества, она наигранно обижается, когда ошибается с точно таким же треском как и я сам, и приступает к пошаговой инструкции по распиванию текилы. Я не был любителем соблюдения правил, пил без соли, закусывал без лайма, ведь мир и без того измучился постоянной сменой власти, ворохом бесполезных законов и устоев; алкоголь требовал чистого употребления, пусть даже мексиканцы думали иначе. Пару крупинок соли на ее губах остались несмоченными текилой, и на короткий миг я подумал ей помочь в этом. Только лишь подумал…
[indent]— Журналисты Готэма пытались заснять нас вместе. Догадываешься, что с ними стало? — едва прикрыв веки, я увидел их – спелые гроздья воспоминаний с кованых узоров, готовых вновь расшевелить во мне забытое старое, то, каким я был, и терпкий привкус иронии мешал раскрыть глаза обратно, потому что прошлый я любил другую и ненавидел ту, что страстно целовал менее часа назад. Блядский цирк… — Со всей усладой заверяю, что не был окольцован ни одной из бывших фурий. Видишь эту ручку? — растопырил ладонь так, чтобы были видны голые татуированные пальцы. — Чиста и невинна, как первая женщина до встречи с Адамом. Ну как невинна… — с этими словами пальцы наглейшим образом своровали кару слайсов картошечки, обмакнув своевременно в кетчонез. — Почти… Черт. У них кетчуп с перцем чили, — чуть ли не всплакнул я, когда в рот залетел острое послевкусие, безжалостно полыхнув в слизистую огнедышащим драконом. Подкинув сигарету из серебренного портсигара, поджег кончик и затянулся. — Крайне непорядочно подавать кетчуп без предупреждения, что он бомбит, как пукан Пингвина, когда щелкаешь по его длинному носищу. А это… Кхм. Не тебе меня судить, — ухмыльнулся я без злобы, скорее, наоборот, если так вообще умел, и пусть теперь сама догадывается, о чем: о том, что жила во грехе сама или ворует чужое без разрешения.
[indent]Очередная стопка – и она, улыбаясь, попыталась спрятать хмельные оттенки во взгляде. Почти получилось, не считая, что и голос ее изменился. Незаметно и, я бы сказал, слишком плавно, что невнимательному легко упустить; я не упустил. В каждой девушке должна быть тайна? Зачем? Вот она – настоящая, раскрывшись бутоном под опьяняющим нектаром, сидела передо мной и не боялась сказать то, о чем, пожалеет, ее больше не держала на привязи смиренность холодного разума и излишняя прагматичность. Она ослабила их хватку, и я вдоволь насыщался ароматом, который, исходив, был пропитан не реалиями внешнего мира, а моментом между нами – последним или нет, ответа не было, да я и не искал его. Подумаю об этом завтра.
[indent]Потому что мне определенно есть о чем подумать именно сейчас.
[indent]К примеру, о том, чтобы искренне обидеться и потребовать сатисфакции! Аж выпучил глаза спустя минуты напряженного ожидания: уж показалось, будто бы не расслышал. Но молчание, повисшее воздухе, оказались столь явным, что почти ощутимым. Она, действительно, была уверенной в том, что это не мой натуральный цвет. Н_Е_М_О_Й! А_А_А!
[indent]Тут я не стерпел и… надул губы.
[indent]— Я с тобой не разговариваю! — прочеканил я и в качестве наказания схватил три подсоленных слайса, запихнув в рот. — Пофумать тойко!
[indent]Ее ошеломление вызвало во мне новый, ни чуть меньше предыдущего по силе всплеск обиды, и я, тщательно пережевывая, обвинительно уставился на нее. Понять я мог многое, но этого – никак! Зеленый цвет – изюминка на торте – фальшивкой быть не может! Господи Боже, хорошо, что она только про волосы заговорила, если бы заявила, что я грешу еще и тем, что выбеливаю собственную кожу каким-нибудь белым кремом, то здесь разразился бы скандал. С другой стороны, хм… Я ухмыльнулся. Сходит с ума по-своему. В этом что-то было. Такая, казалось бы, невинная фраза, ее достаточно, чтобы перешагнуть сыпкий эффект детского разочарования и засмеяться. Так, как обычно не смеялся, или нет – не так, смеялся, но очень, очень много лет назад, будучи обычным готэмитом, стремящимся, как и многие, к простейшим вещам, чтобы быть счастливым, и рассыпаться прахом, когда те вещи покинули эту жизнь. Кусая губы, я не мог сдержать этот «нормальный» смех.       
[indent]— Посмотри вокруг, Селс. Посмотри. Тут все сходят с ума, как умеют, и выходят на сцену готэмитовского цирка при полном параде. Блядский цирк, — впервые озвучил эту мысль вслух и увидел искрящуюся радость на ее лице. Здесь мы оказались солидарны – ну, хоть в чем-то, не так ли? — Если что, шрамы выкрашивать в красный – тоже непростое дело, раньше мне с этим помогала… помогали доверенные люди, но… — и снова крупная тяга, почти кальянная, чтобы в легкие и на убой, — … времена меняются, и люди заодно. Взять хотя бы нас как пример. Лет пять назад это бы казалось глупостью избитого воображения. А сейчас…
[indent]Сейчас в безмолвии скоротечных наших взглядов заинтересованы любопытные зеваки больше, чем мы сами, их переизбытком наполнена чаша человеческих слабостей, и она вот-вот перельется через край и намочит нам с Селиной ступни. Им непонятно ничего из того, что происходит между нами, они забродили в вязкой атмосфере логики и ограниченного восприятия вещей. Злые со злыми – герои с героинями. Не мне их обвинять и осуждать, потому что то, что витает в воздухе и по-прежнему манит напомнить о себе, я бы тоже, как замкнутый кирпич, отринул от себя, как нечто вопиюще нереальное. И знаете, никто не против забавы и пьяных смехов с красивой девушкой, с ней приятно и легко, а голос перекрывал эхо других, бесполезных и лишних.
По воле случая – а он возникает, гаденыш, в тот момент, когда не ждешь, – условия игры, установленные Селиной, ею же сменились, и подобие жизни, к коему я неумолимо проникся, стало монотонным и однобоким.
[indent]Я выпрямил позвоночник и стукнул пальцами по столу.
[indent]— Итак… теперь я подготовлен! Я никогда не крал у Бэтса его пояс с прибабахами. Я никогда не брызгал лимон в глаза. Я никогда не работал на химическом заводе, — обжигая густым паром ладони, я старался не смотреть в ее глаза – старался игнорировать то, что она от меня просила. Селина изучала воцарившуюся тишину непростительно долго и не спешила отдаваться игре, пусть на столе и ждала новая порция стопок с текилой, нет, она читала между строк, разгадывая мои аккуратно затертые швы. Тот же вопрос, слетев с ее губ, вынудил мерзло пожать плечами и потушить бычок в граненной пепельнице. Хоть я и был растерзан алкоголем, ее слова увлекали обратно в плоский мир, туда, куда я не хочу. Искривленная ухмылка треснула на щеках почти беззвучно. — Может быть, в кошки-мышки играть любишь не только ты. Или, быть может, я пытался, но заело спусковой крючок. Или… или я просто тебя пожалел. Пожалел это хрупкое тельце, оказавшееся наедине с гадким типом, но так желанно выжидающее поцелуя еще там, на складе. Что, я не прав? — левый уголок губ натянулся струной в ухмылке. — Думаю, ты знаешь, что этого правда. Вижу по глазам. Что? Ты сама спросила – я ответил. Все честно.
[indent]Все честно наврал, и теперь обязан был принять липкое клеймо недоразвитого козла, стать одним из стаи подлых гавнюков, воющим скотом. Бесстрастный взгляд ее глубоких глаз подернулся поволокой, всего секунду, и затем – хлесткая, проникающая под кожу пощечина, оставив краснеющий отпечаток. Не без усилий я снова посмотрел на нее, желая о короткой передышке и темноте, но ее глаза – повсюду, а не мог… не мог сказать то, чего она хотела. Свежая стопка текила промочила горло, и теперь все вокруг переливалось во мраке миражом, едва уловимо выхватывая силуэт, что пока еще радом. Пока еще смотрит. Только на меня.
[indent]Хватило пары мгновений, и я, поднявшись, смерил ее взглядом и ушел туда, куда мне самое место – в уборную. Не по нужде, под струю холодной воды. Избавиться – избавиться от вкуса ее дыхания, что по-прежнему воспринимает повсюду отлично. Она дышала чуть приоткрытым ртом – я слышал. От гнева ли… от ярости? Или от жгучей обиды?
[indent]Из-под полуопущенных ресниц, намокших под струей прохладной воды, взгляд бегал по раковине, рукам, обхватившем ее края, по галстуку, по груди… туда, где она касалась, потом чуть выше – в отражение. Что стало с тобой, Джей? Ты врешь ей, чтобы что? Вернуться? Отвернуть от себя навсегда? В мягких, приглушенных тонах света столь мои опасно близкие черты лица в зеркале виделись уродливыми и несмешными, и приводили к ненужным мыслям о ней, о том, как она смотрела на это – мое! – лицо, на эти безобразные шрамы и не чувствовала страха. Почему? По-че-му, черт возьми! Почему ОНА ТАКАЯ?! Почему Я НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ ДУМАТЬ О НЕЙ?!?!
[indent]Отражение порвалось от удара по стеклу, разошлось паутиной и сделало мое лицо противнее обычного, но ее запах не покинул меня – запах совершенно иной жизни, если не физиологии, как кажется сейчас.
[indent]Я захлопнул дочерна веки, когда выпрямил поясницу, и растрепанные волосы у виска колыхнулись под ленивыми взмахами руки и истлевающим остатком тошнотворного ощущения истомы. Окаменелые мышцы спины приходили в движение болезненно и стонали громче мыслей, перепёлками круживших в поисках ближайшего укрытия, теряясь в грузных облачных наплывах, готовых поглотить пташек без шанса на спасение. Выходить из уборной пришлось быстро, чтобы мгновенно удалиться, а сделать это на непрочных ногах после выпитого – скажу я вам, непросто. Быстрый взгляд на наш стол – он оказался пустой, официант оповестил, что девушка, покинув, оставила счет мне. Что ж, справедливо. Расплатившись (вот чтоб ее, даже тут я оказался чересчур неизбежно приличным!), я вышел на свежий воздух, прихватив недопитую бутылку текилы, и увидел небывалую картину. Ту самую, от которой трезвеешь не за минуты, а за одну секунду.
[indent]— Милый мой лысяш. Я чего-то не понял, видимо; не по-пацански это. Приставать к мадмуазель, зная, с кем она сегодня сидела за одним столом, — слова бросились на Зсаса со спины, и он, худощавый извращенец, обернулся с видом тяжелоатлета. — А-а-а! Слухай, я тут в кроссворд играл, слово из четырех букв. Начинается на «Ж», кончается на «А». Подсказка: вылитая твоя рожа.
[indent]Покойный папочка меня учил, что, если не хочешь неприятностей, всегда наноси удар первым. Желательно, в челюсть, под откос – и противник заснет крепче спящей красавицы. Страшный удар правой, и Виктор, ухватившийся за свой любимый ножик (стыдоба-то какая! Хоть бы мачете увлекся, что ли, двадцать первый век на дворе в конце-то концов!), застыл на асфальте, распластавшись звездочкой.
[indent]Я взглянул на Селину, слегка растрепанную и слегка – что приятно – оторопевшую.
[indent]— Да-да, сама бы справилась, знаю, — сказал я, попытавшись заглушить трезвость ума глотком текилы из бутылки. — Пошли. Туда. Где ты там живешь?
[indent]Почти уверен, что ей моя компания теперь отвратительна, но девочка она умненькая, хоть и чуток подвыпившая, что, хочется заметить, не уменьшает ее очарования.
[indent]— Нет, я не уйду, даже на коленях не уговоришь. Пошли, сказал.
[indent]Я давно успел мысленно наградить Селину хвостом, превратив тем самым в демоницу, которая могла надрать задницу и без меня кому угодно, но я не мог ее оставить, по крайней мере, здесь, в отвратительном квартале, вымученным ежедневным грехом и гнилью.
[indent]В голове вертелись-крутились-кувырком катались обрывки собственных фраз, а я делал вид, что старательно пытаюсь справиться с собственной походкой. И будто бы ее чуть кривая походка по асфальту мне неинтересна, хотя он вспыхнул словно искра, которой дали достаточно воздуха, чтобы она зажгла огонь. Мой молчаливый жест разделить бутылку пополам она, кажется, восприняла с одобрением, хоть и жестко вырвала ее из рук.   
Незаметно склонившись ближе, нарушил сакральность близости и стал слушать, с какой ненасытностью она сделала глоток. Ей не хотелось, я видел, что-то вынудило ее обхватить губами горлышко и опрокинуть верх бутылку. Я настолько ей теперь омерзителен? Трезвой рядом – стыд, позор?
[indent]Приблизившись к жилому дому, я не отходил от нее и под напором взгляда перешагнул порог, ныряя в лабиринты апартаментов, каких-то заброшенных, каких-то жилых и совсем немые. Немы были и мы, не тревожа спящие стены, изрисованные прилипшими телами, а потом что-тот… пошло совсем не так.
[indent]Мимолетный взгляд на такую ровную и изящную спину, застывшую возле нужной двери, повел меня по неправильной тропинке. Я нашел подкормку, сладкую и сытую, там, где совсем не ожидал, и… рука скользнула над ее плечиком и уперлась в дверь, упорно удерживая ее в закрытом положении, правая же по-хозяйски развернула к себе лицом. Тихий всхлип возмущения и желание напомнить, что жертва здесь совершенно не она, тащились вслед скользким брюхом по выложенному полу; в воздухе выдохи, редкие, краткие дико обрывались под взглядом, негодующим, ярым, а сама она – гордячка готова была шипеть. Уверенность и королевскую стать сминали меня целиком – девочка, рядом с тобой король, думаешь, он сдастся? Она выгибалась, старалась вырваться, впиться когтями, разодрать мне глаза и влепить очередную пощечину, а держал ее лишь крепче, властно вжимая в стену. Ведь охота не может закончиться без жертвы, и кто-то обязательно должен ею стать.
[indent]Не гнушался воспользоваться моментом, вкушая обжигающий аромат черных локонов и лишь спустя миг перманентной вечности, прошептал на ухо:
[indent]— Сегодня – ты моя.
[indent]Воздух рвался под голосом, в котором слышался один лишь рык. Оголодавшего хищника рык. В одно движение удалось нарушить самолично последние миллиметры жалкого пространства, чтобы ощутить пульсирующие вибрации не менее голодного тела и приблизиться к ее губам жадными губами. Порыв жара опьяненного дыхания лег вуалью на бархат пухлых губ, которые мгновенно ощутили не менее разыгравшуюся ласку языка.
[indent]Ты обречена – ощущалось в поцелуе – я обречен.
[indent]Но лишь сегодня мы будем неправильными.
[indent]Только сейчас ты – моя, а я – всецело твой.

Отредактировано Joker (24.06.22 17:00:55)

+2

12

[indent] Есть один старый, покрывшийся лохмотьями времени анекдот - из тех, что ты вполне можешь услышать в компании старых знакомых, с которыми тебе бы никогда не хотелось оказаться рядом в приличном обществе. Их плюс состоит в том, что ребята они пусть и не слишком-то умные, но зато предельно прямолинейные. А еще рассказывают довольно сносные анекдоты. Но из всех наборов их сальных шуточек (вы только не подумайте, я крайне редко оказываюсь в таких местах и исключительно волей случая) мне лучше всего запомнилась вот эта: про маленького мальчика, который, гуляя с отцом, увидел двух спаривающихся собачек. И он спросил у папы, что это они делают. Отец, засмущавшись и недолго подумав, пролепетал нечто вроде: ну, они, эм... расслабляются. Понял? Да, понял, - ответил мальчик, в испуге округляя глаза, - в жизни нельзя расслабляться.
[indent] Это действительно неплохая шутка. Но самый ее смак заключается в том, что это - не совсем шутка. Во всяком случае, не та, над которой ты будешь заливисто смеяться, ощущая ее мораль на себе. Меня, например, сейчас совсем не тянет смеяться.
[indent] Легкий оттенок мазохизма присутствует в желании давить ухмылку, когда тебя откровенно унижают. Молчать и держать паузу, приподнимая бровь в ожидании, когда поток насмешек закончится. Для полноты картины можно было бы начать лениво постукивать кончиками ногтей по столу, пару-тройку раз цокнув языком в изображении вселенской скуки, закатив глаза и заканчивая диалог лаконичным: бред. Так было бы правильнее. Совершенно напускное и ни грамма искренности, но ведь если сказать по правде - большего он и не заслужил, верно? А еще, быть может, мне следовало бы уйти, не дослушав, на первом слове "пожалел" и не дожидаясь "хрупкого тельца". Уж точно тогда бы мне не пришлось содрогаться в старательно подавляемом ужасе от слов "выжидающее поцелуя". Все могло бы быть гораздо легче и проще. Закончить разговор. Уйти не оборачиваясь. Выбросить из головы. Как отклеить бракованный пластырь, производители которого чересчур расщедрились на клей - да, немного больно, но зато быстро и одним махом. Потом ты даже и не вспомнишь об этом проклятом, раздражающем пластыре.
[indent] А если по правде, то затравленная глубоко внутри искренность так и тянет обиженно поджать губы, потупить взгляд, а затем негромко задать один-единственный вопрос: за что? Почему ты так поступаешь со мной? Ведь я не сделала тебе ничего плохого. Ведь в моем вопросе не было ничего провокационного, всего лишь такое глупое, такое наивное, подогретое алкоголем любопытство. Ведь можно же было отшутиться - не так, высокомерно меня проигнорировав, а как-то иначе, по-человечески. По-нормальному. Или со мной не может быть по-нормальному? Или с тобой?.. Недолго казалось, что может. Что мы оба еще вполне способны неплохо провести время, весело смеяться и болтать о какой-то ерунде, внезапно переходя к разговору о чем-то очень, очень личном. Не знаю, что насчет него, но со мной такого не случалось слишком давно. Поразительно, мне может быть комфортно с ним - настолько комфортно, что я расслаблюсь.
[indent] Но ведь мы помним: в жизни нельзя расслабляться. И наверное, именно эта мысль не позволяет мне быть искренней. Да и откровенно говоря, опыт подсказывает, что эта честная демонстрация своих эмоций никому к черту не сдалась. Куда ценнее всегда было умение держать лицо. Дернувшись, уголок губ презрительно приподнимается, я подаюсь вперед и уничтожаю повисшую между нами напряженную тишину хлестким звуком пощечины, а затем вновь откидываюсь на спинку кресла. Медленный выдох. Глубокий вдох. Он не увидит, насколько мне обидно - чувство где-то глубоко внутри, погребено под тяжестью разочарования и пронизывающего холода. Потому что обида - это уж слишком личное, определенно не подходящее для нашего общения. И потому что чуть больше часа назад я уже пришла к выводу о том, что это так глупо - обижаться на Джокера.
[indent] Дело сделано и мне даже не требуется комментировать его слова: выпив, он уходит, провожаемый моим тяжелым взглядом. И я вижу, как сидящие за ближайшими столиками ненадолго замирают, ставшие добровольными свидетелями этой картины, но даже питая стойкую неприязнь к публичным выяснениям отношений ввиду наличия посторонних зрителей, для меня это не имеет никакого значения. А что имеет - это быстро подняться за ноги, вежливо улыбнуться подошедшему официанту и недрогнувшим голосом сообщить ему, за чей счет происходит банкет. И потом уйти отсюда, разумеется, не оборачиваясь, только сделав первый глоток прохладного воздуха улицы позволяя ослабить контроль: но так, чтобы никто точно не увидел. Приподнятые уголки губ ползут вниз, а брови сводятся на переносице, приподнимаясь вверх. Качаю головой и смотрю себе под ноги.
[indent] Горько. Обидно. Мерзко. Неприятно. Унизительно. Глупо. Господи, Селина, ну как же глупо! Что с тобой происходит?
[indent] Четко отсчитанные пять секунд спустя огонек зажигалки отбрасывает свет на мое совершенно невозмутимое лицо. В чем-то клоун был действительно прав: мы все здесь на арене цирка. А в цирке жизненно необходимо наличие актерского таланта, иначе тебя отсюда выпрут непростительно быстро. Первая затяжка не приносит желанного успокоения, и я уже готова нарушить одну из немногих своих заповедей по части курения (делать это на ходу - моветон), как неожиданно обоняние раздражается едким запахом перегара, смешавшимся с застоялым потом. Его владелец делает шаг по направлению ко мне, сально улыбаясь и предлагая составить компанию.
[indent] - Отвали, - учитывая, что он встал на пути к моему дому, разумнее вести себя повежливей. К тому же, чисто формально, уже за пределами бара не работает негласное правило "своих не бить", да и лысый слишком пьян, чтобы распознать во мне свою, спуская на тормозах откровенное хамство. Но давайте признаемся: мы, женщины, существа морально слабые и подверженные таким малоприятными мелочам как гормоны, всплески эмоций и резкие перемены настроения вкупе с плохо контролируемыми желаниями. Например, прямо сейчас я была бы не прочь кому-нибудь вмазать. И безбожно пьяный мужик отлично подходит в качестве кандидата на вымещение гнева. Узловатые пальцы сжимаются на моем запястье - в который раз за сегодняшний вечер - но я поворачиваюсь к нему с улыбкой на лице, без капли раздражения. Это нечто вроде работы над ошибками. Я думаю о том, что именно так и стоило поступить в первый раз, готовясь резко сгруппироваться, прицельно ударив коленом в пах - Знаешь, милый...
[indent] Знакомый голос прерывает меня на полуслове, и внимание лысого резко переключается на одного крайне раздражающего типа. Да этот чертов клоун издевается! Боже, скажи, ну за что мне это наказание? Это потому, что я в церковь не хожу? Он опять испортил все веселье. Ему это, видимо, нравится. Все портить. Да с чего он вообще решил, что мне требуется его помощь? Высокомерный индюк. Пусть в этом поступке и был какой-то извращенный оттенок очарования, в котором он не задумываясь, лезет в драку с пристающим ко мне мужиком... это все равно ничего не меняет. Определенно, нет.
[indent] Носок туфли раздраженно топчет окурок брошенной на асфальт сигареты. Когда я злюсь, мои манеры определенно оставляют желать лучшего.
[indent] - Уходи, клоун, - а слова так и сочатся нотками оскорбительного презрения. Не думаю, что ему нравится, когда я так его называю, но мы здесь явно собрались не за тем, чтобы доставлять ему удовольствие. При ближайшем рассмотрении может оказаться, что это совсем не классно, когда тебе хамят. Верно, Джокер? - Я в состоянии добраться до дома сама. Как и разобраться с пьяным придурком, - но нет. Ни недовольно скрещенные руки на груди, ни категорический тон голоса не способны победить чужую твердолобость. Он ужасно несносный. И бесит меня - своими улыбочками, нахальным тоном, разворотами вокруг оси своего настроения и скоростным разгоном от милой беседы к откровенному хамству и обратно. А что бесит вдвойне - так это его способность вновь поставить меня в ситуацию, где я либо могу сохранить лицо, идя у него на поводу, либо поступлю так же по-детски, начав упираться и показывая характер. Последнее неизбежно приведет к глупой, крикливой ссоре из разряда пьяных разборок парочек, шум которых с неприятной периодичностью доносится через открытую форточку в летний клубный сезон. И пусть смысловая нагрузка нашего сценария будет не настолько избитой, я скорее добровольно откушу себе руку, чем приму участие в подобном.
[indent] В общем, из двух зол ты неизбежно выбираешь меньшее. Истории имеют свойство повторяться с убийственной точностью, и эффект от результата прошлого раза все еще жжется обидной горечью на языке, которую я безрезультатно пытаюсь запить предложенной мне текилой. Запить и забыть. Ведь все же должно быть как просто. Забавно, но сейчас последнее, о чем мне хочется думать - это о последствиях моих действий, в противном случае, кажется, моя голова рискует взорваться изнутри. Это было безумием с самого начала, когда я стирала кровь с его лица и вернулась за ним вместо того, чтобы выполнить этот проклятый заказ. Безумие повторилось в баре, когда я выразила молчаливое согласие на продолжение вечера, заливисто смеясь над его действительно остроумными шутками. А сейчас... сейчас, по пути домой, под тяжестью планировавшей вот-вот начаться грозы, в прохладной духоте готэмского вечера, под нависающими над нашими головами тучами, разглядеть которые в темноте составит немалый труд, я не могу найти правильное определение происходящему. И, возможно, не хочу его находить. В конце концов, драку на улице вполне можно расценить как странную форму извинений, да и попранная честь может считать себя отмщенной: свидетельством тому будет все еще покрасневшая левая щека клоуна. Быть может, иногда следует позволить себе отдаться воле случая, не пытаясь тщательно просчитывать риски. По-другому с ним все равно не получается.
[indent] Да и получается ли?.. Мой предостерегающий взгляд на входе в парадную остается без внимания, и я негромко хмыкаю: кто бы сомневался. В чем-то Джокер может оказаться довольно предсказуемым. И уже несколько минут спустя, четырьмя этажами выше, когда я слышу щелчок открывающегося замка, когда я ощущаю резко сократившееся между нашими телами расстояние, когда я краем глаза замечаю бледную ладонь, давящую на обитую темно-коричневым деревом сталь, в голову приходит мысль о том, что самообман - это тоже наркотик. Из тех, который при правильных дозах способен поначалу значительно облегчить тебе жизнь, но неизбежно вызовет ломку. И конечно же не стоит забывать, что хорошенько на него подсев, рано или поздно произойдет передозировка. А потому в качестве исключения неплохо было бы перестать обманывать саму себя хотя бы в том, что я не знала, к чему приведет наша небольшая прогулка до дома. И выбор меньшей из зол был продиктован исключительно здравым смыслом.
[indent] Другая рука грубо ложится на мою талию, заставляя развернуться. Знала. Все я знала. Более того, я этого хотела. Разве что по-прежнему не хотела этого хотеть. И если бы не всплывающие в памяти слова, так ядовито задевшие мою гордость, сопротивление было бы несколько меньшим, но даже ощутив их тотальную бесперспективность, я уже банально из вредности оставляю пару-тройку царапин на его запястьях. Я недовольно шиплю и брыкаюсь, упираюсь в его грудь и пытаюсь отвернуться, я цежу сквозь зубы требования меня отпустить и пару-тройку оскорблений, в общем, отрываясь по полной. Это нечто вроде игры, в которой он мне лжет о сожалении к тщедушному тельцу на складе, а я делаю вид, что его близость мне категорически неприятна. Эта игра уже порядком начинает надоедать, но поверьте, есть игры гораздо хуже этой.
[indent] Лицемерие окончательно начинает отходить на второй план, когда мое тело оказывается зажатым между Джокером и дверью, а слуха доносится вкрадчивый шепот, в мелкие клочья разрывающий остатки самоконтроля и стирающий всевозможные рамки. Низ живота наливается приятной, обжигающей тяжестью, а пухлые губы послушно раскрываются при поцелуе: как я уже говорила, самое время перейти к несколько другим играм. И когда мои руки уверенно ложатся на его плечи, когда спина мягко выгибается, прильнув сильнее в сладкой истоме к крепкому телу, мы на удивление начинаем действовать слаженно. Я несильно прикусываю его нижнюю губу, пока его пальцы комкают подол моего платья, задирая выше, обжигая умопомрачительными прикосновениями горячей ладони вдоль бедра, а затем властно приподнимая ногу вверх. Он сильнее вжимает меня в дверь, уверенный в своих действиях, сильный и безумно сексуальный. Когда он подхватывает меня под бедра, вынуждая скрестить ноги на его пояснице, я вскрикиваю от неожиданности, но затем хитро улыбаюсь, нахально глядя в голубые глаза. Прохладная ладонь ложится на покрасневшую щеку, а губы ненадолго задерживаются у виска мягким поцелуем, продолжая движение дальше, горячим, хриплым от возбуждения шепотом касаясь мочки его уха:
[indent] - Дверь открыта, - наверное, рано или поздно был неизбежен вывод о том, что разговоры по душам все же не были нашей сильной стороной, куда надежней оказался язык тела. И я понятия не имею, как он умудряется одновременно ориентироваться в пространстве погруженной во мрак квартиры и вышибать из моей груди чувственные стоны, вынуждая забывать о дыхании покрывающими ключицы поцелуями, добавляя остроты ощущений прикусывающими нежную кожу шеи зубами, но несколько изумительно горячих мгновений спустя я чувствую под собой деревянную поверхность стола. Оказывается, я забыла выключить свет в спальне, и темнота рассеивается из приоткрытой неподалеку двери. Я знала, что он выберет стол. Я бы выбрала. И все та же ухмылка не сходит с моего лица, когда я подаюсь вперед, резким движением сбросив пиджак с его плеч, позволяя тонким пальчикам быстро и ловко расправиться с пуговицами белой рубашки. В этот раз повторение проведенного исследования в машине оказывается гораздо приятней для нас обоих, прикосновения ладоней сменяются хаотичными поцелуями. У него широкие плечи и четко выделяющиеся мышцы, стройное и поджарое тело, которое кажется высеченной из мрамора статуей, сильнее резонирующей своим цветом на фоне моей смуглой кожи. Он красивый, но кажется, понятия не имеет об этом, а я больше не планирую скрывать его привлекательность в моих глазах. Уголок губ ползет вверх, когда указательный палец водит по его татуировке, очерчивая контуры "ha" - словно эту скульптуру изрисовали маркером шаловливые подростки, пробравшиеся в музей. Разница в том, что единственный автор этого творчества давно преступил грань подросткового возраста и смотрит на меня в упор, цепко следя на реакцией выраженным во взгляде вопросом - ну что, наигралась?
[indent] Наигралась - указательный палец скользит ниже, очерчивая контуры пресса и еще ниже, цепляясь за ремень и притягивая к себе. Твой ход.

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » Блядский Цирк. Эпизод I [DC]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно