ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » i wish that i was stronger


i wish that i was stronger

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

[html]<div class="episode3"><div class="episodeinner">

    <span>i wish that i was stronger</span>

    <span class="episodecita">hurts - the water</span>

<div class="episodepic3">
    <img src="https://64.media.tumblr.com/011105e1c17d52038500f1589180ed50/b7402268346a4e28-4a/s540x810/5ca0df9098354c7142c53ca6f8f2139f3230eeda.gifv">
</div>

<div class="players3"><span>
     nikolai lantsov, alina starkova
</span></div>

<p>
there was a time i'd dip my feet and it would roll off my skin,
now every time i get close to the edge i'm scared of falling in.
because i don't want to be stranded again on my own.
</p>

<div class="data3"><span>
ravka, after the fall of darkling (and mal)
</span></div></div></div>[/html]

Отредактировано Alina Starkova (07.04.22 22:20:54)

+3

2

сознание настигло меня далеко не сразу; где я вообще оказалась? судя по мягкости постели, роскоши расписных стен и навесному балдахину, я нахожусь прямо в сердце равки - в большом дворце. сколько вообще дней минуло? что произошло за это время? помню лишь, что уснула рядом с николаем, а может и прямо на его плече? помню, что не могла остановить своих слёз, что не могла перестать думать о погибших, что не могла перестать думать о мале оретцеве. осознание захлёстывает меня очередной волной ужаса и горечи, которая оставляет лишь глубокие раны на сердце, которые едва ли когда-то затянутся. где он сейчас? похоронили ли его уже? сделали ли что-то с телом дарклинга?
резко поднимаюсь в постели из-за переизбытка мыслей и волнения, но это едва ли помогает; окружающая комната начинает плыть, казаться искривленной, а пульсирующая боль в плече до сих пор даёт о себе знать. стискиваю зубы, стараясь наладить собственное дыхание, чтобы не провалиться в бессознательное состояние вновь. хотя соблазн велик; ведь там, в мире грёз, всё хорошо - не существует войны и жертв.
но... там же не существовало и моей силы. поднимаю свои руки, окидывая взглядом отсутствующий браслет, касаюсь пальцами своей шеи, не находя ничего. что ж, я определённо теперь не так сильна, как прежде. но... почему я совсем ничего не чувствую? закрываю глаза, стараясь дотянуться до нити света внутри себя, но нахожу лишь гулкую пустоту. это не на шутку пугает, но я стараюсь не паниковать сразу же.

от попыток меня отвлекает женский голос... женя? хотя, кто ещё это может быть? - ты пришла в себя! - сразу же восклицает она с торжеством и нотками волнения, которые возникли, видимо, за время моего забытья. стараюсь сфокусироваться на её лице и выглядеть хоть сколечки дружелюбно, потому что внутри всё клокочет. как бы не сойти с ума только от попыток выглядеть так, словно всё в порядке. хотя, просят ли меня о том?
- сколько времени прошло? - откидываюсь на подушки, стараясь хотя бы сейчас не думать о том дне. о холодном теле мала. о, святые, я не могу не думать! поджимаю губы, чувствуя, как влага наполняется в уголках глаз. встряхиваю ладонями, собираясь пока игнорировать собственные чувства и эмоции. нужно узнать все обстоятельства, нужно быть сильнее, чем я есть.
- три дня. николай вовсю занимается налаживанием дел в стране, даже не позволил себе передохнуть в день прибытия, - это так на него похоже, что я даже не могу сдержать улыбку. как он смог так быстро взять себя в руки? мне бы хоть немного его внутренней силы, а то гляди вот-вот рассыплюсь, как хрустальная ваза. - по легенде принц всё время был в плену у дарклинга. - логично, а что тут ещё можно сказать? правду уж точно нельзя.
- могу я с ним встретиться? - у меня есть уйма вопросов, а ещё может и просьба, которая только назревает. да и нельзя забывать, что я попросила объявить себя погибшей святой, так что нужно взять подробности и на этот счёт. а с кем, если не с будущим королём, обсуждать такое?
женя выглядит немного озадаченно, но потом всё же выдаёт короткое: - думаю, он сам пригласит тебя, когда станет свободнее. - что ж, на это особо ничего и не скажешь.

поэтому мне остаётся только ждать. правда, чем больше времени проходит, чем больше моих встреч отвергают (в силу разных причин и обстоятельств), тем более нервной я становлюсь. я прекрасно понимаю, что у николая уйма дел государственной важности, но неужели у него нет каких-то полчаса, чтобы поговорить со мной? да и вся эта обстановка во дворце смущает меня, словно... словно я предаю какую-то мечту мала, оставаясь здесь и надевая все эти платья. абсолютно дурацкое ощущение, от которого я никак не могу отделаться.
а потом я ещё и узнаю, что меня вовсе не объявили погибшей. но почему он оттягивает? ведь с момента битвы минуло уже приличное количество времени для таких вестей. может быть, он, как и я, надеется на возвращение моих сил, на то, что я буду полезной в качестве живой святой? что ж, тогда это он зря. потому что сколько бы раз я не пыталась воззвать к силе, всё заканчивалось абсолютно ничем. не выходит вызвать даже лёгкий свет на пальцах! я бессильна, я ничтожна теперь.
и потому, когда меня всё же приглашают на ужин, рождается уже вполне чёткая картинка о планах. сомнительных, но всё же. прохожу в столовую, занимаю своё место напротив николая. - спасибо, что решил уделить мне время. - внутри меня сплелось сразу столько чувств, что я сама в них до конца разобраться не могу. ненависть (к себе), боль (к погибшим), раздражение (к николаю, или тоже к себе?). из-за последнего выдаю фразу: - я уже думала, что мы поговорим не раньше, чем через месяц. - хотя, тела уже надо захоронить как можно скорее. ну, и сжечь тоже. - почему ты ещё не объявил меня погибшей? - решаю начать с этого, а затем продолжить тему смертей. - когда будет церемония погребения мала и дарклинга? - разными способами, в разных местах, но всё же.

+2

3

После уничтожения тенистого каньона и гибели Дарклинга события разворачиваются с угрожающей скоростью. Вот я еду в Ос-Альту, чтобы привести себя в порядок после нескольких месяцев скитаний и предполагаемого плена, а вот уже договариваюсь о встрече со знатью в Западной Равке, где особенно сильны сепаратистские движения. Нельзя позволить стране распасться на две части, особенно теперь, когда главная угроза для того уничтожена и народ снова может стать единым.
Я принимаю первую за долгое время ванну, хоть и не могу позволить себе понежиться в ней. Я встречаюсь с цирюльником, который наконец приводит в порядок мою шевелюру, а еще избавляюсь от надоевшей и неопрятной щетины. Но что меня радует больше всего, так это возможность заказать перчатки. Да-да, самые обычные перчатки, ткань которых может скрыть уродливые шрамы, в их отсутствие доступные взору любого желающего. Пусть те служат якобы подтверждением чудовищных пыток, обрушенных на меня заклинателем теней [отчасти это даже правда], но я не желаю такой славы. Пожалуй, единственное, в чем я позволяю себе промедлить, так в этом: возможность осмотреть каждую часть своего тела и возможность дождаться, когда важный элемент гардероба будет готов. Только после выдвигаюсь из столицы, отдав основные распоряжения по реконструкции Большого и Малого дворцов, и по организации коронации.

Поездка планируется совсем короткой и ее удается проделать на одном из немногих летающих кораблей, уцелевших после войны, но даже так я отчего-то испытываю тоску. Может, мне не достает возможности свободно парить в небе, используя только собственные крылья? Как бы чудовищна не была скверна, та дала мне возможность ощутить нечто, о чем людям обычно приходится только мечтать.
Сами переговоры заканчиваются... ничем. Хоть меня и уверяют в исключительной лояльности к новой власти, хоть и соглашаются с доводами, а все же я чувствую попытки юлить и не нахожу пока способов вывести собеседников на чистую воду. Есть ли у них тайные планы или союзники за пределами Равки? Не удивлюсь, если Фьерда или любое другое государство попробует вмешаться, чтобы разодрать ослабленную гражданской войной страну на части.

На пути обратно в столицу, я стараюсь не задерживаться, помня об Алине, оставленной там и не исключено, что негодующей. Правда даже так выкроить время сразу после возвращения не выходит. Сначала на меня сваливается несколько долгих советов и бумажная волокита.
— Пригласите Алину на ужин от моего имени сегодня вечером, — в итоге нахожу выход я.
Царь никогда не трапезничает один, неизменно окруженный свитой, но этот случай  — особенный. В малой столовой накрывают только на нас двоих, но блюд столько, будто отужинать собирается целый полк солдат.
Алина появляется в дверях и уже оттуда мне становится понятно, что что-то неладно. Не мудрено, в целом, учитывая прошедшее время.
— Рад, что ты пришла, — я улыбаюсь как можно более очаровательно, рассчитывая на ее смягчение. — Надеюсь, ожидание прошло в комфорте? Как твоя рана?
Даже если ей не терпится узнать подробности моих планов, отказываться от светской беседы я не собираюсь, как и от еды. Подливаю в бокал девушки красного вина и накладываю в тарелку пару ложек салата.
— У меня не было подробностей того, как именно должны пройти похороны, поэтому я пока не отдавал распоряжений. Ты можешь заняться этим самостоятельно, как действующий генерал второй армии.
Взглядываю остро. Возразит или заспорит? Я все еще считаю идею мученической смерти в каньоне абсурдной, но вот она, похоже, непреклонна.
— Да, ты все еще им остаешься и мне не хочется это менять. Равке нужна их заклинательница солнца, нужен символ, — вальяжно откидываюсь на спинку своего стула и подпускаю в голос нотки обиды, — к тому же, разве ты можешь оставить в одиночестве меня?

+2

4

эта неделя даётся мне довольно непросто; не только из-за ощущения, что я вот-вот рассыплюсь и растворюсь в воздухе, словно меня никогда и не было, но и из-за слишком долгого ожидания. и почему только мне казалось, что я буду приоритетом номер один после всего случившегося для будущего короля? в конце концов, он теперь ответственен за тысячи и тысячи жизней, так что одна из них не имеет глобального значения. да и мне ли жаловаться? живу себе во дворце, со мной хорошо обходятся - даже слишком, хотя я не уверена, что убийца может того заслуживать.
и всё же здесь мне неспокойно, я чувствую себя не на своём месте. если раньше я была заклинательницей солнца, заслуживающей жить хотя бы в малом дворце, то вот теперь я никто. может быть поэтому николай откладывает встречу со мной, чтобы подобрать верные слова, когда будет говорить о моей ненужности? хотя, он не такой человек... наверняка попытается придумать для меня какую-то другую должность, обеспечить всем необходимым, но это уже не сможет помочь.
а знает ли он вообще, что я лишилась силы? помню, что я высказывала такие предположения прежде, чем отключилась, но они едва ли были восприняты всерьёз (даже мной). а теперь же всё подтверждено, поэтому и откладывать больше нет смысла. мне нет места здесь, подле короля; ведь в королевы я больше очевидно не гожусь, хотя бы потому, что сама себя ощущаю лишь тлеющей свечой. ему нужен подле либо кто-то сильный, либо кто-то умный, ну или на край - хотя бы кто-то красивый. я пролетаю по всем трём пунктам теперь, так что и не стоит возвращаться мыслями к тому предложению.

я ощущаю себя в ловушке; тупая боль, засевшая шипом в самом сердце, никуда не хочет уходить, сколько не пытайся её вытравить, раздражительность нарастает лишь больше с каждым днём промедления, а неправильность происходящего становится всё явнее. как я вообще могу оставаться здесь, если мал отдал свою жизнь? это будет неправильно по отношению к нему; словно я предаю его чувства таким образом. глупо, может быть, но я никак не могу отделаться от этой мысли! он так ненавидел этот дворец, он так ненавидел быть запертым здесь, а я напротив чаще чувствовала себя здесь как дома. но что теперь? лишь пустота - гулкая, всеобъемлющая и невероятно острая.
сила делала меня особенной, а усилители делали могущественной; теперь всё это испарилось. и что мне остаётся? вернуться в картографы? это точно плохая идея. да и мал так хотел вернуться в керамзин... именно это мне и нужно сделать? будет ли это достаточной платой за ту жертву? я не знаю, и это сводит меня с ума.
- какие у тебя планы? - как-то говорит женя, пока мы вместе сидим на кровати в моей спальне. она - единственная, с кем я могу поговорить о случившемся сейчас. кому могу даже поплакаться в плечо, если станет совсем невмоготу, но я стараюсь держаться изо всех сил. не хочу ныть каждый день, хотя едва ли получается. - ты могла бы обучать солнечных солдат, - подмечает она аккуратно, наталкивая меня на эту мысль, соблазняя ею. это было бы неплохим вариантом, верно? вдруг со временем я смогла бы вернуть свою силу? сжимаю свои ладони в кулаки, не чувствуя ни единой ниточки света внутри себя.
- я не могу. их могут обучить заклинатели, а я теперь... отказница. - я ещё ни разу не говорила этого вслух до этого, и вот оно! эти слова режут с такой силой, что мне приходится стиснуть между собой зубы, чтобы отчаянно не завопить. наверное, женя замечает моё напряжение и потому тянется ко мне, обхватывает мою руку в свою. если бы это ещё могло помочь, но хотя бы отвлекает. - я обсужу всё с николаем.

жаль лишь, что ждать приходится слишком долго (по моим меркам); настолько, что решение оказывается принято окончательно и бесповоротно - едва ли его можно будет поколебать чем-то. я вхожу в бордовом платье с расшитыми золотистыми узорами, напоминающими лучи солнца, и чувствую себя неправильно из-за этого. словно даже эта вещь не может принадлежать мне, ведь так это кажется ещё одной насмешкой судьбы.
- будто ожидание в королевском дворце может быть не комфортным, - отвечаю с лёгкой, едва проглядывающей, насмешкой. наверное, я сейчас не в лучшем расположении духа и больше напоминаю неприятную старуху, любящую поворчать. - рана ноет лишь немного, - и это действительно так, надо мной изрядно поколдовали, так что о ней почти можно забыть. да и боль от потерь волнует меня куда больше, очевидно.
- мала захороним в керамзине, а тело дарклинга нужно сжечь, - всё же произношу я вслух свои не слишком-то грандиозные планы; наверное, я просто чувствую, что обязана произнести это. чтобы оно стало реальностью, которой суждено случиться, сколько бы я не пыталась жалеть себя, отрицая всё и вся.

не ожидаю лишь одного - настойчивости на том, что мне нужно оставаться рядом, нужно оставаться живой для всех остальных. отрываю взгляд от бокала перед глазами, чуть морщась из-за неправильности этих рассуждений. - николай, я больше ничем и никому не могу помочь. мои силы... их нет. сколько бы я не пыталась взывать к свету - в ответ лишь пустота. - поэтому нет смысла и оставаться рядом с правителем равки; даже если его монстр пробудится, то от меня не будет совершенно никакого толка! и сейчас он, наконец, сможет понять и принять это, как данность. ему нужен кто-то посильнее, нужен кто-то из действующих гришей; может и заклинателей солнца, которых теперь будет много, которые смогут передать эту силу через поколения. как же я хочу забрать её обратно!
закрываю лицо ладонью, наверняка размазывая нанесенные женей тени. зачем она вообще прихорашивала меня перед всем этим? хотя, она ведь сказала, что я должна быть красивой на встрече не абы с кем, а с будущим королём равки. чувствую, как на губах проступает улыбка из-за этой мысли, но она явно выходит с привкусом горечи. возможно, это одна из наших последних встреч? но я всегда смогу наблюдать за его успехами издалека.

Отредактировано Alina Starkova (09.05.22 16:19:42)

+2

5

Ожидая Алину в столовой, готовясь к разговору, которого ждал неделю и планировал столько же, я не без удивления замечаю собственную нервозность. Сначала легкую — всего лишь желание постучать пальцами по столу, а затем более серьезную — покачивание ногой и даже невозможность усидеть на месте. Я пришел раньше, рассчитывал немного освоиться в комнате, понаблюдать за огнем, пляшущем в камине, но в итоге это оборачивается против меня. Когда в последний раз такое вообще было? Даже переговоры в Западной Равке прошли спокойнее, да и вообще любые переговоры проходили спокойнее обычно.
«Ничего особенного не происходит» — напоминаю я себе, — «просто ужин и просто Алина» — вот только это едва ли помогает. Еще и сердце делает кульбит в момент, когда дверь все же открывается.
Наверное, дело в долгой разлуке и в свете, в котором я предстал перед ней. Можно ли считать наши отношениями неизменными после того, каким она меня видела и запомнила? Я даже сам к себе не могу относиться по-прежнему, до сих пор не привык к образовавшимся шрамам, что уж говорить о девушке, чьей жизни я напрямую угрожал и перед глазами которой представал в обличье твари. Наверняка она так не думает, слишком благородная и слишком мягкая, а может даже и не помнит, но пока не увижу — не уверюсь.
Стоило бы полагаться на разговор, который состоялся между нами на корабле. Стоило бы помнить о том, что она уснула, трогательно положив голову мне на плечо. Я даже полагаюсь и помню! Вот только это не помогает. Человеческие чувства — сложная штука, они не всегда поддаются контролю со стороны разума.

Спокойствие наваливается на меня в тот момент, когда девушка занимает место рядом и заговаривает. Хотя разговор будет непростым, это понятно уже просто по ее реакции, но теперь хотя бы известно чего ожидать.
— Ну знаешь, вдруг тебе не подходят пуховые подушки и шелка, из которых шьется одежда? Я пока не исключил тот вариант, что ты можешь предпочитать романтику походной жизни, — отвечаю иронией на иронию.
Это так привычно, что выходит почти автоматически. Мы бесчисленное множество раз перебрасывались подобного рода шутками и они просто не могут надоесть.
Тем более, что дальше, почти без перехода, приходится заговорить о важных и серьезных вещах. Я знал, что их придется обсудить, как знал и то, что гриши не смогут поддерживать тела в хорошем состоянии бесконечно, а значит вопрос не терпит отлагательств. Народ Равки заслуживает знать, что Дарклинг никогда не вернется и хотя едва ли кто-то станет его оплакивать, нам все же стоит устроить церемонию.
— Ты не хочешь сложить погребальный костер для обоих? Это было бы символично — последние потомки Морозова покидают этот мир.
Древнее зло в лице Дарклинга и неожиданно обретенный последний дар великого святого в лице Мала. Символичнее было бы только проститься с Дарклингом и Алиной одновременно, но к счастью этого делать не потребуется. К счастью, она жива и сидит совсем рядом.
Я окидываю девушку оценивающим взглядом: в порядке ли? Не в физическом плане, о здоровье ведь уже справился, а в эмоциональном. Потеря по-началу давалась ей нелегко, а сейчас она выглядит почти такой, как прежде. Это вызывает беспокойство и вопросы.
— Как ты справляешься? — уточняю я.
Чуть наклоняюсь вперед и накрываю ладонью ладонь Алины, лежащую на столе, аккуратно сжимаю пальцы. Сквозь перчатки ее тепло почти не чувствуется и я в очередной уже раз жалею, что вынужден их носить. Что же, каждый платит по своему и моя плата не так уж велика.

Ее отказ в ответ на просьбу остаться не вызывает удивления, хотя и больно режет по-живому. Может вопрос о том, как она может меня оставить и звучал шутливо, но я был серьезен. Это важно и не только из соображений практичности.
— Ты не слишком много от себя требуешь? — уточняю, когда девушка закрывает лицо свободной рукой. — Прошло не так много времени, а сил для уничтожения каньона потребовалось прилично.
Что-то такое я озвучивал еще когда мы направлялись в Ос-Альту, сразу после сражения, и был не слишком-то убедителен, судя по всему. Вот только у меня в кармане есть и другой аргумент:
— К тому же, дело не только в твоей силе, хоть она и играла большую роль. Ты все еще символ минувшей войны, люди все еще верят в тебя и в то чудо, которое ты совершила. Теперь их вера и поддержка будут только больше. Вот что важно.
В очередной раз сжимаю ее ладонь своей, выражая поддержку. Хотелось бы мне передать через это пожатие и свою уверенность тоже, как-то ободрить ее. Слишком много лишений выпало на долю одной-единственной девушки, слишком много боли. Хочется верить, что она справится с этим и позволит мне быть рядом, чтобы поддержать. Равно как она поддерживала меня на этом пути, старалась спасти от угнездившейся тьмы. Это был бы справедливый обмен, разве нет?

+2

6

правда ли, что монстр николая исчез навсегда? этот вопрос никак не выходит из моей головы с самого пробуждения, хоть и блуждает где-то на втором плане. но теперь, когда наша встреча близится, тот вновь уверенно поднимает голову. наверняка принц бы обратился ко мне, будь что-то не так, чувствуй он себя как-то не так? да и кажется, что если дарклинг погиб, то и все его создания тоже - я видела, как они растворяются под сияющим солнцем, но... что-то заставляет меня думать, что всё может быть не так-то просто. вдруг дарклинг заставил всё работать по совсем иному сценарию на этот раз? ведь подселить в тело простого человека тьму - не то же самое, что просто создать ничегою. это пугает меня, но всё же я ничего не могу сделать, чтобы помочь, так или иначе.
да и спросить сходу не получается, потому что всё внутри меня клокочет из-за недовольства, подпираемого его безразличием к моей скромной (теперь) персоне. да, глупо, ещё и очень эгоистично, но я ничего не могу поделать. мы ведь могли поговорить хотя бы немного, а так я даже и не видела его особо в это время. да, уверена, что он был занят важными делами, но хотя бы пять минут можно было выкроить, чтобы поинтересоваться... чем? моими чувствами? моим состоянием? моими планами? в эту неделю я была слишком не в себе, слишком потеряна и уязвима; возможно, ничего бы и не смогла толком ответить, даже если бы он пришел? так стоит ли осуждать его за невнимание?
куда важнее, что теперь мы встретились и нам многое предстоит обсудить. правда, всё начинается с привычной иронии и сарказма, которыми мы любили обмениваться с самого нашего знакомства. обычно это довольно сильно расслабляет, снимает напряжение, но сегодня же скорее вызывает странную колющую боль где-то в сердце. ведь мне больше не жить в таких условиях, так что предстоит вдоволь насладиться в последние недели. о, зато если бы я стала королевой, какой николай грозился меня сделать раньше... что ж, об этом думать сейчас ещё страннее, поэтому я обхожу этот вопрос стороной. и про себя, и вслух тем более.

- дарклинг останется тем, кого народ ненавидит за поступки, которые он совершил. мал же пожертвовал собой ради этой страны, поэтому я хочу, чтобы его помнили, как героя. но об этом мы уже договаривались. - да и я совсем не хочу сжигать тело своего лучшего друга; то, что оно будет тлеть под землёй, немногим лучше, но... зато у него будет полноценная могила и он будет в том месте, в которое так хотел вернуться. - неправильно совмещать их похороны, хоть они и оказались связаны кровью. - вот к чему я веду и этой идеи я собираюсь придерживаться. потираю ладони между собой, стараясь собрать крупицы мыслей, разбежавшихся по углам. да, это всё ещё странно признавать их мёртвыми, понимать, что они больше никогда не окажутся рядом. да, даже дарклинг, который принёс столько проблем и сложностей...
- я в порядке, насколько это возможно. так много мыслей за последние дни - они немного сводят с ума, но избавиться от них невозможно. - усмехаюсь с лёгкой горечью, поглядывая на несколько свечей, расставленных на столе. здесь приглушенный, мягкий свет; если бы мы не вели такую тему, если бы я не знала об отношении николая ко мне, то можно было бы подумать, что у нас что-то вроде свидания. да и об этом даже думать как-то неправильно, учитывая всё произошедшее, учитывая гибель мала. потому мой взгляд следом опускается на наши ладони; стоит ли мне разорвать наше прикосновение сейчас? так и не решаюсь. - как ты? - надеюсь лишь, что мой голос звучит достаточно громко; встречаюсь с ним взглядом, стараясь найти в его глазах смятение или нотки возможного страха, которые были там раньше. когда он оставался монстром. теперь же я не вижу ничего такого, но... в конце концов, наш будущий король - отличный актер.

- я знаю, что чувствую, николай. никогда я не была настолько пустой, как сейчас. если бы во мне были хотя бы отголоски сил, то я бы это знала. - я просто уверена, что это та плата, которую мне необходимо было уплатить за отнятые жизни. каждый убийца должен получать по заслугам, поэтому и жаловаться нет смысла. но я так хочу свою силу обратно! без неё я не чувствую себя полноценной, без неё я не чувствую себя собой. дарклинг уже говорил об этом когда-то, он прекрасно знал, что именно я почувствую, если стану обычной. мои губы вздрагивают и я сжимаю их в узкую полосочку, стараясь таким образом сдержать слёзы. плакать по утраченной силе? да я ещё хуже, чем можно себе вообразить.
- как я могу оставаться солнечной святой, если не могу вызвать и лучика? это так неправильно. я чувствую себя неправильно. - потому что больше не могу принадлежать этому миру, только не с этой гулкой пустотой внутри. - убийство не может пройти бесследно. - хотя, когда я лишала жизни предыдущие усилители, то моя сила лишь разрасталась. но кажется, что у всего есть предел. и мой прямо здесь. - после похорон мала, я останусь в керамзине и попробую жить там. - этой судьбы хотел для меня мал, этой жизни хотел он для себя. - я не смогу оставаться здесь теперь. - тут всё будет напоминать о той силе, которую я потеряла, о той жизни, которую я потеряла. в керамзине всё будет напоминать о мале, но я думаю, что в хорошем смысле - тёплом, душевном. ведь туда он и хотел вернуться.

+2

7

Две стороны одной медали: один человек, принесший в Равку гражданскую войну, и еще один, поспособствовавший ее завершению. В словах Алины есть зерно истины, когда она говорит, что совмещать их похороны не нужно и неправильно. Да и раз уж таково ее желание, мне ли с ним спорить: сам же говорил, что будет так, как она решит. Остается только определиться с деталями, а их будет множество, но самые важные я озвучиваю уже сейчас:
— Оставим тогда Дарклинга без поминовения? Развести костер и сообщить гришам будет достаточно, думаю. Придут те, кто захочет.
Вряд ли Дарклинг ждал чего-то подобного, если вообще когда-то задумывался о смерти. Вот только сотворенное им за последнее время перечеркнуло то хорошее, что он успел сделать. Да и можно ли заботу о гришах считать хорошим поступком? Он отбирал их из семей, чтобы сделать солдатами и обязать служить на благо собственным амбициям. Алине чудом повезло не попасть в ту же ловушку и я не знаю как к этому относиться.
— Что до Мала, то вот тут стоит обставить помпезно: оружейный залп, накрытый равкианским флагом гроб, сопровождение ротой солдат и прочие атрибуты. Наградить его посмертно военным орденом святого Георгия «за службу и храбрость» или лучше орденом Белого Орла «за веру, царя и закон»?
Разница между орденами на деле — место создания. Если первый был введен моими предками, то второй вошел в систему орденов после завоевания в давние времена той области, откуда родом двое сирот. Мне сложно судить, какой из них мог предпочесть наш погибший герой, поэтому пусть судит его подруга.
Тем более, что она уверяет, будто «в порядке» и это учитывая все потери. Когда взгляд девушки в очередной раз опускается к нашим сплетенным рукам, я чуть сжимаю ее пальцы, выражая поддержку. Не стоит таиться и молчать, не стоит пытаться быть сильной. Этого может ожидать кто угодно, но только не я. Ведь кому, если не мне, она доверяла самые потаенный свои желания? Еще помню, когда в день испытания тарелок Давила речь зашла о возможном примирении с Малом, да при том так, будто то было неизбежно. Интересно, свершилось ли в итоге?
— Ты всегда можешь поделиться любыми мыслями со мной, — говорю все же, — а что до меня, так я-то точно в порядке. Даже человек, — выдавливаю улыбку.
Мои собственные мысли пока заняты страной, ее людьми, ее бедственным положением, так что времени на рефлексию особо и нет. Я даже о демоне, исчезнувшем без следа, думал за все это время едва ли пару раз. Надеюсь, что в будущем этому и не придется уделять пристальное внимание, потому что иное было бы... опасно в нынешних условиях, когда заклинательница солнца больше не сможет противостоять тьме.

— Я не могу понять этого ощущения, о котором ты говоришь, но все равно считаю, что ты излишне торопишь события. Разве может нечто превратиться в ничто? Как это трактует ваша малая наука? — склоняю голову к плечу.
Мне бы вызвать хоть тень сомнения, хоть нотку любопытства и тогда с этим можно будет работать. Раз способности гришей — это именно наука, то вряд ли те могут исчезнуть всего-то из-за греха, пусть и смертельного. Бред какой-то. Здесь кроется что-то другое, что-то обыденное: убийственное чувство вины, например, или крайнее истощение.
Ты нужна мне здесь, Алина, а не в Керамзине, — произношу очень важные, очень нужные слова.
В них вложено искреннее желание и искренняя же нужда. Кого еще я смогу поставить во главу Второй армии, если не ее? На чье еще мнение смогу полагаться с той же уверенностью? Мы знакомы не так уж долго, но успели отлично сработаться, так что мне хотелось бы сохранить это.
— В конце-концов, кто же может короновать меня, если не живая святая? Апрату я не доверяю.
Апрат — это человек, ловко умеющий менять сторону. Сегодня он здесь, а завтра может быть уже где-то в Западной Равке или вообще во Фьерде. Сегодня он может проповедовать исключительную праведность Алины, а завтра уже обратить свое слово против нее и против меня, соответственно. Апрат — это тот человек, от влияния которого стоит избавить человеческие умы в ближайшее время и ничего лучше, чем представления во время коронации мне в голову не приходит.

+1

8

неужели дарклинг не заслуживает даже церемонии прощания? хотя, учитывая всё сотворенное им, ничего удивительного здесь нет. кто придёт прощаться с ним от чистого сердца? едва ли найдется хотя бы один человек или даже гриш; его уважали, его боялись, его ненавидели. но любили ли? хоть кто-то... вряд ли. я понимала его в чём-то, поэтому искренне испытываю горечь утраты, но даже это не способно перекрыть всю боль, которую он создал для меня лично, для николая и для всей равки. - я согласна. всё может пойти наперекосяк, если мы пригласим больше людей и устроим скорбную панихиду. всё-таки в памяти многих он останется убийцей, разрушителем. да и не сказать, что это неправда, - подобное едва ли способно укрыться хоть от кого-то. и уж тем более от нас с николаем, побывавших в самой жаровне последних событий. да, меня с дарклингом связывала сила, поэтому можно сказать - я понимаю его больше. если так задуматься, то в принце сидел осколок тьмы дарклинга, что тоже могло дать ему шанс понять больше? это даже как-то странно осознавать, дико. но я испытываю облегчение от того, что сейчас передо мной сидит мой друг, который не хочет сожрать меня.

чувство вины не отпускает меня совершенно; оно вгрызлось своими клыками в мягкую плоть, грозясь вскрыть грудную клетку и выставить наружу израненное сердце. и сейчас, слушая все эти рассуждения о похоронах мала, я не могу просто игнорировать это чувство; гроб, посмертный орден - это всё слишком, слишком о смерти. но как иначе? мы ведь и до этого говорили о том же самом, так почему вдруг всё стало настолько хуже? дело ли в деталях, которыми теперь обрастает вся эта история? ведь этот день представляется перед глазами всё отчётливее.
смотрю на наши с николаем сцепленные руки, но на деле улетаю всё дальше и дальше в свои мысли; нет, пожалуйста. даже то, как он чуть сжимает мою ладонь, ощущается странно... его прикосновение ощущается странно. всё дело в перчатках, которые не способны передать хотя бы толику тепла? словно меня касается и не человек вовсе. это неправильно, как-то совершенно не так!
выдыхаю резковато, собираясь сказать об этом, вот только - разве это не странно? требовать большего. тем более, я ведь не так давно заявила, что в порядке. - пожалуйста, выбери орден для него сам, - у меня нет сил думать о таком, я теперь даже не уверена, что всерьёз смогу заниматься организацией похорон. что, если мне не хватит на это сил? утираю свободной рукой проступившие слёзы, наивно надеясь, что он не заметит.
потому решаю всё же отвлечь. - ты человек, да. но почему ты ходишь в перчатках, словно скрываешь когти монстра? - стоит ли ворошить его собственные раны в угоду себе? задумчиво провожу большим пальцем по кожаным перчаткам. - ты всегда носишь их? даже рядом с теми, кому доверяешь? - хотя, с чего я вообще взяла, что николай доверяет мне? ведь он тоже рассказал о себе сейчас не так много: кратко, сжато, уж наверняка не так, как оно есть на самом деле.

- я не видела таких случаев раньше, но это не означает, что этого не может быть. я думаю, что это из-за мерзости, которую я призвала для борьбы с дарклингом. сила может течь внутри тебя, пока не будет отравлена. в прошлый раз я чуть не умерла, а в этот... умерла часть меня. - у всего есть цена, просто обязана быть! дарклинг выбирал силу, и потому так долго жил, но платил одиночеством. я же всегда выбирала людей, испытывала сожаления и боль утраты, потому меня и поразила смерть мала настолько сильно. разве стоило ждать обратного? я ведь думала об этом ещё тогда, когда только узнала правду о нём, правду о том, что он - усилитель. я не хотела убивать друга, но у меня не оставалось другого выбора. не оставалось ли? сложные и уже незначительные вопросы.
что важно - мне больше нет здесь места, но почему-то николай отказывается принимать это. он хочет использовать меня для чего-то? мне кажется, что это не так важно; народ уже любит его, хотя он даже не успел ещё стать королем. улыбаюсь коротко, прислоняя пальцы к губам. святая заклинательница солнца безо всякой силы коронует короля? вообще, не так плохо; лучше, чем противный апрат. - ты убедил меня, николай. апрат сомнительный вариант, а я, пусть и без сил, буду искренне рада увидеть тебя королём. так что не буду проклинать тебя, надевая корону на голову. - киваю пару раз головой, надеясь, что это уже скоро произойдет. - когда пройдет коронация? женя говорила мне о планах, но без деталей. - это должен быть солнечный день, наполненный счастливыми лицами людей, которые наконец обрели спокойствие. - думаю, после этого я исполню последнюю сцену в роли святой и уеду. может быть, со временем у меня получится примириться со всем случившимся.

+2

9

Неожиданно, но упоминание того, что Дарклинг — убийца [весьма правдивое] отбрасывает меня назад во времени: к событиям, произошедшим в день празднования моего рождения, к трагедии. Перед глазами вновь предстает брат, сначала горделивый и насмешничающий, а после истекающий кровью и лишившийся руки. В ушах звенит крик матери в момент, когда ничегоя вцепилась в Василия и он медленно осел на пол со стекленеющими глазами. Кончики пальцев вздрагивают, вспоминая прохладу шелков, из которых было сшито платье королевы, и гладкий металл оружия, которое я выхватил, и шероховатое дерево штурвала, который много позже пришлось сжать, чтобы управиться с летающим кораблем. В будущем мне не придется вспоминать ощущения от тактильного контакта, ведь перчатки его скрадывают, но еще, я надеюсь, в будущем мне не придется никого терять в подобного рода мясорубке.
Да, Дарклинг был убийцей и не заслуживает поминовения. Что до Василия... Василий был моим братом и, хотя братство наше являлось весьма условным, я действительно рад, что не придется произносить речи при погребении виновника его гибели. Да еще при том, что цесаревич Равки вовсе не получил никакой могилы и что сталось с его телом теперь — неясно... Это все еще откликается болью где-то в груди и едва ли когда-то перестанет. Не при таких обстоятельствах я планировал занять трон.

Малу повезло хотя бы в том, что его тело не осквернили. И пусть достойные похороны — это последнее, о чем может мечтать человек, они все же у него будут, как и посмертный орден, и даже безграничное внимание девушки, которого так не хватало при жизни. Забавно, даже после гибели Мал перетягивает на себя все внимание Алины...
Вот и теперь она стирает свободной рукой слезы с щеки, просит меня определиться с наградой самостоятельно, не имея сил сделать собственный выбор, и это называется «в порядке». Не исключу, что я сам виноват: поддел и сковырнул засохшую было рану, обратил на нее внимание. Горько; и горше лишь то, что утешить особенно нечем.
— Хорошо, пусть будет орден святого Георгия — это более высокая награда, — холодные слова, но придумать другие я не успеваю.
Тема как-то очень резко вихляет и выводит к моим собственным болевым точкам. Попытка ли это отвлечь, убежать от возможного серьезного разговора о чувствах? Похоже на то. Вот только теперь мы затрагиваем мои и... не знаю насколько откровенным стоит быть.
Я привык скрывать собственные эмоции, чтобы они не сделали меня уязвимым. Сейчас же, кажется, это играет не на руку, а скорее против, ведь речь идет о простой деревенской девчонке, пусть и добившейся небывалых высок, а не о придворных хитрецах. Наверняка она чувствует фальшь и оттого доверяет мне меньше, чем могла бы. Но насколько велик станет риск, если я приподниму маску и покажу настоящее свое лицо? Однажды так уже было, в ту единственную ночь, когда демон отступил под натиском света, и не стало большой проблемой. Может повезти и сегодня.
— Я скрываюсь не только от других людей, но и от себя. Не хочу лишний раз вспоминать, — все же решаюсь на правду и произношу ее, чуть морщась.
Незачем окружающим такое видеть, да и судачить еще не хватало. Дурацкое прозвище «король шрамов» и без того приклеилось уже намертво. Откуда только?

Толковых аргументов, которые послужили бы доказательством бесследного исчезновения силы у Алины нет. Я вслушиваюсь в ее слова и не понимаю: неужели мерзостью она считает само желание отнять одну жизнь ради тысяч других?
— Ты разве призывала мерзость? Я видел только свет. Ты хотела спасти Равку, ее жителей от совсем маленьких детей и до глубоких стариков, ты это сделала. Если малая наука подчиняется логике, то после такого твоя сила должна стать больше, а не сгинуть. Ты выжила, ведь так? Дай себе время. Если уж сравнивать с событиями после призыва мерзости, то не исчезала ли твоя сила и тогда?
Я не знаю подробностей, но очень хочу оказаться правым. Стране нужна именно такая правда. Вот только рассуждения приводят меня к неожиданному открытию: что если она не хочет оставаться рядом со мной как раз из-за мерзости, которой я испачкан? Тварь угнездилась глубоко в моем нутре и неизвестно исчезла ли после гибели Дарклинга. В таком случае, Алина может желать держаться подальше от единственного островка тьмы, оставшегося в этом мире, и ее даже сложно за то винить.
В горле как-то резко пересыхает и я тянусь за бокалом вина, чтобы смочить его. Автоматически между нами появляется расстояние и теперь уже сокращать его или убеждать ее в чем-то становится... неправильно.
— День коронации пока точно не определен, но все случится примерно через месяц. Я не задержу тебя надолго, — стараюсь улыбнуться как ни в чем ни бывало, натягиваю обратно маску, приподнятую излишне опрометчиво. — Спасибо.
Возможно, перемена разительна, но как ее скрасить? Мне правда стоит быть благодарным за то, что она согласилась. Это будет красивое представление, даже если искры света не вспыхнут вокруг моей головы.
— Я надеюсь, что ты найдешь то, чего ищешь. Просто помни, двери Большого дворца всегда будут для тебя открыты.

+1

10

орден святого георгия, орден белого орла... имеют ли они вообще значение, ценность для того, кого уже нет в живых? конечно нет! наверняка он хотел быть героем только для меня, и лишь по этой причине так решительно отдал свою жизнь. встряхиваю головой, желая ударить саму себя по щеке. святые, даже думать об этом тошно, потому что это надменно, тщеславно, эгоистично. кто знает, какие у мала были намерения? может он всё же хотел спасти эту страну, а вовсе не поддался желаниям, которые видел во мне? но что, если он захотел дать мне силу, к которой я взывала слишком громко в оглушающей тишине, сама того не замечая? что, если всё во мне - глаза, голос, повадки, - жаждали большего и он чувствовал это? меня вдруг начинает тошнить от собственной омерзительности, но здесь явно не подходящее место, чтобы вывернуть желудок.
не замечаю, как крепче сжимаю ладонь николая, теряясь в собственной канители из мыслей. почему мне так сложно принять всё это? хотя, а должно ли быть легко? и почему я вообще соврала, что в порядке? ведь если говорить честно, то мне сейчас настолько сложно, что хочется просто стереть себя из этой реальности. но это было бы слишком легко.
интересно, я даже не заслужила того, чтобы почувствовать человеческое тепло и силу поддержки сейчас? да, женя обнимает меня время от времени, и это очень приятно, но николай... я не знаю, почему чувствую с ним большую связь. может и из-за того, что мы чуть ли не решили, что поженимся после того, как всё закончится. а может и ещё по какой-то причине?..

не знаю. но он важен мне, очень, поэтому я так сильно цепляюсь и за его возможные душевные раны. не хочу навредить, но помочь подлатать их, отпустить хотя бы на время. но всё оказывается даже сложнее, чем я думала; мы ведь никогда уже не будем прежними? не будет тех дурацких шуток, которые мы отпускали с поводом и без? не будет наших неожиданных прогулок, разговоров и надежд на лучшее будущее? хотя, с последним ещё потеряны не все шансы. или мы слишком поломаны для того, чтобы насладиться им вместе со всеми? а николай ведь даже не может сбежать теперь ото всей этой ответственности, ото всех тяжких задач. - это ведь теперь часть тебя. но, думаю, со временем мы оба сможем принять наши изменения, - опускаю взгляд на его перчатки, удивляясь тому, насколько это плотный материал. никогда бы не подумала, что николай ланцов будет стесняться своей внешности! поразительно...
но теперь и мне придётся скрывать саму себя, чтобы никто и никогда не смог найти алину старкову, некогда заклинательницу солнца. но теперь я не единственная, благо, так что равка останется под защитой. да и так ли нужен свет, если тьма уже сгинула в небытие? - моя сила исчезала тогда, но всё ощущалось иначе. я была обессилена, но чувствовала её незримое присутствие. да и мои усилители... всё равно были со мной. а сейчас они разрушены и я убила близкого человека, чтобы получить больше. о, святые, это ненормально. - мотаю головой из стороны в сторону, чувствуя, как мысли разбегаются по углам.

закрываю лицо ладонью, даже не сразу понимая, что между нами неожиданно образовалась целая пропасть, что я больше не чувствую прикосновения гладкой плотной кожи к своей ладони. моя рука теперь осталась совсем одинокой, и потому быстро отыскивает салфетку, чтобы сжать. почему вдруг так? раз уж я не соглашаюсь остаться, то и выгоды получить не выйдет, а значит не так уж важно пытаться быть другом? как всё просто, оказывается. но я искренне понимаю, что для него сейчас куда важнее полезные люди, чем кто-то вроде сироты из керамзина. тем более, которая не хочет содействовать теперь. подношу пальцы к губам, прикусывая указательный. странный ужин получается, ведь я ни к чему толком не притронулась, но и аппетита совершенно нет.
- ты будешь присутствовать на прощании с дарклингом и на похоронах мала? - я не знаю, для чего именно спрашиваю это, но может мне важно понимать, что будет на кого положиться. хотя, а могу ли я? всё-таки он без пяти минут король равки, так что будет неразумно свободно стоять рядом с ним; да и зачем, если он этого не хочет? даже надел маску вновь, хоть мне и казалось, что мы - друзья. - хотя бы на похоронах мала, ведь там нужно будет сказать какие-то слова, или объявить о вручении награды. хотя я не уверена, как всё это делается. - почему-то я начинаю говорить громче с каждым словом, словно раздражение подкатывает всё ближе и грозится вырваться. вдыхаю и выдыхаю пару раз прежде, чем продолжить. - ты будешь там, чтобы... - поднимаю голову, чувствуя, как внутри всё напрягается в одну ровную, натянутую струну. - чтобы... - почему мне так сложно попросить его о поддержке? так ведь это нелепо! прикусываю губу, запрокидывая голову на мгновение. - просто будь там, хорошо? - может даже так мне будет легче.

+2

11

Шрамы теперь — часть меня? Так говорит Алина и оснований не верить ее словам нет. Это — правда, пусть горькая и неизбежная. Никакое искусство целителей-гришей не сотрет следы мерзости, пустившей корни глубоко внутри. Что уж там, мне неловко даже заводить с ними о том разговор.
Вот только правда — правдой, а все же та неприятна. Я опускаю глаза и несколько долгих секунд смотрю на наши соединенные руки, на контраст между ее кожей и моими перчатками. Хотелось бы мне от тех избавиться, почувствовать ее тепло. Тщетно и бессмысленно, а еще неправильно. О том кричат все ее действия, все ее слова: Алина не хочется находиться рядом с мерзостью и уж тем более не желает открытого контакта. Очевидно, что мы оба понятия не имеем, а избавила ли смерть Дарклинга от его порождений мир.
— Принять изменения? Да, как-то с ними придется смириться, ты права.
Не уверен, правда, сколько времени на это может потребоваться. Год, десять лет, вся жизнь? Страшнее только мысль, что однажды тьма вернется и вновь подчинит себе мое тело, а вместе с ним когда-то и разум. Закончить в качестве монстра, пожирающего своих людей, алчущего лишь крови... Вот так перспектива для короля.

Отличный у нас ужин выходит: одно разочарование за другим и все это вместо еды. Куда теперь отправить всю блюда? Видимо слуг и бродяг из нижней части города ждет богатый пир, потому что следующая поднятая тема тоже не вызывает особого аппетита.
— Разумеется, я буду везде, вместе с тобой.
Последние слова даются непросто, особенно в свете недавних мыслей, и те немедленно полнятся сомнениями, но у меня нет никакого права бежать от своих обязанностей. Да и желания тоже нет? Потому что мне хочется послужить Алине поддержкой и проводить в последний путь людей, оказавших такое весомое влияние на Равку, хорошее или плохое — не столь важно.
Сжимаю пальцы в кулак, обрывая тем самым свое желание потянуться вперед и вновь накрыть пальцами ее ладонь. Это будет неуместно, зато подлить вина в бокал никогда не будет лишним.
— Ты не притронулась ни к еде, ни к напиткам... Выпей со мной хотя бы? — наполовину предлагаю, наполовину приказываю: вдруг алкоголь затуманит разум, а вместе с ним и горечь от потери.

ххх

Все следующие дни сливаются в сплошную черную пелену с редкими просветами.

Ритуальный костер для Дарклинга сооружают и разжигают без особых эмоций. Даже проводить его собирается не так уж много гришей, что говорить о возможных речах: если кто-то и начинает говорить, то быстро замолкает. Я сам не имею желания и пытаться, лишь в самом начале сообщаю краткое и без того всем вокруг известное:
— Сегодня мы прощаемся с бывшим генералом Второй армии и заклинателем теней.
Без имени, потому что, как выяснилось, никто и не знал настоящего. Без упоминаний кровавой бойни, учиненной этим человеком, ведь о мертвых либо хорошо, либо ничего. Без всевозможных историй о житие. Правду говорят, мы рождаемся никем, а умираем... либо героями, либо тоже никем.

С похоронами Мала все куда сложнее. Сначала подготовка всех деталей вроде гроба и одеяния для покойного; затем долгая поездка к месту захоронения; после еще и само погребение.
Вокруг собирается немало людей: кто-то скорбит открыто, кто-то прикладывает к глазам сухие платки, а кому-то и вовсе нет дела, они тут ради хлеба и зрелищ.
— Это и есть новый царь? Какой симпатичный и молодой, — хихикает одна из девушек, когда я спешиваюсь с лошади.
Видимо, правитель целой страны — это тоже часть зрелища. Не в пример тихой девушке, закутанной в черное с ног до головы и не поднимающей глаз. На Алину больно даже смотреть, такой подавленной она выглядит, так что когда весь официоз и торжественные речи о жертве во имя нации заканчиваются, когда гроб медленно опускают в землю, позволяю себе наглость — приобнимаю ее за плечи. Может более открытый жест был бы уместнее, но еще и слишком — мерзость и все такое.
— Скоро самое сложное будет позади. Продержись еще немного.

+2

12

не только мы изменились, но и изменилось то, что между нами. безвозвратно. теперь весь наш прогресс словно бы утерян. это очень сильно печалит меня; хотя, может, мои эмоции больше связаны со всеми перенесенными потерями, может, я просто не могу теперь совладать с собой? стала слишком чувствительной из-за произошедшего, что неудивительно. но николай… мне хотелось этого чего-то неизменного в этой реальности, хотелось найти в нём оплот потерянной жизни. несмотря на все, мне хотелось видеть на его лице улыбку, а в словах находить перченую остроту на любую тему. мне это нравилось, но теперь… на наших губах лишь горечь, и это вряд ли изменится хоть когда-то.
он теперь не просто николай ланцов, штурмхонд или друг, но будущий король (который пережил встречу с очень сильным демоном). а я теперь далеко не святая заклинательница солнца (которая тоже пережила встречу с очень сильным демоном, но только хвалиться нечем). нам даже не на чем основывать общение. то, как именно произошло наше знакомство, стёрло пропасть между принцем и простой смертной, а моя собственная значимость для всех имеющих власть внушило то, что мы можем общаться на равных. теперь же всё стало так, как должно быть - пропасть между нами становится лишь шире. и нельзя сказать, что мы этому не способствуем сами.
даже, когда мы пьём вино, то оба скорее думаем о своём - оставляем всё важное, животрепещущее при себе. доверием это назвать можно с огромной натяжкой. может не стоило и оставаться после всех сказанных слов, затронутых тем? может стоило просто уйти к себе, откланявшись? по итогу я оказываюсь рада, что он приказал мне выпить, потому что ночь прошла заметно легче, чем обычно - вообще без каких-либо снов. это облегчение, и это же благословение, ведь я успела намучиться от кошмаров - и неизвестно, как часто они будут посещать меня в дальнейшем. глушить всё алкоголем я не намерена, даже, если однажды это помогло. да и можно ли вообще мне пить, если собираюсь помогать в приюте?

но это всё будет лишь после исполнения некоторых обещаний; с его стороны и моей собственной. жаль лишь, что ради коронации мне придется остаться на такой долгий срок, потому что всё здесь кажется неправильным и я чувствую лишь непосильное одиночество, несмотря на общение с женей, или тамарой иногда. может дело в отсутствии николая снова? по крайней мере, я добиваюсь от него обещания быть рядом во время похорон. иначе смогла бы справиться с собой? потому что сейчас я чувствую лишь то, как ломаюсь всё больше с каждым днём ожидания.
погребальный костер для дарклинга вызывает боль, но скорее тупую и приглушенную. он был моей противоположностью, тем, кто понимал меня во многом и видел насквозь. вместе с потерей страха при одной мысли о нём теряется и что-то ещё... словно бы само подтверждение того, что я когда-то могла заклинать свет. может быть он бы мог стать тем, кто вытянул мою силу обратно? но за это пришлось бы дорого заплатить, да и вообще - не нужно оно мне теперь. равка живёт в мире, хоть и относительном, и способна справиться силами других гришей.
перевожу взгляд на николая, стоящего среди немногочисленных людей, которые пришли попрощаться с заклинателем теней и удивляюсь в очередной раз его бездонному спокойствию. как он может так хорошо держать маску? я просто не верю, что он ничего не чувствует в отношении дарклинга, который разрушил столь многое, что было дорого принцу. включая его собственное тело и душу. но я не позволяю себе вопросов, лишь подхожу ближе к нему, коротко задевая его ладонь своими пальцами. нуждается ли он в моей поддержке? что-то вряд ли. отнимаю свою ладонь и сжимаю руку в кулак, напоминая себе и о нормах приличия. здесь есть посторонние, не хватало ещё, чтобы пошли глупые слухи.

но вот на похоронах мала о подобных вещах у меня не хватает сил заботиться; пока мы едем туда, всё о чём я могу думать, так это нереальность происходящего. как всё могло так сложиться в самом деле? сколько бы раз я не прокручивала этот вопрос в своей голове - ответа нет, лишь пустота.
когда начинается церемония, я не пытаюсь вслушиваться в слова, не пытаюсь следить за эмоциями других, учитывая, что сама едва могу контролировать собственные. смотрю лишь на гроб, в котором лежит тело мала, сохраненное магией гришей; теперь же процесс гниения начнется и земля возьмёт своё. всё ещё странно, всё ещё неправильно. я подхожу к нему лишь ненадолго, не рассыпаясь в словах, лишь молча касаюсь его лба - ледяной, какой же он ужасающе ледяной! не так. неправильно. не позволяю себе отворачиваться ровно до того момента, пока крышку не опускают. это было моё прощание - безмолвное, это было моё осознание - единственно-возможное.
гроб начинают опускать в землю, и я думаю лишь об одном - я больше никогда не увижу мала. совсем. почему это всё ещё воспринимается так сложно? рыдания сдавливают мою грудь и я выпускаю их наружу, хватаясь неосознанно за возникшую опору. тепло, биение сердца, объятия - это то, чего мне не хватало, не так ли? - николай, - его имя звучит с надрывом, но я не могу сдержаться.
утыкаюсь лицом в его плечо, заглушая таким образом хотя бы немного свои слишком громкие всхлипы. - ты можешь обнять меня крепче? - я не осознаю, насколько неразумно звучит эта просьба, не осознаю, насколько много всякого она может повлечь. - ощущение, что я могу вот-вот исчезнуть, словно меня никогда и не было. - может оно и к лучшему. чем ощущать всю эту боль, тяжесть, желание всё исправить. - мы можем... уйти? я хочу, чтобы остались лишь мы вдвоём. - не хочу, чтобы остальные и дальше продолжали наблюдать эту картину, чтобы завтра они все принялись обсуждать её.

+1

13

Редкий шепот людей вокруг и стук земли, ударяющейся о крышку гроба далеко внизу, всхлипы одного единственного человека и шелест ветра высоко в кронах деревьев - вот и все, чем запомнится этот день. Ну может быть еще откликом Алины на мои неловкие объятия. Этот отклик такой яркий, такой однозначный, что замирает на мгновение дыхание. Приятно понимать, что она не против моего присутствия, готова даже искать поддержку. Может даже показаться, что с момента нашего разговора у озера, с момента ее обиды на Мала, поцеловавшего Зою Назяленскую, прошло не так много времени. Вот только это совсем не так и обстоятельства теперь совсем иные. К лучшему? К худшему? Как сложно отвечать на такие однозначные вопросы в нашей неоднозначной ситуации.
По крайней мере, одно я точно могу сделать - обнять ее так, как она того просит. Поднимаю вторую руку и кладу между лопаток девушки, медленно и аккуратно прижимаю ее ближе к себе. Хочется сказать «не плачь», но просить о таком глупо. Хочется пообещать, что все будет хорошо, но это еще глупее. Она даже не желает оставаться рядом, чтобы я мог это проконтролировать.
- Алина.
Откликаюсь на ее обращение своим коротким, а после оглядываюсь на королевскую карету, оставленную неподалеку. Часть пути сюда мы проделали внутри, а часть на лошадях, но сейчас убежище будет как никогда кстати.
- Пойдем, - зову ее, разворачиваясь.
Ничего страшного не будет, если мы покинем людское сборище и не станем глядеть на то, как дыру в земле окончательно засыплют, сформировав аккуратный бугорок. Малу от этого не будет ни холодно, ни жарко, а остальные… они здесь просто за компанию.
Мы проходим через толпу, сопровождаемые взглядами, игнорирующие эти взгляды. Мне уж точно нет дела, а Алина… может и не замечает даже? Мы проходим мимо и я распахиваю хлипкую дверцу кареты. Приходится отпустить девушку, чтобы она могла забраться внутрь, но сразу после я вновь придвигаюсь ближе. Приятно понимать, что хотя бы сейчас ей не противно мое присутствие, что она видит во мне друга.
- Я представляю как тебе сейчас тяжело, но поверь моему опыту, однажды эта боль притупится. Ты не станешь меньше его любить, а скучать будешь лишь сильнее, но резать по живому перестанет.
Мне вспоминает Доминик, его страшная смерть и оставшаяся после пустота. Сколько раз я беседовал с ним мысленно позже? Сколько раз додумывал его ответы? Не счесть. Перестал лишь спустя месяцы.
- К сожалению или к счастью, человек ко всему привыкает, даже к отсутствию некоторых людей в жизни.
Я не хотел, чтобы она испытала нечто подобное, отказывался верить в необходимость жертвы и, помнится, даже убеждал в шансе обойтись малой кровью. Надежда на планирование, все она. Жаль, не оправдалась.
В кармане легко отыскивается платок и я протягиваю его девушке, предлагая вытереть слезы. Когда же она делает это, то заправляю за ухо выбившуюся прядь волос и обнимаю. Тепло - это то, что нужно в подобной ситуации.
- Я не позволю тебе исчезнуть, обещаю.

+1

14

и почему только в объятиях принца становится так спокойно? я не могу этого понять толком; ведь совсем недавно я злилась на него за безразличие, совсем недавно считала, что никакой дружбы между нами не существовало на поверку, совсем недавно собиралась просто сыграть свою роль [которую он отвёл специально для меня] и уйти. но конкретно в это мгновение я не уверена в этом намерении; возможно, остаться во дворце и быть подле единственного, кто способен дать мне утешение, всё же лучше? или же куда логичнее скрыться с чужих глаз, чтобы отыскать возможность залечить раны? ведь я не хочу больше никого терять, а это значит, что лучше и ни к кому не привязываться. особенно - к николаю ланцову, который и не сможет быть часто рядом со мной.
но сегодня... сегодня - совершенно другое дело; я могу позволить себе попросить о большем, потому что это всё будет в числе моих последних просьб. да и как он может отказать в такой горестный день? как минимум, для того, чтобы остальные подумали о великодушии и благородстве нового короля. и он действительно такой; а ещё приятный, думающий о других (возможно, слишком много) и заботящийся о своей стране. но сегодня, конкретно в этот момент, - только обо мне. и это немного убавляет мою боль, пробуждает приятное ощущение где-то очень глубоко груди, под толщей скорби и самобичевания. лёгкий трепетный огонёк, который так легко погубить.

и ведь людские перешептывания убавляют даже моё желание объятий; по крайней мере, прилюдных. да и из-за этого в голову лезут дурацкие мысли, вроде: могу ли я так свободно компрометировать николая? хотя, он ведь сам решил меня приобнять в первую очередь - пусть и скованно, очень скромно, в отличие от того же поцелуя на людях в далёком прошлом. сейчас уже устраивать шоу не так важно, ведь он в одном шаге от того, о чём так мечтал. и я рада за него, но отчего-то не от всего сердца, словно есть в этом всём что-то не совсем верное (лично для меня).
я принимаю руку принца, когда он соглашается уйти ото всех лишних глаз, и стараюсь не оборачиваться на то место, где скоро окончательно захоронят мала. знаю, что ещё неоднократно вернусь сюда в будущем, но конкретно сейчас мне очень хочется побыть подальше ото всех этих людей. их шёпотки, их ненатуральная скорбь (да и откуда ей взяться, если большинство здесь даже не знали его?), их очевидная заинтересованность в любовании новым королём, - раздражает. отчасти по этой причине я тяну его с собой, чтобы перестали изучать его, как какой-то экспонат. это слишком странно, особенно в такой день.
я взбираюсь в карету одним рывком, сразу усаживаясь на одну из скамеек. облегчение, ожидаемо, не приходит, но становится хотя бы менее тяжело. откидываюсь на спинку, прикрывая глаза на несколько мгновений; сразу вычерчивается образ мала - сначала вполне себе игривый и радующийся жизни, а затем уже истекающий кровью и делающий свои последние вздохи. рывком вытягиваю себя из этих мыслей, хватаясь за запястье принца. - прости, - стараюсь улыбнуться хоть как-то, но наверное всё получается ближе к вымученной гримасе.

потому что дальше, словно считывая меня, николай заговаривает о боли; и я знаю, что он прав, но сейчас это так сложно принимать. - звучит так себе, на самом деле, - скучать ещё сильнее, испытывать сопоставимую любовь? кажется, что едва ли что-то хорошее может получиться даже со временем. - но смерть близкого человека и не должна быть простой. он был моей единственной семьёй; ещё до того, как я стала такой значимой и святой для многих людей, он один не видел во мне какое-то средство достижения цели, - не очень хорошо, наверное, высказывать это николаю. не звучит ли это как обвинение от обиженной девочки? вздыхаю, заглядывая прямо в его глаза - он выглядит серьёзно и сосредоточенно. не могла ли я его задеть?
- я рада тому, что мы встретились тогда на корабле. нам с малом здорово повезло, иначе непонятно, как бы всё сложилось, - стараюсь немного сгладить предыдущие слова, обнимая принца в ответ. всё же мне казалось, что мы имели друг для друга чуть большее значение; может лишь иногда, может лишь когда я забывалась из-за его мастерской игры. - ты уже сделал многое для меня, а теперь тебе предстоит сделать очень многое для народа. - такой диалог отвлекает от насущного, огораживает меня стеной от возможной подступающей боли. я простила дарклинга, я попрощалась с малом, а теперь мне предстоит отпустить николая. - спасибо, что ты был сегодня со мной. надеюсь, что никто после этого не будет шептаться про неизвестную в чёрном, которая обнималась с королём, - усмехаюсь сквозь редкие всхлипы.

+1

15

Мне знакомо чувство, когда кажется, что просвета не будет и вся жизнь теперь запятнана черными красками без возможности возврата к обыденному. Я тоже терял близких людей: сначала Доминика, а после [как ни крути] Василия и родителей. Отец и мать еще живы, да, но я все же потерял их в тот день в Прялке, когда вынудил отца отречься от престола и отправил его в ссылку. Это было нелегко и даже мучительно, отчаяние и осознание накрыли тогда с головой, я даже Алине не позволил остаться рядом, но наверное именно по той причине сейчас понимаю ее отлично и не стараюсь особенно лезть в душу. Невозможно уверить в один миг в том, что все будет хорошо. Сначала с горем нужно справиться самостоятельно и постепенно.
Все, что я могу дать — это уединение внутри королевской кареты да собственные объятия. Не так уж много? Не могу ведь похвастаться даже бескорыстностью своих намерений, потому что таковые у меня были и есть. Что поделать, мы с Оретцевым никогда не были похожи и там, где он мог следовать зову сердца, я сам отвечал только доводам рассудка и гласу совести. Девушка передо мной тоже это понимает.
— Мне жаль, что не могу предложить тебе простой и понятной жизни где-то в глуши, — начинаю издалека, а после исправляюсь со смешком, — или не жаль. В конце концов, что хорошего в бесславном существовании?
Стараюсь не расстраиваться из-за того, как кольнули ее слова где-то в груди; стараюсь не обращать на них внимание. Вместо этого сосредотачиваюсь на благодарности, весьма условной, и признании моих заслуг. Уж от чего, а от скромности я никогда не страдал, потому не собираюсь отрицать или умалять собственную значимость.
— И конечно же тебе повезло  со мной. В этом не может быть сомнений, — стараюсь улыбнуться поярче, как привык прежде, когда многочисленные проблемы еще не навредили нам обоим.

От похорон Мала до моей коронации проходит больше месяца, но пролетает время незаметно: в делах и заботах, в редких встречах с Алиной. В моей заклинательнице Солнца [бывшей?] что-то изменилось неуловимо, я пока не могу понять что именно. Стала ли она менее острой на язык? Вроде бы нет, но все же я чувствую дистанцию. Возможно, все ту же, связанную с нежеланием находиться поблизости с мерзостью, гнездящейся внутри меня.
По-крайней мере, она не отказывается от возможности короновать нового царя Равки. Это вызывает теплое чувство где-то глубоко в груди, может даже добавляет ощущение собственной значиимости.

В день церемонии в часовне, возведенной из руин, собирается весь свет нации: министры и чиновники, знать и наблюдатели из простого народа. Всех рассаживают по местам, за всеми зорко следят, ведь я сам так распорядился.
Мой выход — в самом конце, когда все уже заждались и подпрыгивают от нетерпения. Отчасти, проход монарха к месту коронации схож с путем, который проделывает невеста перед бракосочетанием. Как бы ни была странна эта параллель. В обоих случаях он длинен, а в конце ждет заветный приз — корона или любимый человек.
На моих плечах тяжелая мантия, грудь украшают ордена, полученные исключительно за заслуги, а вовсе не по праву рождения. На самом же деле думать я могу лишь о том, что правый сапог отчего-то меньше левого и жмет.
Алина ждет меня, чтобы вручить скипетр и державу, а еще чтобы принять клятву заботиться о стране и защищать церковь. Первую клятву я готов дать с жаром и от чистого сердца, а вот вторую — со скрипом; но все же придется соблюсти традции. Я улыбаюсь ей, когда до девушки остается буквально пара шагов и преклоняю колени на специальную подушечку.

+2

16

наверное, к лучшему, что николай отшучивается даже в такой момент? вот только проблема: почему-то это задевает меня. ему не жаль, что не может предложить простой жизни в глуши? неудивительно, ведь он не из тех, кто готов жить той самой простой жизнью; довольно сложно представить его в обычной крестьянской одежде, занимающимся лишь обычным физическим трудом. да и что говорить — даже я совсем недавно не думала о таком для себя лично, отказала же малу в одной только возможности уехать обратно в керамзин, но вот… теперь это оскорбляет, это уничижает саму память о человеке, который никогда не тяготел к славе.
— а что плохого в простой жизни в глуши? зато там не нужно перед кем-то что-то изображать, не нужно становиться для кого-то символом и исполнять роль. там можно быть собой, в конце концов, — выпаливаю я, поглядывая на принца как-то излишне рассерженно. может из-за того, что мы только что похоронили мала? а ещё и из-за того, что он прекрасно знает, куда именно я собираюсь перебраться. да, он не осуждает меня или мала за такое решение, но тем не менее обесценивает его хоть какое-то возможное значение. а как такое может нравиться? прикусываю губу, понимая, что испортила весь момент; или это все же лежит на его плечах? — кому-то просто нет дела до славы, вот о чем я. кому-то хочется спокойствия и размеренности; в этом тоже нет ничего плохого. — хороший ли это ответ на его вопрос? был ли он вообще серьезным? даже представить сложно.

интересно, по причине ли этого разговора мы встречаемся столь же редко в дальнейшем? вряд ли. у николая просто слишком много забот, чтобы уделять время конкретным людям. на этот раз я даже не пытаюсь требовать большего, потому что и сама не уверена, чего именно хочу. может, побыть наедине с собой — хорошая идея. теперь ведь мы не разделяем мнения, а я не хочу, чтобы он переубеждал меня во вполне конкретном решении. по этой же причине я сокращаю общение почти со всеми, предпочитая бродить по окрестностям в одиночестве, укрытая плотным капюшоном. не хочу вопросов или любых отвлечённых разговоров; вообще ничего не хочу.
наверное, чувство внутри меня можно охарактеризовать, как апатию? задумываюсь об этом на короткое время, но не придаю достаточно значения. даже если и так, то что? я не могу избавиться от этого; не могу перестать думать о том, что жизнь стала лишь выцветевшей и бесцветной пародией. все теперь стало слишком… не таким: неправильным, диким, странным. я ничего не могу поделать.

но есть и кое-что верное: становление николая правителем равки. пожалуй, из всех возможных вариантов — он единственный, кто действительно делает для равки все. и потому для меня честь быть той, кто коронует его. хотя ожидание этого дня и было томительным…
но зато теперь я, слишком разодетая и слишком же красивая, благодаря стараниям жени, стою здесь и жду принца под пристальными взглядами других людей. все они здесь ради николая, но учитывая мою святость… я тоже представляю интерес. надолго ли? учитывая, что я собираюсь вскоре уехать — едва ли. но кто-то сейчас даже считает, что однажды я стану королевой этой страны… так странно, ведь это почти стало правдой.
наверное по этой причине мое сердце замирает, когда я вижу на другом конце зала николая. приподнимаю подбородок, чтобы выглядеть хотя бы чуточку значимее на его фоне (хотя едва ли получится) и разглядываю его очень аккуратно (в отличие от многих здесь присутствующих). он красив, но в этом у меня никогда не было сомнений, и величественен, и самую малость надменен (потому что знает себе цену).
я чуть теряюсь, когда он оказывается совсем близко, и не сразу передаю скипетр и державу в его руки. надеюсь, что никто не заметил промедления и легкого смущения по этой причине. окидываю взглядом зал, чувствуя как тот начинает полниться томительным ожиданием; стоит бы начать, но я забываю с чего. пусть я и готовилась к этому, но всё становится куда сложнее в решающий момент, когда нужно всё это сделать. поправляю свои волосы, стараясь скрыть таким нехитрым жестом встрепенувшиеся нервы. - клянешься ли ты, николай, оберегать равку, защищать народ всей страны - от столицы до её окраин, хранить верность равкианской церкви и её святым? - последнее, конечно, звучит особо нелепо, но таковы порядки. и, думаю, что мы оба принимаем это как должное (без особой в то веры).
в его словах или жестах не читается никакого волнения, никакого страха. словно это не он сейчас окружен сотней заинтересованных взглядов, которые выискивают его изъяны или наслаждаются его красотой. а вот мой голос всё же немного подрагивает, хоть я проходила и через вещи похуже.
когда он усаживается на трон, а мне передают корону на мягкой подушке, то я снова медлю. но на этот раз по более простой причине - я начинаю разглядывать принца - его локоны, золотящиеся на свету, его поблескивающие глаза, выглядящие как драгоценные камни, его мягкую улыбку, которая кажется адресована мне (но скорее всем сразу)... странно, неправильно. выдыхаю, отворачиваясь на мгновение в сторону и собираясь с силами; нельзя поддаваться неясным и непонятным чувствам. да и не для того я здесь! - да здравствует король николай! - говорю я, стараясь вложить в свой голос чуть больше силы, пока надеваю корону на его голову. отхожу в сторону, чтобы дать возможность всем подданным разглядеть нового правителя. - я поздравляю тебя. ты, наконец, достиг то, чего хотел. - проговариваю я под ликование толпы, приблизившись возможно излишне близко. не позволяю себе объятий, лишь едва заметное прикосновение к его ладони.

0

17

Каждое слово и каждый жест будто отдаляют нас друг от друга. Я говорю, пытаюсь шутить, а Алина защищается, воспринимая все это в штыки. Удивительно и одновременно нет. На нее влияет потеря, равно как на меня попытки отвлечь от таковой. Вот только сколько не убеждаю себя в необходимости пропускать половину из сказанного мимо ушей и делать скидку, все же это сложно и причиняет боль. Точно я превратился из друга в нападющего и от меня нужно защищаться.
Сжимаю зубы, когда девушка обвиняющим тоном сообщает о том, что я всю свою жизнь играю роль и жажду лишь больше славы день ото дня. Она права, отрицать это бессмысленно. Я всегда стремился к большему, к возможности влиять на окружающие меня вещи, улучшать их. Обратная сторона влияния, известность — тоже была по душе. Возможно, все дело в воспитании? Ни Василий, ни я не привыкли отказывать себе хоть в чем-то. Каждый из нас использовал полноту своей власти в той мере, в которой считали нужным и уж точно не стыдились этого. Дети-сироты из глуши — это совсем другое дело, ведь и возможности у них куда уже, выбор куда более ограничен: возьми в руки карандаш или в них вложат винтовку.
Я не собираюсь сожалеть о том, кем стал и являюсь. Этому миру, Равке, нужны люди обоих сортов, как ни крути, но напомнить об истинном смысле слов все же будет не лишним.
— Я ведь и не говорил, что глушь — это однозначно плохо. Ты сама так интерпретировала, — улыбаюсь, как можно мягче, чтобы не напороться на очередную отповедь. — Тебе не нужно ни в чем оправдываться или убеждать меня, Алина.

Кому тут предстоит поработать над умением убеждать, так это мне. Жаль, что в этот раз речь идет не о девушке-святой, любимой всеми вокруг и необходимой короне. Нет, речь о том самом народе, которому предстоит доказать, что я — идеальный кандидат в правители, единственно возможный. Нельзя позволить добраться до власти многочисленным бастардам прошлого короля. Нельзя позволить соседним странам захватить Равку, показавшую слабину после гибели Дарклинга. Сделать предстоит многое, а фундамент всех деяний закладывается во время коронации.
— Я клянусь оберегать Равку, защищать народ всей страны — от столицы до ее окраин, хранить верность равкианской церкви и ее святым, — отвечаю на традиционный вопрос со стороны Алины с уверенностью, которую испытываю лишь отчасти.
На счет святых вообще сложно что конкретное сказать... хотя если речь об одной конкретной, то почему бы нет.
Раскрытая и протянутая вперед ладонь вздрагивает от веса державы. Сколько раз я не вертел ее в руках прежде, а такого веса не чувствовал. Дело в ответственности, легшей теперь на плечи? Будто раньше той не было.
Остается последний штрих — на мою голову возлагают корону и все собравшиеся склоняются в поклоне, выказывая уважение. Голос святой, сопровождающий меня через всю церемонию, звучит в последний раз, желает мне здравия, и за ним вторят другие. Я улыбаюсь как можно более расслабленно, окидываю взглядом зал. Да, все завершилось так, как и должно было быть, пусть и шло не по плану.
— Спасибо, Алина, — отвечаю на поздравление куда тише, чем говорил прежде, обращаю внимание на девушку, стоящую подле.
Мне жаль, что она лишь произносит поздравления, а не принимает их, но говорить это вслух я вовсе не собираюсь. Мы не в том положении теперь. Мы даже за руки не можем взяться, чтобы не привлечь море внимания. Так что только тихонько шептаться и остается.
— Твое решение неизменно, как понимаю?
Мы едва ли говорили об отъезде в Керамзин в последний месяц, слишком заняты были оба. Вот только отсутствие разговора не означает смену мнения, скорее уж наоборот.

+1

18

несмотря на все возможные припоминающиеся реакции, я всё равно думаю, что задеть николая невозможно. он не из того теста, чтобы отвлекаться на пустяки и придавать значение чужим словам, а уж тем более - мнениям. у него достаточно своего собственного, в котором он уверен твердо. и даже, если я кольнула его, то с большей вероятностью он и забыл думать об этом. я - не его семья (хотя была возможность стать), я - не его друг (хотя мне казалось какое-то время, что да), лишь союзница в прошлом. да и разве я сказала что-то, что могло бы оскорбить его? я просто пыталась убедить его в том, что керамзин - не такое потерянное место, как он думает. хотя, он может оказаться в чём-то прав... но я намереваюсь убедиться в этом на собственном опыте, а не с чужих представлений. ведь мой лучший друг считал это место своим домом, в который хотел вернуться. а раньше, до становления солнечной заклинательницей, того хотела и я. изменилась ли я настолько, чтобы расхотеть это меньшее? учитывая, что теперь мне предстоит вернуться туда одной... но не оставаться же здесь, рядом с королём. здесь я стану лишь фоном со временем, а вот там, в глуши, есть все шансы стать для кого-то центром мира. хочу ли я им быть? уже совсем другой вопрос. да и почему, спрашивается, я так часто думаю о николае?
просто... порой, я вспоминаю тот наш разговор (последний, когда мы были наедине) и опасаюсь, что могла сказать лишнего. ведь то, как сменилась эмоция на его лице, оказалось заметно (даже если учесть, что обычно я не улавливаю перемен). стыдно ли мне? нет, не особо; мы ведь не поругались из-за этого. хотя моё имя он произнёс тогда очень чётко, без привычной мягкости или улыбки. это было неоднозначным прощанием между нами? всего-лишь алина, но вообще-то меня это даже радует. ведь совсем недавно я говорила, что он не видел меня за всей этой силой. пусть обычная алина старкова и вызывает лишь сочувствие теперь.

но пока ещё не для всех, так как многие всерьёз считают меня солнечной святой; ведь никто не знает, что я лишилась этой "божественной" силы, которая и делала меня особенной. хорошо ещё, что никто не рвётся запрашивать чудеса (хотя, в тайне наверняка ожидают многие, но только показать им нечего). я ни разу не высказала сомнений из-за этого, ни разу не разговаривала об этом с николаем - уверена, что он и без меня прекрасно знает, что делает. да и разве солнечная святая должна развлекать кого-то? хоть эффектность раньше и была нашим коньком, ради которого тогда ещё принц любил брать меня с собой, но не теперь (ведь желаемое достигнуто). можно было бы попробовать обучить кого-то из солнечных солдат, но уж слишком велика вероятность, что на чудо это похоже не будет, да и много что может пойти не так.
да и причем здесь я? это ведь коронация николая, так что все заинтересованы в нём. в молодом, красивом короле; а это они ещё даже не представляют, что вдобавок он очень умный и местами слишком хитрый. ну разве не идеальный мужчина для любой женщины, которая мечтает о сказке? пока я смотрю на него, пусть и со спины, то не могу перестать думать об этом. а ещё о том, что ему нужна настолько же идеальная невеста. но кем же она должна быть, чтобы соответствовать? взгляд сам собой соскальзывает на зою назяленскую, от которой он однажды отказался. но тогда и сейчас имеют огромную разницу; тогда у него была цель - завоевать моё сердце и доверие, чтобы заполучить помощь. теперь же он волен выбирать любую девушку, которая только ему понравится. но будет ли у него время?

встряхиваю головой, чтобы выкинуть эти мысли прочь - они не делают жизнь проще. да и они же ставят в тупик, когда парень задаёт вопрос о моём отъезде. я давно всё решила, но отчего-то сожаление лишь усиливается сейчас. - да, я уеду в керамзин. - сжимаю ладони между собой, встречаясь с ним взглядом на короткий промежуток времени. возможно, даже слишком короткий!
а потом я теряю его из поля зрения на долгий-долгий вечер; вернее сказать, мне просто сложно следить за ним всё время - он слишком часто меняет положение, разговаривает со всеми подряд и раздаёт улыбки. я же остаюсь вдалеке - слишком уставшая, и слишком же раздосадованная (хоть и не пойму из-за чего).
лишь к глубокой полночи, когда большая часть гостей уходит или оказывается в стельку пьяна, решаюсь подойти к нему ещё раз. - я хотела попрощаться с тобой, потому что мы вряд ли увидимся завтра. - поднимаю взгляд, заставляя себя улыбнуться. что я вообще должна сказать сейчас? не знаю, но произношу нелепое: - пару раз я поймала себя на мысли о том, что это могла быть и моя коронация. так странно. но тебе повезло - всё внимание досталось только тебе. - смеюсь коротко, останавливая взгляд на его губах. не знаю почему, да и не собираюсь выяснять. моргаю пару раз, поворачивая голову в сторону. - ты, наверняка, устал. так что - до встречи, король николай. - склоняюсь в лёгком поклоне, а затем разгибаюсь и сразу же обнимаю его. ведь возможно это наша последняя встреча, так что я могу себе позволить немного вольности.

0

19

Тяжесть короны далеко не фигуральная — она в буквальном смысле сдавливает виски, едва проходит каких-то полчаса с момента коронации. Я не подаю вида, продолжаю улыбаться присутствующим, вести разговоры, изредка позволяю себе пригласить на танец какую-то девушку [но никогда не повторяюсь, чтобы не давать повода для необоснованных надежд]. Корона — это еще полбеды, а вот тяжесть ответственности за всю страну, находящуюся в разрухе после гражданской войны, будет нешуточной. Я готов к ней, но все же, как всякий человек, не могу отделаться от мысли о возможном провале. Перед собой самим играть не нужно, да и лгать самому себе бессмысленно, а вот другим — очень важно. Перед посторонними я слабости не покажу, даже перед Алиной.
Моя солнечная святая, оправдавшая надежды и ожидания, уничтожившая сразу две угрозы — Дарклинга и Каньон, появляется будто по щелчку пальцев. Наш разговор, оборвавшийся на середине, ровно с того же самого места и начинается, вызывая чувство дежавю и пробуждая легкое недовольство, гнездящееся в груди.
— Это и правда могла бы быть твоя коронация, — улыбаюсь как можно более маняще, — но теперь уже возможность упущена и вся слава досталась мне одному. Плохо сработано, заклинательница солнца.
Наверное, можно было подобрать слова помягче, но мне ничего не идет в голову — слишком велика досада. Да, бывает и такое.
Перехватываю руку девушки и склоняюсь, чтобы остановить на тыльной стороне ладони легкий поцелуй. Может мне и нет нужды больше ухаживать за ней, а все-таки мы... друзья? уж точно те люди, которые знают друг о друге предостаточно.
— Надеюсь, в Керамзине ты найдешь свой покой. До встречи, Алина.
Я действительно не считаю нужным прощаться с концами — жизнь длинная, еще будет шанс свидеться. К тому же, что-то мне подсказывает, что однажды вкусив дворцовой роскоши, отыскав в себе возможность и желание помогать людям, она не сможет просто так исчезнуть. Рано или поздно тоска по Малу и горечь потери угаснут, а значит появится шанс и договориться о возвращении. Мне определенно стоит навестить ее сиротский приют через несколько месяцев.
— Не забывай своих друзей. И если понадобится помощь, то ты знаешь где меня искать.
Объятия, которыми девушка одаривает меня, греют сердце и намекают, что все действительно пока не потеряно. Я поглаживаю ее по спине, позволяя нам обоим эту маленькую вольность, дожидаясь, когда Алина первой сделает шаг назад. Мгновения, когда она повернется спиной и отправится в сторону выделенных покоев я тоже дожидаюсь, не желая уходить первым. Даже после еще стою какое-то время в одиночестве, глядя вдаль. Впереди меня ждет новая глава жизни... надеюсь, место Алине Старковой в ней тоже найдется.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » i wish that i was stronger


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно