ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Тень идёт за мной. Лисицею крадётся. Боится света.


Тень идёт за мной. Лисицею крадётся. Боится света.

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://i.imgur.com/a99zkPv.png

• Империи Нойрё, осень эпохи Ириса

kadzu/may

Реки крови проливались. 
За тебя сраженья шли. 
Нашей жизнью ты играла, 
Словно куклой малыши 

Я один в живых остался 
Опьяненный воин твои 
Ты тихонько посмеявшись 
Обернулась вновь лисой.

+3

2

В моей жизни никогда и ничего не складывалось удачно. Не было мне предначертано родиться в семье богатых, именитых родителей, прожить долгую счастливую жизнь. Не смотря на то, что это не было запрещено, все же, не верил, что когда-либо смогу обзавестись семьей. Истории таких как я не заканчиваются хорошо и было ли у меня право хотя бы надеяться на то, что в книге моей жизни появится хоть самая малая крупица чего-то невообразимо прекрасного? Я не смел о таком мечтать, да и не было подобное в моем характере - надеяться на лучшее. Но она, Мэй, стала именно этим - чем-то невообразимо прекрасным, чего я никогда не мог представить, гармонично вписывающимся в мою жизнь. Чем-то, чего в моей жизни никогда и не должно было быть.

Я знал уже в день нашей первой встречи, что нам придется расстаться. Не могло быть иначе и она не должна была скрашивать мое существование своим, пусть и едва ощутимым, но присутствием больше, чем ей самой то требовалось. Стиснув зубы, я держу при себе непонятно откуда возникшее желание не выпускать ее из деревни. Оставить в безопасности, спрятать в глубине леса, населенным дикими они, под присмотром колдуна, который не сводит с нее своего внимательного взора так же, как и я сам. У меня не было права просить ее остаться. Никто не имеет подобной привилегии на чужую жизнь: она хотела идти своим путем. Искать ответы на вопросы, посеянные кем-то в далеком прошлом. Мэй не попросит пройти этот пусть вместе с ней: будто заранее предвидя неизбежное предлагаю себя обнять Если за шею обнимешь, легче будет. в то время пока сам буду нести ее тот недолгий спуск по горе, что мы могли бы преодолеть гораздо быстрее, чем сделаем это в итоге. Ведь я не торопился. Мне не видно ее глаз, но готов поспорить, если бы на лице девушки не было повязки мне все равно не удалось бы в них заглянуть, ведь она смутилась, а, смущаясь - опускает взгляд. Тонкая рука несмело коснется моего плеча, а затем нырнет за шею, укутывая ласковым теплом. Легка, почти невесомая - совсем не чувствую ноши, неторопливой поступью увлекая нас в глубь леса. Даже и не подумаю спешить, ведь, возможно это мой последний шанс украдкой вдыхать аромат свежих яблок, которыми пахли ее волосы.

Невозможно было игнорировать тот факт, что предо мной, у разгорающегося костра, нежным, мелодичным голосом рассказывала древние легенды не обычная девушка, а кицунэ. Я и не игнорировал - помнил об этом и тогда, когда впервые увидел ее обращение, и тогда, когда очнулся с ней спрятанным в яме под деревом, и тогда, когда вел ее домой, в свою деревню, и теперь я помнил об этом. Но разве это что-то меняло?  Обратилась? поинтересуюсь, украдкой наблюдая ее реакцию. Отрицательно кивнет. Скажет, что Такао думает, что такое с ней происходит из за сильного стресса. Я спрошу лишнее, но мне нужен не ответ, который я итак знаю. Мне интересно, доверяет ли она мне, когда произношу: В первый раз как получилось? Зовет себя гейшей. Не мэйко. О том, что ее выходные, после нашей первой встречи, прошли гораздо интересней, чем мои, я подумал сразу, как только увидел девичью фигуру возле своей тюремной камеры. Не стану повторять вопрос, жду столько, сколько ей потребуется, а затем слышу неловкий, сбивчивый рассказ о том, что у нее был долг перед наставницами и о ночи, в которой она расплатилась за свое обучение. Слышать это - неприятно. Сяду ближе, аккуратно поймав ее ладонь, вложу в руку девушки небольшой клинок: Под рукой держи. Не доставай, если не уверена, что будешь бить. А если достала - бей не думая. Ударь, а затем проверни рукоять. Запомнила?

Предо мной была не девушка - лисица, не слабая - ранимая. Нуждающаяся в защите. Не думал, что моей. Не верил в то, что именно моя защита будет ей нужной. И все же, пока она того хочет, пока есть возможность, укрою ее от холодного ночного ветра, прижав к себе крепче.

Знаю, что сейчас мы расстанемся, но, словно пытаясь ускользнуть от неизбежности, делаю шаг по направлению к деревне, в которой жил ее отец. Но она остановит меня, уверенно проговорив Я очень благодарна тебе. Не знаю, что стало бы со мной, если бы не ты. Совсем будто бы не то сказала. Выпалила вслух первое, что пришло в голову, а не то, что тщательно обдумывала все сегодняшнее утро. Прощаешься? задаюсь ли я вопросом или желаю утвердиться в своем предположении? Разницы не будет, ведь она действительно это делает. Суну ей в руки драгоценный камень, сказав, что бы продала его когда потребуются деньги. Научу как оставить мне весточку, если вдруг понадобится помощь. Больше не скажет лишнего, и благодарность отрепетированную дорогой не произнесет. Цепляясь за картину, что рисовал ветер ее волосами, продолжаю стоять, теряясь в собственном глупом отчаянье - не понадобится ей моя помощь и вижу я ее, вероятно, в последний раз. Сильная. Побоявшись произнести вслух надуманное, сделает шаг вперед и я почувствую, как на губах прохладной, прощальной лаской коснуться наши губы. Хотела вернуть тебе его. Поцелуй. Не шелохнусь, провожая ее взглядом до тех пор, пока женская фигура не превратиться в смутное пятнышко на фоне покосившихся деревенских домов. Думая лишь о том, что не верни она мне поцелуй, у меня была хотя бы маленькая причина найти Мэй еще один раз.

Прошел ли хотя бы день, что бы я не вспоминал ее хитрые, добрые глаза? Я занят многими вещами, делами, но где-то на подкорке сознания живет беспокойная мысль о том, как она там. Справилась ли? В безопасности ли? Нашла ли то, что искала? Азуми, будто бы прекратившая свои попытки со мной поговорить, вдруг появится на пороге в день, когда мне нужно будет выехать по делам и, игнорируя все, что я когда-либо ей говорил, упрямо скажет, что будет ждать моего возвращения. Вот же непонятливая. устал повторять одно и то же. Лишь отрицательно кивну ей в ответ, а затем выйду из дома, оставив без внимания ее попытку обнять меня на прощание. Знала ли она, что обратно я вернусь не один? Что вновь приведу в деревню Мэй и в этот раз она пожелает быть не только лишь гостьей Чанг-Гана, но и моей спутницей? Моей.

До меня дойдет известие о том, что она меня искала на седьмой день отсутствия дома. Ничего лишнего: лишь адрес, где мне ее найти и подпись. Название города, из которого мы с таким трудом выбирались, неприятно резанет взгляд и, подавив в себе желание сорваться с места в ту же секунду, как только понял, что ей нужна помощь, первым делом я поспешу связаться с Сатоши и в город, в котором еще недавно была объявлена награда за голову Мэй, мы приедем вместе. Она не одна. Возле дома, который в письме указала девушка, постоянно крутиться самурай. Вместе никуда не выходят. По-отдельности ни с кем не встречаются. Тухло. Дождавшись ночи, проникнем в дом, и, разделившись, возьмем с Сатоши каждый себе по цели. Ему - Мэй, мне - подозрительный тип, державший лисицу в заложницах. Он проснется и вскочит на ноги быстро, но недостаточно, что бы успеть хоть что-то предпринять и после того, как я скручу парню руки, острие ножа злым отблеском сверкнет у его горла. Спокойно. посоветую упрямому, внимательно прислушиваясь к шуму в соседней комнате. У Сатоши дела были плохи. Не справился. Из за двери выпрыгнет напуганная лисица, и лишь увидав меня, осечется. Изменилась. Незнакомец, в моих руках, дернется. Вместе с ним качнется и моя рука у горла, смертельной угрозой выжидавшая момента. Тише, неспокойный. Поранишься. терпеливо повторю, а затем переведу взгляд на лицу Мэй, он - враг?

+2

3

Тоска холодными тисками сжимает сердце, когда я торопливо шагаю прочь от того места, где мы с Кадзу попрощались. Я убеждаю себя в том, что все делаю правильно. В том, что мне действительно нужны ответы на те вопросы, которые я себе задаю. Я уговариваю себя, что эти ответы важнее, чем юноша, которого я повстречала, благодаря какой-то насмешке судьбы. , ведь очевидно - у нас не было ни малейшего шанса. По крайней мере хотелось бы саму себя в том убедить, во время той недолгой дороги, что я проделала в одиночестве, после нашего прощания. Но мысль о том, что я совершаю ужасную ошибку, все никак меня не покидала, а сердце ныло и рвалось обратно, к тому, кто его так бесцеремонно похитил, даже не прикладывая к этому никаких усилий.

В последний раз я была в этой деревне еще будучи маленькой девочкой, и я была готова к тому, что узнать дом своего отца будет сложно, но оказалось, что тут практически ничего не поменялось с тех далеких времен, и пройдет совсем немного времени, прежде чем я окажусь около кузни своего отца. предстоящая встреча пугала. Вдруг он меня не узнает? А что я ему скажу? Вдруг он совсем не обрадуется, увидев меня? Отец всегда был добр ко мне, но могла ли я быть полностью уверена в том, что мы с ним готовы встретиться, когда-то попрощавшись навсегда? Но мужчина, вышедший на улицу, и зацепившись за меня внимательным взглядом, скажет лишь: -Я помню твои глаза. А затем приоткроет дверь чуть шире, пропуская меня внутрь.
Правда окатывает меня ледяной водой, заставляя полностью переосмыслить все свое прошлое. Было ли мне больно узнать, что отец мне и не отец вовсе? Что нашел меня, еще будучи молодым парнем, и из жалости не смог пройти мимо? Чувствую, как начинают дрожать руки, и поскорее прячу их в широких рукавах кимоно. -Так значит, ты мне не отец. задумчиво повторю  то, что крутилось в моей голове вот уже последние минут десять его сбивчивого рассказа. Но почему то  я совсем не поменяла к нему отношения. передо мной все еще стоял человек, который учил меня ходить, и говорить. Который воспитывал меня так, как мог. И пусть он отдал меня на воспитание в окия, когда я стала чуть взрослее, я знала, что это вовсе не из за того, что он хотел от меня избавиться. Ичиро хотел для меня лучшей судьбы, нежели провести остаток своей жизни в его кузне. И по сути, когда-то он спас мне жизнь, разве могла я, узнав, что он мне вовсе не родной, относиться к нему хуже? ичиро завершит свой рассказ, сказав  о том, что под деревом, недалеко от того места, где он нашел меня, была мертвая лисица, которую тот сжег, и развеял пепел над рекой. Я подниму голову, внимательно смотря на него, и почему то не веря своим ушам. Неужели я действительно надеялась на то, что моя мать может быть жива? -Отведи меня к тому месту.
Собирать решили утром. было достаточно поздно, и накормив меня рисовой похлебкой, отец выдаст мне одеяло, и отправит спать, и набираться сил. Я действительно устала, пусть и не чувствовала этого все то время, что мы разговаривали. Но как только тело немного расслабиться, я тут же провалюсь в сон. Мне снится окия, моя наставница. затем сон плавно переходит к ёкаям и мертвой лисице, а затем мне снится Кадзу. Его теплые ладони крепко сжимают мои руки, и я, наконец-то, чувствую себя в безопасности, когда, не выдержав, прижмусь к нему крепче, лицом уткнувшись в крепкую, широкую грудь.

Пробуждение будет тяжелым. Чувствую, что совершенно не выспалась, а дорога предстояла долгой. Наскоро умывшись, я откажусь от завтрака, желая побыстрее выйти в путь. Уже к полудню мы будем на месте, отец покажет мне иву, под которой нашел мертвую лисицу, и, заметив мое состояние, отойдет в сторону, оставив меня наедине с самой собой и своими мыслями. Дышать было тяжело. Я попытаюсь взять себя в руки, медленно обходя дерево. Сама не замечу, как окажусь на коленях, прижимаясь щекой к шероховатой коре. Это было невозможно, но я изо всех сил пыталась вспомнить, какого это, назвать кого-то мамой. Все, что мне оставалось, лишь рисовать незнакомый образ той женщины, которая подарила мне жизнь, а затем спасла, возможно, ценой собственной.
Очень скоро я вернусь к кузнецу, который ждал меня около дороги. Он неловко переминается с ноги на ногу, и какое то время мы помолчим, избегая смотреть друг на друга. -Мне нужно уходить. Коротко скажу я, и он удивится. Скажет, что проводит меня, но я откажусь. -Не успеешь домой вернуться засветло. Он согласится, а затем, кашлянув, протянет мне медальон. -Он был с тобой. раньше отдать не мог. Украли бы, или потеряла. Смотрю на достаточно дорогую вещь, замечаю на ней свое имя. Или ее имя? -Я рад, что увидел тебя. Скажет мужчина, и я улыбнусь. Искренне. -Я тоже, отец.



Постоялый двор, в который я зашла, находился совсем недалеко от того города, из которого мы бежали вместе с Кадзу. Воспоминания о том времени совсем не причиняют боли, отдаются в груди теплом - это все вина ниндзя, которому я обязана жизнью. Интересно, как он там? Вспоминает ли меня? Или решил вычеркнуть из своей памяти? Увижу ли я его еще когда-нибудь? Удастся ли почувствовать прикосновения его мягких губ к своим?

Я не успею прикоснуться к тофу, который купила, чтобы утолить голод, потому как поймаю на себе пристальный взгляд. Оглянусь. Вокруг мелкие купцы, да кто-то дремлет в углу, прикрывшись широкополой шляпой. Ближе к выходу замечу двоих, косятся на меня, о чем то шепчутся. Отвернусь, делая вид, что не заметила их, но на сердце тревожно. По спине бегут испуганные мурашки. Неприятное чувство. пытаюсь успокоить себя, убеждая в том. что вокруг много народу, и они не посмеют сделать чего-то дурного, но, кажется, ошибаюсь, и когда двое ко мне приближаются, нащупаю в складках кимоно нож, который дал мне кадзу. В голове послышался его тихий, уверенный, но тем не менее успокаивающий голос: -Под рукой держи. Не доставай, если не уверена, что будешь бить. А если достала — бей не думая. Ударь, а затем проверни рукоять. Запомнила? Смогу ли я? Если мне будет грозить настоящая опасность? Буду ли уверена, что смогу ударить. Убить человека? Пытаюсь думать о хорошем. Не хочу, чтобы до этого дошло. Усядутся прямо напротив - в нос ударит неприятный запах пота. Делают вид, что помочь хотят. Говорят, что девушке одной в этих местах опасно. -у меня нет денег. Говорю, надеясь, что они отвяжутся, а сама все крепче сжимаю клинок в мокрой, от страха, ладони. -Ничего, госпожа. Как-нибудь договоримся. на лице одного из них появляется мерзкая улыбка, и мне становится еще более жутко. -Прямо сейчас и договоримся. Я, кажется, готова ударить. особенно когда они тянут ко мне свои руки, хватают за запястья. Готова бить. надо только глубоко вздохнуть, собраться с мыслями. Либо я их, либо они меня, третьего не дано, но помощь придет внезапно, оттуда, откуда я и не ждала совсем. Этих мерзких типов отпугнет тот, кто все это время делал вид, что дремал, и когда они, наконец, уйдут, присядет рядом. -Закончила с едой, госпожа? Нужно поговорить.
Меня не покидает чувство, будто я где-то его уже видела. -Меня зовут Масамунэ Араи. Скажет он, когда мы выйдем на улицу, а я вспомню, что встречалась с ним раньше, когда путешествовала с наставницей. Еще до встречи с Кадзу. -Я искал тебя, лисица Мэй.



Сказать, что я была удивлена, это значит не сказать ровным счетом ничего. Но мне не страшно. наоборот. В тот момент, когда он говорит, что знает, кто я, в моих глазах загораются огоньки интереса к этой беседе, которого не было раньше. Он предлагает свою помощь, и я не совсем понимаю, с чего вдруг такое благородство, но ронин скажет, что преследует собственные цели, и ему нужно найти они, который убил его господина, и Араи подозревает, что через меня сможет выйти на него, отомстив, и отдав свой долг. Это все, конечно, было очень запутано, непонятно, а еще страшно. У меня не было причин не доверять ему, как и не было верить безоговорочно, но я выберу нечто среднее, соглашаясь на его авантюру, при этом обещая себе, что не расслаблюсь, и буду внимательно следить за ним. Но я все равно буду чувствовать крайне глупо , когда соглашусь вернуться с ним в город, из которого меня уводил Кадзу. И мне, будто бы, станет стыдно перед ниндзя за это. Попытаюсь представить, что он скажет, как посмотрит на меня, осудит молчаливо, но постарается виду не подать. Снова думаю о нем, снова сердце щемит, разве возможно скучать так сильно по кому-либо?

Решили, что с Масамунэ будем изображать брата и сестру, приехавших в город, чтобы показать меня обеспеченным женихам. Ничего такого, все вполне привычно, и не должно вызвать подозрений. Пока мы двигаемся до города, Масамунэ расскажет мне историю о том, почему назвал свою кобылу Кирин. Слушать его - интересно, и время уже не тянется так долго, а пролетает будто бы незаметно, под успокаивающий звук его голоса. -Уверен, что она обычная? Сильная. Не каждая лошадь сможет двух седоков так долго везти. Про меня вот тоже долгое время думали, что я обычная. Проведу параллель, тут же озвучив ее Масамунэ, в ответ он лишь улыбнется.

Въезжаем в город не спеша, чтобы узнать, не проверяют ли всех, кто покидает город. Насколько я поняла, меня все еще искали, но уже не так активно. Знал бы Кадзу, что я снова сюда приехала. Улыбнусь, вспоминая о нем уже в который раз. Губы все еще помнили его дыхание, нежные прикосновения. Встретимся ли мы еще? Или я так и останусь лишь той, кто легкой тенью задел краешек твоей судьбы? Спрошу сама у себя, а ответить побоюсь.

Сняли дом. Совсем ветхий, но стоящий в отдалении от других. Решили. что на улицу без необходимости лучше не выходить. По-крайней мере мне. Уже позже, мы решим, что лучше отправиться на рынок, чтобы выманить они. -Когда Годо увидит тебя, не станет рисковать, боясь потерять вновь - пойдет следом. уведешь его за собой с оживленных улиц в безлюдное место. Мне совсем, как будто бы не страшно. Окутанная меланхолией, я внимательно слушаю план, который рассказывает мне Араи, и соглашаюсь с ним. И очень скоро мы отправимся на рынок.

Мы нашли его быстро. Привлечь внимание злобного ёкая было проще простого, и уже через двадцать минут хождения по рынку, я выводила они следом за собой, в безлюдное место, как и договаривались. С каждой секундой тревога внутри всё нарастала, но я не прибавлю шагу, делая вид, что не замечаю слежки. Убеждаю себя в том. что масамунэ где-то рядом, и не стоит паниковать. А вот и последний поворот, практически сразу после поста со стражниками, которых я прошла с таким невозмутимым лицом, они даже головы в мою сторону не повернули. После поворота было безлюдно. Очень скоро мы окажемся в заброшенном саду. Чувствую, как екай позади меня ускоряет шаг, и останавливаюсь, прикрывая глаза. Резко оборачиваюсь, а затем срываюсь с места, отвлекая его внимание от ронина. демон кинется мне наперерез, но не успел меня догнать, в опасную, смертельную игру вступил Масамунэ. Кувыркнулся, вскочил на ноги, достал свой меч. Мне оставалось лишь только наблюдать, и н еупустить того момента, когда самураю понадобится моя помощь.
Обмениваются ударами, испытывают друг друга, кружат, не спуская с противника глаз. Масамунэ будто бы танцует со своим клинком, и очень скоро они оказывается ранен, по ушам бьет его озлобленный крик. Когда Араи сбивается, и Годо начинает на него наступать, мне ничего не остается, кроме как попытаться сконцентрироваться, напустив на демона иллюзию, волнуюсь, что не получится, но зря, и очень быстро, не ожидав того, что против него применять магию, ёкай испуганно отшатнется от иллюзии.
Битва была быстрой. Все, что мне оставалось - это смотреть на Масамунэ, который не давал Годо ни секунды на передышку. Несколько резких движений, и они оказывается на коленях, весь в крови, смотрит на меня озлобленно, плюется кровью, угрожает, но меня совсем не трогает его пораженный вид. Я и не успела бы ему посочувствовать, даже если бы очень сильно того захотела. Поверженный противник выхватит нож, и всадит его себе в грудь. Мы с Араи не успеем даже переглянуться. Вместо Годо перед нами стояло существо, совершенно непохожее на человека, словно бы бестелесное. Я растеряюсь, в то время как Масамунэ швырнет в ёкая какой-то травой. Такума попятится, будто бы испуганно, но очень быстро возьмет себя в руки. Масамунэ ударит, но меч пролетел словно разрезая воздух. Еще немного, и самурай потерял бы равновесие. Мне стало по настоящему страшно. как биться с противником, у которого нету тела? Однако Араи, словно бы, знает, что делать, и бьет прямо по маске. Существо удивится, а затем испугается, издаст короткий вопль, и рванет в сторону, пытаясь скрыться. Не прошло и секунды, как след призрака потерялся. Все это время я прижимала к себе корзинку, на которую направилась к рынку, и старалась не мешаться под ногами. -Это был не они. Скажет самурай, когда вернется ко мне. Его клинок в крови. и он небрежным движением протирает его краем своего одеяния. И немного подумав, я, не знаю почему, скажу Масамунэ: -Я знаю, кто может нам помочь.



Я будто бы специально ждала этого момента - когда смогу попросить у Кадзу помощи. Дрожащей рукой вывожу короткое послание с названием города, в которым мы находимся, и место, где нас искать. Оставляю в незаметном месте, и все что остается - это ждать. Ждать, как выяснилось, нужно было совсем недолго.

Я просыпаюсь от того, что кто-то зажимает мне рот рукой. Не совсем понимаю, что происходит, пытаюсь встать, но меня держат крепко, а потом, поддавшись панике, я понимаю, что перед глазами все начинает плыть, и очень скоро мир вокруг меня станет слишком большим. -Тихо. голос незнакомый, совсем не успокаивает, и уже лисицей, я юркну, оскалюць, цапну незнакомца за руку, и брошусь вон из комнаты, тут же, практически сталкиваясь с Масамунэ, за спиной у которого стоит Кадзу. Я не успею унять бешено стучащее небольшой сердце, подумаю о том, что увидеть его сейчас - это настоящее счастье. Мэй, он — враг? раздастся до боли знакомый, как будто бы уже такой родной голос, и, замерев, я отрицательно качну головой. И только после этого Кадзу отпустит самурая, убирая от его горла нож.

Когда все более-менее успокоится, я юркну обратно в комнату, где спала, пытаясь расслабиться, и снова принять человеческий вид. Кадзу пойдет следом, зажжет в комнате фонарь, а затем опустится передо мной на корточки. Я хочу сказать ему, что безумно рада его видеть, но вместо слов издаю лишь непонятный скулеж. Он все понимает, конечно, иначе никогда и не было. -Дверь прикрою. Сама успокоишься быстрее. Говорит так, как будто злиться, или мне так только кажется? Хотя, конечно злится. Спасал меня ценой собственной жизни, и зачем, чтобы я снова вернулась в город, где меня разыскивают? Глубоко вздохну, и когда за ниндзя закроется дверь, попытаюсь убедить себя в том, что все в порядке, и я в безопасности. Это помогает, и уже через пол часа я появлюсь перед мужчинами в своем обычном виде. Прежде чем выйти из комнаты, услышу вопрос сатоши: -Как там твоя ведьма хвостатая? А затем резкий, сухой ответ Кадзу. -Она не ведьма. Не смогу сдержать улыбки. Помнит наш разговор, и как я злилась, когда назвал меня ведьмой. Выйдя, тут же поклонюсь двум ниндзям, и внимательно посмотрю на Кадзу. -Рада тебя видеть.

Объснять, что происходит, пришлось долго, и большую часть времени говорил Масамунэ, я старалась лишь не мешать, и дополняла рассказ, когда самурай просил об этом. -Да уж, а еще меня бедовым называешь. Скажет Сатоши, когда история подойдет к концу, Ничего не отвечу ему на это, мельком взгляну на ниндзя, сидит задумчивый, будто бы насупился даже. Думать о том, что он действительно на меня злится - не хотелось, и я не найду ничего лучше, как предложить немного отдохнуть, и обсудить дальнейший план действий завтра. Со мной охотно согласятся, и пожелав мужчинам добрых снов, я уйду обратно в комнату, чувствуя себя очень неловко под пристальным взглядом Кадзу.

Мне совсем не спалось. Решив выпить чаю, выйду из комнаты, и услышав звук, пройду в коридор. Кадзу. Куда-то собирается, и я подумаю, что не стоит д=задавать лишних вопросов уже после того, как спрошу: -Ты куда? А затем осекусь. Не нужно было спрашивать. Мало ли куда он направлялся. В конце концов у мужчин могут быть разные дела посреди ночи, о которых мне знать было совсем и не нужно. Сама расстроюсь из-за своих мыслей, а ниндзя, словно читает мои мысли. Обернется, кривая улыбка скользнет по красивому лицу. -не туда, Мэй. Ответит он. и я порадуюсь, что в комнате царит полумрак. и заметить румянец на моих щеках практически невозможно, а затем, когда он предложит пойти с ним, не буду колебаться, лишь сказав. что мне нужно одеться.

Мы идем по ночному городу в какое-то совершенно незнакомое мне место. Не спрашиваю куда, да он, скорее всего, и не ответит. Когда подойдем к высокой башне, на секунду приторможу. -Знаешь это место? Спрошу, и когда он ответит, что уже бывал тут, снова подумаю о том, что может быть и не один. Откуда вообще мысли такие? Откуда ревность, злым огнем в груди разжигается? пытаюсь унять ее, злюсь на саму себя за слабость, а он, кажется, действительно умеет мысли читать. -Один тут был. Я ничего ему на это не отвечу. но про себя улыбнусь, успокаиваясь.

С высоты башни было видно весь город, и я на секунду залюбуюсь пейзажем. На башне нет никаких ограждений, и мне немного жутко, но Кадзу пообещает подержать ,если что, чтоб не упала, и я, будто бы поймав игривое настроение, с улыбкой спрошу: -Долго? И совсем не ожидаю от него резкого ответа, а затем он говорит какие-то совершенно ненужные мне вещи, о том, что он убийца, и что мне это все на самом деле не нужно. Но откуда кому-то кроме меня знать, что нужно, а что нет? и почему нужно что-то себе запрещать лишь из-за того, что он - ниндзя? Меня тянуло к нему. Сильно. Эту тягу невозможно было в себе успокоить, я и не хотела. Смотрю на него внимательно, не могу поверить, что снова его вижу, что это не сон вовсе, а явь. -Да кому нужна моя душа? Будто бы озлобленно спросит он, и я ни секунды не колеблюсь, отвечая: -Мне. Он внимательно смотрит на меня, и я попытаюсь подобрать слова. -Ты мне жизнь спас. Если бы не ты… мысли обрываются, никак не могу закончить предложение. -Ты мой друг. Нет. Не так. Не друг… все сложно. Но он был прав, ответив, что нет в этом ничего сложного. Все было очень просто, и он не был мне другом, он был тем человеком, которому я была бы готова отдать и свою душу, и свое тело, если ему это действительно будет нужно. И его поцелуй, уверенный, сильный, такой, в котором хочется без остатка растворится, будто бы кричит о том, что он готов принять от меня этот дар, пусть и вслух ничего такого сказано не было.

+2

4

Прохладное сиянье лунного света отразит лисья шерсть серебряным блеском. Пепельно-белого цвета зверек, вырвавшись из рук Сатоши, остановится в нескольких шагах от меня и насторожено вскинет острые уши. Эта лиса была мало чем похожа на ту лисицу, в которую обращалась Мэй на моих глазах раньше, но то была она. Мэй, он — враг? произнесу вкрадчиво, не давая никому из присутствующих и шанса на то, что бы усомниться в моих намерениях перерезать ронину горло в любую секунду. Лисица отрицательно качнет головой и, не медля, я позволю плененному отойти от меня на безопасное расстояние. Повиснет тишина, оковами неловкости охватив всех присутствующих. Нарушить ее гнетущую силу была бы способна лишь Мэй, но заточенная в теле лисы она сейчас вряд ли смогла хоть как-то расположить враждебно настроенных, друг к другу, присутствующих мужчин. И ронин, не отрывающий взгляда от лисы, произнеся - Мэй, ты не могла бы... наверняка усугубил положение, лишь больше волнуя и без того испуганную девушку. Время нужно. скажу нетерпеливому, а затем шагну вслед за пушистой, нырнувшей обратно в комнату. Открою окошко, впустив в комнату свежую ночь и зажгу огниво Дверь прикрою. Сама быстрее успокоишься.

Меня зовут Масамунэ Арай. С достоинством благородного господина произнесет бывший самурай. Ехали сюда, сломя голову. Ты говорил, что случилось что. Что просто так она бы сюда не вернулась, а она жива, здорова, да и еще укусила меня так больно... бормочет всем недовольный синоби. Успокойся. Она не глухая. Подождем когда вернется и все объяснит. осажу Сатоши, присаживаясь у стола. Ситуация разворачивалась стремительно. Достаточно быстро для того, что бы я смог прийти к выводам, будто успокоившим мрачные мысли по поводу двоих людей, мужчины и женщины, проживающих под одной крышей на протяжении долгого времени. Что бы там между ними не произошло, по какой бы причине Мэй не оказалась снова здесь, в городе из которого еле выбралась, ронин не был ей близок настолько, что бы знать как она выглядит в родном теле. Не знал он, так же, что ей нужно время для того, что бы обернуться обратно. Злые, необоснованные опасения, появившиеся из ниоткуда мрачные мысли, тихо отступали.

Рада тебя видеть. скажет Мэй, вернувшись и после того, как разольет всем чай, начнет свой рассказ о том с чего, на самом деле, началась ее история и зачем теперь она вернулась. По мере разговоров, задаюсь вопросом: мог ли что-то изменить, узнав с самого начала, что за ней охотятся они и екаи? Даже если бы знал всю правду изначально, была ли у меня возможность отговорить девушку от такой безумной глупости, безрассудства? Ответом будет ее вопрос Сколько будет стоить заказ клану на привратника? и пока Сатоши будет прикидывать все риски и затраты, не сдержавшись, коротко брошу, поднимаясь на ноги Мэй. Выйдем.

Во что ввязываешься? Бороться с екаями вздумала? юная, совсем почти ребенок - она не дала мне шанса усомниться в том, что даже если бы и знал я изначально о причастности духов, она не позволила бы себя защищать, оставив безучастной. Грациозно играя словами и доводами, она стоит на своем. И почему я решил, будто бы мне удастся ее переубедить? Ты ведь не спрятать просишь. Договор подписывается кровью: если что-то пойдет не так, отвечать будет и исполнитель и заказчик. Гдe прятать? B дepeвнe? B гopoдe? B лecнoй нope я жить нe cмoгу! возражает девушка в очередной раз убеждая меня в том, что моя попытка ее вразумить - тщетна. А, после, негромко спросит - Ты поможешь? словно и не зная, что я отвечу: Я - да. За клан отвечает Такао

Стены небольшого дома наполненного людьми, давят в виски будто клетка, навевая неприятные воспоминания. Зная, что не смогу уснуть, решаю выйти из дома и дойти до смотровой башни: охранники, получив пару монет, не раз пускали туда побыть в тишине, наедине со своими мыслями. Мэй, взбудораженная последними событиями, не смогла уснуть тоже - я не удивлюсь столкнувшись с ней у порога. ты куда? наивный, в своей простоте вопрос и то, как поспешно она умолкнет после него, вызовет лишь улыбку: мейко многому учат в окиа. Великим искусствам, прекрасному обращению со словами и языку собственного тела. В равной степени и разного рода глупостям, касаемо мужчин. Она должна была стать гейшей, усладой для глаз какого-нибудь, возможно женатого, чиновника: без претензий на что-либо, без права спрашивать о том, куда он уходит на ночь глядя: к семье или же по другим, сомнительным, окиа. Не туда, Мэй. скажу, улыбнувшись тому, как тяжело ей скрывать свой горячий темперамент. Годы обучения лицедейству не выжгли из нее эту невинную, наивную страсть. Пойдешь со мной? предложу, будто ставя перед бесстрашной очередное испытание. Но не дождавшись мгновенного ответа, не собираясь ждать когда она поборет собственные сомнения, скажу Как хочешь. собираясь идти один, но Мэй остановит, поспешно сказав: Подожди, я только оденусь.

Зачем идет за мной? Будто совершая очередную геройскую глупость, в поисках собственной смерти, следует не спрашивая куда мы направляемся. Ей понравится на вершине башни: город, украшенный светом множества огней будто бы не таит в себе опасностей. Не угрожает тебе городской стражей, пьяницей, желающим порезвиться с красивой, беззащитной девушкой и екаем, желающим лишить тебя жизни. Отражаясь в глаза девушки-лисы, этот город кажется мне прекрасней, чем когда-либо. Можешь подойти ближе - подержу, что б не упала. предложу, сам себя загоняя в ловушку. Она поймает меня в нее, метким, решительным ударом, будто ножом по нервам ласково спросив: Долго?

Зачем пошла за мной, даже не поинтересовавшись куда мы направляемся? Зачем дарит свое доверие, будто не понимая, с кем имеет дело. Зачем смотрит так пристально, словно играя с самой смертью. Зря. удивление на ее лице сменится смущением задетой гордости. Но я впервые, за долгое время, буду красноречив, объясняя, что имел ввиду. Ты - хорошая, я - нет. Ты знаешь чем я занимаюсь. Сегодня я есть - завтра меня убьют. Я живу в тени, хожу в крови но как и несколькими часами ранее, в саду, она выскажет свой довод, отказываясь слушать голос здравого смысла: Главное - душа. и впервые, за долгое время, почувствую настоящую злость на нее. За ту наивность, которой был недостоин. Да кому сдалась моя душа? Не задумавшись ни на секунду, не сомневаясь в том, что говорит, она выпалит Мне! и тут же, осечется. Сбившись, а затем и окончательно запутавшись в собственных мыслях, она попытается объясниться, но будет слишком поздно что-либо исправить. Не раз побывав на волоске от смерти, зная, на уровне инстинктов, что нужно сделать для того, что бы выжить, сейчас оказался в ловушке из которой не было спасения. У меня больше не осталось ни единого шанса спастись от этой девушки.

Смутившись, она начнет что-то бормотать, пряча озябшие пальцы в рукавах кимоно. Перехвачу тонкие руки, мягко поинтересовавшись прежде чем поднести их к губам и попытаться согреть дыханьем Мерзнешь? Все так сложно ответит, будто невпопад. Но будет неправа. Нет, Мэй, все просто. пустые размышления и попытки себя понять - лишь сбивают, отдаляют от правды. И сказанное в чувствах, произнесенное громкое, уверенное "мне" - было всем и даже большим. Тем, чем только можно объяснить ее желание следовать за мной не спрашивая направления. Тонкая, изящная женская фигура окажется в моей власти. Противиться себе дальше - бессмысленно и я уверенно коснусь поцелуем ее губ, привлекая ближе, сейчас не желая сдерживаться, призывать себя самого быть рациональным рядом с ней. Да и разве это было возможно, когда она обхватывает тонкими пальчиками мою шею? Снова пытается что-то сказать, но я мягко прерву, попросив перестать. В широких рукавах ее кимоно найдется место моим рукам: через тонкую ткань нижней одежды мягко коснусь ее лопаток, спины. Не заметит, как с каждой минутой, проведенной в объятьях друг друга, все сильнее подается навстречу, мягко, уверенно отвечая на ласки. Дыханье тихим, нежным стоном коснется уха и осознав, что нельзя поступать так с ней, я первый приду в себя, уверенно прерываясь. Только не так, не здесь: на улице в морозную ночь Тише нежная. Холодает. Сейчас горим - не чувствуешь. Завтра заболеешь. Тень непонимания коснется ее лица, но она не станет возражать, как то делала обычно. Бережно расправлю на голых плечах сбившееся кимоно, а затем коснусь ее щеки.

Мы побудем на вышке еще какое-то время, а затем вернемся в дом. не произнеся ни слова, я провожу ее до комнаты, а затем, желая сделать приятное, принесу чай. Наверняка крайне отвратительный на вкус ведь я не умел его заваривать. На утро, когда Сатоши вернется с прогулки по городу, мы обсудим оставшиеся нюансы, я произнесу Масамунэ, Мэй. Уезжаем через три дня.

Отредактировано Naito Kadzu (13.03.22 00:04:58)

+2

5

По крышам гуляет ночной морозный ветер, но мне совсем не холодно. Кожа, будто бы горит под его руками, от прикосновений нежных, неторопливых, с каждой секундой, становящихся все требовательнее и увереннее. Сломя голову бросаюсь в этот омут, совершенно не думая о том, к чему нас может это всё привести, да и разве это было важно, когда его мягкие губы касались моих, заставляя терять последние крупицы разума? Тише нежная. Холодает. Сейчас горим — не чувствуешь. Завтра заболеешь. Услышу, словно сквозь пелену густого тумана его тихий голос. Не могу сказать, чтобы довольна его решением остановиться, но считала его правильным, и, терпеливо дождавшись, когда он осторожно расправит мое кимоно, скользну пальцами по его сухой, прохладной ладони, не желая разрывать контакта ни на секунду, и только в очередной раз, украдкой, подняв глаза, всматриваясь в мягкие черты его лица, я подумаю, что еще вчера даже и понять не могла, как сильно по нему скучала.
Где-то через час, мы окажемся под крышей нашего временного пристанища, и когда Кадзу принесет чай, я благодарно ему улыбнусь, осторожно наливая напиток в чашку. Чай явно был заварен не по, а, даже, против всех правил, но я не могла не оценить его заботу. Сделаю несколько глотков, а затем отставлю чашку в сторону, пытаясь поудобнее устроиться в постели, но вместо того, чтобы закрыть глаза, и уснуть, я почувствую, что дрожу, и даже то, что я укуталась вт одеяло, совсем мне не помогает. Никак не могу перестать думать о том, что случилось между нами часа ранее. Никак не могу отпустить воспоминания о его уверенных губах, о смелых прикосновениях, о горячем дыхании. Я, к сожалению, прекрасно помнила все, что случилось со мной в окия в ту роковую ночь, в мельчайших подробностях помнила, и то, что произошло со мной и Кадзу сегодня, совершенно не было похоже на тот раз, когда вся моя размеренная жизнь пошла кувырком. И мне хотелось бы сказать о том, что это был просто поцелуй. Но нет. ПРОСТО поцелуем это не было, и я, клянусь вам, в определенный момент, была готова продать свою душу самому злому демону, только ради того, чтобы это не заканчивалось. От воспоминаний кружится голова. Проведу пальцами по собственным губам, вновь утопая в воспоминаниях о прошедшей ночи. И что будем между нами дальше? Уснуть мне удалось очень и очень нескоро.



До отбытия оставалось три дня. Ни Калзу, ни Сатоши не было практически все это время. Они появлялись только для того чтобы поесть, и отдохнуть. Что чувствует от всей этой ситуации Масамунэ  понять было сложно, да я, сказать честно, и не пыталась в душу его залезть. Три дня прошли быстро, и когда Кадзу сказал, что все дела закончены, мы все вчетвером собрались в путь. Как выяснилось, для меня была подготовлена лошадь, и эта новость, знаете, немного пугала, потому как я и лошади были совершенно несовместимы, ведь гейш не обучают езде верхом. И кажется, что Масамунэ почувствует мою неуверенность, и предложит вместе с ним воспользоваться помощью Кирин, но я поймаю на себе взгляд Кадзу, и мне, почему то, покажется, что лучшим вариантом будет отказать ронину в его любезности. -Если что я подстрахую. Помогу. Скажет Кадзу, и я кивну. -Я знаю. Я действительно была уверена в том, что он не бросит меня в беде, если я вдруг окажусь лежать в самой ближайшей луже, которая найдется на нашем пути. Трудности начались уже тогда, когда мне пришлось на кобылку, которую выбрали для меня мужчины, залезть. От помощи Масамунэ пришлось отказаться, правда не добровольно. Кадзу совершенно не пытался упростить мою жизнь, и я прекрасно понимала его, всем будет проще, если я всё смогу сделать сама. И я была благодарна ему, правда, но уже после того, как оказалась в относительной безопасности, пусть и на гарцующей лошади. Он попросит успокоиться, скажет, что я не упаду, и мне крайне сложно принимать его слова на веру, ведь в седле чувствовала я себя более чем не уверенно. Когда страх отступит окончательно, и я смогу подстроиться под темп лошади, обращусь к своим спутникам: -За городом кладбище, сможем туда заехать? никто не был против, и когда показались островки могил, мы остановили лошадей. Кадзу помог мне спешиться, придержав руками, и пропустил вперед, ко входу на кладбище. Через какое-то время я остановлюсь, растерянно оглядываясь. Я чувствовала присутствие Кадзу позади себя, и не испугаюсь ,когда почувствую к своей ладони легкое прикосновение шершавых пальцев. -Там монах. Я спрошу. скажет он, и, обогнув меня, устремится вперед по тонкой тропинке, покрытой снегом. Я с благодарностью посмотрю ему вслед. Еще больше буду благодарна за то, что дал мне время попрощаться с наставницей, разжечь костер, без применения магии, растопить лед, покрывший надгробие. Я просижу около ее могилы совсем недолго, и, попросив, напоследок прощение, за все, что могла сделать, и сделала не так, поднимусь, уверенно поворачивая в сторону, где нас ждали масамунэ и Сатоши. Вопрос кадзу застигнет меня врасплох. Я удивлюсь тому, что он первым решил нарушить тишину. -Страшно было? Я далеко не сразу пойму, о чем он говорит, и переспрошу. -Драться с рейки? Мне было действительно страшно, скрывать этот факт не было никакого смысла. Да и кто бы не испугался? Отвечу ему честно, не скрывая: -Страшно. А он, как обычно, будто зная все на свете, как будто сам себе подтвердит, что я не превратилась при этом, и это, вроде бы как, было хорошо, ведь я привыкала к опасности, но тут же перед глазами пронесется воспоминание о том, как перекрутился мир с ног на голову, когда в моей комнате появился Сатоши, и это совсем не поможет разгадать загадку моего превращения, ведь очевидно, что не все страхи на это влияют, а какие именно, узнать не было никакой возможности, по-крайней мере сейчас, но Кадзу, будто бы, не готов был с этим мириться. -Сама ответь, чего боишься? Все никак не успокоится синоби, но мне нечего ему сказать, не потому что мне не хочется перед этим человеком чердце раскрыть, а потому что я не знаю чего боюсь. Всего. Я боюсь всего, и это правда. Боюсь будущего, боюсь прошлого, боюсь того, что знаю, и боюсь неизвестности, стыдно это признавать, но мне проще назвать те вещи, которые меня не пугают. -Чужой воли? Беспомощности? Все никак не унимается он, и мне жутко от точности его предположений. Он будто бы сам, без приглашения, в самую суть залезал, мысли читал, понимал все, что чувствую, порой можно было и усомниться в том, что он обычный смертный. -А ты чего-нибудь боишься? Спрошу, вместо однозначного ответа, и любопытство мое утолено будет практически сразу же. -Боюсь, только в лицу не превращаюсь. По строгому лицу скользнет улыбка, и дальше, к лошадям, мы пойдем молча, будто бы каждый думая о своем.



Не успели мы развести костер, как уставший Сатоши, принялся бурчать по поводу того, что спать вчетвером будет неудобно. Это, будто бы разрядит обстановку, и мы, все, по очереди, ответим в его сторону какую-нибудь колкость, но синоби не обидится, кивнет, будто соглашаясь с собственными мыслями, произнеся: -Сговорились значит. Но я ничего отвечать ему на это не буду, улыбаясь одними лишь глазами. Кадзу предложит спать по двое. и это будет очень здравой мыслью, и все согласятся с ним, потому как других вариантов у нас и не было. Осталось только разбиться на пары, и,мне будет достаточно сложно побороть смущение, и задать тот самый вопрос: -Кадзу, ты не против?

+2

6

Касается осторожным взглядом. Изучает? Планирует месть? Опасается. Облегчу Арай его жизнь, избавлю от мук терзания - буду появляться как можно реже в доме с покатой крышей те оставшиеся три дня, что мы проведем в месте, ставшим для меня, будто бы, особенным. Я видел разрушенные поселки заселенные призраками, скрывающихся в разбитых, пыльных вещах. Я видел столицу: ее улицы не смыкают глаз ни на секунду и в любое время суток в каждом ее уголке кипит жизнь. Не было в них ничего особенного. "Никогда не будет" - думал я до той минуты, пока одной ночью не потерял покой, утопив его в нежном взгляде девушки-лисы. Стоит ли ронину опасаться? Бояться моего ножа, врезающегося ему в горло? Или, все же, опасаться стоит мне? Опасаться взгляда, которым он любуется Мэй. Опасаться улыбки, которую он ей дарит, пока она угощает яблоком его строптивую кобылу.

Лошади, в ожидании наездников, нетерпеливо топчутся на месте. Мэй, не решаясь попросить помощи, застынет рядом с гнедой. Ронин выступит, предлагая девушке ехать вместе с ним. Мэй - гейша. Ее не учили ездить верхом! упрекая, проявив надменность, произнесет почетный сын, наверняка, достопочтенного японского мужа. Думает, знает ее лучше. Взгляну на гейшу, не сумев сдержать любопытства. Желания узнать по нраву ли ей это предложение. Предложение Арай не смутит ее, но она не будет долго метаться, прежде чем ответить, что выбирает ехать сама.
Решительная. Сказала, что желает покончить с тайнами, укутавшие ее прошлое. Выбрала путь, по которому никогда и не ступала. Оседлать лошадь самой, в свой самый первый раз - это самое простое, что только может ожидать ее в недалеком будущем. Смогу ли я защитить ее? Быть поблизости всегда, когда смерть будет рядом? Своенравная. Упрямая. Не захочет быть в стороне от опасности. Правильным будет лишь помочь ей стать сильней Я подстрахую. Не бойся.

Нет ничего героического и прекрасного в смерти - мне известно это лучше, чем кому бы то ни было. Но кладбище имеет мало чего общего со смертью - моей немой спутницы. Кладбище - место безмолвной надежды,  ведь погребальные ритуалы нужны живым, а не усопшим. Мэй попросит заехать туда - проститься с наставницей и провожая ее изящную фигуру вдоль немых монументов к погребению ее учительницы, я вспомню о могиле своих родителей. Вспомню ли? Забывал ли я хоть на секунду о том, как складывал в неглубокую яму их остывшие тела? Кем бы я был теперь, не будь в моей истории той главы? Кем бы была теперь Мэй, не уготовь ей судьба похожий поворот? Обучаемая искусству танца и пения, потеряв все,  несломленная, она смотрит вперед с невообразимой решительностью. Наши пути, были так непохожи, и в то же время будто повторили одна другу. Будто очень и очень давно кто-то незримый уготовил нам эту встречу. Страшно было драться с рейки? спрошу на обратном пути. Она поделиться своими переживаниями и, не претендуя на истину, ненавязчиво попытаюсь поделиться своими предположениями. Предложу самой сказать, чего же на самом деле она пугается так сильно, что обращается в кицунэ. Тогда, в комнате с Сатоши, тоже испугалась. Скажи, чего боишься. Чужой воли? Беспомощности? Неприятная догадка. Умолкнет, будто пережевывая сказанное, а затем спросит А ты чего-нибудь боишься?
- Боюсь, только в лису не превращаюсь.

В морозном лесу, у костра, собралась, поистине интересная компания. Бывал ли я когда-нибудь в ситуации подобной этой? Самурай, посвятивший свою жизнь мести, Сатоши, раздраженный до предела всем на свете и девушка-лисица, создание удивительное по своей природе, невероятная по своей натуре. Думал ли я что кажусь в ситуации подобной этой? Скромный ужин, скупая беседа и танец, который подарит нам Мэй сорвав с заснеженной ели горстку снега, обратив их в россыпь искрящихся блесток. Я давно уже ничему не удивляюсь, но сегодня, впервые за долгое время, был рад осознать, что меня все еще можно поразить.

Разбив несколько спальных мест, решив спать по двое, что бы не замерзнуть, я рад слышать ее несмелый вопрос о том, не против ли я разделить с ней ночлег. Поделив караул между тремя, я останусь у костра первым. И, медля, протянув руки к огню, со мной останется и Мэй. Не говорит лишнего, лишь делает вид, будто совсем не устала. Будто задержалась здесь не потому, что несколькими днями ранее мы наедине были на смотровой башне. Если сядешь ближе - теплее будет. произнесу не обернувшись. Итак знаю, что смутится. Осталась бы она сейчас здесь, сомневаясь в том, что делает? Придвинусь сам, касаясь рукой озябшей ладони. Не сопротивляется, когда я потяну к себе, усаживая на колени. Словно пламя, сдерживаемое в тесном жерле, она мучает себя постоянными сомнениями. Ее наставница была хорошей учительницей, а Мэй - достойной ученицей. Не стану спрашивать разрешения, ведь я не сомневаюсь в том, что хочу коснуться ее волос, очертить кончиком носа дорожку по изящной скуле и остановиться поцелуем на губах. Не имею права решать за нее. Я не тот человек, который ей нужен. Хоть кому-нибудь нужен. Но пока она хочет задержаться рядом со мной, у костра или где бы то ни было, я не смогу отказать себе в удовольствии прикасаться к ее губам, рукам, вверх под рукавом к острой, изящной лопатке. Каждая секунда, мгновение, в которых она подается ближе навстречу, превращаются в настоящую пытку, которой не будет конца. Поймав на лету ее ласковые руки, отстранюсь, запахивая обратно края кимоно. Тише нежная. Ночь морозная. Застудишься. Поднявшись и подхватив Мэй, отнесу ее к шалашу. Не сомневаюсь, что она быстро уснет. Мне же предстояло еще долгое время быть наедине с собой и с мыслями о том, что делает со мной эта девушка.

Отредактировано Naito Kadzu (27.04.22 22:03:42)

+2

7

Если я действительно хотела выспаться, то с моей стороны было очень глупо вызваться провести эту холодную, зимнюю ночь вместе с Кадзу, ведь что скрывать: в моей голове крутилась целая вереница мыслей, и ни одна из них не была о сне. Да и как о нем думать, когда он приглашает сесть поближе, не дожидается того момента, когда я решусь на это, и оказывается ближе сам. Действует резко, уверенно, будто бы по-хозяйски, терзает губы нетерпеливыми поцелуями, руками оставляет будто бы горячие следы ожоги на белой коже, но я тянусь к нему ближе, прижимаюсь крепче, желая, чтобы эта приятная пытка не заканчивалась. Ветер гуляет, завывает в кронах высоких деревьев, пытается пробраться под кимоно, напугать своим холодом, но у него не получится, и пока Кадзу хочет, чтобы я была рядом, пока целует меня столько нагло и уверенно, я не почувствую холода, и все, что мне будет хотеться – избавиться от лишней одежды, которая находится между нами. Эти мысли постыдны, но щеки мои и так уже красны, толи от смущения, то ли от пожара, внутри разгорающегося от его близости, да только мысли свои скрыть от ниндзя все равно не получится и очень скоро, будто бы предугадывая мои желания, он остановится. Тише нежная. Ночь морозная. Застудишься. И когда он подхватит меня на руки, унося к временному ночлегу, уложит, пообещав посидеть рядом, пока я не усну, я буду думать о том, что ненавижу зиму.


Просыпаюсь от легкого прикосновения к лицу. Будто лист, сорвавшийся с ветки каштана, осторожно опускается на мои щеки. Открою глаза, и увижу перед собой Кадзу. Сердце бешено застучит, будто бы не было ещё между нами тех двух волшебных вечеров, когда до непозволительной роскоши – остаться в объятиях друг друга, не хватало лишь еще чуточки безрассудства, мои может быть оно стучит так потому, что эти вечера между нами были, и смотря на его тонкие губы, я никак не могу выкинуть из головы воспоминания о том, с какой уверенностью, и дерзкой нежностью он меня целовал, заставляя забывать обо всем на свете, и хотеть лишь того, чтобы его грубые, но такие нежные руки, не прекращали оставлять свои огненные следы на моей коже? Он подаст мне кожаный мешочек, и заглянув внутрь, я не смогу скрыть удивление, увидев на две кедровые орешки. -Откуда? Спрошу у синоби, и лишь потом пойму, какой, по сути, это был глупый вопрос, вряд ли ночью, посреди леса, лон нашел торговца очищенными кедровыми орешками. -Тофу тебе к завтраку нет. Решил их собрать и начистить. Он мотнет в сторону леса. И я, пораженная такой заботой, не смогу сказать ничего более лучшего чем: -Спасибо. И растерянно улыбнуться позже, удивляясь тому, что Кадзу запомнил, как сильно кицунэ любят тофу. Факт того, что это опасный убийца, который может поранить одним лишь своим взглядом, так трогательно решил меня порадовать, никак не укладывался в голове, но это было так, и ловя взглядом ниндзя, пока тот не видит, или делает вид, что не видит, я начинала непроизвольно улыбаться, чувствуя, как при одном только взгляде на него , внутри расцветает что-то нежное, будто бы необъяснимое, но такое приятное.


Дорога была не из простых. Наледь на узкой тропке, порывистый ветер, заставляющий ежится, и желать побыстрее найти хотя бы какое-нибудь укрытие. Кадзу упорно делал вид, что между нами ничего не происходит, да и вообще обращал на меня мало внимания, оно и к лучшему. Ине тоже нужно было подумать обо всем, о том, куда катится моя жизнь, о том, к чему может привести наша с ним, совместная, история, о том, будет ли вообще эта история, и мы, вдруг так получится, испугавшись друг друга, или, наоборот, друг другом перенасытившись, решим, что лучше будет, если наши тропинки разойдутся? Думать об этом не хотелось. Этот человек, пусть опасный, пусть пытающийся меня сам от себя защитить, въелся под кожу, в мысли пробрался, в сердце, так крепко, так прочно заняв там место, что вытиснуть никак не получалось, да и не хотелось, честно говоря, все, что хотелось. Это поскорее остаться с ним наедине, чтобы еще хотя бы раз. Хотя бы на пару секунд почувствовать себя такой слабой в его руках, такой уязвимой, и в то же время защищенной от всего на свете зла.

Через несколько дней мы окажемся около какой-то деревушки, и я с любопытством буду наблюдать на скопление народа вокруг. -Какая-то ярмарка, праздник? Спрошу у своих спутников, но Кадзу ничего не ответит, а Масамунэ с Сатоши будут лишь сыпать предположениями. И только через несколько минут Масамунэ заметит солдат, а я так и не пойм, что происходит, и почему Кадзу так срочно нужно было мне что-то показать. В голове мелькнет глупая мысль о том, что он просто ищет причины остаться со мной наедине, но я быстро ее отброшу. Он был не из таких. Он бы не стал делать крюк, задерживая всех, просто идя на поводу у своих желаний. А затем кто-то, я не пойму кто, предположит, что это публичная казнь, и от этого предположения по спине пробегут холодные, липкие мурашки. И я даже не успела ничего сообразить: Кадзу помог мне слезть с лошади, попросил у самурая и ниндзя, чтобы те подождали нас под мостом, и не спрашивая, хочу ли я идти за ним, крепко возьмет меня за руку, ведя за собой, но даже если бы он не был столь настойчивым, у меня все равно бы не было выбора, и я все равно бы пошла за ним, потому что ничего другого мне уже и не хотелось.
Я с удивлением рассматривала толпу, которая была будто бы в предвкушении хлеба и зрелищ, и искренне пыталась их понять, будто бы зарядится этими эмоциями, а когда у меня это получилось, то тут же стало жутко, потому как жажду крови я все еще разделить не могла, и Кадзу совсем не помогал, пусть и держал меня за руку крепко. Опустится к моему уху, чтобы я его лучше слышала, и выражений подбирать не будет, как и жалеть меня, а словами, будто бы отстегает по лицу: -Прежде чем решишь с Такао, смотри, как все заканчивается для обычных бандитов
Он не пытается меня успокоить, наоборот, пугает до дрожи в коленях. Мне не хочется смотреть, уж тем более думать, что что-то подобное может случится с теми, кого я знаю, а ещё хуже с теми, кого люблю.  Люди вокруг ликовали, когда на помост подняли убийцу, когда вынесли приговор, когда блеснул в лучах зимнего солнца меч, и когда голова преступника, под радостное улюлюканье толпы, покатится по помосту вниз. Я не отведу взгляда за всё время казни, и теперь, когда она закончится, и мне удастся отвернуться, меня качнет в сторону от ярких, неприятных картинок, всплывающих в голове. -Я запомню. Отвечу я Кадзу, когда он прижмет меня к себе, на секунду, поддерживая, чтобы я не упала. Извинится, но я совершенно не злюсь на него, понимая, зачем и для чего он это делает, ведь перед принятиями таких решений, и перед заключениями такого договора, мне требовалось знать, чего в действительно стоит  человеческая жизнь, и что стоит лишить кого-то этой жизни, будь то, даже, и преступник.

Отредактировано May (09.05.22 17:18:49)

+2

8

Редкие, негромкие шорохи лесных хищников, бродящих вокруг нашего лагеря, составят мне унылую компанию в ночном дежурстве. Гораздо более пресную., чем юная гейша, очаровательно краснеющая в моменте когда ладони касаются ее голых лопаток. До того, как на смену выйдет заспанный Сатоши, по привычке жалуясь на все на свете, у меня будет достаточно времени подумать обо всем произошедшем в моей жизни за последнее время. После того, как в ней появилась Мэй. И, будто в первые, даже и не удивившись, поймать себя на мысли о том, что всегда ждал именно этой встречи. Словно она была предрешена задолго до того, как случилась. Так оно и было.

Рассказ девушки-кицунэ о ее встрече и недолгих приключениях с Масамунэ, о том, что ей удалось узнать о своем прошлом, колкой догадкой скоблила в груди. Я разучился боялся смерти, боли, но преследуемый собственным прошлым, постоянно чувствовал себя его жертвой. Могло ли хоть что-нибудь это изменить? Прояснив мрачные, лишенные ответов, вопросы, избавить меня от кошмаров? Такао, делая нерешительные предположения касаемо происхождения Мэй, не затрагивал мою собственную историю, но разве могла таинственная юная лисица без прошлого, с меткой Ириса на руке, не быть связанной с кровавой бойней, развязанной имперскими самураями в Аогаваре восемнадцать лет тому назад? В совпадения не верил. Впрочем, как и в судьбу. И, все же, связь между её и моей историей была так очевидна, что из раза в раз возвращала меня в вязкий омут воспоминаний моего детства.

В импровизированном ночлеге, не смотря на пробирающую до костей ночь, не было холодно, но Мэй, по кошачьи, прячет нос в плотные рукава своего кимоно. Вероятно, умей контролировать свое обращение - зарылась бы носом в пушистый хвост. Была ли во мне хотя бы малейшая крупица осуждения? Уверенность в том, что эта девушка являлась причиной моих бед? Был ли виновный? Сквозь сон, она подастся чуть ближе и, не дожидаясь разрешения, заключу ее в объятья, укрывая замерзший нос от злой, лесной непогоды. Происходящие случайности, меняющие мою жизнь, были фатальными, но даже если всему причина - она, я не жалел о том, где сейчас был. Кем стал. С кем сейчас делил ночлег.

Каждый ребенок знает: кицунэ любят жаренный тофу, могут нагонять на людей кошмарные сны, а так же призывать теплый, грибной дождь. Я не был знатоком Они, каким был Такао, и все таки мог уже с уверенностью сказать, что в чем-то люд не врет и лисы, и правда, любят тофу - Мэй сама признавалась. Подобных яств в лесу найти, даже если сильно постараться, было невозможно, поэтому собрав на завтрак девушек лесных орешков, я отдам ей их по утру. Ее благодарное "Спасибо" прозвучит так по детски трогательно, будто привез ей из столицы красивую куклу, а не вручил жалкую горсть орехов. Тогда же подумаю заказать для нее кимоно, ведь у настоящей гейши, все знают, должно быть хорошее, дорогое кимоно.

Упрямая. Конечно была права - в стороне быть уже не получается. Будто незримым упрек, голос из далекого прошлого подталкивает ее двигаться вперед к цели. Неизвестной, таинственной. Я не отказал, но хотел ли что бы она во все это ввязывалась? Хитрая, сообразительная: что будет, если секреты, похороненные вместе с трупами ее и моих родных, окажутся невыносимыми? Она попросила о помощи. Я не отказал, но хотел ли что бы она во все это ввязывалась? Будь выбор за мной, я бы не думая ни секунды выбрал бы другое: спрятать ото всех там, где никто не найдет. Подальше от столицы, протягивающая к ней окровавленные пальцы. Да. Так было бы спокойней. Но она хотела иного и должна была узнать чем все может закончится. Сделаем крюк. Мэй полезно будет. предупрежу спутников, когда мы окажемся близ деревни, в которой, я знал, должны были проводить казнь в ближайшие дни.

Она спросит про ярмарку и я почувствую укол совести. Однажды, обязательно, поведу ее сквозь веселящихся людей на городском празднике. Но не сегодня. Сейчас мы окажемся близ эшафота, на котором, в считанные минуты, лишат жизни человека. Запах почти пролитой крови превращает человека в монстра. Вокруг нас собралась толпа торжествующих, рядом с жертвой, зверей. Прежде чем решишь с Такао, смотри, как все заканчивается для обычных бандитов Решительная. Чувствую, как дрожит ее рука и, пытаясь успокоить, крепче сожму тонкие пальцы в руке. Обещал, что помогу и сделаю это так, как только и умею. Я запомню.

Ронин перебирает шелковые волосы кобылы. Возле небольшой землянки, укрытой от глаз посторонних в лесной чаще, на полпути к деревне, мы прощаемся с Мэй. В очередной раз. Сатоши не скрывает своего негодования, громко гоняя носом воздух. Хочет поскорей оказаться дома. Но что-то держит, будто к земле приковав и я вновь и вновь возвращаюсь взглядом к мужчине, стоящим возле белоснежной лошади. Пойдем с нами. предложу девушке, легко коснувшись нежной ладони. Откажется. Скажет, что не может оставить Масамунэ одного. Настаивать не буду. Смеряю прощальным взглядом ронина, пообещав вернуться к утру с Такао или без.

Друг слушает не перебивая. Лишь после поднимется на ноги, шагнув к стеллажу, задумчиво притронется рукой к сваленным в кучу пергаментам. Занимательно. Ему есть о чем подумать, но я вижу, что уже все решено. У каждого свои мысли, но ночь длинная: у нас есть возможность все обсудить. Поделиться мыслями и догадками. Да и все уже итак ясно: во что бы не была втянута Мэй одним фактом своего рождения, мы, так или иначе, оказались частью ее истории. С рассветом двинемся. Нужно будет все обсудить и с Мэй. скажет глава клана, отправляя меня домой думать о том, чем сейчас занимается кицунэ в компании с ронином.

Отредактировано Naito Kadzu (31.05.22 20:29:07)

+2

9

Жизнь – штука непростая. И я понимаю, что пытается показать мне Кадзу, демонстрируя экзекуцию над простым деревенским бандитом. И меня, честно, поражает это. Поражает не смерть человека даже, а то, с каким воодушевлением смотрел на это народ. Эта картина еще не скоро меня покинет. Забыть о том, что я сегодня увидела будет непросто, я это понимала, и, вероятно, Кадзу это тоже понимал. Мы идем обратно молча, молчим и еще какое-то время, когда возвращаемся к ждущим нас Масамунэ и Сатоши. Не отпускают меня не самые приятные мысли и тогда, когда Сатоши, будто бы по привычке, или из вредности, начинает доставать всех вокруг. А затем, где-то через несколько часов, мне станет еще невыносимее, потому что нам с Кадзу снова предстоит попрощаться. И пусть он зовет с собой, и обещает вернуться рано утром, мне казалось, что каждая минутка без него – это настоящее испытание, и я хотела пойти с ним, клянусь! Я бы с ним куда угодно пошла, но оставить Масамунэ одного – это было неправильно. И Кадзу понимал это не хуже меня. Он и не настаивает, раздает короткие указания, говорит, где можно набрать воды, предупреждает о том, что стоит закрыться на ночь, и закрыть Кирин. Мы не прощались долго, очень скоро они с Сатоши ушли, и все вокруг, будто бы померкло, будто бы кто-то выкрутил лампочку, или выключил все яркие цвета, и все, чем я жила оставшееся время – это ожидание его возвращения.


Пещера, которую нам показали ниндзя, была достаточно уютной, и для Кирин, тут, действительно было место. Мы с Масамунэ неторопливо осмотрелись. В пещере было две смежные комнаты, очаг и дрова, приличное количество еды, ведра, одежда, да и , в принципе, все, что необходимо было для комфортной жизни. Да и, знаете, не будь здесь всего этого, тут все равно было бы ночевать уютнее, чем в лесу, под открытым небом. Очень скоро Масамунэ разжег огонь. Мы поужинаем, развлечем себя приятной беседой, и я отправлюсь спать. Устала ужасно, и уснула одним моментом, а затем, среди ночи, через сон услышу какой-то странный звук, будто кто-то скребет дверь когтями. Тут же занервничала Кирин, и Масамунэ напрягся, готовясь к, кажется, самому страшному. Кобыла испуганно заметалась, и мне стало жаль животное. Мы находились в безопасности, но ей то этого не объяснишь. И мне пришла в голову идея прогнать незваного гостя магией, которой меня научил Такао, и которую мне стоило практиковать гораздо чаще, чем я то делала. Тихо, крадучись, я подойду к двери, под любопытный взгляд Масамунэ. Замерев, попробую сконцентрироваться, напугать гостя голосом, но с губ срывается какой-то совершенно странный звук, который способен лишь насмешить, но никак не напугать. Внезапно закружится голова, но облокотившись о стену я не побоюсь попробовать еще раз. Звук получился жутким, ледянящим душу, и снаружи, на удивление, стало тихо. Постояв еще какое-то время у двери, вслушиваясь в то, что происходит снаружи, я повернусь к Араи. -Вроде получилось. На меня уставится сразу две пары любопытных глаз, ронина, и его кобылы, правда последней очень быстро наскучит наша компания, и она предпочтет отвлечься на свои, лошадиные, делишки. -Что ты ему сказала? Спросит Масамунэ, и я пожму плечами. -не знаю. Наверное это был просто вой.
поплотнее укутавщись в одеяло, я подумаю о том, что будет, если в деревне откажутся мне помогать. Внутри жила уверенность в том, что Кадзу в любом случае меня не бросит, но я плохо знала законы их жизни, как и самих представителей клана, и боялась, не может ли он своим решением навлечь на себя недовольство остальных? Какие могут быть для него последствия? А что будет со мной, если Такао решит не помогать? Думать о плохом не хотелось, но я должна была быть готова к любым вариантам развития событий. Под не самые веселые мысли я и уснула. Сон был тревожным, и утром, проснувшись совершенно разбитой, я оставила ронина в доме,  и вышла на улицу, чтобы взбодриться. В руки мне сразу же ткнется лошадиная мордаха, и я улыбнусь, приветливо почесывая Кирин по шее. день пройдет без хлопот и приключений, а уже на рассвете, вернется Кадзу, и не смотря на мою сдержанную реакцию. поверьте, я была безмерно счастлива тому, что он снова рядом. И, как оказалось, он вернулся не один. Следом за ним в пещеру вошел Хонг, а потом и Такао. Я поклонюсь главе клана, стараясь не показывать эмоций, которые бурлили у меня внутри, но я была очень рада тому, что мужчина здесь. Значит надежда на помощь у меня была, не стопроцентная, но все же.
Я знала, что нам предстоит серьезный разговор, и совсем не была удивлена, когда Такао просит рассказать ему все, не утаивая ни малейших подробностей, задавая вопросы, которые помогли бы сформировать ему картину целиком, и когда я закончила рассказ, так перенервничала, что у меня начали дрожать руки, и мне пришлось прятать их в широкие рукава кимоно, чтобы никто из мужчин не заметил того, как, на самом деле, мне страшно.
Такао попросит показать ему медальон, и я с готовностью протяну его волшебнику, который внимательно его рассмотрит, а затем, утвердительно кивнет, возвращая мне его обратно. И как-то, знаете, разговор перейдет не в то русло, потому что совершенно внезапно Хонг предложит мне отрубить кисть руки, ту самую, на которой находилась печать, и я совершу большую ошибку, слишком красочно представляя себе эту картину. Из этих не самых веселых мыслей меня отвлечет голос Кадзу, который легонько встряхнет меня за плечи, обещая, что меня никто не тронет. А затем и Такао подтвердит, что это не поможет, и я, вроде бы, немного успокоюсь.
В целом, наш разговор прошел, вроде бы, неплохо. Такао не дал точного ответа, будут они мне помогать или нет, но отправил ронина и Хонга на задание, которое поможет ему решить, будет ли в этой помощи хоть какой-то смысл. Мы же направились в деревню ниндзя, в которую, я думала. я больше никогда не попаду. прием, на удивление, был очень радушным. Сатоши не казался таким уж недовольном, Чонган так вообще обрадовался моему приезду, и тут же повел меня в сторону своего дома, чтобы дать возможность помыться и отдохнуть. А через несколько часов, в гости зайдет Такао, и, судя по всему, не для того, чтобы угоститься чаем, о котором меня попросит. -Пока мы ждем вестей от Хонга и Масамунэ, выполнишь одну мою просьбу? И, конечно, я заранее знала. что не смогу ему отказать, какой бы эта просьба не была. та, к слову, показалась мне очень странной. Такао, почему-то решил, что я смогу найти с ёкаями общий язык, но я вот, в отличии от него, вообще не питала уверенности в подобном деле. Но я, конечно же, согласилась. Пообещала Такао попробовать помочь, и, собственно, не собираясь откладывать, я решила пойти в пещеру прямо сейчас.
Выйдя на улицу остановлюсь. Подумаю о том, что хочу зайти к Кадзу, но боюсь показаться навязчивой. Утопая в собственных мыслях, совсем не замечу, как он окажется рядом, а когда испуганно подпрыгну, разворачиваясь к нему, не смогу сдержать счастливой улыбки. Мне не хватало его прикосновений, которых практически не было в последние дни, из-за того, что рядом с нами постоянно кто-то крутился, и мне приходилось лишь вспоминать, как приятно было находиться в его объятиях холодными вечерами, и как нравилось мне, когда он уверенно, ничего не боясь и не стесняясь меня целовал, так, будто это последний поцелуй в его жизни. Мы перекинемся парой фраз, а затем, Кадзу скажет мне идти за ним, и уже зная, что он не ответит, я не спрошу куда, а лишь послушно последую за ним, к его дому. Я удивлюсь, когда он скажет, что ему следует уехать, а затем покажет, как попасть внутрь его жилища, будто впуская меня не только в свой дом, но и в свою жизнь, уже полноценно, ведь в деревне ниндзя мы у всех на виду, и секретом не останется то, что у меня имеется свободный доступ к его дому. Это, что уж говорить,  воодушевляло.

+2

10

Профессиональным, отточенным легким движением Азуми сдвинет дверную створку, но недостаточно тихо, что бы не смог услышать ее появление. До рассвета оставалось еще пару часов, но я давно уже проснулся. Поймет, что услышал. Не решившись подойти, встанет за спиной. Обернусь, предупреждая ее прикосновение и, поймав мой взгляд, она не сделает больше и шага. Но нетерпеливая, не выдержит долго. Зло произнесет Снова в деревню ее ведешь? натяну кимоно на плечи, туго стянув поясом и лишь затем отвечу Такао принял решение. Пригласил. Разозлиться, лишь сильнее распыляясь Беду накликать на всю деревню хочешь? Она не человек! За ней попятам идет смерть! Пустой разговор. Злая. Обиженная. Задетая гордость мешает спокойной жизни. Не твоего ума дело. Обидится? Едва ли. Слова лишь хуже сделают и Азуми уйдет сердитей чем прежде. Не пожалею о грубости - эти разговоры, ее появления в моем доме, следовало оборвать гораздо раньше, чем сегодня. Но внутренний голос подсказывал, что и сегодня был не последний день.

Мэй встретит утренних гостей свежезаваренным чаем и смущенными извинениями касаемо того, что больше ей предложить нечего. Я хотел бы приступить сразу к делу. не будет тянуть Такао и присутствующие усядутся за столом слушать рассказ девушки-кицунэ. Ее история тоникой паутиной опутывает небольшое помещение, в котором мы находились. Пылкий, наполненный подробностями рассказ подойдет к концу и оставит слушателей с ощущением интригующей недосказанности. Мэй а ты не думала решить проблему кардинально? начнет осторожно Хонг. Будто зная, что он предложит, ловлю взглядом реакцию неведьмы. Если все дело в печати на руке, может если избавиться от кисти - это решит проблему?  Вздрогнет, прижав ладонь к груди и еле слышно что-то пробормочет. Испугалась. Никто тебя не тронет, слышишь? Обещал ей помощь и что в итоге? Допустил подобные разговоры. Злой на себя, одёрну Хонга. Затем и Такао скажет, что подобный способ не решит проблему: -... сперва следует добыть информацию. Нужно отправиться в столицу на разведку. не поделившись догадками принеся бросать короткие указания колдун, сбавляя напряжение в незадавшемся разговоре.

Старик Чанган встретит гостью традиционными причитаниями. Лисы долго не было в деревне, но присматриваясь к тому, как проходит ее возвращение я не нашел причин для беспокойства. Повода задержаться. Следовало вернуться к незаконченному делу и, прежде чем вновь покинуть деревню я подловлю неведьму у дома лекаря, сказав следовать за мной. Аккуратные, ее спешные шаги преследуют меня до самого дома и, почти уже на месте я обернусь, что бы убедиться: она не будет задавать никаких вопросов, как то было раньше. Не спрашивает. Доверившись, идет не зная куда, будто доказывая правильность моего решения. Дай свой платок. скажу, отбирая у нее вещицу, а затем спрячу в глубь дома. Дома запираем от детей: внутри яды, оружие. Здесь рычаг. Дверь открывает - руку протяни. возьму в ладонь ее кисть, покажу нужный выступ над порогом. Платок внутри оставил. Что бы сама заходила, когда понадобится. смутиться. Возражать начнет. Упрямая. Ты в кузне росла. Знаешь что с металлом сделается, если его перекалить? Вспоминая, сосредоточившись, будто ребенок хмурит брови. Когда  она сделала это со мной? Околдовала. Объяснив, что остались дела, дам напутствие, что бы давала себе время на отдых и уединение. А прощаясь, не смогу оставить при себе жгучее желание ее поцеловать.

-... лучшей ткани в округе на найти, господин! Из столицы привез! торговец боялся, но подошел. В стороне рассматривал до тех пор, пока я рукой не коснулся черной ткани, вывешенной на широком стеллаже. Прочная! Для наездника хороший наряд получится - долго прослужит. оценив покупателя, принялся расхваливать товар. Отступлю. Прочная - едва ли то, что нужно для красивого кимоно на гейшу. Мне нужна ткань для кимоно. В подарок. зачем пояснил? Но фраза будто второе дыханье в торговца вдохнет и он кинется к центральной полке, выуживая на свет разнообразные ткани. Сюда, господин, сюда! Только взгляните на это! Самой капризной красавице понравится кимоно из такой богатой ткани...

Бремя, преследующее меня уже очень давно. Мой образ жизни - грязь. Грязным себя и ощущаю каждый раз, когда возвращаюсь домой после задания. Смерть, железным запахом впитанная в волосы. Чужая кровь, черными разводами остывшая на рукавах. Разжигая огонь в камине, брошу взгляд на нетронутый платок - ослепительно белым пятном сияющим в мрачной комнате. Словно символ своей владелицы - было ли ему здесь место? Не приходила. Побоялась? Не захотела. Горячая вода смывает с плеч тяжесть прошедших недель, но не вымывает вереницу мыслей прочь из головы. Обернувшись свежей одеждой, буду ли я готов к появлению Азуми? Не имело значение - знал, что она уже будет ждать, в комнате у огня. Зачем опять пришла? устал. Повторять одно и то же устал. Кадзу. Одно слово. Скажи и я все для тебя сделаю! Что хочешь сделаю! Только скажи! Женские руки тянуться к плечам - давно уже не позволяла себе меня касаться. Неугомонная. Схвачу ладони. Встряхну - поможет ли? Грубый. Знает, что вернусь злым, но все равно продолжает. Еще раз без разрешения коснешься: не посмотрю, что девушка! тихо, вкрадчиво - когда уже услышит? Старая половица у порога тихо скрипнет и в распахнутой двери наконец покажется Мэй, что стояла возле нее уже некоторое время слушая наш с Азуми разговор.

+1

11

Не могу сказать, что за столь короткое время, находясь в деревне синоби, я почувствовала себя как дома, но с уверенностью соглашусь с тем, что многие относились ко мне с добродушием, многие, но не все, конечно же, но даже не смотря на то, что в каждой бочке меда, найдется хоть одна ложечка, но с дегтем, я чувствовала себя достаточно комфортно в обществе ниндзя. Про просбду Такао ,котоая, по сути была добровольно-принудительной, ведь отказать ему. при любом раскладе, я бы не смогла, я тоже не забыла, и чтобы обеспечить мою безопасность, за пределы деревни со мной выходил Сатоши. Невооруженным взглядом было видно, что ему такая идея не то чтобы нравилась, и при любом удобном случае он не стеснялся этого демонстрировать. Ворчал, вздыхал, закатывал глаза, и делал все, чтобы быть максимально раздражающим фактором. Как назло, никого из ёкаев мне обнаружить так и не удалось, и каждый разз, возвращаясь в деревню с пустыми руками, я обещала самой себе. что следующим утром прошмыгну в лес одна, и, конечно, мне этого не удавалось, и снова приходилось слушать ворчание задиристово синоби.  Конечно, ни на одну минуточку я не забывала о том, что со дня на день должен вернуться Кадзу. и эта мысль придавала мне не только сил, но и терпения, ведь если я стукну Сатоши чем-нибудь тяжелым по голове. меня явно попросят из деревни, и тогда возможность повидаться с тем, кого я так неистово ждала. и с тем, мысли о котром заставляли сердце трепетать, словно пташку, станет проблематичной.
Однако очень скоро удача все же повернулась ко мне лицом, и в один из дней, оказавшись в печере. оставив сатоши сторожить вход, я решила задержаться чуть подольше, и в один прекрасный момент, почувствовала. что на меня кто-то сомтрит ,а обернувшись, увидела существо, скрывающееся в тени пещеры, но мне не было страшно, ведь когда-то мы с ним уже виделись, и оно не казалось агрессивным, не хотело причинить мне зла.  но было глупо думать, что екай не потребует у меня услугу, за услугу, и очень скоро, я узнала о существовании сестры демона, и о том, что той нужен какой-то гребень ,который мне нужно будет украсть , а точнее не украсть, а, по словам существа, вернуть то, что когда-то принадлежало ей.
оказавшись в деревне, я рассказала такао о том, что встретилась с Сино-Одори, но не стала вдаваться в подробности, и уж тем более рассказывать, о чем та меня попросила. Глава синоби и не настаивал, лишь пожелал мне удачи ,когда я сказала, что собираюсь выполнить просьбу екая как можно быстрее, а Сатоши. на удивление, даже принес мне чистую, удобную одежду, которую я тут же примерила, и осталась крайне довольна его выбором. -И все таки он не безнадежен. подумалось мне, и я даже улыбнулась своим мыслям, думая про себя о том, что даже у Сатоши, вредного, противного, ворчливого Сатоши, есть свои плюсы.



Задание Сино-Одори оказалось простым, но сложным одновременно, и его выполнение заняло у меня достаточно много времени и сил, тем не менее. когда я вернулась в деревню, я не рухнула в кровать без сил, как мечтала всю дорогу по лесу обратно, да и Такао очень скоро появился на пороге дома, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Я успокоила его, сказала, что мне удалось выполнить просьбу Сино, и я встречусь с ней завтра утром, для того, чтобы узнать, что они решили по поводу моста - просьбы Такао. Когда глава деревни уходил, я, наконец-то, чувствовала себя более полезной, и чуть менее обязанной ему за, не согласие, но и не отказ помочь.

Мне нужно было так много рассказать Кадзу! О том, каким еще магическим нюансам обучил меня такао, о том, как я помогла Сино-Одори и подружилась с ней, о том, что она, оказывается, принимает человеческий обличий очень миленькой девушки, но он никак не возвращался, а я, практически каждый вечер, приходила к его дому, но никак не могла набраться смелости, чтобы войти внутрь, значит, Кадзу ошибся, и мой платок, который он там оставил, не сыграл свою роль так, как должен был. иногда в голову забредали мысли о том, что его нет слишком долго, и что с ниндзя могла случить что-то плохое, страшное, но я старалась откинуть их от себя подальше, убеждала в том, что с ним ничего не случилось, и очень скоро мы увидимся снова. так и случилось


Однажды вечером, я потянусь к окну, чтобы открыть его, и запустить в дом немного свежего воздуа. на улице слышится голос сатоши, и из его короткиих, обрывочных фраз, становится понятно - Кадзу вернулся. Я тут же отложила все дела, которыми была занята, и быстренько оделась, чтобы повидаться с синоби, ведь я так сильно его ждала! Однако на пороге, меня окликнет дедушка Чонган. -Не ходи к нему. И эта его просьба, или совет, или предостережение, я так и не пойму, что именно, покажется мне очень странным. Я растеряюсь, но все таки спрошу: -Почему? он не даст мне каокго-то конкретного ответа, а когда я заартачусь, просто махнет рукой, даая мне возможность поступать так, как вздумается.

Не смотря на то, как сильно мне хотелось увидеть Кадзу - я не торопилась. Не хотелось явиться перед ним растрепанной да раскрасневшейся.  Это было бы очень неприлично. Хотя прилично ли то, что происходило между нами до его отъезда? Воспоминания о времени, проведенном в его компании, подогнали меня вперед, но остановившись у его дома, я подумала. что пришла сюда зря. Что надо было послушать дедушку Чонгуна. Видимо он знал о том, что Кадзу сейчас не один. потому и сказал мне не ходить. А я не послушала. Дура.
Голос Азуми тихий, но он будто врезается мне в уши, и, резко разворачиваясь на пятках и бросаясь прочь от дома Кадзу. я подумаю о том, что буду слышать ее шепот всю ночь, словно в страшных галлюцинациях. -А ведь госпожа Сумико предупреждала, что никогда мужчина не ограничится только одной женщиной. А я поверила ему. Дура. ругала я себя, пока шла к дому, в котором меня приютил лекарь, но внезапно, даже для самой себя. я  резко остановлюсь. Я ведь ему поверила. И сейчас, честно говоря верю. -Не мог он так. За спиной. Скажу вслух, будто убеждая в этом не только саму себя, но и все, что меня окружало. Деревья, редкую травку, пробивающуюся из под последнего, практически расстаявшего снега, и звезды, которые уже мерцали на темном небосводе. Уверенно развернувшись, я направилась обратно, и уверенно постучала в дверь, тут же. по приглашению Кадзу заходя внутрь. Синоби. в свою очередь, строго что-то говорил Азуми не смотря на то, что я уже зашла внутрь его жилища. очень скоро, девушка уйдет, бросив на меня злобный, полный ненависти взгляд.  Однако и наш разговор с Кадзу прошел совсем не так, как я ожидала. и представляла.  -Я, наверное, не вовремя. Скажу, пытаясь начать разговор, и Кадзу не станет убеждать меня в обратном. Он вообще разговаривал со мной очень резко, и это, знаете. совсем не помогало мне расслабиться. Предположу. что мне стоит уйти, и он, будто бы ища причину для ссоры спросит: -Зачем тогда приходила? Не стану долго думать над ответом: -Узнать здоров ли ты. Голос звучит как-то неуверенно, и мне самой не нравится себя слушать. -Здоров. Что дальше? Я окончательно расстеряюсь, но он не даст мне времени, чтобы придумать ответ, на его вопрос. -чего ты хочешь от меня? Чего добиваешься? Спросит ядовито, будто выплюнет мне в лицо эти слова. -Чего ждешь? Чтобы я что потом? Я думаю, что будь напротив меня любой другой, кто угодно, я бы не стала терпеть такого обращения, но я очень хорошо помню, как он спас меня, как раненый уносил в безопасное место, как не бросил, спас, привез в деревню, как по первой просьбе вернулся за мной обратно на север. Разве я могла просто так уйти? Не дав ему понять, как сильно ждала его все это время? И проглотив внутри себя обиду, я подниму глаза, смотря в его напряженное лицо. Сделаю шаг к нему навстречу, смотря в такое , уже, родное лицо. -Хочу чтобы ты был рядом. Скажу смело, и не успею испугаться своего проявления чувств, как окажусь в его объятиях. -Прости, Мэй. тихо шепнет мне на ухо ниндзя, и крепко прижмет, и я не откажу себе в удовольствии обнять его в ответ, прикрывая глаза, наслаждаясь его обществом.

-Я подарок привез. Подожди, принесу. Скажет синоби, и на какое то время скроется в глубине дома, а затем вынесет сверток, открыв который, я обнаружу там кимоно. -Оно вышито специально для меня? Спрошу после того, как Кадзу скажет, что заказывал его. -Это очень дорогой подарок. За что? В восхищении разглядывая красивую ткань, я все таки успею смутится еще раз, услышав его: -Есть за что. И осторожно складывая кимоно, я в который раз подумаю о том, как невероятен этот мужчина не смотря на всю его внешнюю колкость и холодность. -Чай будешь? предложит он, и я, конечно, не откажусь, но при одном лишь условии: -Я заварю. Замечу, как Кадзу усмехнется, и затем, заваривая напиток, я расскажу ему о ом, как познакомилась с сино-Одори, как помогла ей с гребешком, и как она показалась мне в своем человеческом обличии. Мы говорили. будто бы, совсем недолго, но за окном стало уже совсем темно, и я встану. -Мне пора. Скажу Кадзу, и взяв в руки свой подарок, нежно прижму его к груди. -Не останешься? спросит синоби, будто бы ему это ничего и не стоило, а у меня, тем временем, от такого вопроса, тут же зальюсь краской. -На ночь? Спрошу, не веря своим глазам. -На ночь. Или на дольше. Предложит он в ответ, и я испуганно откажусь, сказав, что дедушка Чонган уже ждет, и он будет беспокоиться. ответ был идиотский, и мне, это было понятно. Кадзу же он только насмешил. Приблизившись ко мне, он осторожно уберет мне за ухо прядь волос, от чего по всему телу пробегут приятные мурашки. -Боишься? Спросит он, но я ничего ему не отвечу, это, кажется, и не требовалось. -Я провожу.

Всю дорогу обратно, я пыталась не думать о том, что было бы, согласись я остаться с ним. Получалось плохо. и, скажу честно, чем ближе мы были к дому, тем сильнее я ругала себя за то, что отказалась.

+1

12

Азуми уйдет, задержавшись взглядом на гейше. Оставляя нас наедине: меня, Мэй, и злость, с которой не смог совладать. Резок. Груб. Спрошу зачем пришла. ...Здоров. Что дальше? не должен так говорить. Не с ней. Но не остановиться ...Чего ты хочешь от меня? Чего добиваешься? Сорвался. Тут же пожалел о сказанном. Разве была она хоть в чем-либо предо мной виновата? За то, что живу вот так? Каждая работа и возвращение домой - словно хождение по кругу в поиске облегчения, которого нет. Она не должна видеть меня таким. Не должна быть здесь - зачем ей это? Чего ждешь? Чтобы я что потом?  Развернётся. Уйдет. Будет права - давно должна была сбежать. Держаться подальше. Воображение пишет ее дальнейшую реакцию словно картину, заставляя ненавидеть себя чуть больше, чем то, вообще, возможно. Но ответом мне будет Хочу чтобы ты был рядом. и это простое, прямое признание острым лезвием резанет по натянутому нерву - держаться в стороне, так далеко, больше не будет сил. Преодолев расстояние между нами сделаю то, что должен был едва ее увидел: заключу в объятья Прости, Мэй.

Люблю ее чай. Предложу сделать, но она возьмет инициативу в свои руки заварив нам ароматный напиток по всем правилам чайной церемонии. Меня не учили заваривать чай, самому учиться - не когда. Предложил из вежливости зная, что его будет делать Мэй. В камине тихим треском горят поленья и впервые, за долгое время, чувствую радость от возвращения в свой дом. Люблю ее слушать. Рассказывает о просьбе Такао помочь с мостом и о существе, с которым подружилась. О том, как столкнулась с дворовой собакой и, испугавшись обратилась в лисицу, сетуя на то, что все еще не удается это контролировать. Много говорит - всегда так, когда волнуется. Люблю. Ее. Мэй прекрасно знает, как развлечь мужчину, не дать ему заскучать. В ней воспитали истинную гейшу, способную покорить одним лишь взглядом. Ведьма прекрасно овладела предложенными ей науками, но так и не научилась принимать себя, свои желания. Мне пора. решила, так и не поборов свое волнение. Не останешься? предложу зная, что ответит. И все равно улыбнусь ее удивленному вопросу На ночь? конечно не останется. На ночь. Или на дольше. Заранее прощаясь, дотронусь рукой до ее волос, а затем предложу проводить к дому Чангана.

Хонг и Масамунэ вернуться из столицы скоро. Слишком быстро что бы я сказал, что мне хватило этого, что бы насладиться общением с с Мей. Нет. Не хватило. Это странно. Даже безумно - то, как искренне она ко мне тянется. Ей не нужно притворяться, стараться - я сходил с ума от одного лишь ее прикосновения. И с каждым днем, что она позволяла себя целовать, сдерживать себя становилось невыносимо трудно. Играла мной. Не хотел так думать. Понимал, что страху нужно время, что бы осесть на самом дне души. И все же, это таки не мешало ей мною играть.

Казалось, среди присутствующих, сосредоточенных на разговоре, мужчин изящной гейше было не места, но только она и была причиной появления ронина в нашей деревне. Говори Хонг. коротко бросит Такао и мы услышим все, что двоим путешественникам удалось узнать о происходящем в столице и о том, что сёгун, кажется, собирает заговор за спиной у императора. С одной стороны ветер дует. подведет итог Мэй, заинтересовав присутствующих. Заставив ждать продолжения своих умозаключений. А затем Масамунэ расскажет свою историю. Скажет, что он с его господином искали воинов, что были виновны в уничтожении целой деревни - Аогавары. Подозревали в них они. Такао, задержит на мне взгляд, лишь на мгновение. Не отреагирую. Ни на друга, ни на слова ронина - отставлю пустую чашку в сторону и только. Я жил в тени своего прошлого слишком долго. Терпеливо учился контролировать свои кошмары и теперь не чувствовал почти ничего, когда понял, о чем сейчас пойдет речь  Все воины убившие жителей Аогавары были людьми. Не было среди них духов. Пауза. Проницательный ронин попросит дополнить историю и я расскажу: В Аоговара пришла женщина. Напуганная, ребенок на руках. Спешила. Рыбаки перевели ее через реку. На следующий день приехали конные, спрашивали о ней. Староста погоню в другую сторону отправил. Несколько дней было тихо. Потом самураи вернулись. Узнали про обман. Деревню наказали. Все. в повисшей, неловкой тишине каждому было время сделать свои выводы. Тихо Мэй поинтересуется Кадзу, ты тогда был там?
- Да будто нарушив незримую преграду моральных принципов, следом, задаст вопрос ронин:
- Что стало с теми воинами?
- Я убил их. Всех. снова тишина. Для того что бы подумать. Решиться. - Я все еще хочу найти привратника! произнесет Мей. Тонкие нити сомнений,  возможного развития событий неуверенными фразами запрыгают меж присутствующими: ...Масамунэ, ты выступишь против сегуна, если именно он поддерживает рейки? ронин скажет, что не изменит своих намерений. А затем Такао предложит сделать перерыв: Кадзу. Выйдем. позовет за собой на балкон и, оставив собеседников за пустым столом, мы с колдуном покинем помещение.

Отредактировано Naito Kadzu (16.08.22 11:35:28)

+1

13

У нас было много времени, до возвращения Хонга и Масамунэ, и одновременно с этим неприлично мало, чтобы я успела насладиться компанией Кадзу, да вот только я заранее знала, что сколько бы времени не выделила нам наша судьба, этого будет недостаточно. Его поцелуи и прикосновения бередят душу, заставляют желать большего, но в определенный момент внутри что-то будто бы рвется, давая дорогу страху, и каждый раз, отстраняясь от него, прерывая уверенные ласки, я себя ненавижу. Больше всего на свете, мне бы хотелось показать ему, как он важен, и нужен, больше всего я хотела бы стать к нему еще ближе, забыв о стыде, страхе, и обо всем, что мне мешало остаться у него на ночь, а не трусливо бежать обратно в домик Чонгана, чтобы следующие несколько часов кусать губы от досады. Но Кадзу не сделал ни одной попытки поторопить меня, потребовать чего-то большего, и за это я была благодарна ему, из-за этого, я чувствовала, как с каждым днем чувства к нему становятся все сильнее и крепче. и как убедить себя в том, что это не сон? Что я действительно встретила человека, о котором и мечтать не могла, который буквально становился всем моим миром.

Однажды утром, выйдя на улицу, решив подмести во дворе, чтобы хотя бы чем-то себя занять, я услышала, как сзади ко мне подошел Чонган. -Вернулись. Хонг, и твой друг с конем. Я улыбнулась, смотря  на добродушного старика, который если все еще и не стал мне родным дедом, но я уже, за все время, что жила в его доме, почувствовала больше заботы, чем от кого бы то ни было, за все свое детство. Я оглянулась, пытаясь поймать их взглядом, что, конечно, не ускользнуло от седовласого. -Целы и здоровы. Моются поди с дороги. И ехидно улыбаясь, старик скрылся в доме, предварительно не забыв указать мне на снег, который я пропустила, подметая порог.

Вечером меня пригласили в большой дом, стоящий чуть поодаль от деревни. Зайдя внутрь, я поклонилась в приветствии всем присутствующим, улыбнулась, практически незаметно, стесняясь проявлять собственные чувства перед другими людьми, Кадзу, и присела, в ожидании Такао. Он пришел совсем скоро, долго ждать не пришлось. Разговор тек неторопливо, Масамунэ и Хонг рассказали, о чем узнали в своем коротком путешествии, Масамунэ рассказал свою историю, я поделилась догадками, а затем, все внимание перешло к Кадзу, который,  как оказалось, так же имел прямое отношение ко всему, что творилось вокруг меня с самого детства. Об этом я боялась и подумать. Кадзу начал говорить о том, как в деревню, где он жил ребенком, пришла женщина с младенцем, и внутри у меня все сжалось от страха. Мне не хотелось думать, что я была причастна к его тяжелой судьбе, не хотелось знать, что уже в чем-то перед ним виновата, но что-то внутри дергало, словно нарывало, от страшной мысли, и когда Такао с кадзу выйдут, я не сомгу долго усидеть на месте.
Прокашляюсь, чтобы обозначить свое присутствие, не хотела слышать то, что они захотят от меня скрыть. На перилах, спиной к обрыву, сидел кадзу, рядом, облакотившись на те же перила, стоял Такао. Подняв голову, я внимательно всмотрелась в лицо синоби, который, не смотря на то, что практически не знал меня, не бросил, отнес в безопасное место, позаботился, показал свой дом, стал тем, о ком я думала так часто, и совершенно не жалела о том. Посмотрела, будто впервые, и, осмелившись, пытаясь схватиться за призрачную надежду, спросила: -Кадзу, скажи, что это не так. Скажи, что я ошибаюсь, и та женщина, которую пожалели в деревне не была моей матерью. Показалось мне, или нет, что Такао одобрительно хмыкнул, но он отметил, что я догадалась быстро, и поднеся дрожащую руку ко рту, я попыталась скрыть вырывающийся то ли вскрик, то ли испуганный писк. В голове тут же всплыла картина десяток убитых людей, виновных лишь в том, что проявили сочувствие к женщине с младенцем. Я представляла мать ,которая затравленно убегала, а затем, умерла под ивой, сделав все, чтобы спасти своего ребенка. И Кадзу... мне страшно было думать о том, как он пережил это, ведь он сам был еще ребенком. -Прости. Только и смогу сказать я. Душу рвало на части, мне бы хотелось куда-то спрятаться, но я не имела никакого права так просто ускользнуть от его взгляда. -За что, неведьма? Спросит он, будто бы я была совершенно ни в чем перед ним не виновата, будто бы не мы с матерью стали причиной того, что он потерял своих родных в столь юном возрасте. -Прости за то, что я жива, а твои родные нет. Моя жизнь не стоит стольких смертей. если бы я могла, то умерла бы тогда вместо них.   Кадзу с Такао переглянулись, и колдун ушел, будто бы чувствуя, что сейчас необходимо оставить нас одних, и сразу после того, как он скрылся, Кадзу спрыгнул с перил, и быстро подошел ко мне, притянул к себе, поцеловал крепко, жадно. так, что я даже немного растерялась. Разве не должен он  проклинать меня за то, что случилось? Почему я не чувствую от него ни грамма ненависти? -Хорошо, что жива. Выкинь эти мысли. Ты ни в чем не виновата. Я попытаюсь ему возразить, но он перебьет меня. -Забудь, сказал. и я не стала с ним спорить. не хотела, да и сил на это, сказать честно, совершенно не было.  Обниму его покрепче, пытаясь в эти объятия вложить все сожаление, всю вину, что чувствовала перед ним. Мне никогда не удастся искупить то, что я не помнила, но то, в чем была так сильно виновата. -Нужно идти. Скоро скажет Кадзу, и мы вернемся в дом, где первым делом, Такао предупредит меня о том, что меня в легкую могут обвинить в измене и заговоре против империи, если сёгун что-то заподозрит, и что-то пойдет не так, но меня это совсем не пугало., и, удивившись твердости собственного голоса, ни чуть не сомневаясь, я отвечу: -Я по прежнему хочу отыскать привратника. пока он жив, охота на меня будет продолжаться, а жертв станет еще больше.

+1

14

-...ситуация не прояснилась. Мы можем лишь предположить, с чем нам предстоит столкнуться. Все пути ведут не просто в столицу, а в императорский дворец. Такао напомнит так, будто я мог забыть о том, что на руке у неведьмы символ правящего рода. Я помнил. Было ли в ней хоть что-либо "обычное", простое? ... Можем отказаться. Выгоды неизвестны, а риски высоки. она обозначит свое присутствие тихим кашлем, обрывая колдуна на полуслове. Взволнованная: пальцы, белея, режут ногтями края шелкового кимоно. Домыслы, задумчивым молчанием витающие в воздухе между собравшимися в соседнем помещении, кислым привкусом осели в горле. - Кадзу, скажи, что это не так. Она. Именно она. Почему? Случайное стечение обстоятельств или роковая встреча?
- Что "ЭТО" не так? знаю, о чем говорит. Но разве это имеет значение? Теперь, когда, если попросит, я за ней пройду через лед и пламя?
- Кадзу, скажи, что это не так. Скажи, что я ошибаюсь, и та женщина, которую пожалели в деревне не была моей матерью. всхлипнула. Срывающимся голосом произнесет, не спрашивая - утверждая. Знает ответ на свой вопрос. А затем добавит - Прости. Знал ее. То, как сильна и ранима ее душа, и, все равно, растерялся, услышав слова, для меня, словно и неуместные.
- За что, неведьма? Видеть ее такой - больно. И мой голос звучит неуместно сухо лишь потому, что мне не нравится показывать свою слабость перед другими. Пусть даже перед самым близким другом.
- Прости за то, что я жива, а твои родные нет. Моя жизнь не стоит стольких смертей. если бы я могла, то умерла бы тогда вместо них. порывистый ветер, гуляющий за моей спиной, сорвется с холма, кинется к ее ногам и выше, резким выпадом вырывая шелковые пряди волос из прически. Колдун усмехнется и выйдет, оставив нас наедине. Терять время, его драгоценные крупицы держась в стороне - так трудно. Сорвавшись с места притяну к себе. Мог ли мой поцелуй ее утешить? Возможно слова подействовали бы лучше, но я не умел красиво говорить. Остолбенеет, а затем мягко потянется ближе.
- Хорошо, что жива. Выкинь эти мысли. Ты ни в чем не виновата. спрячу от ветра, аккуратно касаясь пальцами волос. Упрямая. Не смолчит, не успокоится. - Забудь, сказал. повторю тверже, прижимая к себе сильней. Такао не принял решение: на его плечах благополучие клана и думать о том, чем все кончится - его право. Для меня же выбор был очевиден - куда бы она не позвала, я буду с ней.

- Я по прежнему хочу отыскать привратника. пока он жив, охота на меня будет продолжаться, а жертв станет еще больше. решительная. Сметая рукой со своего пути оставшиеся сомнения, запустит необратимый процесс и за столом закипит новая беседа.
- Нам нужен попасть в окружении сёгуна.
- Праздник весны. Девушки со всех уголков страны прибудут в столицу что бы показать себя.
- Отлично. У нас есть время для того, что бы подготовить Азуми...
- В столице потребуется не та, которая готовить яды и убивать умеет. Там не этим заниматься придется. озвучит наше общее с ним мнение Хонг. Способность поддерживать светскую беседу, уверенно чувствовать себя в высшем обществе,  знание церемоний, изысканные манеры - вот что нужно для того, что бы оказаться рядом с сёгуном. она произнесет на выдохе - Я готова.

Мэй с Азуми увели ранним утром в сторону деревни. Все было решено еще вчера, Азуми - не подходит. Весь разговор, рассуждения, вели лишь к тому, что бы осознав все риски Мэй сама вызвалась помогать. Но Такао хотел проверить ее решимость поэтому и отправил на задание.
- Что ты собираешься просить? поинтересуюсь у друга, наблюдая как он сворачивает приготовленный, для Мэй, пергамент.
- Неприкосновенность наших земель. В случае, если наши догадки окажутся верны и она в тесном родстве с императором. произнесет колдун так и не добавив других вариантов к тому, что уже было решено. В том, что восемнадцать лет назад кицунэ с щенком бежала из имперского дворца, сомнений уже и не было.

Тонкий слой упавшего снега наполнит воздух тихим скрежетом ее шагов. О том, что девушка-кицунэ вернулась с задания раньше опытной, натренированной Азуми шептались на каждом углу. Договор на убийство привратника был подписан. Почему не отдыхаешь? Не спится? впуская в дом, спрошу. Бывает так после подобного. Присев на топчан у костра потянусь к иглам, продолжив свое занятие Надо было у Чангана трав сон нагоняющих попросить.

+1

15

Могла ли я описать ту вину, что чувствовала перед Кадзу, после того. как мне открылось то, о чем я не знала, не догадывалась, и даже в страшном сне не могла такого увидеть? В мире не придумано еще подходящих слов для того, чтобы у меня была возможность хотя бы примерно описать то, что я чувствовала, и как корила себя за все произошедшее. Кадзу скажет, что я ни в чем не виновата. Я и не сомневалась в том, что он попытается меня успокоить. Попытаюсь сделать вид, что это помогает. Прокручу его слова в голове, ожидая того, что они помогут, и это действительно случится, и ужастное, совестливое чувство вины, сжимающее все внутренности, немного отпустит.

Испытание было не то чтобы сложным, но то, что я соревнуюсь с Азуми, с девушкой, у которой ненависть ко мне кипела так сильно. что ее было видно и невооруженным глазом. Я догадывалась, нет, я знала, почему так сильно ей не приглянулась, история, стара как мир, романтические чувства. оконченные отношения, я не была в курсе о том, что именно их когда-то связывало с Кадзу, но мне и не хотелось знать подробностей, увольте, это совершенно не та информация, которая могла бы меня порадовать, но сейчас все изменилось. И, как бы мне не было ее жаль, я не собиралась отступать из-за ее неразделенных, девичьих чувств. И нехотя, внутри меня закипало точно такое же чувство, пусть и не ярой ненависти, но совершенно точно горячей неприязни.  Мы с ней не перекинулись и словом. Да мне и не сильно хотелось. Что мы могли сказать друг другу, кроме взаимных колкостей, которые ни к чему хорошему не приведут, а только испортят настроение не только нам, но и нашему проводнику?   
Хонг вкратце объяснил, что нужно делать. Задание было не самым тяжелым, нужно было всего лишь украсть черную утку в деревне, где мы останавливались с Кадзу и Масамунэ. Чтобы додуматься до того, что мне необязательно нужно искать животное, не нужно было много времени, как и найти дом, где Кадзу с Масамунэ оставили лошадей. Вряд ли они бы оставили животных у случайного человека. и я не ошиблась, быстро проникла в дом, стараясь сделать все как можно тише, и когда заметила на стене картину, с изображением черной утки, поняла, что храп хозяина дома, который я слышала до этого стих. действовать пришлось быстро. Схватила рисунок, и быстро шмыгнула в окно, из которого и попала внутрь жилища.  Помня о предостережениях Кадзу, я не стала возвращаться в убежище ночью, а дождалась утра, и уже тогда вернулась к Хонгу, показывая то, что принесла. С моей соперницей мы так и не столкнулись, оказалось, она не стала ждать нас, и ушла раньше. Хорошо. У меня совершенно не было сил противостоять ей в чем бы то ни было. Хонг дал мне немного времени, чтобы отдохнуть, а затем, мы вернулись в деревню. Пошли прямиком к Такао, где нас уже поджидал не только глаза клана, но и Кадзу, со старым лекарем. Чонган поздравил меня со своей фирменной, хитрой улыбкой, Кадзу просто молча кивнул, но это было даже выше любых похвал от других людей. -Превосходно, Мэй. Не останется в стороне и Такао. А затем мы подпишем контракт. Кровью.

Мне не хотелось быть одной этим вечером. В голове было слишком много мыслей, которые мне не хотелось думать, потому как многие из них были не самыми радужными. А Кадзу, без сомнения, поймет все мои переживания, по другому и быть не могло. Удивительно, как за такой короткий промежуток времени, этот человек стал для меня всем, и даже большим, и как легко мне было научиться доверять ему беспрекословно. как тихой нежностью в груди звучали отголоски от упоминания его имени, и как сильна была его безмолвная поддержка.

-Я не очень сильно устала, да и вечер не поздний. Скажу Кадзу, когда он поинтересуется, почему мне не спится. Замечу около огня иглы, которыми когда-то тренировался Кадзу, спрошу у него о оружие, тот, в ответ, покажет мне сюрикены, которые всегда находились где-то в его одежде. Я и подумать не могла, что у него есть еще какое-то оружие, кроме ножа. -Сколько их у тебя? задам совершенно невинный. как мне показалось, вопрос, и кадзу снова смутит меня своим ответом. -Обыскивать будешь? Ему совершенно не составляло труда заставить меня краснеть, вот и сейчас я подумаю о том, что, наверное, не нужно было спрашивать, и в ответ лишь отрицательно качну головой.
С ним было спокойно. уютно. мягкий треск огня в камине, мерный шершавый звук от затачиваемых, Кадзу, игол. Уютный полумрак.

Я потянусь, еще не открыв глаза, и повернусь, ложась на другую подушку. не сразу пойму, что в моей постели, в домике Чонгана, никаких вторых подушек не было, и это заставит меня резко подняться, и открыть глаза, поначалу испуганно, а затем уже удивленно оглядываясь. Вокруг никого не было, и чуть расслабившись, я тут же спрячу лицо в ладони, глухо простонав. Вот дура. уснула прямо в доме Кадзу. и ему пришлось со мной возиться. И как теперь извиняться перед ним за это? не успела придумать. в дверь тихо постучат, и ниндзя попросит разрешения войти. Конечно, я позволю ему это сделать, предварительно быстро поправив волосы и одернув одежду. Извинюсь, но синоби, конечно, скажет, что это мелочи, а затем, будто поддразнивая меня: -Еще скажи, что это было случайно. не знаю, что мне делать в первую очередь, уже по привычке краснеть, или уверять его в том, что это не  так. -конечно нет! Ответ выйдет даже немного возмущенным, что для меня было совсем не свойственно, только не рядом с ним. -Если хочешь, могу проводить тебя к Чонгану. предложит он, и я, немного подумав, не отвечу ему отрицательно, не отвечу и утвердительно, лишь спросив: -А чего хочешь ты? А затем. когда он ответит, не смогу удержаться, сделаю к нему шаг ближе, дотрагиваясь до сухой, жесткой руки, пробегусь по его ладони пальцами, и когда он наклонится к моим губам, поцелует, в своей манере, уверенно и дерзко, не смогу устоять, прильну к нему ближе, отвечая на поцелуй, и только противный, визгливый голос внутри головы закричит о том, что как бы все не обернулось как в тот раз, в окия.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » Тень идёт за мной. Лисицею крадётся. Боится света.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно