ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » гниль [elden ring]


гниль [elden ring]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[html]<html>
<style>
  a:hover {
    opacity: 0;/* прозрачность для других браузеров */ }
  </style>

<svg width="100%" height="100%" viewBox="0 0 1479 812"

xmlns="http://www.w3.org/2000/svg"
xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">

<image xlink:href="https://i.imgur.com/kCHLEDq.png" width="100%"/>
<image xlink:href="https://i.imgur.com/IIhEfVU.gif" x="2%" y="2%" width="30%"/>
<a><image xlink:href="https://i.imgur.com/ZYY27Ut.png" x="2%" y="2%" width="30%"/> </a>

<image xlink:href="https://i.imgur.com/xSRl47o.gif" x="35%" y="2%" width="30%"/>
<a><image xlink:href="https://i.imgur.com/ICMPC4V.png" x="35%" y="2%" width="30%"/> </a>

<image xlink:href="https://i.imgur.com/YYnrv4x.gif" x="68%" y="2%" width="30%"/>
<a><image xlink:href="https://i.imgur.com/vZ3Luy7.png" x="68%" y="2%" width="30%"/> </a>

<image xlink:href="https://i.imgur.com/8OFCxf6.gif" x="2%" y="35%" width="30%"/>
<a><image xlink:href="https://i.imgur.com/smYy9Bi.png" x="2%" y="35%" width="30%"/> </a>

<image xlink:href="https://i.imgur.com/RVTs2WB.gif" x="35%" y="35%" width="30%"/>
<a><image xlink:href="https://i.imgur.com/XbyvFsA.png" x="35%" y="35%" width="30%"/> </a>

<image xlink:href="https://i.imgur.com/4FYGIj9.gif" x="68%" y="35%" width="30%"/>
<a><image xlink:href="https://i.imgur.com/FPa2yn8.png" x="68%" y="35%" width="30%"/> </a>
  </svg>[/html]

[nick]General Radahn[/nick][status]звезды не пройдут[/status][icon]https://i.imgur.com/EJvvOh2.png[/icon][sign]
TAKE ME OVER THE WALLS BELOW

FLY FOREVER, DON'T LET ME GO
https://i.imgur.com/HwYa1Bi.gif https://i.imgur.com/WAm2FeK.gif https://i.imgur.com/newCWI4.gif
TAKE ME HIGH AND I'LL SING
YOU MAKE EVERYTHING OKAY
[/sign][lz]<a class="lzname">Генерал Радан</a><div class="fandom">elden ring</div><div class="info">генерал ставший рабом гнили</div>[/lz]

Отредактировано Alexis Kaye (22.03.22 16:56:51)

+4

2

Власть.
Как сладко звучит это слово. Медовая патока, стекающая по губам. Власть ее жаждут многие, но достойны ли они ее? Полубоги ведут вечную борьбу за внимание Марики. Тот, на кого обращен взор богини может возвыситься или пасть. Ее воля туманна, ее желания мимолетны. Марика, богиня имеющая власть над Кольцом. Одна ее улыбка способна возвысить до божества, с другой стороны, гнев. Нерушимый, непоколебимый гнев. Те, кто познал гнев богини на своей шкуре уже не смогут поведать об этом. Но последствия его отдаются шепотом спустя поколения, тех кто застал. Одной ее воли достаточно, чтобы сокрушить небосвод, низвергнуть всех недостойных, запечатать столь запрещенные города под землей. Одной ее воли…достаточно, чтобы эпоха благополучия длилась века или наступила вечная тьма. Безграничная власть, даруемая Кольцом. И она опьяняет всякого кто почувствовал ее вкус на своих губах. С чьих уст срывались приказы. Власть начало и конец. Цель и средство. Власть безгранична, ведь ее никогда не бывает достаточно.
Радан, сын Радагона и Реналлы. Союзом родителей ему было предначертано стать великим. Несокрушимым воином или искусным магом. Две дороги. Два пути. Один исход. Величие дел, которые будут сотворены волей его. Ведь он добьется успеха. Иначе не может быть.
Но все это в будущем. Сейчас совсем еще юный полубог служит в армии. Он скрыл свою имя, скрыл свою сущность, отрекся от величия собственной семьи. Радан выбрал собственный путь. Подняться с низов, пройти свой путь от начала и до конца. Доказать самому себе, что он чего-то стоит без имени Радагона, Марики или Реналлы. Что он способен справиться и доказать всем. ОН ПОЛУБОГ и это не право рождение, он действительно достоин собственной силы и власти. Будучи одним из сотен тысяч ополченцев, он учился владеть мечом. Неловкие взмахи его меча рассекали воздух. Сила, которую он выкладывал в каждый удар сминала землю под его ногами, но не несла угрозы. Зачем принимать удар щитом, когда от него так просто уйти в сторону и вонзить свой клинок в тело неопытного воина? Над ним потешались, громко, без стеснений. А Радан сжимал кулаки и глаза его пылали яростью. ОН СЫН РАДОГОНА. Одного его приказа хватит, чтобы вздернуть их всех. Каждого, кто осмелился уйти от его удара или раскрыть свой рот в неблагоприятном смехе. Он привык, что пред ним преклоняют колено и поддаются…всегда поддаются. Но здесь все иначе. Отбросы, которым суждено погибнуть в ближайшей битве, и он всего лишь один из них. Его сила не имеет значение. Нет от нее толка, без должного навыка. Полубог без власти, печальное зрелище. И это был его выбор. Чтобы стать сильнее в будущем. Удар за ударом. Воздух вибрирует, земля трясется. Ярость и гнев поглощают юного воина. Он не сдатся. Обязательно выживет. Станет тем, о ком они до сих пор говорят с восхищением. Герой воины с великанами, величайший из воинов рождавшийся в этом мире и во всех других. Он станет Годфри и ничто не способно остановить Радана на его пути.
Пять лет. Долгих пять лет тренировок, прежде чем его корпус был переброшен на границу земель с великанами. Радан слышал голос отца, но не видел его за стройными рядами таких же простых ополченцев, как и он сам. Радан видел рыжие локоны своей сестры Малении, сжимал кулаки, когда в карете прибыл мог вместе со своими людьми. Все, кто мог сражаться прибыл на границу, чтобы в очередной раз наказать великанов…но за что? Просто за сам факт их существование. И снег окрасился красным цветом. Красным от крови людей что сражались бок о бок с Раданом. Красной от крови великанов.
Гнилая богиня войны пархала по полю подобно бабочке. Каждый ее удар нес кровь. Каждый ее удар нес смерть. Она сражалась безжалостно, убивала великанов. Одного, второго, третьего. Радан сбился со счета наблюдая за танцем клинка собственной сестры. Пока он отрабатывал удары на плаце и жрал дерьмо. Она обучалась у лучших мечников столицы, вкушая яства с королевского стола. И с каждым мгновением битвы его выбор кажется ему все более ошибочным. Желая пойти против судьбы, отрекаясь от своего наследия он замедлился в своем развитие. И пока она сокрушала великанов одного за другим, он сдерживал их яростные удары за своим щитом не в силах покинуть глухую оборону. Люди, ставшие ему братьями, гибли один за другим.
А он…полубог, не имевший власти не в силах, был их спасти. Яркая вспышка пронеслась перед глазами. Это была она. Уже не полубог. Богиня. Богиня войны, что выигрывала это сражение в одиночку. Один взмах ее катаны и голова великана, что втаптывал Радана в землю была снесена. Она скатилась под ноги полубогу. Его глаза были в ужасе. Ужас, заставший в них, кричал о неминуемой смерти. Смерти от ее руки и лишь алые крапины гнили застыли в его зрачках. Проклятая сестра. Радан поднимает свой взгляд, видит, как ее окружают трое. И один из них заносит свой щит над ее головой. Его намерения ясны и Радан знает, что нужно делать. Отбросив щит и меч в сторону, он принимает удар собственными раскрытыми ладонями. Его втаптывают по пояс в снег и яростный львиный крик скрывается с его губ. Он кричит, выплескивая собственную ярость, которая наливает его мышцы силой. Невиданной прежде.  Он растет. Увеличивается в размерах. И букашка, которая еще секундами ранее была не больше ногтя мизинца великана, теперь была в половину роста тварей, против которых сражалась. И руки Радана поднимают щит над головой, удар кулака пробивает живот великана и схватившись за его позвоночник полубог вырывает его.
- Моя принцесса, - короткий кивок Малении и Радан несется в пыл битве. К черту это оружие недостойное его руки. Сила его кулаков способна сломить сталь, из которой сделаны щиты великанов.
Та битва ознаменовалась победой. И два имени звучали громче всего. Маления клинок Микаэлы и Радан, единственный выживший из своего корпуса и знамя льва вздымается за его спиной. Право последнего выжившего. Право быть Генералом и возродить корпус из пепла. Вести за собой людей…Человек, который доказал, что даже с низов можно стать в один ряд с Радагоном и его дочерью.
Генерал Радан. Полубог, который отрекся от своего наследия и доказал свое величие. И эта власть в стократ превосходит титулы, которые могла даровать ему Марика.
***
Столица прекрасна в своем великолепие. Она ослепляет. И это не по нраву Генералу Радану. Он бы предпочел вернуться в замок Красной Гривы. К своим людям, привычной еде и обстановке. Но за каждый войной следует торжество. И как победитель, он должен с достоинством принять ту честь, которую ему хотят оказать. Радан недоволен, это заметно по его взгляду и отсутствию улыбки. Он поднимает руку навстречу ликующей толпе, но не в этом искренности. Генерал просто хочет вернуться к привычной обстановке. Война длилась долго и ему требовался отдых. Но столицу не назвать местом, где он может отдохнуть. О нет. Столица – поле боя. И единственное различие, война здесь ведется по другим правилам. Те, которые он так и не смог выучить, чтобы быть достойным противником. Спрыгнув со своего коня и потрепав его по гриве, Радан подходит к мужчине в дорогих одеждах
- Претор, - склонив голову произносит Генерал, - победа во славу Лейнделла одержана, - и прежде, чем Радану будет дозволено поднять голову он разводит руку и направляет согнутые ладони на себя.
- Вы никогда не изменяете себе, Генерал. Никакого соблюдения этикета, - тонкие губы претора расползаются в улыбке, и он обнимает Генерала, - давно не виделись брат. И да. Она еще не вернулась, если это тебя волнует конечно, - шепотом добавляет претор, так чтобы его услышал только Радан.
- Почему это должно меня волновать? – впрочем не от Рикарда утаивать, то что и так известно всему двору. Маления и Радан. Вечная борьба за славу быть первым. Быть величайшим. Быть клинком Лейнделла
- То-то ты так торопился, что бедный Леонард едва дышит. Потому что это тебя совершенно не волновало, - и с этими словами претор разрешил толпе ликовать. И множество голосов сорвались в крик «Генерал Радан».
Правда крик этот был недолго, ведь в небе появилась ОНА.
Богиня чьи цвета окрашены в красный. Бич великанов, клинок Микаэлы. То чье имя стала скандировать толпа. И для этого им не нужно разрешение претора Рикарда. Ведь ОНА едва ли уступает Марике. Куда тут претору.
- Моя принцесса, - голос Радана звучит холодно, а взгляд скользит по открытым участкам ее брони. Он делает шаг навстречу и нависает над ней, - на вас слишком много брони для лучшего воина Лейнделла, - его палец касается ее подбородка, вынуждая поднять голову и встретиться их глазам, - всегда готов оказать любезность в ее снятие.

[nick]General Radahn[/nick][status]звезды не пройдут[/status][icon]https://i.imgur.com/EJvvOh2.png[/icon][sign]
TAKE ME OVER THE WALLS BELOW

FLY FOREVER, DON'T LET ME GO
https://i.imgur.com/HwYa1Bi.gif https://i.imgur.com/WAm2FeK.gif https://i.imgur.com/newCWI4.gif
TAKE ME HIGH AND I'LL SING
YOU MAKE EVERYTHING OKAY
[/sign][lz]<a class="lzname">Генерал Радан</a><div class="fandom">elden ring</div><div class="info">генерал ставший рабом гнили</div>[/lz]

Отредактировано Alexis Kaye (21.03.22 00:06:06)

+2

3

[icon]https://i.imgur.com/AASJe6v.png[/icon][nick]Malenia the Severed[/nick][sign]I NEED A SAVIOR TO HEAL MY PAIN
WHEN I BECOME MY WORST ENEMY
https://i.imgur.com/HwYa1Bi.gif https://i.imgur.com/WAm2FeK.gif https://i.imgur.com/newCWI4.gif
WE ARE ONE AND THE SAME
YOU TAKE ALL OF THE PAIN AWAY
[/sign][lz]<a class="lzname">маления</a><div class="fandom">elden ring</div><div class="info">ох, ты жаждешь сражений?
я дам <a href="https://exlibrisforlife.ru/profile.php?id=2608"><b>тебе</b></a> — войну. </div>[/lz][status] плоть ржавеет не от гнили[/status]

    Солёный металл ржавых капель не был знаком той, кто оседлала ветра. Приучила глаза терпеть столкновение с интенсивно сменяющимися порывами ветра, разгоняемого хлопками за спиной. Намерение возникло так давно, что сама она позабыла и поверила, что не способна проронить ни слезинки, исполняя обещание, данное себе много загодя. Она не могла, нет, просто не имела права допустить слабости. Ни на мгновение, будто то заметным или скрытым. {но презренно допускала}  И ей могло казаться хоть целую бесконечность впрок, что одурачивание было успешным, а убедительности хватало и на собственную долю, но он всегда был мудрее.

Несравненная мудрость и непоколебимое бесстрашие были его божественным аллюром с первых мгновений, когда они проникли в мироздание и сделались апофеозом благодати.

— Разве случилось нечто непоправимое? — тонкая ещё по-детски полупрозрачная кожа на не вытянувшись вовсю пальцах, мягко прикоснулась к беспечно распластавшейся воде, даже не нарушив поверхностного натяжения. В непотревоженном зеркале бесцветной жидкости, наполняющей чашу вычурного фонтана, выросли очертания его невысокого субтильного силуэта, тотчас заливая отражение благороднейшим бледным златом, исходящим от снопа кос, спадающих водопадами с юношеского чела до самых пят. Достоинство, унаследованного им от их матери.

— Не случилось, — её голос согласно прозвучал с противоположной стороны от ажурного искусственного водоёма. И даже пошевелив губами, проклятая принцесса не пришла в заметное движение, безрадостно покоя себя в тени пепельных ветвей, раскинувшегося вблизи, древа.

— Отчего же тяжесть гложет твоё сердце, моя милая сестра? — голос мальчика звучал вкрадчиво, за скрываемой инфантильной тональностью была слышна вызревающая мудрость. — Разве ты не получила желаемого? — его уста мягко стелились, не столь ожидая ответа, сколь намереваясь сманеврировать мысли собеседницы в иное русло. Показать ей обратную сторону разворачивающейся свитка истории.

— Получила, — женский голос звучал приглушённо и обозначал принадлежность молодой женщине, чей расцвет находился на грани преддверия распуститься дивном бутоном. Даже под вуалью вдумчивости, речь её была в одночасье сподвигающая и чарующая. Однако сейчас, в ней читалось смятение, а тоска выбила с позиций триумфальный надрыв. — с каждым разом наша разлука даётся всё тяжелее, — поясняя и без того очевидной ему предмет переживаний, на сей раз воительница позволила себе тяжкий вздох, заполонивший продолжительную паузу, движущуюся внутри неё вереницей воспоминаний о гонении вероломной знатью и сысканной славой на боевом поприще.
Впрочем тревожило её то неотъемлемое, чего не удалось избежать эмпирейцем. Ни сестре, ни брату.

К его ногам медленно плыли алые всполохи. Словно разбросанные небрежным взмахом изобразительной кисти наотмашь, багряные капельки мерно плыли по воздуху, изредка вспыхивая огнянным мерцаниями и тотчас умиротворённо темнели в густоте цвета. Не многие из них похвастались бы диаметром большим, чем ушко вышивальной иглы, бусинка на меченной булавке. Они спокойно витали по воздуху, рождаясь из тени, где притаилась удручённая валькирия, до сих пор не пожелавшая выйти из-под сени.

Непосвящённый наблюдатель мог ошибочно счесть будто бы полупрозрачные чешуйки были ничем иным, но облетевшей пожухлой листвой, пустившейся в бесконтрольный танец случайно попутного ветерка, в свою очередь являющимся беспрецедентно редким гостем закрытого внутреннего сада в королевском дворце.
На самом же деле, их задача была чётко обозначена и крайне необходима. Собираясь чёткими потоками, словно нанизываясь на незримую нить, алые хлопья льнули от сестры к подножью брата, где быстро таяли, проникая под богатые ткани его одежд, пробираясь под кожу.

Ещё мгновение они молчали, но улыбчивые глаза близнеца не на мгновение не утратили безмятежности, когда как вовне неё вздымалось разнузданное пламя.
— Что если на сей раз, я не успею? несломляемая вкрадчивость пронзилась отвращением. Однако то, в кипе с обидой и стыдом были обращены к ней самой. Сестра не могла простить себе своего страха, будучи убеждённой, что он был отравой куда как опаснее, чем проклятье алой гнили.

Наконец Маления ожила; пошатнулась, подавшись к краю чаши, на которую прильнула своим корпусом. Заглянула в своё отражение с яростью, какую знавали обречённые быть поверженными свирепым лучом занесённого ею именного клинка. Девушка элегично свесила голову к воде, опуская к той одну руку, подобно повторяя жест её брата. И пусть они были рождены близнецами, его детское лицо казалось ей прекрасным, когда в своём отражении она не видела ничего иного, как лик чудовища, неутолимо жаждущего войны. Копна пламенных волос двинулись за её головой с легким опозданием, как то обычно бывает с тем, чья голова погружена в плоть воды.

— Ты разве не знаешь, что со мной случится? — на мгновение могло почудиться, словно Микаэлла негодует и хмурится, обращаясь к сестре. Однако очень скоро его тон свидетельствовал о внушаемом спокойствии и легендарном бесстрашии мудреца, заточённым в теле ребёнка. И словно понимая излишнюю несвойственную ригидность сказанного, его пальцы находят шёлк листов нимфеи. Молочно-пиритовый оттенок кувшинки предавал дивному растению, ещё большей воздушности, как если бы сам факт произрастания на поверхности водяной глади не делал растение обронённой каплей благословения.

Наконец невидимая упругая плёнка скопившихся молекул, была нарушена скользящим движением цветка лотоса пересекающим вдоль плато фонтана. Лениво лавируя, словно паря по воздуху, дивное божественное создание неторопливо плыло по назначенному пути, воплощая волю своего отправителя.

— Я усну, — предупреждая формулировку в более грубой манере, свойственной сестре, Микаэлла молвил сие обыкновенно, словно то был очевидный безвредный трюизм. В его мальчишеском теле не было сомневающегося напряжения или предрекающих тревог. Словно этот ритуал прощания они исполняли уже не единожды и пережить который вознамеривались ещё с сотню раз. — А значит, буду ждать и обязательно тебя дождусь, он произносит и лотос прекращает своё движение, перекрывая в отражении девушки её лицо, но окольцовываясь медью крупных витков рыжих прядей. Собираясь в единую картину, они продолжают покачивающийся образ исходящий от самых тычинок, делая визуально продлённые листья лотоса вытянутыми языками пламени. Прекрасным, удивительным зрелищем, на мгновение завораживающим саму Малению, лишая её намерения возразить.

— Отринь от сомнений, моя милая сестра. Пусть мой клинок в твоих руках поёт свою возвеличивающую нас песнь. Отпусти тревоги и поспеши, ведь… — умолкнув всего на мгновение, на юном лице мальчика проскользнула ужимка, какую дети сотворить не способны в силу искреннего неведения о том естественно сокровенном и слитно порочном. — …. ведь, генерал уже повёл свою львиную рать вперёд. Разве ты не допустишь, дабы слава Радана обошла нашу честь?

Заключённый в инфантильную плоть, его вид мог одурачить заблудшего путника Междуземья, но Маления видела брата во всём равным себе. Откровенно - превосходящим. Связь близнецов была крепче самого Древа Эрд и довлела его пережить. Никто во всём бытие не ведал о тайных закоулках их душ, как были осведомлены сами сиблинги, чьё взаимное доверие было столь же естественным, как семняющаяся череда вдохов и выдохов. А те постижения, что были тайной для собственной души, всегда стремился осветить другой близнец.
Так, неограниченной заботой и неистовым покровительством, Маления подарила своему принцу любовь к самому себе, стремление к жизни и поиску исцеления для них обоих. А Микаэлла наградил её крепостью духа и путеводным смыслом. Он же первым догадался о том, что сердце сестры расщедрилось на ещё одно вместилище, где запечатлело их свободного брата, удерживающего звёзды на небосводе и отныне её любовь. Совершенно отличную от той, какую Маления могла позвать до Радана. Ту, что не откликалась осуждением ни в деяниях, ни в помыслах Микаэллы. Скорее, совсем наоборот, находила благословение.

До сих пор кажущиеся двумя парящими листочками, вдруг алые споры приняли очертания крыльев порхающей бабочки. Одна за другой, гранатовые крупицы обращались хрупкими созданиями, наполняя мрачные оттенки сонного сада буйством огнянного цвета, уступая лишь солнцеликому Микаэлле. С тех самых давнишних пор, как Малении удалось преобразовать первую, в попытке ободрить принца, вмещая в него крапинку надежды, и по сей час, юноша не мог скрыть своей очарованности волшебным творением. Особенно теперь, когда сливаясь воедино, пламенный мотылек Малении лениво опустился на лилию Микаэллы.

Спустя медоточивое мгновение притаившейся тишины, искры в её глазах налились отражением от освещённой воды.
— Не на сей раз, — улыбка на её лице благодарит и обещает, как и прежде не познать поражения. Возложить к его миниатюрным ногами очередную славную победу и внутренне успокоение о её личном благополучии.


━━━━━━━━━▲━━━━━━━━━

━━━━━━━━━▼━━━━━━━━━
Предводительство Проклятой Принцессы уже само по себе пророчило воинам Замора славную викторию, как благословенное знамение, но и непосредственно несоизмеримая смертоносность Малении на поле боя не знала сравнений. Случившийся внутренний раскол врага только поспособствовал скорейшему завершению Великанской войны падением гигантов, преданных своими меньшими сородичами – троллями.  Но приход новой эры в одночасье возможен лишь в пламенных речах писцов-историков. Разгромив подавляющую долю противника, требовалось затоптать и оставшиеся очаги, что удалось с не меньшим успехом.

Воплотив обещанное, валькирия держала путь в столицу. Она направлялась домой. Горделиво неся венец триумфа, между тем она силила и скопившуюся тяжесть разлуки. Даже в пылу сражения, её сердце истосковалась по совершенно сокровенным и неописуемо значимым. Потребность поскорее воссоединиться братом едва оставляла пространство для иных стремлений. Однако, был ещё тот один, чья судьба была ей определяющее небезралична, но признание пока не сумело прорвать оборону её опасений.     

Лейнделл – их колыбель. Первородная обитель и проклятая темница, приковавшая к себе чад-эмпирейцев неизлечимыми недугами. На целую вечность сделав их прокажёнными в подспудных злопыхательствах двора. Бесконечно часто наблюдая под парящими ступнями латунные шпили дворцовых башен града, Маления слышала их глухой шёпот, отравлялась не ржавчиной своего имманентного поветрия, а ядом их насмешек. Как то случается с огнём, заключённым в каменной шкатулке, ей было бы суждено иссякнуть, попросту угаснуть. Но сломиться ей не позволяло присутствие брата и его крайняя необходимость в её жизненных силах. Однажды орашившие её грудную клетку слезы Микаэллы наверчено засвидетельствовали сестринский обет воплотиться его силой. Стать орудием его рук, с помощью которого он сумеет покрыть своей благой мудростью Междуземье. Стать их надёжной защитой, навеки прекратив наветы и несправедливую скверну в отношении их незапятнанных имен.
И пусть по ныне она слыла принцессой Красной Гнили, едва ли кто осмелился сомневаться в силе воительницы, не знавшей поражений.   

В отличии от генерала, её не сопровождала кавалькада боевых побратимов. Она не водила в питомцах парнокопытных, пусть и имела слабость перед живыми существами, особенно благоговея к бедняге Леонарду. Впрочем, её появление оттого не теряло в пафосе, ведь несли её собственные крылья. Путь с севера выдался изнурительный, но предвкушаемое пиршество и воссоединение с семьёй придавало широту размаха за плечами.

Пространственный лязг золотых доспехов ознаменовал её грациозное приземление, выверенному явлению вытянутого силуэта валькирии. Оставляя без заметного внимания и ликующую толпу и присутствие претора, Маления на миг придаётся самозабвенному бездействию. И только плутоватый проблеск скрытых глаз, пробивающийся из-под надвинутого забрала крылоухого шлема, приветствует генерала.

Радан был единственным равным ей воином, чьи умения и заслуги не только сотворили ему славное имя, но и привлекли особое внимание Малении. Будучи выгодной партией, она впрочем не была обласкана фавором воздыхателей. Кто-то из них откровенно побаивался неунятной воинственной натуры эмпирейки, остальные – прознавшие о недуге принцессы, сторонились наследственности. Однако, если даже размышлять теоритическими категориями и допустить шеренгу жаждущих любовников, её выбор неизменно сходился к львиногривому генералу. И пусть их связь была порочна, однако сводный брат обладал чем-то настолько манким, что даже с надсадным усилием, ей не обмануть собственное сердце. Отрицая все условности, оно слепо льнуло к нему одному с тех самых пор, как они поравнялись в пылу битвы, до тех пор обделённые возможным моментом близости. 

Радан был следующим, кого Маления жаждала видеть после длительной военной кампании, уступив место лишь нуждающемуся Микаэлле. Сие вовсе не слыло таинством родства, что связь между божественными близнецами имела практически монструозную крепость. Некто приписывал их соединению нездоровую зависимость, в силу уникального заболевания пуэрильной недоразвитости брата, будто бы Маления питалась его жизненными соками, а те в свою очередь были секретом её непрерывных побед. Разумеется, осмелившийся произнести сие в слух, в присутствии воительницы тотчас лишался языка, о который она не марала лезвие клинка, а выдирала болтливый орган с корнем голыми руками. Те, немногие, кому удавалось пережить кровопотерю навсегда делались мрачными стонущями напоминаниям о жестокости и непростительности Малении.

EVEN THOUGH I TRY NOT TO [indent]  I CAN'T HELP BUT WANT YOU
I KNOW THAT I'D DIE WITHOUT YOU  [indent] I CAN'T HELP BUT LOVE YOU

https://i.imgur.com/SpS03VX.png https://i.imgur.com/avMVxuK.png https://i.imgur.com/LobEQaW.gif
I CAN'T HELP BUT BE WRONG IN THE DARK  [indent] 'CAUSE I'M OVERCOME IN THIS WAR OF HEARTS
I CAN'T HELP BUT WANT OCEANS TO PART  [indent] 'CAUSE I'M OVERCOME IN THIS WAR OF HEARTS

Сперва подавшись заискивающими нажиму его пальца, она продолжает движение подбородка вверх вскоре разрывая касание и опережая его намерение, тем самым демонстрируя гордость и непокорность.

— Отрадно видеть, братец, что твои амбиции не растянулись, — намекнув на уникально умение манипулировать пространственным притяжением, дерзко заглядывая в его пленяющие зеницы, обнаруживает в них знакомый блеск, ещё не успевший опостылеть после славной протяжённой схватки. И до того, как Радан бы успел предпринять очередную смелое заигрывание, обрёкшего любого иного на смерть, Маления демонстративно подаётся ему навстречу, сдвигая пространство между их лицами до интимного, впрочем допустимого для лишних глаз, даже не задев остроносым краем шлема его переносицу.

— Хороша ли была твоя жатва, генерал? Раз уж остались силёнки, отпускать сальные хохмы, стало быть ленился, — подначивая и раззадоривая спор, и без того пропитанная яркой светочью, Маления наливается красками, пресыщаясь знакомым чувством вожделения. То самое, по короткому успела истосковаться с мига, как они расстались в крайний раз. То самое, которое неизменно пробуждал в ней он один. Мужчина, которому она однажды доверила и тело, и душу. Быстро притерпевшись к волнительному покалыванию под кожей, внешне она не подаёт вида или повода для уличения. Кроме того, пальцы девы собираются в тяжёлый кулак, рука сгибается в локте и заводится за поясницу, чтобы с полно подачи от корпуса влететь в область солнечного сплетения мужчины. Раздавшийся глухой хлопок от удара костяшек о пластину брони генерала отчётливо слышен в радиусе нескольких метров, но на её лице разрастается вовсе не болезненная судорога, а ликующий хищный осклаб. — Вон, какое мягкое брюшко нарастил, непорядок — продолжая заискивать, её губы порхают в столь непосредственной близи от подбородка генерала, что едва не опаляют жаром.

Опозорить себя перед львиной братьей? О нет, Радан бы того не позволил, если бы только расценил в её жесте искренне намерение унизить, а не своеобразное заигрывание, о свойственности ей которого известно ему одному.   

Не растягивая их интригующее взаимодействие на потеху толпы, Маления лишь кратким взмахом ладони приветствует скандирующих. Единовременно и приказывая им постепенно стихать, безразличная к сему проявлению восславления.
 
— Меня ты тоже намеревался встретить, Рикард? Или мне случайно повезло встрять между братьями? — наконец приведя в движение собственные латы, Маления отворачивается от генерала, дабы выказать приветственный кивок другому сводному сородичу. Её руки наконец вздымаются к голове и она взводит подол клювообразного шлема к затылку, обнажая пыльное необычайно женственное лицо для завоевательницы.

— Моя принцесса, — уподобляясь примеру своего родного, Рикард велеречиво чтит придворный этикет и сгибается в поклоне перед престолонаследницей. — Мне выпала честь проводить вас в главный атриум, где уже начинается трапеза в честь ваших славных побед.

— Что? Так сразу? Не дав мне возможность освежиться после дальней дороги? — улыбка на её лице вздрогнула принялась таять в недоумении. Ведь всё, о чём она могла желать, воочию убедившись в здравии генерала, было ничем именным, как встреча с Микаэллой. Не стоит счесть за личностное
непринятие, но созерцать в роли встречающего своего близнеца оказало бы ей первозданное счастье.
 
— Боюсь, мероприятие и без того задержалось, — замешкавшись и попятившись, претор вдруг заозирался по сторонам, словно избегая прямоты её испытующего взгляда.

В недовольствии поджав уста, Маления только раздражённо выдохнула носом и не желания тратить более ни секунды, устремилась внутрь дворцовых сводов, оставляя за собой поспевающий тянущийся шлейф густых амарантовых прядей в очевидной надежде повстречать брата уже в залах.

+2

4

«Теперь ты их генерал, так веди же их дорогой вечной славы».
Единственное, что сказал отец, бросив мимолетный взгляд в сторону своего старшего сына. Больше они не обмолвились ни словом в тот день. И пускай Радан стал генералом, он всего лишь один из многих. Это его путь. Его судьба. И он выбрал его сам. Генералу не престало требовать от короля знаков внимания. Доброго слова или одобрение. Теперь Радан генерал и он действительно должен вести за собой тех, кто доверил свою судьбу его могучим рукам. Адреналин битвы давно сошел на нет, и чудовищные размеры генерала, способного вырвать хребет великана уменьшились. Вернулись в свое привычно состояние. Он смотрел на свои окровавленные руки, те что еще недавно сдерживали чудовищную силу ударов противника и не понимал что произошло. Хотел бы разобраться, но у него не было на это времени. Долг генерала, заботиться о своей армии…да вот только армии у него не было. Генерал без войска и впереди ему предстоит очень много работы, чтобы восстановить потерянную в битве армии и привести ее к величию достойного бога.
Радан никогда не был прилежным учеником. Казалось бы, ребенок Реналлы, той, что своими учениями была способна перевернуть основы мироздания. Он должен был быть образованным и способным. Но все это скорее относилось к Рикарду, лукавому змею, который который ловко управлялся словом. Управлять было у него в крови. А что Радана, он человек действия. Человек войны, а не мира. Ему бы еще плац топтать не один десяток лет, прежде чем возглавить хотя бы небольшой отряд. Но судьба распорядилась иначе. И вернувшись в полуразрушенную крепость, сев на стул в главном зале он хватает за голову, не зная за что взяться в первую очередь. Рекрутировать новобранцев было необходимо. Ему нужны люди. Много людей. Чем больше, тем лучше. Ведь сила любой армии в ее количестве. Да вот земли вокруг уже остались без мужчин. Остались они и без женщин. Предшественник Радана не гнушался забирать всех. Порой насильно, не спрашивая их мнения. Земли вокруг безлюдны.
Но также ему необходимо и качество. Какой прок от горстки бесполезных и необученных, трусливых и слабых. Он видел, что на поле брани «творила» Маления. Ведь иначе как искусством не назвать ему умение владеть мечом. Он видел и своего отца. Несокрушимые войны. И цель Радана, чтобы вся его армия состояла из таких. Чтобы один его воин стоил десятка великанов. А не один великан тысячи воинов. И тут возникала еще одна проблема. Хороший воин не только про умение, которому весьма сложно обучить и Радан сам был далеко не лучшим мечником в этом плане. А теперь и вовсе сомневался, что его оружие меч. Ведь кулаки Генерала гораздо более смертоносное оружие. Хороший воин обладает соответствующей экипировкой. Меч должен пробивать толстую кожу великанов, а броня не рассыпаться от выстрелов их могучих стрел. Выковать такие мечи, копья, латы способны лишь лучшие кузнецы этого мира. И все они сидят в столице. Но даже заручившись их поддержкой, убедив их ковать не произведения кузнечного искусства, а добротную и качественную броню. У него не было столько денег. В королевской казне Марики не найдется столько золота, сколько необходимо Радану чтобы снабдить свое будущее великое войско.
А еще их всех нужно кормить, а для этого нужно возделывать поля. Поля без деревень не существует. Как и деревень без крестьян. Не стоит забывать и о том, что крепость имеет три бреши, что делает ее легкой добычей для любого, кто решит захватить.
Радан стал генералом. Ему досталась армия. Но вместе с тем и множество проблем, которые он пока может лишь осознать. И понятия не имеет как их решать. И даже советников у него нет, все они погибли в тот день. И вот тут Радан приходит к осознанию, что хороший генерал не тот, что одним ударом сражает десятерых. Хороший генерал тот, кто умеет управлять. Ему нужен был Рикард, идеальный кандидат, чтобы восстановить величие армии. Но братец никогда не покинет столицу. Не покинет ее и Ренни. Радан не может рассчитывать на помощь семьи. Это его судьба. И только его. Делить ее с кем-то просто невозможно.
В своих думах Радан не заметил, как солнца скрылось за горизонтом, а затем вновь появилось на небосводе. Многие дни он сидел в своих думах о том, что же ему делать. С чего начать и как добиться успеха в своем начинание. Он не двигался с места, замер подобно статуи и размышлял. И в его голове не рождалось не одной идеи. Вернуться в столицу, преклонить колено перед отцом, попросить прощение за все грехи и сдаться. Стать одним из тех, кто попытался и не смог. Радагон примет, но будет разочарован. Но что еще хуже. Радан будет разочарован на себя сам. Он не может сдаться.
- Генерал, - неожиданно думы Радана прерывают. Сильный, мужской голос взывает к нему. И подняв свой взгляд Радан видит человека в латной броне. Она не пестрила драгоценными камнями, не была украшена золотом. Просто добротная броня, выкованная в лучшем случае в пригороде столицы, - генерал, - повторяет он и склоняет голову. Радан поднимается с места, расправляет затекшие плечи и смотрит на него с высока. Ждет дальнейших слов. Пришел ли он забрать крепость или же
- Представься, - произносит Радан и замечает за спиной у человека в латах знамя яростных коршунов. Еще одна армия, которая находилась на грани исчезновения. Слишком сильно их потрепала прошлая войны.
- Мое имя Лейнар. Старший офицер…простите. Генерал Армии Яростных Коршунов
- И что же генералу армии яростных коршунов нужно в крепости Красной Гривы? – кулаки Радана сжимаются. Он единственный выживший, но это не значит, что он сдаст свою крепость без боя. Никогда этому не бывает.
- Семь дней и семь ночей мы стояли у главных ворот столицы в ожидание милости короля нашего Радагона. Семь дней под палящим солнцем и семь ночей обдуваемые ветрами северными. И все ради одного. Чтобы он позволил присягнуть нам на верность вам, Генерал. Вы примите нашу клятву?
- Ты сказал нашу? – Радан разжимает кулаки и начинает потирать шею. Все происходящее было похоже на уловку аристократии. Искусную партию. Это не может быть правдой.
- Яростные коршуны, Большие черепахи, Острые клинки и Погибель псов, - четыре армии. Нет, не так. Четыре разбитые армии, от которых осталось лишь воспоминание о былом величие. Все они пришли сюда. Присягнуть ему на верность. 
- Но зачем? – Радан не верит в удачу. Не верит и в лесть. У каждого выбора есть мотивы. Каждый выбор несет последствия.
- Мы разбиты. Наши замки утеряны. Те, кто не участвовал в войне, сомнут нас по одиночку, и наши знамена будут сожжены врагами. Мы не хотим этого. Наш выбор присягнуть тому, кто смог вырвать великану хребет. Тому, кто в силе своей уступает лишь королю Радагону. Не они сожгут наши знамена. А мы сожжем их. Ибо наш выбор присягнуть вам Генерал. Так вы примите нашу клятву? – и в подтверждение своих слов, латник берет факел и поджигает знамя Яростных коршунов. 
- Для меня честь принять в ряды Красной Гривы тебя и твоих людей, - первый шаг на пути к величию его собственной армии судьба сделала за него. Его слава обеспечила его людьми. Его слава приведет их всех к величию.
Теперь он Генерал пяти армий. И на его лице появляется улыбка
***
Она завораживала его с рождения. Проклятая принцесса, подобно запретному плоду. Сначала это была лишь мысль. Жгучее, поглощающее желание обладать, тем что нельзя. Запретное, неприступное. Извращенное. Недостойное. Он не мог контролировать свой порыв. Он уже взрослый юноша и она, совсем юное дитя, которое только познает этот мир. И уже тогда он хотел намотать ее рыжие локоны на свой кулак. Сколько ей было, когда он впервые ощутил напряжение глядя на нее? Шесть? Семь? И это, то, в чем он не признается вслух даже себе. Ведь дело было далеко не только в том, чтобы «сделать» себя самому. Дело было в черте, которую он не мог приступить. Был изгнанным подобно. Могу и Моргутту? Нет, никогда. Он не омрачён знамениями. Его изгнание иное. Ведь Радан изгнал себя сам. И годы разлуки должны были укрепить его решимость. Излечить мысли от рыжей Валькирии. И так оно и было. Но одна встреча. Один мимолетный взгляд. И все былое вновь воспряло в нем с еще большей силой. Ведь с годами она стала…еще более привлекательной. И то больное и неправильное, перестала казаться больным и неправильным. Гусеница стала бабочкой и эту бабочку он отчаянно хотел поймать в свои могучие ладони. А если генерал Радан желает, он непременно добьется своего. И сейчас она может бесконечно долго играть перед толпой, бросаться ядовитыми фразами, источать свою гниль, вспыхивать подобно подожжённому маслу. Но они оба знают правду, что весь этот гнев, весь этот пыл, всего лишь игра. Ведь по-настоящему горит она в его объятиях. Когда его сильные руки обхватывают его за бедра, когда его горячее дыхание дышит в ее огненные волосы. Она может гореть только с ним. А он может гореть только с ней. Ее проклятье не гниль, ее проклятье принадлежать ему. И тоже можно сказать о нем.
- Ленился, - протягивает Радан и довольно, дерзко улыбается, - ведь во всем королевстве не сыскать воина, который станет мне достойным оппонентом на поле брани. А значит все битвы до боли скучны и серы, - и когда его броня сминается под его ударом, Радан недовольно морщится. Проблему с золотом он так и не решил. Ему по-прежнему с трудом дается кормить свою могучую армию. Ведь если раньше он думал, где найти желающих в нее вступить, то теперь проходили целые отборы. Ибо запасы зерна ограничены и все желающие ему не нужны. Самые лучшие. Самые достойные и никак иначе. И вот этот ее невинный жест выльется для него в приличную сумму, на которую можно было кормить людей целый месяц. А то и два. Кузнецы столицы не торгуются, они просто назначают цену. И здесь нет поблажек не перед кем. Будь ты генералом Раданом или самой Марикой. Цена озвучена, будь добр оплатить. Но это вновь его выбор. Мог бы предпочесть броню скромнее, не защищенную рунами, ту которую способны латать кузнец замка Красной Гривы. Но броня та недостойна генерала. И за статус должно платить соответствующе.
Дальше Радан как-то выпал из разговора. Да и не его это светские разговоры вести. Вот скажи достать меч и начать бой, и он будет в числе первых. А так Радан молча слушает разговор Рикарда и Малении и ощущает, что уже не прочь и перекусить. И вот когда валькирия проходит быстрым шагом вперед, Радан успевает поймать взглядом ее покачивающиеся бедра, прежде чем она скрылась за воротами замка.
- Размещайтесь, пируйте, вы заслужили, - произносит Радан обращаясь к своим людям и следует за Рикардом. Младший что-то говорит, но Радан особо его не слушает. Ему неинтересны придворные интриги. Кого выдали замуж, а кто кого отравил. Все это не имеет значение. Никогда не имело. Полубоги и боги бессмертны и это главное. Его семья бессмертна. А люди. Люди рождаются, живут, погибают. Такова природа вещей. И это его полностью устраивает.
Войдя в зал, Радан приклоняет колено перед сидящим Радагоном и Марикой. И поднимается лишь когда ему позволяют это сделать. Проходит по правую руку от них, направляется прямиком к Малении, но не садится рядом с ней. Сначала обхватывает малыша Микаэлу в объятия сзади и треплет его за щечки.
- А ты все не вырос, малой? – Радан подхватывает ближайший кубок и осушает его до дна. Красное вино стекает по его бороде и капает на броню.
- А вы все так же обделены юмором, Генерал – Радан оборачивается на приятный женский голос. Хмурится. Смотрит весьма гневно, но это лишь для вида. В следующий момент он уже подхватывает девушку на руки и начинает кружить.
- Сестрица, разве можно так разговаривать с тем, кто может раздавить твою крохотную головку всего лишь двумя пальцами. Никакого инстинкта самосохранения.
- Ах так? Раздавить? – и ее острые ногти впиваются ему в щеку, раздирая ту на три глубокие царапины, - я чутка поколдовала. Так что весь пир будешь сидеть и истекать кровью, - в ее руках появляется небольшая бутылочка, - и только если мне понравится твое поведение ты получишь эту замечательную заживляющую мазь. Вот так скучаешь по нему, ночами не спишь переживаешь, а он потом угрожает. Нехорошо братец, очень нехорошо, - а тем временем Маления пригубила кубок к губам. А как известно выпившая богиня своей …не хозяйка. И взгляд Радана не укрылся от Ранни, - ой да иди уже к ней. Иди. Успеем поговорить, - и вот это успеем звучит с таким нажимом. Что Радан понимает. В столице ему придется задержаться. Его семья бывает злопамятна. Не стоит ее гневать. Радан кивает в знак благодарности, пытается выхватить бутылек из рук Ранни. Безуспешно. И махнув на это дело рукой садит свою пятую точку рядом с Маленией. Забирает у нее с тарелки увесистую ногу кабана и впивается в нее зубами.
- Чужое всегда вкуснее, - произносит он, пожимая плечами.

[nick]General Radahn[/nick][status]звезды не пройдут[/status][icon]https://i.imgur.com/EJvvOh2.png[/icon][sign]
TAKE ME OVER THE WALLS BELOW

FLY FOREVER, DON'T LET ME GO
https://i.imgur.com/HwYa1Bi.gif https://i.imgur.com/WAm2FeK.gif https://i.imgur.com/newCWI4.gif
TAKE ME HIGH AND I'LL SING
YOU MAKE EVERYTHING OKAY
[/sign][lz]<a class="lzname">Генерал Радан</a><div class="fandom">elden ring</div><div class="info">генерал ставший рабом гнили</div>[/lz]

+2

5

[icon]https://i.imgur.com/AASJe6v.png[/icon][nick]Malenia the Severed[/nick][sign]I NEED A SAVIOR TO HEAL MY PAIN
WHEN I BECOME MY WORST ENEMY
https://i.imgur.com/HwYa1Bi.gif https://i.imgur.com/WAm2FeK.gif https://i.imgur.com/newCWI4.gif
WE ARE ONE AND THE SAME
YOU TAKE ALL OF THE PAIN AWAY
[/sign][lz]<a class="lzname">маления</a><div class="fandom">elden ring</div><div class="info">ох, ты жаждешь сражений?
я дам <a href="https://exlibrisforlife.ru/profile.php?id=2608"><b>тебе</b></a> — войну. </div>[/lz][status] плоть ржавеет не от гнили[/status]

   
HEAVY IS THE CROWN, ONLY FOR THE WEAK

С появлением самого первого и неизменно поныне, среди людей укоренилось убеждение, будто ихор отличался от их собственной крови не только составом но и цветом. Диктуемое Золотым Порядком, благословение наделило божеств бессмертием, превратив жидкость в их венах бегущими бесцветными потоками и баснословными свойствами. С отличием по форме и смыслом, истина притаилась на краю суждения. Взаправду, в отличие от смертных подданных, не всех божественных существ питала алая сукровица. Раны одних кровоточили смолью, других – камедью, а для следующих царапины исчезали так скоро, что они и не ведали собственного цвета. Что до Малении она была насквозь пропитана красным. Ржавые капли, сливались в тонкие струи, набухали и снова принимались течь с пущей силой. Каждая полученная рана оставалась на языке червленой стружкой. И привкус поражённого метала собственного тела возбуждал в ней первородный гнев, несгибаемое непокорство и жажду
Б О Р О Т Ь С Я.

С тех незапамятных пор, как едва небожительница достаточно окрепла чтобы уверенно переносить собственный вес, совсем скоро проклятая принцесса взялась за боккэн. Её детское хрупкое тело едва ли подразумевало своё предназначение в бою, таким образом, делая Малению своим самым опасным врагом, лишь превозмогая которого, она сумеет покорять и завоёвывать других. Нести подчинение и уважение её роду, сеять мудрость брата там, где тёмные умы не захотят прислушаться к нему, усомнившись в величии близнецов. Микаэлла избрал путь слова, своим оружием, Маления назначила лезвие клинка.
Переломить себя, натренировать кости удерживать отяжелевшие от судорог мышцы. Запретить чувствовать боль, претворяя ту в пустую иллюзию. Вырвать знание об усталости и износостойкости. Свести свои потребности к ничтожному. Забыть о болезни.

Латунное гало волос, венчающих макушку Микаэллы было неизменным её зрителем. А когда брат достиг немую точку в своём формировании, то обустроенный альков на подоконнике витражного окна, выглядывающего на тренировочную площадь, стало его излюбленным местом. Здесь он безостановочно читал книги и древние фолианты, изредка отвлекаясь лишь затем, чтобы покатать на пальце очередную бабочку, недавича подаренную сестрой. С завидным чередованием ему было необходимо лишь слегка скосить взгляд, чтобы обратить тот к неизменному пейзажу: при любой погоде, линии горизонта, и пляшущему пламени её жгучих медных волос, оживающему по-настоящему лишь когда Маления придавалась сражению.

Падение за падением, она пропускала атаки учителей. Злилась и оттого пропускала ещё чаще. Строгость наставников почти мгновенно исключила поблажки. Пусть и с использованием деревянного макета, но без жалости или состраданий, чёткие выверенные удары рассекали плоть девочки. Быть может, потребность утолить любознательность овладевала каждым из них настолько, что они не страшились расправы монарших родителей? Быть может, их любознателньость не удовлетворяло лицезреть единожды, коль раз за разом, они снова и снова заставляли нежную девичью кожу лопаться и испещряться кровоточащими швами. Падать в грязь, мешаться с дёрном и слезами, болезненными криками агонии.
Так она понимала, что от избранного пути нет отвратимости вспять. Так Маления знала, что её брат совсем рядом и всегда следит за ней из окна сверху. Так она понимала, что предпочтёт смерть поражению. Но боги не умирают. А она – эмпирейка, высшая даже среди своих менее чистокровных сородичей. 

Пролежав под холодом льющего дождя, в чернеющей луже собственной крови и размывшегося болота, она конец-то смолкла. Некоторые наставники уже порывались припасть к наследнице и бегом нести ту к знахарям, когда другие настаивали на необходимости дать ей ещё немного времени. И последние оказались правы.

Слипшиеся ресницы вздрогнули. Сломанные кости  с хрустом принялись срастаться. Протяжной и жалобный, её стон разнёсся по всему замку и окрестностям. Сперва походящий на вой, вскоре он вобрал в себя злостный рёв, оглашающий её готовность, продолжить бой. Без лишней помощи, с надсадным усердием, она поднялась на ноги.

В тот день она впервые одолела с десяток мастеров к ряду и в качестве поощрения была награждена своими первыми латами.
Вот только, те оказались ей велики и дальнейшее ношение их обрекло девочку на помноженные мучения, чем когда их вес не норовил пригвоздить её к земле. И только погодя, она прознала, что их пластины, в целях дисциплинирования, были зачарованы на усиление гравитации.

Время неумолимо стремилось вперёд, доказывая свою относительность не только тем, чья судьба была стиснута его рамками, но и в ощущениях вечных. Маления была неутолима. Сменив с несколько дюжин мастеров, по причине превзойдения их техник, участием в первых походах королевской армии, окрасивших её руки в крови павших врагов, она только подступила к новой фазе взросления. И всё равно не удовлетворилась достигнутым. Её имя звучало в пророчествах, Междуземье понесло первую славу о проклятой Гнилой Принцессе, заговорив о ней, как о Растерзывающей. Подобно той беспрекословности, что обусловила её обучение, с пристрастием и жестокостью, клинок в её руках разделял вражескую плоть кусками.

По возвращению их завоевательной кампании, Маления в очередной раз предстала перед тронами своих родителей. Едва только её очертания стали прорисовывать женский силуэт, было ожидаемо услышать их намерение озаботиться дальнейшим браком дочери. Но на сей раз им удалось одновременно потешить самоуверенность преемницы и ввергнуть в врасплох неожиданностью.

— Мои… — оторопело разглядывая выстроившуюся шеренгу из четырех девушек, Маления слегка качнула головой из стороны в сторону, в попытке избавиться от зрительной галлюцинации. Каждая из них была похожа на неё саму, как обратная сторона луны. Такие же юные и рыжие, с похожими чертами фарфоровых лиц и яростным воинственным блеском глаз. Такие же поражённые гнилью.

— Всё верно. Твой личный отряд, — довольно накренившись к одному из подлокотников трона, открыто наблюдая за озадаченностью на лице дочери, Радагон монотонно потирает подбородок. — Сёстры будут твоими верными последователями в учении и сопровождающими вестницами в бою. Они перейдут под твоё командование отныне и навеки. Ты, Маления, Клинок Микаэллы, будешь руководить их жизнями от нашего имени. Так того желает Золотой Порядок. Так того желаем мы, — подавляя зародившееся в ней негодование, отец молвит назидательно спокойно. С первых подготовительных дней и особенно подчёркнуто вовремя первых реальных странствий становится очевидным отрешённость Малении. Она показывает легендарные таланты на военном поприще, но долгие годы затворничества привели юную валькирию к неумению выстраивать социальные связи. И если излишнюю вербальную скупость можно было выдать за дипломатию в аристократических кругах, то руководить своими людьми ей только предстояло научиться. И что с того проку, коль в ней вскормлен страх заразить окружающих своим проклятьем?

Маления хмурится. В приглушённом свете тронного чертога, с относительно статичного ракурса, она рассматривает девушек так, словно изучает своё отношение в зеркале. И на задворках сознания мелькает страшная догадка. Они не рождены богиней естественным путём. Не являются бастардками бога-отца. Кровь в их жилах эмпирейская, но словно разбавленная водой. Их присутствие не находит в ней отклика подобного родственному теплу, что она безусловно испытывает в компании близнеца. Они порождают в ней несогласие, страх и чувство долга. Всё тоже самое, что ей так хорошо знакомо из самопознания.     
И лишь украдкой сводя взор к матери, Гнилая Принцесса убеждается в согласованности королевской четы. И перед тем, как успеть притерпеться к противоречивому чувству, ей приходится сменить удивление раздражительностью. Будучи к той заранее подготовленной, эмоцию удаётся визуально подавить.

— Кроме того. Отныне будут рассматриваться претендующие на брачный союз, — не менее непреклонно заявляет Марика, не ожидая открытого мятежа только благодаря натренированной сдержанности своего чада. С первых дней проклятая наследница отрицала балы и светские рауты, предпочитая им тренировочный полигон. Единственной значимой причиной заманить бунтарку ко двору была мотивация сопровождать хрупкого Микаэллу. Ступая в тени его красноречия, сестра однако с упованием наблюдала радость на мальчишеском детском лице и его улыбка затмевала саморазрушающую ненависть, не позволяющую Малении раскрепоститься.

— Коль такова воля наших предков, я вынуждена подчиниться, —
нарочито выделяя вынужденность своего послушания, Маления склоняет свой подбородок ниже обычного, удачно скрывая полутень ухмылки. Ведь доподлинно ещё некому неизвестно, что окромя гнили её сердце поражено ещё одним поветрием.
ИМЯ ЕМУ — РАДАН.

Так, одержав победу схлестнувшихся клинков, она берёт триумф и в разговорном поприще, покидая тронную залу победительницей. Пусть и понуро склонив голову, к непривычному стройному шагу конвоя, за своими широко раскинутыми плечами. И заместо гордыни внутри завоевательницы вздымается праведный гнев. До сих пор кажущаяся независимость мнения, полнота собственной воли, впервые по-настоящему жестоко упирается о прутья позолоченной клетки. Разве избранный ею путь не был её собственным изволением? Разве всё это было предопределено предками, цинично распорядившимися её успехами нынче? Как только они могли обречь её прокажённым роком ещё четыре души, четыре плоти?
━━━━━━━━━▲━━━━━━━━━

━━━━━━━━━▼━━━━━━━━━
I BEEN DOWN FOR THE COLDEST WAR
AND I'LL KNOW WHERE I BEEN 'CAUSE I BLED BEFORE, YEAH
HOW DO I KNOW IF I LET YOU STAY?
HOW DO I KNOW IF WE DID IT YOUR WAY?
YOU WOULDN'T TAKE MY PLACE

Разве можно представить, что у юной принцессы могут найтись дела поважнее, чем беспечные прогулки вдоль королевских анфилад, да игр в саду? И если в первых Маления замечена не была, то последние стали её излюбленным досугом с недавних пор. И совершенно по случайности, пик их регулярности приходился на редкие приезды сводного брата ко двору.   

Лейнделл неоспоримо являлся не только центром государства, но и образчиком архитектурного искусства. Величественность столичной крепости простиралась далеко за дворцовые своды. Тайной не слыл и царственный сад, выполненный гениальными ландшафтными мастерами, где достопримечательностью был едва ли непроходимый лабиринт. Но как то частенько бывает, концентрируя благоговейный поток юпитеров к одному, об ином забывают напрочь.
[indent] что и было им на руку…

Всё ближе к той стороне переплетений зелёных изгородей, куда забредали крайне редко и, то по ошибке, свою власть принялся распространять морионовый терновник. Он беспощадно раскинул свои обвивающие ветви, укрыв иглами землю и колоны позабытой беседки. Казалось, каменная резная крыша только потому до сих пор венчала ротонду, что чёрные ветви надёжно удушили конструкцию, предотвращая той всякую возможность обрушиться. Ревностное растение дружило лишь с подобным себе собственником – охровым плющом, чьи многочисленные листочки-монетки накрывали собой вострые пики тёрна, образую непроглядную завесу. Так слившись воедино, они надёжно защищали подспудный уголок от целого мира и  даже воздух, сдобренный пыльной слащавостью пожухлой листвы, приобретал здесь изоляцию от лишних свидетельств.

Хлопки тонких крыльев невесть откуда явившихся карнеоловых бабочек, усаживающихся на смолистые шипы, перебивали всполохи девичьего смеха в пандан стиснутым приглушённым стонам.

— «Кто он?» —  передразнивая елейно повторяет чужой вопрос Маления, за что мгновенно получает наказание резким толчком. Но вместо негодования, влечение осаживается на разомкнутых губах сжатых вожделеющим стоном. Её спина вытягивается ввысь и недолго задержав вес на коленках, разведённых в упор о скамью по обе стороны от его широченных бёдер, властным нажимом на позвоночник преуспевающий военокомандующий возвращает её к самому началу внушительной длины. На сей раз вынуждая прикусить уста до крови, запретив выдать разоблачительный всхлип.

— Мне казалось… — когда произносить фразу целиком делается совсем уж невмоготу, рыжеволосая бестия принимается дробить те небольшими фрагментами. Шепчет в пол силы, намеренно проходясь устами по уху. Пережидает, пока обжигающие уста любовника смилостивятся над натянутыми мышцами на её подставленной к поцелуям шее, смелеет и вновь его гордо осёдлывает — …ты хорош в разведке, … — продолжая проталкивать смысл между плеядой кратких сжатых стонов, обусловленных шумным втягиванием воздуха сквозь прикусанные губы, Маления запрокидывает голову назад, жеманно водит покатыми плечами, в очередной раз приподнимается на коленях, волнами подрагивая от марша крупных мужских пальцев, прокладывающих багровеющие тропы под задранным подолом её юбки. —… и уже наверняка дал… распоряжение, … — мысли мутнеют, превращаются в реющий бардовый туман из звёздной пыли, когда принцесса насаживается своим вожделеющим лоном на его вибрирующую плоть. Затяжное апноэ, образует эфемерную заслонку в гортани, не позволяющую вдохнуть и оттого девушка лишь беспомощно хватается губами за воздух. Вонзает ногти в его затылок и плечо, под оттянутыми грубыми одеждами дворянина-воина.  — …у-установить… его-о… личность…— до кульминации ещё далеко, пока горизонт не стемнеет, оглашая рамки приличия им покинуть секретно уединение и вернуться к всеобщему созерцанию. Однако и текущий разговор состоялся не сразу, прежде чем им удалось обуздать животное тяготение уже несколько раз от рассвета, покрывшее её бедра его вязким семенем. 

С тех пор, как родители подтвердили возможность свататься к их дочери миновало совсем немного времени, но уже успели появиться первые претенденты. Что правда, сама выданница узнавала об их наличии последней, и после того не испытывала особого интереса. Ведь и Марика, и Радагон разумели, что без согласия строптивой наследницы марьяжа не получится, а все матримониальные ритуалы завершатся убийством неугодного жениха. Скорить себя против воли и позволить овладеть Маления не позволит. Впрочем, не все метящие в консорты это понимали.

На приспущенном декольте горят отметины укусов на её кремовой груди, когда медновласая девица проникновенно заглядывает в глаза возлюбленного, находит там искры, служащие ответом на немое вопрошение, честен ли он с ней? И губы Малении порывисто накрывают его рот, её соки окропляют его портки, щедро стекая вдоль пульсирующего члена, всякий раз, когда со звучным хлюпанием проклятая принцесса приземляется на его ноги.

— Я не знаю… — честно признавшись, что не озаботилась уточнением личности заискивающего, валькирья оставляет на бородатой щеке воздушный, едва заметный поцелуй. Противоречит собственной догадке, что связывает их исключительно необузданная похоть. Что её молодое тело тянется к его окрепшему лишь по причине очевидного. Только Радан обладает всеми достоинствами, только он доказал свои боевые превосходства равного её собственному. И словно бы так же понимая, что стремится попросту самообмануться, Маления признаётся — мне плевать.  — тем самым называя его своим единственным; тем самым, признаёт свою непосягаемую принадлежность ему одному.
НАВЕКИ.

Там они пробудут до заката, а после ничто не помешает им поправить одежды, сойти за мерно прогуливающихся, как ни в чем не бывало, запоздавших из-за увлекшей их софистики по теме военного ремесла, славных побед и маневрирующих тактик.

Ведь кто бы заподозрил порочную связь между сестрой и братом?

━━━━━━━━━▲━━━━━━━━━

━━━━━━━━━▼━━━━━━━━━
PUT ME AWAY, I'D DIE LOOKIN' UP AT YOUR FACE
HOW DO I EVER KNOW? WHO CAN I TRUST?
FEELINGS OF EMPTINESS
ONLY LOVE COULD KILL ME, GOD BLESS

Колкую фразу Радана Маления предпочитает оставить без ответа, но не потому, что не находится что противопоставить. В его изречении была правда. Воина, равного генералу, отыскать не получится. Но такой воительнице он только что засматривался вслед. Гомон торжествующей толпы ещё долго упирается ей в загривок, пока не стихнет совсем в застени пройденных коридоров. Размышление о накопленной генералом пленительности за годы разлуки совершенно точно стали бы назойливым жжением в глубине чрева, не менее ярким, чем тяготение придаться разговорам после.

Однако ведомая зовом крови, девушка не могла воспротивиться потребности убедиться в невредимости её близнеца. Целеустремлённо подступаясь к торжествующей ауле, пальцы Малении прочной хваткой сжимали эфес своего именитого клинка. Но стоило ей переступить порог, как боги и знать заметно стихли. Настолько умолкли, что был различим шорох её струящихся прядей, столь схожий с стрекочущим шёпотом надвигающегося пламени.

Никто не удосужился её осмысленного взгляда, за исключением Микаэллы, стоящего подле родительского трона. Он приветственно улыбнулся сестре и Малении пришлось приложить немалые усилия, дабы окрыляющее её облегчение осталось заметным исключительно кровному семейству.

Лязг наколенника и бряцанье, едва достающего до оного по длине, подола латной юбки из кольчужной тесьмы, поверх нагих ног, расползается о каменную кладку перезвоном, ознаменовавшим её преклоненное колено пред восседающей четой. Обращённые к ним взоры пытливо изучали маломальское сподвижнике воссоединившихся.

—  Мы рады приветствовать тебя дома, наша славная дочь, — Марика молвила первой, непринуждённым жестом раскрытой длани обводя окружение.

— Мы рады приветствовать тебя с победой, Маления Растерзывающая, Клинок Микаэллы, — выделив её титул, Радагон обязательно обращает всеобщее внимание на её заслуги, прославляющие их род, их знамя, увенчанное изображением Древа Элдена.

— За твои старания, мы приняли решение удовлетворить твоё предварительное прошение,  — легко кивнула Марика, имплицитно оставив за понятными только им скобками, что таким образом королевская казна была готова расщедриться на лишнее финансирование военного дома Красной Гривы. За победу на войне она могла бы просить освободить себя от статуса невесты на выдание, однако за отсутствием целесообразности, распорядилась прошением иначе.

— Разумеется, если твои намерения остались неизменны, — Радагон говорит испытующе, с несомненным личным интересом.

За ненадобностью лишнего мгновения, всё не вздымаясь на ноги, валькирия лишь отнимает голову от созерцания подножья престолов и твёрдо подтверждает: — Мои намерения, остались неизменны, отец. Все до единого.

Ещё с мгновение сохраняется кромешное безмолвие, почти сразу вбирающее в себя лёгкую поволоку напряжения. Улыбка на лице Радагона неспешно, но плавно разрастается ироничной насмешкой. Там где она не позволяет узреть окружающим, родителям филигранно демонстрирует протест. Кроме условленности о зачислении средств на счёт войска, обязательным подпунктом оставалось неразглашение причины и личности, поспособствовавшей вкладу. И монарха не могло то не позабавить.  Разве не естественным был бы её порыв вложить блага в собственный элитный отряд? Разве не очаровательным было её понимание приоритетов? Так или иначе под командование генерала Красной Гривы встала многочисленное войско смертных, в то время как Маления распоряжалась всего четырьмя алайсиагами. Но противопоставляя количество вперекор качества, с такой разительной кажимостью, они впрочем были практически релевантны. Лишь с одной крайне весомой разницей – валькирии были связаны проклятой кровью.

Однако, едва ли на том заканчивались грани, забавляющие бога в складывающейся ситуации. Как и супруга, он очевидно ведал гораздо больше, чем озвучивал, просто в отличии от Марики не срамился добавить колкости своей улыбке.

— Так тому и быть. Вольно, можешь отдыхать, — не расщедрившись на похвалу окромя этой, взмахом только лишь пальцев король указал дочери в сторону столов, мгновенно зашедшихся звоном кубков «во славу Марики и Радагона, «во славу мудрости Микаэллы», «во славу воинственности Малении», «во славу Золотого Порядка» и много последующих апофеозов, к которым она не прислушивалась с самого первого.

A KNIFE IN MY HEART
COULDN'T SLOW ME DOWN
'CAUSE POWER IS POWER


Получив разрешение идти, завоевательница немедля продвинулась навстречу к брату. Её губы припечатываются ко лбу юноши, а взгляд стекленеет, констатируя затишье, сменяющее бурю рассветом в её душе. И пространство времени вокруг них замирает, делая его совершенно неважным. И всякий раз, заключая его кольцом надёжных объятий, Маления невольно поддаётся болезненному воспоминанию о том, как самую первую разлуку было пережить труднее всего. С первых мгновений своего существования, заточённые в позолоченных башнях недугами, на протяжении долгих лет близнецы были неразлучны и любое расставание означало оставить часть себя на неопределённый срок. Казалось бы, с возрастом им бы пристало сепарироваться, притерпеться и научиться переживать расстояние спокойнее, но лишь сиблингам была понятная вся глубина и необходимость симбиоза.

Посему, подгадав первый же удобный случай, коим стало очевидное последующее появление Радана в зале и приветственное чествование героя войны, Маления и Микаэлла пропускают тот в угоду краткому побегу от лишних глаз. Близнецы выходя на балкон, где накрыв его ладони своими, сестра позволяет брату насыться багряными спорами, источая которые сама истощается. Временная погрешность и следствие затяжных боёв, да и только. Ей потребуется немного отдохнуть для полного восстановления. А вот мальчик преобразовывается на глазах. Его болезненный вид, излишняя бледность вмиг насыщаются здоровыми красками, да и дышится близнецу свободнее.

Опрометчиво проследив за временем, дабы не задержаться подозрительно надолго, вызывая ненужные вопросы зорких злопыхателей, Маления только успевает пригладить его платиновые косы, незаметно для брата, усадив сбоку макушки маленькую огненную бабочку.
   
Им получается вернуться к столу ещё до того, как родственники наприветствуются с талантливым завоевателем. Как и должны, королевские близнецы располагаются на ряду, ближайшему к монаршей солеи. Не расставаясь со своим крылатым шлемом, словно с неотъемлемой частью, Маления кладет его к центру столешницы, направив на себя острый клюв.

Замечая приближение генерала на периферии, однако, проклятая принцесса остаётся индифферентной. Не оттого лишь только, что её тело чуть обмякло под латами, после переливания гнили, но и оттого, что разбаловать мужчину благосклонностью загодя не хотелось. Слишком уж долго она стенала по нему ночами, чтобы сыскать внутренней силы удержаться.

Впрочем и Радан не выказывает ей милости, минуя сестру, но поравнявшись, задерживаясь с Микаэллой дабы погрузить его в салютующие объятия. Выходка мужчины остаётся втуне, однако отпечатывается в злопамятстве. Есть пространство для подозрений принцессы о том, что он намеренно накапливает её мстительность, в надежде разменять ту на глубокие царапины на его лопатках.
Их стройный ход с годами лишь приобрёл идеальную синхронность.

Четыре валикирьи вошли в зал позже. Наездницы ветров прибыли не столь для пированья, как выказать подчинение и уважить монарших господ. Их движения были безукоризненно грациозно зеркальны, словно девы существовали коллективным разумом в размноженном организме. И лишь, после одобрительного кивка Марики, каждая из них обрела самобытность. Их участь диктовала необходимость присутствовать за столами торжествующей знати, когда сердца просились во двор, к празднующим шатрам вояк Красной Гривы. Где можно бесцеремонно напиться и вдоволь наестся, громко хохотать над идиотскими низкосортными байками и травить собственные. А после славной попойки с песнями и плясками у кострищ, да славного мордобоя, вдоволь натрахаться с истинными мужами Междуземья. Журить своих девиц за неподобающее поведение, Маления не порывалась, разделяя большую часть их тяготений. Она бы и сама предпочла всем этим аристократичным приторным ритуалам, свежий воздух, треск костра и аромат мяса медленно шкварчащего на вертеле, немного танцев, много вина и он.
ТОЛЬКО ОН.

MY FIRE NEVER GOES OUT  [indent] I RISE FROM MY SCARS  [indent]  NOTHING HURTS ME NOW
https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/18336.png https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/280052.gif https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/172358.png
'CAUSE POWER IS POWER  [indent] NOW WATCH ME BURN IT DOWN

Волей-неволей, обращаясь с окружающими, да, принимая предлагаемые яства на широкое блюдо, Гнилая Принцесса горделиво поглядывает поверх высокопочтенных голов, когда искоса видит, как неподалёку по генеральской бороде течёт струйка вина. До сих пор ватные от гонимой усталости, на её бёдрах нагнетаются скоблящим давлением. 

Натужно заставив себя оторваться и переключиться, Маления погружается в непринуждённую беседу с Микаэллой, заботливо подталкивая брату из своей тарелки ненавистные ей ягоды Золотой Рябины из маринада. Слишком уж золотые на её гнильный вкус, хотя близнец и настаивал на необходимости рыжеволосой принимать те в лечебных целях небольшими дозами.

Не успевает перегрузить лишние пряности из своей тарелки в одну сторону, как с противоположной уже тянется вороватая рука. Разумеется, Принцессе не нужно было слышать имени, чтобы понять кто прогнул скамью своим величественным весом, едва не завалив воительницу набок, к своей груди.

Ей бы стоило отходить его этой самой бараньей ногой, но Маления только вглядывается в самодовольное жующие лицо Радана и едва не разражается хохотом. Вопреки щекотке у диафрагмы и зардевших скул, она подтягивает к своим устал бокал. Горделиво удерживая кончика носа на весу, припадает к краешку своими губами, так и сидя полуоборотом в профиль к собеседнику.

— Чужое? — шумно выдыхая в сосуд с питьём, с щемящим образцовым разочарованием повторяет медновласая дева. —  Годы разлуки не пощадили нас, Радан? — почти риторически, словно пригубив в помин их некогда крепких уз, Маления неспешно отставляет бокал на стол.
Насыщенная марсальная капля растекается по её устам. Не встречая сопротивления, норовит испачкать овальный подбородок алостью. Но подушечка большого пальца девушки успевает изловить негодяйку. Прижать к лепестку нижней губы и гнать её к влажному ротику. Лишь затем, чтобы убедиться в сохранности той, большой палец погружается вовнутрь на фалангу, втирая пьяную крапинку в полотно языка. Туго обхватив губами, Маления начисто стягивает со совего пальца лишнюю влагу. — Не могла и помыслить, что ты так скоро от меня отречёшься, мой генерал.

HEAVY IS THE CROWN, BUT NEVER FOR A QUEEN

Отредактировано Harley Quinn (30.03.22 00:57:23)

+2

6

Достаточно поднять голову вверх, чтобы увидеть бесчисленное множество других миров. Однажды Радан задал вопрос одному из Великих умов, сколько же звезд на небе, на что получил лишь смешок полный презрения. Дело Генерала вести солдат в бой, а дела ученые лучше оставить на тех, кто обладает достаточной остротой ума. Такие они ученые, любят высоко поднимать свой подбородок, чтобы смотреть на других с высока. И будь хоть трижды полубогом, в их глазах всякий лишь неразумное дитя. И тогда Радан решил, что много ума не надо, чтобы посчитать количество звезд самому. Знай загибай пальцы на каждый раз, отмечай на песке палочками каждый десяток и дело пойдет. И в таком занятие он проводил не одну ночь, пытаясь посчитать. Но каждый раз его ждал провал. То он сбивался со счета. Будь то сотня или тысяча, каждый раз он сбивался. Или же очередной солдат своими тяжелыми шагами сметал отметки на песке. Доклады, от них никуда не уйти. Даже в четко выстроенной системе, отлаженном механизме случаются сбои. И его решения необходимы, чтобы починить, то что сломано. Радан не злился на них, исключительно на себя. Он попусту тратил время на попытку посчитать звезды. Но эта навязчивая мысль не покидала его сознание. Он должен был узнать правду, убедиться в правдивости услышанного, ведь если их слова были верны. То они все обречены. Однажды наступит конец. Завтра или через тысячу лет? Конец придет, его невозможно избежать. И сейчас Радан один из немногих, кто знает правду. И он должен это остановить. Приложить все свои силы, если понадобится положить свою жизнь во славу этой борьбы и защитить свое королевство. Мать и отца, что подарили ему жизнь. Королеву Марику, которой он присягнул на верность. Ведь ее власть – это его мир, в котором он живет. Перед которым давал клятву.
И он должен…защитить ее. Ту чья гниль уже давно отравила его сердце. И не нужно было прикосновений, не нужно было близости. Гниль разносится по его телу с каждым тактом биения его сердца, с того самого дня как еще одна мысль расцвела цветком в его сознание. Он принадлежит ей. Мыслями, душой, телом. Жалкий раб, собственных терзаний и принцесса, что однажды распустит цветок. Пророчество широко известно. Судьба? Она предрешена. И он будет рядом. Всегда.
Звезды принесут им всем погибель. Не хватит и жизни, чтобы посчитать их всех. И что они из себя представляют? Вот та большая звезда? Это всего лишь одно чудовище? Посланное в их мир, чтобы нести Высшую волю, неизвестного бога? Или нечто большее? Целый мир, который населяют тысячи подобных чудовищ. Схватка даже с одним из них стоила Радану половины армии и ранений, которые он залечивал десятилетия, прежде чем вернуть свою былую форуму. А там…лишь неизвестность. И она пугает. Пугает его, могучего красного льва, что одним своим видом способен сокрушать армии. А какова сила взмахов его меча. Жаль, что не один из них прежде не был способен выдержать его силу. Хороший воин – тот, что знает вес своего клинка. Знает душу своего клинка. Меч продолжение руки. Радану не дано это познать. С того момента как он раскрыл свой потенциал, он так и не нашел оружие, которое обладало достаточной крепостью. Все кузнецы Междуземья пытались. И попытки их были тщетны.
Неизвестность, которую невозможно объять. Но он должен сделать это. И подняв руку к небу Радан представил, как огромная звезда становится меньше. Одной своей мыслью, он уменьшает ее в размерах, уничтожая ту силу что несет она в себе. Планеты, метеориты, звезды. Его ум слишком скуден, чтобы понять истину. Он знает лишь, что их необходимо остановить. И Генерал Радан будет тем, кто сделает это…однажды. А пока звезда все так же ярко горит…и, кажется, она стала даже больше.
- Мой генерал, - перед Раданом возникает один из воинов Красной Гривы. Тогда еще будучи совсем зеленым Генералом, он пытался запоминать их имена. Считал, что хороший Генерал должен помнить всех своих солдат. Хотя бы имя. Так просто и банально. И он справлялся, когда их были тысячи. Но век людей столь скоротечен, их жизнь подобно осеннему листку. Вот он совсем еще молодой юноша, чье лицо покрыто пушком. Но не успеешь моргнуть и перед Раданом сидит закаленный в боях седой воин. Тот, кому осталось недолго, до того, как тьма поглотит его. Минуты, часы, дни, годы. Все сливается в единый поток. И время бежит слишком быстро. За время, которое Генерал Радан ведет своих воинов в бой, сменилось уже не одно поколение. Тысячи лиц всплывают в его сознание, когда он вспоминает имена павших товарищей. Всех тех, кто поклялся служить ему и погиб. От старости или в бою. Смерть она едина. И она забирает всех…кроме богов. И имя этого воина Радан не помнит, для него он всего лишь один из многих. Уважаемый. Непоколебимый и безымянный. Вони делает поклон, не смея ступить и шагу дальше, ибо видит под ногами метки, оставленные огромные пальцами генерала, - ваше оружие. Готово, - услышав эти слова Радан забывает про звезды, которые больше не имеют значения и поднимается на ноги. Быстрым шагом он направляется в замок, там, где кузнец последние несколько лет работал над очередным шедевром. Сомнения одолевали его разум. Неизвестный металл, который больше напоминал каменную породу. Непокорный и неприступный, совладать с ним было практически невозможно. Сотни попыток, которые не приносили результата и вот. У него получилось.
Генерал видит, как дрожат его руки, с каким почтением он прикасается к глади металла и ожидается, когда же клинок ему протянут. Но кузнец не способен совладать с этим весом в одиночку, его подмастерья подходят к клинку и лишь вчетвером им удается его поднять, чтобы встав на колено склонить головы перед генералом. И не нужно слов, чтобы постичь таинство этого момента. Жаль, что клинок всего один. Радан хотел парные, но металла для этого не хватило.
Радан обхватывает гарду клинка, поднимает ее над головой и ощущает волну силы, окатывающую его. Сейчас он способен не то, что уменьшить звезды, он способен разрубить их пополам. И не завидна участь того, кто явится к ним с недобрым намерением. Несколько взмахов перед собой и воздух начинает вибрировать от силы исходящей от этих ударов, и генерал направляется на плац, где рассекает деревянные тренировочные куклы, с такой легкостью, с которой не способен раскаленный до красна нож масло. Клинок острый, могучий. Оружие достойное своего владельца.
- Мой Генерал, - слышится голос мастера кузнеца позади Радана. Он хотел награды и Радан готов дать ему золота по его весу, лучших наложниц достойных Радагона и титулы, которыми будут восхвалять его потомков сквозь реку времени. Вечная слава, достойнейшему из мастеров который смог создать меч, который генерал Радан не способен согнуть своими руками, - я взял на себя смелость усовершенствовать клинок. Великая воля являлась ко мне и противилась подобному. Обещала вечное проклятие мне и моему роду. Но вы мой Генерал и моя судьба ничего не значит. И мой род приемлемая цена. Подумайте о том, как клинок становится парой, и они станут ей.
И Радан подумал. И в его руках было два клинка.
И мощь этих клинок до этого дня была неведанна для Междуземья.
***Ранее
Нокрон вечный город, славится великими умами что познали истины столь далекие, что ученые столицы грызут локти и называют их еретиками. Не верят они в слова Вечных городов, называют их шарлатанами. Одни поговаривают, что это просто зависть ведь им самим потребуются десятки, а то и сотни веков, чтобы приблизиться к тем истинам, что известны вечным городам. Другие…других убивают, прежде чем они успеют слово свое молвить. Политика, она присуща и ученым.
Радану нет дела до правды. У него есть приказ от самой Марики. Запечатать Нокрон или уничтожить. Тут как получится и на все воля Генерала. И Радан готов пронести огонь по Нокрону, стереть его с лица Междуземья и страниц истории. Генерал Радан, всего лишь инструмент политической войны ученых, что развернулась между двумя фракциями. Нокрон находится под землей, но подняв взгляд сложно в это поверить. Ведь его украшает небосвод. Яркие звезды, которые никогда не погасают. Магия Нокрона завораживает, а осада длится уже несколько месяцев. Не одна крепость не способна была сдерживать столь долго армию Радана, что говорить о городе без защитных укреплений, без каменных стен. Город, окруженный барьером, и маги Радана не способны с ним справиться. Секрет этого города не ведан Радану, но он хочет его узнать. Что сломить. И сжечь.
Холодная сталь клинка чувствуется у горла, и Радан усмехается столь глупой попытке. Он полубог. Он бессмертен. И глупец тот, кто прибыл в его шатер с дурными намерениями.
- Я знаю, что вас не убить Генерал, - фигура отступает к свету факела и Радану удается разглядеть его лицо. Обычное, ничем не примечательное лицо. Седой старец с длинной бородой. Таких десятки в столице и все они слишком напыщенны, чтобы вести диалог с таким невеждой как Радан, - вы можете убить меня или прогнать. Тогда меня убьют свои посчитав мой визит к вам предательством, - старец склонил голову
- Так зачем ты здесь?
- Ради будущего, - старец начинает кашлять, громко, отчетливо. И слюна его попадает на кожу Радана, который тут же вытирает её об ближайшую шкуру, - другие считают вас цепным псом столицы
- И они правы. Я цепной пес, - произносит генерал, теряя терпение. Этого старца заковать бы в кандалы да выпытать как открыть барьер, преграждающий путь в Нокрон.
- Я же считаю иначе. Вы спасение.
- Спасение? – Радан начинает смеяться. И около трех минут ему требуется, прежде чем громкие звуки перестают вырывать из его легких. После чего он наливает в два кубка вина и протягивает старцу, - ну расскажи мне старик, от кого я должен тебя спасти.
- Не меня. Всех нас, - старец улыбается и отпивает вина, - что вы знаете о звездах генерал? Не этих жалких светил над Нокроном, а о тех, что там. На поверхности, высоко в небе, - и прежде, чем Радан успевает ответить, старик поднимает руку, - не будем терять время. Его и так слишком мало. Я знаю, что вы не знаете ничего. Звезды, они опасны. Мы и сами не приблизились к пониманию. Но одна из них упала в Междуземье, наделила вашу уважаемую Мачеху нашу королеву Марику силой и теперь диктует свои законы.
- Вы говорите о Великой Воле? – Радан крепче сжимает кулаки. Он не собирается слушать эти безумные речи. Еще одно слово и он разобьет старику череп. Одним верным ударом избавит его от проклятия безумия. Навсегда.
- Не гневайтесь генерал, - старик вновь начинает кашлять и Радан замечает, что ладонь которой он закрывает рот покрыта кровью, - мне недолго осталось. В отличие от вас Генерал. И именно от вас зависит в каком мире ВАМ предстоит жить, - старик достает свиток из рукава своей мантии и протягивает Радану, - Нокрон заигрался в богов. И это наша ошибка. В свитке заклинание. Оно снимет барьер, позволит войти внутрь. И стереть Нокрон, - его голос дрожит, а глаза наполняются слезами, - уничтожьте мой город Генерал и звезду, что покоится в его недрах. А после запечатайте. Ибо даже будучи мертвой, эта сила непредсказуема.
- И ты так просто отдаешь в мои руки ключ от своего города? Зная, что я его уничтожу? – ответа уже не последовала. Старик испустил дух. Он предал свой город, но ради чего? Что такого ужасного таится в недрах Нокрона? И бьют барабаны и звуки горна ознаменуют начала атаки.
Армия Красной Гривы поднимает свои знамена и идет в бой.
***
Чем дольше он пребывает в статусе Генерала Красной Гривы, тем сложнее Радану держаться при дворе. Словно его солдатское начало вытесняет все прочее. И вот уже некогда умевший держаться при дворе сын Радагона превращается в самого настоящего варвара, которого стыдно садить за один стол с королевской четой. Привычки, которые вырабатываются годами вытесняют собой правила этикета, оставляя лишь то первозданное и естественное, что есть в нем. И в пылу момента Радан забывается. Не следит за собственной речью. А ведь именно слово главное оружие в столице. Неважно насколько остер меч или разрушительная магия. Это ничего не стоит. Власть и слово, две силы на которой все держится в столице. Его власть неоспорима. Он генерал самой сильной армии Междуземья. Сын Радагона и полубог. Но вот слово. Здесь Радан уже пропустил первый удар. И Гнилая Принцесса не упустила возможности, чтобы рана от удара кровоточила как можно сильнее.
Рука генерала зависает в воздухе стоит ему услышать ее слова. Он откладывает его на тарелку, вытирает руки об стол и взяв в руку кубок разворачивается к ней на половину корпуса. Смотрит в ее наглые глаза и желваки выдают гнев генерала лучше всяких слов.
- Вы прекрасно осведомлены, принцесса. Что отречение от вас подобно потере смысла жизни, - Радан делает глубокий глоток вина. И вкус его сладкий раздражает язык. Он бы предпочел горькую хмельную брагу, крепость одной кружки которой способна свалить с ног взрослого мужчину. А это вино…всего лишь вода для его могучего духа. Он наклоняется к ее уху и начинает шептать, то что будет слышно им двоим, - вам стоит попросить Высшую волю, чтобы она была милостива к вам, принцесса. И все здесь присутствующие выпили достаточно, для очень крепкого. Очень глубокого сна. Ведь когда возгласы «Во славу Марики, Радагона, Малении» и все прочие утихнут. Замок огласят другие. Нечленораздельные крики наслаждения, Гнилой принцессы, познавшей всю степень того, как Генерал Радан скучал по ней в разлуке, - могущественный воитель отстраняется назад и делает очередной глоток, - а до тех пор наслаждайтесь вечером, моя принцесса, - и Радан возвращается к кабаньей ноге. Вгрызается в нее зубами, отрывая куски мяса. Он жует громко и отчетливо, окружающие кривят свои лица и косятся на него неодобрительно, что лишь разжигает в нем еще большее пламя. Делать все назло, демонстрируя свою власть. Ведь глупец тот, кто осмелится сделать замечание Генералу Радану.
- Танцы, - объявил чей-то голос и Радан поднимается со своего места и протягивает ладонь Гнилой принцессе.
- Отказ не принимается, - произносит он и буквально вытягивает ее за собой.

[nick]General Radahn[/nick][status]звезды не пройдут[/status][icon]https://i.imgur.com/EJvvOh2.png[/icon][sign]
TAKE ME OVER THE WALLS BELOW

FLY FOREVER, DON'T LET ME GO
https://i.imgur.com/HwYa1Bi.gif https://i.imgur.com/WAm2FeK.gif https://i.imgur.com/newCWI4.gif
TAKE ME HIGH AND I'LL SING
YOU MAKE EVERYTHING OKAY
[/sign][lz]<a class="lzname">Генерал Радан</a><div class="fandom">elden ring</div><div class="info">генерал ставший рабом гнили</div>[/lz]

+2


Вы здесь » ex libris » альтернатива » гниль [elden ring]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно