ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Lost in the darkness [World of Warcraft]


Lost in the darkness [World of Warcraft]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[html]<div class="episode3"><div class="episodeinner">

    <span>Lost in the darkness [World of Warcraft] </span>

    <span class="episodecita">My heart is frozen, I'm losing my mind - <br>
Help me, I'm buried alive!</span>

<div class="episodepic3">
    <img src="https://cdn1.dotesports.com/wp-content/uploads/2021/07/06130459/wayfinder3.jpg">
</div>

<div class="players3"><span>
     Anduin Wrynn , Taelia Fordragon
</span></div>

<p>
Торгаст. <br>
Самое сердце Утробы.<br>
Тюрьма для самых ужасных душ - а ныне всех, кого Тюремщик пожелает заточить, обиталище самых ужасных и опасных сущностей во всех Тёмных Землях.
Место, куда мало кто сунется по своей воле - кроме разве что самых отчаянных, ищущих здесь что-то... или кого-то, рискуя не только не найти, но и самим пропасть навеки.<br>
Место, куда Тюремщик заточил похищенных лидеров Альянса и Орды - и пусть троих из них удалось уже вызволить, одного - самого важного - пока не удалось вытащить.<br>
Торгаст. Здесь никто не услышит твоих криков о помощи. Или... может быть, ещё есть надежда?
</p>

<div class="data3"><span>
    Торгаст / Конец первой/начало второй главы Shadowlands
</span></div></div></div>[/html]

Отредактировано Taelia Fordragon (02.04.22 01:56:40)

+1

2

[indent]  [indent] В Торгасте не было ничего.
Не было смены дня и ночи, на небе, вернее на том, что тут могло небом считаться, с этими грязными разводами, словно кто-то очень неаккуратно провел туда-сюда кистью, никогда ничего не менялось, словно статичная картинка на театральных дешевых декорациях, натянутая наспех перед выступлением. Такая ненастоящая и неживая, он никогда бы не мог и помыслить, что будет скучать по движению на небе облаков, клублению грозовых туч или абсолютно чистому небу.
Тут не было ветров, ни единого дуновения, что могло бы принести ему облегчение. Температура менялась стремительно, словно кто-то пальцами щелкнул и за дикой, удушливой жарой, что забиралась под кожу огненными всполохами, шел морозный холод, на котором крошились зубы и трещали кости под напряженными мышцами, каждый раз в тех местах, где когда-то успели треснуть под завалами. Цепи гремели оглушающе, обвитые вокруг запястий и щиколоток, одновременно прожигали огнем до самого нутра и морозили.
Боль тут была постоянной, непрекращающейся, под бесконечные звуки молота, бьющего о наковальню, гром огромных цепей, перетянутыми через сочленения башни и, конечно, стонами. Десятки, сотни голосов, обращающихся в один нестройный хор - бесконечная вереница мольбы, плача, угроз и истошного безумного смеха - это все наполняло округу. Раньше он думал, что сойдет с ума уже хотя бы от этого. Но время свое дело сделало и очень скоро бесконечные стенания истерзанных душ оказались всего-лишь статичным шумом по другую сторону.
[indent]  [indent] Время.
Он даже сказать не мог, сколько провел здесь: дни, недели, месяцы, а может даже годы - в этом месте ничто не говорило о смене дня и ночи, ничто не подвергалось временному отсчету, столь привычному. В мире мертвых никто не считает часов, потому что мертвым и спешить некуда - их ждет лишь только бесконечность в этих муках.
Андуин удивленно смотрит на свою руку, он смотрит на то, как пальцы ему подчиняются [удивительно], сгибаются и разгибаются, стоит только еще совсем немного напрячься. Не следуют чужой воле, марионеточно двигаясь, со стылыми жилами, что внутри все сжигают, не онемевше неподвижно лежат на холодном камне. Андуин никогда не мог и подумать, что самое ужасное - это не чувствовать собственного тела, быть всего-лишь наблюдателем из собственных глаз. Смотреть, как собственными руками кто-то вершит свою извращенную справедливость.
Выжженные на теле руны вспыхивают огнем - откликаются - тонко намекая, чтобы король не забывал, кто теперь тут самый главный и кому принадлежит тут абсолютно все, включая и его душа. Ринн сидит на ступеньках перед входом на очередной этаж, безмолвный страж не смотрит на него, ему и не нужно, все-равно Андуин никуда не сбежит, не сможет, даже если очень захочет. Его обратно даже приводить не нужно - он сам придет. Король пальцами в волосы зарывается, рассматривая седые пряди, невольно думает, что теперь он еще сильнее похож на свою тетю и содрогается еще раз. Он слышал, как Джайна кричала от боли и ярости, он знает, что она была в башне, но не мог отыскать ее присутствие даже когда Тюремщик освободил его от физических оков [руны все еще жгли самой страшной удавкой, не давали вздохнуть]. Он искал и ее, и Бейна, и Тралла, но этажи были полны пленными другими, незнакомыми, чужими, Андуин почти научился игнорировать их просьбы, иногда позволяя себе протянуть к ним руку, почувствовать холод измученной души и осознать, что помочь он ей не может.
[indent]  [indent] Он даже себе помочь не может.
Отцовский меч лежал на коленях и Ринн по инерции проводил по холодному металлу пальцами, подушечками ощущая выбитые руны, скользящие электрическими всполохами в изгибах. Его меч перековали, точно так же, как перековали его самого, вывернули наизнанку, продемонстрировав всю мощь Утробы и всю беспомощность его самого, как обычного смертного.
Андуин глаза закрывает и сам себя обмануть пытается, что все будет хорошо. Его мир выстоит - он всегда давал отпор страшной силе, древним богам, космическим проявлениям хаоса. Азерот не схлопнется, если пропадет один король, если перестанет существовать просто еще одна смертная душа, растворится в тысячах тех, кто был тут и до него. Он придумает, как избавится, либо от этих оков, либо от себя самого, тут уже как получится. Всего-навсего еще одна жертва, которую. перемелет жерновами и останется, если повезет, только лишь теплые воспоминания, а не перечень совершенных ошибок.
Ринн поднимается со ступенек, спускаясь все ниже, а навстречу ему идут солдаты Тюремщика, истерзанные, забытые всеми души, принесшие клятву самому хаосу, от них не осталось ничего от того, что являлось на смертной земле, лишь только еле заметное эхо и пустая оболочка, обернутая металлом и кожей. Они не особо смотрят на Андуина, он одновременно солдат и пленник, обращать на него внимание смысла нет. И он думает о том, что может попытаться сейчас напасть - меч в его руках, он может кинуться вперед, разрубая, кромсая. И свалиться в приступе боли, вновь привлекая внимание своего пленителя, что оставлял Ринна в такие моменты, дабы углубиться в собственные планы.
Андуин понять не мог Тюремщика - что ему нужно? Он словно обижен на весь мир, на своих родных. В те моменты, когда Зоваал копался в его разуме, Ринн пытался проделать тоже самое и с ним самим, запустить руки настолько глубоко, насколько бы мог, еще одна его попытка сопротивления. Внутри Тюремщика была злость, обида, гнев, разочарование и вселенская печаль. Внутри его воспоминаний лица его родных, наполненных презрением, отвернувшихся от него, бросивших его. Тот, кому терять нечего, не будет беспокоиться о потерях, лишь только о том, что вечное разрушение позволит отмотать все назад. И еле заметная надежда в самом глухом уголке - надежда на то, что все еще можно исправить.
Чужие воспоминания давят на сердце. Врага намного проще обезличивать, обращать его в гримасу звериную и неразумную - он это еще с самых ранних лет разучил. Вот только их противник не жестокий зверь, не разрушающая сила - его мысли почти что ему понятны и от этого становится только тяжелее.
Ринн осматривает помещение, к которому пришел. Еще одна кузня - горнила пылают так ярко, что тут же бросает в жар, заставляя стереть со лба выступившую испарину. Вот только тут никого нет - обычно кипящая работа, сейчас полностью встала, король не слышит ни ударов металла о металл, ни глубоко дышащих мехов, ни лязга цепей - полнейшая тишина.
- Эй... - Андуин вперед выступает, рука сама ложится на клинок, подвешенный на поясе. Доспехи с него сняли - оно и к лучшему, металл душил его, словно ошейник, затянутый со всей силы и он был рад хотя бы такой свободе. - Показывайся! - прозвучало... как у Зоваала, Ринн на мгновение поморщился и тряхнул головой. - Я тебя не трону, не бойся... я могу помочь.
Еще одна ложь - он даже себе помочь не в состоянии. Но что ему еще остается делать…

+1

3

Шаги гулким эхом отдаются по холодному, кажущемуся бесконечным, коридору из камня и металла.

Холодно. Пусто. И ощущение, что сами стены грозятся вот-вот раздавить незваного гостя.

Торгаст кажется бесконечным запутанным лабиринтом, постоянно меняющимся по, наверное, одному лишь Тюремщику понятной логике - и в то же время неизменным. Здесь легко потерять счёт времени, легко заплутать в хитросплетениях этажей, лестниц, камер, залов и коридоров, поворотов и углов, заблудиться и никогда не найти дорогу назад. А заблудиться тут - значит пропасть навеки, стать ещё одним узником этого места. И никто не услышит здесь твоих криков о помощи - разве что, может, кроме таких же несчастных заблудших душ. Или других отчаянных, кто сунулся сюда в поисках чего-то - хотя, обычно (если ты, конечно, не Брокер, ищущий артефактов и знаний) - кого-то, в попытках спасти.

Телия подходит к стене, достаёт с пояса нож, и высекает на стене отметину - условный знак, показывающий, что она тут была, что поможет ей найти дорогу обратно, случись ей заблудиться, или поможет другим - её ли спутникам, исследующим сейчас другое крыло, или же если отец отправит кого-то на выручку, если её долго не будет - найти её. И идёт дальше, стараясь ступать как можно тише и аккуратнее - здесь за каждым поворотом может ждать ловушка, чуть зазеваешься - и можешь лишиться руки или и вовсе головы. Руки крепко сжимают рукоять молота, держат оружие наготове - ведь за каждым углом может таиться опасность. В Торгасте быстро усваиваешь правила этого места - а Фордрагон спускалась сюда уже не впервые, с отчаянным упорством отправляясь сюда то с одной, то с другой спасательной экспедицией.

Отец не хотел отпускать Телию сюда. "Там слишком опасно для тебя, Телия", - говорил он - "То, что таится в Торгасте, легко может погубить любого смертного". И правда - от того, что довелось увидеть и с чем довелось сразиться здесь, кровь стыла в жилах. Но разве не стыла она уже у неё в Ледяной Короне, где она сначала сражалась бок о бок с Серебряным Авангардом с осколками Плети, а затем - шагнула в портал в Тёмные Земли? И разве его самого останавливала опасность когда он - годы назад - уплыл в Нордскол сражаться с силами Короля-Лича? Когда уплыл, чтобы больше не вернуться?
А Телия в полной мере унаследовала эту фордрагоновскую отвагу - и упрямство. И сдаваться она была не намерена. Не была она уже и той маленькой девочкой, что отец запомнил. Нет, она выросла, она пережила немало испытаний, битв, потерь, что закалили её характер. Она не отступит. Выстоит. И сдержит данное себе слово.
- Я обещала себе, что я буду искать наших друзей, кого Тюремщик утащил сюда. И не успокоюсь, пока они не будут здесь, с нами. Все до единого, - она смотрит на отца в упор, одновременно с вызовом, мольбой, и - каждый раз, когда смотрит на него - попыткой увидеть в выжженном пламенем драконов и замороженном смертью и льдами Ледяной Короны лице того Болвара Фордрагона, которого она знала. Каким отец был когда-то. Каким - она надеялась - он ещё оставался. - И... я знаю, ты поступил бы так же. Ты ведь сам так меня учил, помнишь?

Он и поступал - разве не отправлял он отряды рыцарей Чёрного Клинка и других отважных воителей и героев Азерота туда, в Торгаст, прочёсывать каждый уголок в поисках тех, кто был похищен?
Раз за разом.
И постепенно - пусть и порой казалось, что все поиски будут безуспешны и хотелось опустить руки - постепенно эти поиски давали свои плоды.
Один за одним, после долгих поисков, сбора информации - по капельке, по крупице, отчаянных вылазок в Торгаст - из лап Тюремщика были вытащены Бейн, Лорд-Адмирал, Тралл... измученные, измотанные, держащиеся из последних сил - но живые. Свободные.

Удалось вызволить всех -
                                                  Кроме одного.

Андуин Ринн... Телия сжимает кулаки каждый раз, когда очередные поиски не увенчиваются успехом (ну должно же быть хоть что-то?). Вспоминает, что он так и не пригласил погостить в Штормград. Что так и не ответил на вопросы (а вопросов - море!), которых не успелось как-то задать. Что юный король стал другом. Пожалуй, почти братом (в каком-то смысле так и есть, учитывая, что его во многом воспитывал отец Телии - пожалуй, даже больше, чем собственную дочь).
А ещё - что Штормграду нужен король, Альянсу - лидер, а Орде - тот, кто будет поддерживать шаткий мир.

А затем начинает находиться информация. Так же, по крупицам. Там - перстень с печаткой, там  - жреческие чётки, там - подслушанный разговор... Вот только новости эти не обнадёживают, всё мрачнее становятся они.

А когда отец заглянул в Торгаст через осколок Шлема Господства - надежда, с одной стороны, появилась, с другой - почти что рассыпалась на осколки. Юный король был жив - и, наверное, хорошее на этом заканчивалось. У Тюремщика были на него планы - но что это были за планы, невозможно было сказать. И от этой неизвестности все замерзало внутри.

Теперь приходилось быть вдвойне осторожными - кто знает, на что способен Тюремщик, если прознает, как далеко зашли поиски?
Но сдаваться было нельзя. Телия, по крайней мере - уж точно сдаваться была не намерена. А поэтому - с упорством человека, которому терять, в общем-то, нечего (было, сто раз было чего - но тут в дело вступала кул-тирасская отчаянная бравада - каждый раз на море как последний, правда?) раз за разом спускалась сюда.

И вот она снова здесь - среди этих бесконечных коридоров и лестниц. Одна - решили со спутниками разделиться и прочесать разные ответвления.
"Как они там? Живы ли ещё?"

За поворотом оказывается кузня, где несколько солдат Тюремщика - искорёженных душ, давно уже лишившихся всего, что было у них когда-то - осталась одна лишь оболочка, закованная в чёрные доспехи - раздували меха и гремели молотами, выковывая новые и новые цепи, новые доспехи для армии своего повелителя, переплавляли заточенные здесь души - там, у стен, несколько клеток стоит, за которыми видны призрачные силуэты - в металл, вплавляя их в эти доспехи накрепко, делая их ещё одним солдатом этой армии, ещё одной пешкой в руках Тюремщика. Телия выманивает их из кузницы постепенно, одного за другим - и обрушивая на них удары своего молота, не успокаиваясь, пока те не обращаются в груду мятых доспехов.
Выдыхает - руки молот уже еле держат - стискивает зубы, и бежит через опустевшую кузню к клеткам, сбивая с них замки и открывая душам путь к свободе.
- Идите сюда, - Фордрагон достаёт кристалл, озаряющий все вокруг бледным серебристым светом, - Я отнесу вас на свободу.
И души, одна за другой, прикасаются к кристаллу, вливаясь в него - чтобы потом, выбравшись, она сможет их выпустить там, где они найдут достойное их посмертие.

И тут до ушей разносится звук шагов, гулким эхом разносящийся откуда-то со стороны противоположного выхода.

Телия быстро прячет кристалл с освобождёнными душами в мешочек на поясе - и ныряет в ближайший альков, замирает там, вжимаясь спиной в стену, надеясь, что неверная пляска теней в отблесках огня в горниле скрадывает её собственную тень, не двигаясь, словно даже почти не дыша - и вслушиваясь в каждый звук.

- Показывайся! - звучит грозно, властно, и эхо только лишь усиливает возглас.
Рука крепче перехватывает рукоять молота, готовясь сражаться, и тут...

Тут голос смягчается, говорит уже совсем по-другому, и голос меняется - и становится до боли знакомым.
Это может быть обман слуха. Очередная ловушка. Уловка кого-то из слуг Тюремщика, чтобы заманить в свои лапы - и всё же звук этого голоса заставляет Телию медленно, всё еще с молотом в руках, высунуться из укрытия.
- Андуин?!?! - удивление настолько сильно, что все формальности, вроде "Вашего Величества", вспоминаются уже после того, как ошарашенное восклицание уже вырвалось.
Телия высовается из-за укрытия - всё ещё молот не опуская, не решаясь - потому что не верит своим ни ушам, ни глазам - хотя и видит-то пока тоько силуэт.
Не верить глазам своим Торгаст тоже научил давно.
И всё же...
- Это... правда ты?

Отредактировано Taelia Fordragon (01.05.22 06:04:44)

+1

4

Андуин не помнил когда в последний раз ему было так... холодно.
В Штормграде снег вообще явление довольно редкое, даже на праздники вроде Зимнего покрова, если и становится холодно, если и выпадает снег, то очень ненадолго, обращая все в вязкую жижу, куда как проще сесть на поезд и отправиться в Стальнгорн к самому Дедушке Зиме. На Экзодаре было еще теплей, к тому же Велен очень настоятельно просил его не показывать носа с корабля, так как поблизости ходят не только ошалевшие ото сна совухи, но и разведчики Орды и если что-то и выпадало во время холодов, кроме дождя, то сам он свидетелем этому не был. Нормальный пушистый снег он смог увидеть только в Пандарии, в горах Кунь-Лай, где в храме Белого Тигра он пытался хоть немного сгладить углы от того, что успели натворить Альянс и Орда на этом острове и сколько наворотить. На тех горных вершинах снег был кусачий, все грозился залезть под воротник, сбивал с ног, что постоянно приходилось хвататься за Дезко, чтобы не улететь вниз.
Но даже там, на самых высоких вершинах, ему не было так же холодно, как в Торгасте. Тут холод тонкими иголками впивался под кожу, касался костей, тревожа переломанные и вновь срощенные, заставляя их постоянно ныть и тянуть, морщиться от боли где-то под кожей и связками мышц. Тут холод словно в душу закрадывался, пытался изнутри разорвать, все переворошить. Кое кто из мастеров кузни и отступников из ковенанта с интересом, схожим с тем самым, когда отрывают мухе крылья и смотрят, что она будет делать дальше, замечают, что смертных тут до этого момента не было. не было тут живых. Лишь только души, праведно обвиненные или же просто случайно попавшие не так уж и важно.
Словно подопытный кролик, над которым опять и опять проводят занятные эксперименты.
Телия... — он моргает несколько раз, трясет головой. Нет, она не могла быть тут, уж точно не она. Это все очередной обман башни, очередное видение. Вновь знакомое лицо обратится в чудовищные оскал, вновь попытается его цапнуть, впиться клыками, выпить его крови и разорвать плоть - а потом смеяться над его доверчивостью в очередной раз. Андуин шарахается назад, ладонь кладет на висящий спокойно отцовский клинок, изуродованный здешними кузнецами. Оружие под пальцами отзывается нетерпением - ему хочется пожирать, он хочет крови и очередной заблудшей души себе на острые грани.
Тебя здесь нет. — Сквозь зубы выдыхает он, осматривая очередной этаж, на этот раз пустой, лишь только крики откуда-то выше намекают, что башня далеко не пуста, что тут множество несчастных и тех, в кого они превратятся рано или поздно. Тюремщик ломает души, заставляет забыть все, начиная от собственного имени и заканчивая частичками мира, в котором они жили, а потом кует из этих душ себе слуг, что помнят и знаю только бесконечные пытки.
Ты дома, в Боралусе, как и должно было быть. Не здесь, не в этом месте, попасть в которое можно только умерев. — Он хмурится на мгновение, смотрит на оружие в чужих руках. У него нет сил драться, только не так, его разум словно на шаткой лестнице, любое неверное движение и он вновь потеряет контроль, вновь перестанет быть собой, а станет всего-лишь... наблюдателем. То, что Андуин не мог контролировать собственные руки еще не значило, что он не ощущал горячей крови на них - чужой крови.
Я не... кажется, не покажу тебе Штормград. — Ринн хмыкает горько, вот уж точно не то, о чем стоит вспоминать, но ведь он всегда так гордился своим городом, самым родным, то что так упорно выстраивали на его глазах вновь и вновь, несмотря на все трудности. Ему чудилось, что он и как его родной дом, будет вновь сам себя отстраивать, сколько бы не рушили, но на деле... все оказалось намного сложней. И что-то внутри себя в цельное собрать не тоже самое, что сложить сызново серые камни.
Еще была ложь... Андуину приходилось врать о Болваре, о все еще живом, но принесшим себя в жертву. Никто не должен был знать о том, кто сидит на ледяном троне, кто управляет остатками подконтрольной нежити и отдает приказы рыцарям смерти. Они тоже знали своего короля, еще одного, эта корона передавалась от побежденного к победителю с жестокими условиями и Андуин никогда не мог даже представить, что эту корону попытаются надеть и на него.
Если это и правда... ты. — Ринн невольно поводит плечами. — Если не очередная ловушка, призванная поиздеваться надо мной, то... скажи мне. Скажи то, что может знать только Телия. — Он горько улыбается, ощущая как саднит треснувшая губа, когда-то давно Свет бы излечил его, но только не теперь. — Я вот знаю, что я это я. Постоянно себе напоминаю, вспоминаю... вкус яблок, что растет в столице, манабулочек, что колдует Джайна, я помню счастье и горе, которые принадлежали мне. Потому что это все, что в итоге осталось.
Даже собственное тело ему больше не принадлежит. В отражающих поверхностях собственного отполированного до блеска меча он видит осунувшееся исхудавшее лицо с морщинами и синяками под глазами практически черными. Он видит блеклые, потухшие глаза, Ануину постоянно говорили, что глаза у него материнские, но на портретах у Тиффин они такие яркие и лучезарные, не то что у него. Он видит седые волосы, побелевшие от боли, страха и собственного стыда, за то, что так и не смог толком дать отпор, что позволил всему произошедшему случиться, что позволил пострадать такому большому количеству людей...
У меня мало времени, Тюремщик в любой момент может опять вспомнить о моем существовании и вернуть себе контроль и тогда... — Андуин вздрагивает, холод опять касается костей, тянет за жилы и нервные окончания, сводя судорогой. — Я не смогу сопротивляться его воле, тому, что он будет делать.
Он делает еще один шаг назад. Не надо было приходить в Торгаст, не надо было стремиться по этим вечно меняющимся этажам, тут только лишь калечат души и его душа тому в подтверждение, изуродованная и перекроенная для удобства местного хозяина.
И так будет со всеми.

Отредактировано Anduin Wrynn (22.05.22 00:24:40)

+1

5

Телия слышит знакомый голос - и не верит свои ушам. Неужели может быть так, что все эти дни, недели, месяцы поисков наконец дали свой результат, и это действительно Андуин нашёлся - так неожиданно, случайно столкнувшись с ней в одной из бесконечных зал Торгаста? Или это очередное наваждение этого коварного места, мираж, очередная ловушка, чтобы усыпить бдительность - лишь затем, чтобы в следующий момент ударить больнее?
Она не знает.
Но - она слышит, как он выдыхает "тебя здесь нет" - растерянно, удивлённо, неверяще. Значит, ошарашен не меньше, чем она.
Фордрагон выходит из алькова, медленно, осторожно показываясь на свет - всё ещё не решаясь опустить молот, поверить в том, что это действительно не ловушка, не иллюзия, что здесь действительно нет подвоха. Руки устали, едва держатся за рукоять - да и не хочет она сражаться, не с этим образом, ведь в душе ещё теплится надежда, что это правда, и действительно, может быть, нежданно-негаданно произошло чудо.
- Беса с два бы я стала отсиживаться в Боралусе, - невесело хмыкает она в ответ. Уйти сюда у неё много было причин - и уж о нескольких-то Ринн должен знать точно, - Я была рядом с Лордом-Адмиралом, когда на нас напали эти крылатые твари и утащили её. Я пыталась помочь ей отбиться - но не смогла. А потом... потом я узнала, что и тебя утащили тоже. Ты бы бросил друзей в беде? Вот и я нет.
Смотрит на него - и сначала не верит своим глазам, а затем - ощущает, как всё внутри холодеет: это Андуин, действительно Андуин, но... что с ним? У него побледневшее, осунувшееся лицо, его волосы седые, словно у старика, меч в его руках напоминает скорее оружие, какое она видела у Чёрного Клинка, а эти руны... жив ли ещё юный король? Или же был убит и поднят тёмными силами, став таким же, как рыцари смерти? Как её отец?
Руки медленно, подрагивая, но всё же отпускают оружие.
- Ну а попала сюда... Я же дочь Короля-Лича, забыл? - и в словах этих слышен упрёк, обида на то, что не сказал её о судьбе её отца, о том, что с ним случилось на самом деле. Да, говорил, что Болвар Фордрагон пожертвовал собой - не не сказал, как. - Мог бы и сказать.
Боялся, что не поверит? Что испугается? Как бы там ни было - есть в душе обида, что Андуин решил утаить от неё это. Он, и Лорд-Адмирал, и Генн Седогрив - но разве кто-то имел право решать за неё, имеет ли она право знать? Она должна была знать, что отец - жив, насколько нынешнее его состояние вообще жизнью назвать можно.
- Помнишь, я рассказывала тебе, что он называл меня "моя сияющая звезда"? - на губах Телии мелькает мимолётная улыбка - тёплая и слегка грустная. Воспоминания греют душу, пусть и теплота эта - с горечью на губах - от боли утраты, и от того, что как раньше - не будет уже никогда. И можно лишь ценить то, что осталось, и стараться спасти то, что можно ещё спасти, - Когда я увидела его вновь - уже тут, в Тёмных Землях, знаешь... он снова назвал меня так. Как раньше. В нём осталось что-то от того, прежнего Болвара, что я помнила все эти годы. Я это знаю.
Она слушает, как говорит Андуин, слушает его рассказ о своих воспоминаниях - и невольно улыбается, представляя, как Лорд-Адмирал наколдовывает манабулочки. А в следующий же момент хмурится - ведь юный король говорит, как говорят обречённые люди, ждущие своего смертного часа.
- Говоришь так, будто помирать собрался. Ты серьёзно думал, что о тебе тут забыли? Что оставили бы хоть кого-то произвол судьбы? Что мы не найдём способа помочь вам, вытащить вас из этого проклятого места? - девушка делает пару шагов вперед, - Мы отправились сюда, в Тёмные земли, как только выдался шанс. Силы и Альянса и Орды прочесывают это место уже не первый месяц, и, если надо будет - уверена, перевернут здесь каждый камень. Лорда-Адмирала не так давно вытащили - ей крепко досталось...
Телия прикрывает глаза - и перед мысленным взором вновь проносится тот день, когда она увидела леди Джайну, недавно вызволенную одним из отрядов из Торгаста, в Орибосе. Опалённую, измотанную, с ранами на теле и душе - но живую и не готовую сдаваться.
- Она была очень измучена, когда её достали, но она уже постепенно восстанавливается. Тралла тоже освободили, и Бейна...
Она поднимает глаза, в упор глядя на Андуина - пожалуй, даже немного с вызовом.
- И всё это время искали тебя. Альянсу нужен король. Те, кому ты дорог, ждут твоего возвращения. Ну а я... - Фордрагон делает короткую паузу, подбирая нужные слова, и затем добавляет, - А я всё-таки жду, что ты покажешь мне Штормград. Ты же обещал, помнишь?
Обещания... каждый из них уже много чего успел наобещать. И остаётся только надеяться, что какие-то из этих обещаний выполнить всё же получится. Хотя бы, к примеру, обещание помочь ему выбраться - чего бы то ни стоило.
Телия кивает на дверь, откуда они пришли.
- Пойдём - я смогу вывести тебя к выходу.
Но то, что Андуин отвечает ей - бьёт наотмашь почище любого меча.
- Мало времени? Вернуть себе контроль? Не сможешь сопротивляться?
Внутри всё холодеет резко - и до самых костей пробирает ознобом.
- Андуин... что с тобой сделали?

+1

6

Он слабо хмыкает, собственные мышцы словно судорогой сводит каждый раз, когда лишний раз двинуться пытается, по венам расплавленная медь течет и обжигает изнутри - усталость, то, что в конечном итоге может убить даже самого стойкого из возможных. Он промаргивается, пытается отогнать усталость, что накатывает на него волнами. На холодном полу проклятой башни не выспаться хорошо, а окружающее пространство, наполненное лязгом цепей, звуком работающих горнил и чужими криками боли и отчаяния, явно не наводят на желание прикрыть глаза. И каждый раз, проваливаясь в короткое забытье без сновидений, из которого его в очередной раз выдернут так ничего и не спросив, он начинает размышлять о том, как лучше бы было просто не проснуться. Но Тюремщику он нужен относительно живой, хотя бы способный передвигаться, все остальное можно опустить в том числе и эти больные мысли, что в разуме вспыхивают.
Ну конечно... — щека нервно дергается, когда он пытается звучать не так отчаянно. Конечно же нужно здесь быть, все так считают, он тоже раньше так считал, чтобы не происходило, он обязан присутствовать, он обязан быть там, видеть, влиять, пусть даже немного, но это ощущение делало его... не таким беспомощным, каким он на самом деле являлся.
И чтобы я сказал? Что твой отец сидит на ледяном троне? Что вместо того, чтобы умереть, его постигла участь намного хуже смерти? — Андуин поводит головой из стороны в сторону, застывшая кровь, словно ото сна очнувшись, болью отзывается где-то в плечах. — Это было условие Болвара, он хотел, чтобы в твоей... в памяти всех он оставался тем, кто сражался и погиб за правое дело. История чествует героев и не приемлет выживших мучеников.
Странно, раньше он сам себе казался менее... холодным ко всему. Словно тот Андуин, каким он был раньше, мечтающий о мире, о том, что все будет хорошо, что всегда можно найти компромисс и сделать так, чтобы каждый остался доволен, все-таки умудрился погибнуть после очередного не самого умного плана, в котором он рисковал своей жизнью и на смену ему пришел... кто-то другой. Так было даже лучше, прошлый бы он не смог бы принимать тех решений, какие принимал, не смог бы жить с последствиями сделанных выборов. А Свет... Свет ему не помог, в конце концов, даже эта сила оказалась недостаточно действенной, чтобы повлиять на происходящее в округе.
Возможно это и правда ты. — он опускает кончик клинка в пол, словно примиряясь с этим. — Не обижайся, иногда на мое спасение врываются в башню друзья, предлагают идти с ними, а потом оборачиваются слугами Зоваала и просто... демонстрируют что бывает с теми, кто все еще продолжает верить.
Тысячи лет практики не проходят бесследно, в этих комнатах, на этих этажах, так легко потерять последнюю надежду. Из Андуина планомерно выедают человечность, выскабливая ее маленьким инструментом, чтобы было более мучительно.
И вы погибните здесь. Торгаст не просто строение - это словно отдельный мир внутри мира, этажи и комнаты меняются тут местами по какому-то странному алгоритму и рассчитать его не у многих получилось. — Иногда он видел тут не только слуг Тюремщика, попавшие сюда по глупости, из любопытства, а некоторые даже из жадности, способные коммуницировать и даже говорить, те, кто сохранял в себе частичку чистого разума, желали все-таки выбраться отсюда. — А я не стою того, чтобы люди умирали.
Хорошо, что остальных спасли, Андуин не видел их с того момента, как цепи Зоваала сковали их у путеводного камня и пришлось отвлекать силы противника, пока герой пытался активировать камень и у него даже получилось. Иногда он слушал - слухи, пересуды, волнения, которые нельзя было скрыть даже тут - о том, как в очередной раз пытались взять Утробу общими силами. Но Тюремщик правил тут слишком долго и знал тут все слишком хорошо, чтобы обычной силой можно было завладеть его вотчиной.
Кажется, я сумел вывести из себя даже Зоваала. — Андуин говорит это так, словно гордится этим, заставить вечное существо испытывать раздражение своим поведением, это казалось даже... забавным. — Мне предлагали сделку, но... кажется этого оказалось недостаточно. Сначала они просто меня пытали, но физическую боль можно игнорировать, тогда за этим пошел разум, а потом, когда стал слишком слаб, меня просто забрали... у меня. Ты же слышала, что случилось в Бастионе, не так ли? Каждый раз, когда Тюремщику нужно, он просто перехватывает контроль и оставляет меня в качестве наблюдателя всего происходящего. Меня нельзя вести к остальным - это как привести бомбу в людный город, я только сделаю все хуже.
Он, кажется, почти что смирился со своей участью, Андуин не умеет жалеть себя, но столкнулся с тем, что и сражаться дальше не может, нет той двери, в которую он обязан колотить, есть только абсолютно глухая стена, которую никак не пробить, хотя уже и истер все ладони в кровь.
Вы должны быть готовы. Зоваал ищет что-то и он хочет использовать для этого меня. Если это будет угрожать... когда это начнет угрожать всем остальным вы должны быть готовы убить меня. — Он дрожащими пальцами проводит по осунувшемуся лицу. С этой мыслью он тоже смирился - она приносит ему успокоение, его последняя пакость сильным мира сего, его последняя возможность принести разочарование. Его попытка не жить спасшимся мучеником. — Вроде бы я уже извинился, что так и не смогу показать тебе всего.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » Lost in the darkness [World of Warcraft]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно