ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » знай свое место


знай свое место

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.imgur.com/xSfnqMb.png

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

Отредактировано Remy LeBeau (10.02.22 08:21:10)

+2

2

Здесь нет интернета. Подумать только 2071 год, но интернета здесь нет. Какое там 7G, когда они не протянули даже витую пару. Да хотя бы модем как в 90х годах прошлого столетия. Здесь просто не существует доступа в сеть. Есть аналог, местная локальная. Но она находится под жестким цензом «министерства». Ничего запрещенного, ничего неправильного с их точки зрения. Свобода? Ее не существует, есть лишь иллюзия. Выбор, который ни на что не влияет. Ах нет, постойте. Конечно же выбор влияет. Стоит лишь сделать неправильный как участь будет весьма незавидна. Мне как человеку, познавшему обе стороны мира. Этот и тот, свободный отвратительно, все что происходит в «Эйфории».
Но обо всем по порядку. Мой отец гений. Самый настоящий гений. На уровне Ньютона или Энштейна. Хотя к чему это скромность? Он превзошел обоих. Гениальнейших из всех людей, когда-либо рождавшихся на планете. Не было такого вопроса в науке в котором он не разбирался, на счет которого не имел своего мнения. За чтобы он не брался, то непременно добивался успеха. Наука и бизнес? Вполне себе совместимы, если речь касалась моего отца. По его жизни нужно снимать фильмы, писать книги, детально изучать в университетах. Он пример того, как один человек может изменить все. И речь не о футбольной команде и статистических методах. Он действительно изменил этот мир, как никто прежде не менял. Лекарство от рака? Он изобрел его до того, как ему стукнуло четверть века. Проблема глобального потепления? Забудьте, такой проблемы больше не существует. Сначала он сколотил состояние, которому могли позавидовать Безос и Маск [к слову последний жалкий щенок на фоне моего отца, не более чем маркетинг и пустые амбиции по освоению Марса. Хотя мне кажется если бы МОЙ отец взялся за это, то освоили за пять лет].  Сначала мой отец сколотил состояние, а потом принялся «совершенствовать» этот мир. Не улучшать, отец вообще был против такого слова как «улучшать». Ему нравилось думать, что мир прекрасен, но его можно совершенствовать. Как любой творец он желал достигнуть идеала, каждый раз совершая новые и новые уникальные открытия, которые были недостаточными по его мнению. Амбиции отца были его слабостью, но в отличие от многие он никогда не опускал руки. Шел только вперед добиваясь все новых и новых высот. Пока все научное сообщество говорило, что это невозможно. Он доказывал им всем, что оно ошибаются. Каждый, кто хоть мельком знакомился с его работами, проникался восхищением и уважением. Но насколько гениальным был мой отец, настолько он был и сложный. Жесткий и беспринципный. Он не терпел слабостью. Красивые женщины, роскошь вокруг. Он окружал себя пороками. Наслаждался ими находя в них свою собственную отдушину. Все должно быть по расписанию. 4 часа сна, 2 часа работы, час пороков. И так по кругу. Ведь только в дисциплине рождается истина, так он говорил мне. Он принес много добра в мир, но улучшая жизнь человечества в целом, для него ничего не стоило разрушить одну отдельную. Подумаешь мать одиночка? Разве его волнуют такие мелочи. Если сотрудник не справляется с работой, ему больше не нужен такой сотрудник. Отработанный материал не имеет смысла жалеть. Он ведь уже отработан, а значит бесполезен. Отец сложен, и это признавали все, кто имел честь знать его лично. Но все усугубилось, когда он «создал» Эйфорию.  Величайшее из его творений, по его собственному признанию. По моему мнению, лекарство от рака все же впечатляет больше. Но кто меня спрашивал?
Эйфория город в самом жерле вулкана. Отец нашел способ преобразовывать энергию лавы в энергию. Синтезировал какой-то там материал, который способен выдерживать подобные температуры и превращать их в чистую энергию. Атомные станции могут работать десятилетия, но они не способны выработать такое количество энергии как Эйфория. За счет этого и существует город, ведь теперь он…основной источник энергии целой планеты. Никаких больше мельниц, солнечных батарей и прочего бреда. Всего лишь один город обеспечивает всех. И никаких выбросов в атмосферу и прочих экологических бед. Дешевая и доступная энергия для всех. А что до того, как он это сделал…если честно я так и не понял. И тут мы приходим к тому, что я не сын своего отца. Имея такой пример для подражания, лучших учителей, возможности всего мира. Я не приблизился к нему ни на процент, да и не хотел если честно. Когда планка слишком высока, я предпочту отказываться прыгать, чем раз за разом падать зная, что никогда не смогу. Я не гениален, просто обычен. Как все. Как миллиарды людей на нашей планете. Не самый глупый, не самый умный. И мне нравится думать, что я обычный. Окруженный вниманием с детства, я насладился возможностью притворяться другим человеком. Словно я не сын своего отца. Обычный подросток, который поступил в самый обычный университет. Йель? Гарвард? Оксфорд? Спасибо, откажусь. Университет Буффало, вполне достойный вариант. Зато получил стипендию сам, а не с подачки отца. Связи или деньги? Да какая разница. Принципиален момент был в том, чтобы получить ее самому. Ведь если что мне и передалось от него, так это гордыня. И я даже могу это признать. Спасибо моему психологу за это.
Но я отвлекся, а поэтому возвращаюсь к теме. Здесь нет интернета. Не знаю зачем я каждый раз захожу в инстаграмм. Надеюсь на чудо? Что он появится сам собой? Ну, а вдруг мобильник связь поймает? Мне ведь не много надо. Всего одну палочку и пять минут. Я никогда не выкладывал общих с отцом фотографий. Не то чтобы у нас их было много. Отец не самый большой любитель фото в отличие от меня. Но парочка есть. Не выкладывал – потому что не хотел, чтобы мои друзья знали. Изменили из-за этого свое отношение ко мне или не дай боже начали проситься в Эйфорию. Спасибо, мне хорошо жилось без этого. Но сейчас…сейчас я чувствовал, что это необходимо сделать ведь дело в том что…
…мой отец умер
Каждый справляется со своей болью по-своему. Кто-то пьет, кто-то нюхает. А я? Я просто сижу. Ведь даже блядского интернета нет, чтобы я мог отвлечься. Хоть как-то попытаться забыться на миг. Я сижу со своей болью наедине, не в силах справиться с ней самостоятельно. Наши отношения не были идеальны. И это лишь усугубляет момент. Столько всего было сказано, столько сделано. Я бы хотел поступить иначе. Уступить, а не проявлять характер. Найти компромисс. Но уже поздно…величайший человек погиб и никто не сможет его заменить. Наверное, стоило задаться вопросом, что станет с Эйфорией. Но сейчас мне плевать на город, плевать на его жителей. Я просто хочу залить фотографию в инстаграм. Неужели о многом прошу? Бесит. Ненавижу.
В Эйфорие не хоронят в землю, по понятным причинам. Здесь традиция сжигать труп в лаве. И церемония назначена на сегодня. Не успел. Не справился. Просто не смог поймать связь. Хотел сделать это, до того, как все закончится. Но сложилось, как сложилось. На мне черный костюм и черная рубашка. Траурные цвета. Отец бы одобрил. Он любил, когда я одевался как подобает мужчине, а не в эти свои футболки с «BLM!» или «Fuck me!». Я останавливаюсь напротив его фотографии. На ней он не улыбается. Отец редко улыбался, вот таким как на фото я его и запомнил. Суровый взгляд, поджатые губы, приподнятый подбородок. Гордый. Независимый и сильный. Как он справился с потерей своего отца? Ах да…сирота, сделавший себя сам. Да…запретная тема. Вообще тема семьи крайне таинственна, но об этом как-нибудь в другой раз.
В Эйфории живет только элита. Но на церемонию приглашены далеко не все. Элита элиты. Так можно назвать всех этих напыщенных индюков. Финансы, наука, оборона. Здесь все самые крупные шишки города. И я. Обычный. Никчемный. Просто я. Не сын своего отца. Одно радует, я не одинок. Очередная женщина отца. Какая по счету? Хм…не припомню. Стоит отдать ей должное, она продержалась дольше остальных. Кажется, они сошлись уже после моего отъезда. Но это же…отец. Женщины ему наскучивали за полгода. А с этой он был пару лет. Достойно, достойно.
Отец по природе своей охотник. Ему нравились женщины. Он любил женщин. Особенно замужних. Особенно тех, с кем «нельзя». Но его внутренний мужчина требовал завоеваний не только на поприще науки, но и на любовном фронте. Словно он доказывал самому себе из раза в раз. Что просто может взять. Любую. Абсолютно. Тешить свое мужское эго оскорблением мужей чьих жен он брал. Тешить свое мужское эго наслаждаясь прекрасным сексом. Отец был порочен, не стоит забывать об этом. Я не такой…по правде сказать, женщины меня вообще не интересуют. Я гей.
- Привет, - я подхожу к ней и раскрываю руки для объятий. Мне тяжело. Ей наверняка тоже. И сейчас…пожалуй сейчас мы можем стать друг для друга самыми близкими людьми. Во всяком случае в пределах Эйфории. И мне абсолютно плевать, что она рабыня. Пережиток прошлого непонятно какими судьбами проникший сюда. Мерзко. Отвратительно. Будь моя воля, я бы отменил его. Для меня она в первую очередь человек. Так кто скрашивала последние дни отца. Та кто любила его и заботилась о нем. А значит мы ближе чем думаем, даже если не знакомы, - спасибо тебе, за то что была с ним. Если что-то потребуется я всегда рядом, - начинает играть музыка. Церемония начинается.

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

Отредактировано Remy LeBeau (10.02.22 08:21:24)

+1

3

[nick] Vivienne[/nick][status]there's no release[/status][icon]https://i.imgur.com/IynLCa2.png[/icon][sign] AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD
YOUR SOUL IS HAUNTING ME AND TELLING ME THAT EVERYTHING IS FINE / BUT I WISH I WAS DEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Вивьен</a><div class="fandom">ORIGINAL</div><div class="info">безмолвно танцуя по битым <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b>алмазам</b></a>, словно они не режущие осколки стекла;</div>[/lz]

ЛЮБВИ НЕТ. Её попросту не существует и есть место глобальным сомнением о существовании сего явления, как такого в принципе. Биохимия на фоне половой функции. Мифический рудимент, необходимый для построения института семьи, облегчающий сперва первобытно общинный строй, позже системы городов и государств. Последнее изжило себя закономерно. Так считает женщина, чья жизнь однажды разорвалась пополам, как никчёмный лист бумаги.

ЛЮБВИ НЕТ. И было бы странно услышать это от той, чья судьба оказалась незавидной по стечению обстоятельств. Просто потому, набор её генов сложился орнаментом, очень походящим на ту, кто фреской возвышался над другими в храме немногочисленных ценностей одного мужчины. Мужчины, который без преувеличений владел всем миром, но так и не смог взаправду заполучить две самые великие ценности: любимую женщину и любящего сына. Хотя технически, как бесполезные трофеи на пыльных полках, таковые значились среди его «достижений». Как будто, отцу-основателю «Эйфории» более не было чем гордиться. Но мистер Райли, та его сторона из тысячи граней, что была знакома вероятно одной ей… Он имел некоторую поэтичную схожесть со своим вулканом. И только осмелившись играть с катастрофой, ей удалось пробраться к ядру его души чуть ближе, чем кому-либо.
ЛЮБВИ НЕТ.
[indent] Его больше нет. 

▲▼▲

Штайнкройц был выше на полторы головы, даже вопреки её семи сантиметровым каблукам излюбленной формы туфель стилетов. Шире по плечам в половину, пропорционально вписываясь в норму гендерного различия строения грудных клеток. И в тысячу раз невыдержаннее обезьяны, что до сих пор покрывало загадкой успех скопления достаточно капитала, чтобы оказаться среди верхов закрытого города. Столь иронично похожего своей элегантной вычурностью на роскошь старого мира.
— А я предупреждал, дрянь. Он скоро подохнет и ты пойдёшь по рукам, пока из тебя не выжмут все соки до последней капли, — чёрт знает сколько лет тому назад покинув родину, он всё никак не расстался с акцентом и гнусной манерой грассировать. Пусть мужчина и не был внушительных габаритов, но силы в его руке хватило для звучной затрещины по женскому лицу, да такому, что из ноздрей тонкой струёй просочилась кровавая дорожка, стремительно выкрашивающая её удивительно обнажённые губы в привычный алый. — Забылась? Я напомню тебе, милочка, что ты лишь дрянная шкура, которой просто повезло окрутить Райли. Иначе, твоя дрянная тушка сгорела в магме ещё несколько лет тому назад,  — предаваясь упоению от удовольствия наконец-то без опаски высказать столь долго сдерживаемые порывы, мужчина в костюме захлёбывался собственной слюной, свидетельствующей о перевозбуждении нервной системы. Неудивительным стал дальнейший, теперь уже совершенно материальный,  плевок прицельно ей в осунувшиеся от горя лицо.

Стиснув зубы, она продолжала стоически терпеть. Его слова блондинку не задевали. Как и удары, как и плевки. Статус рабыни в «Эйфории» предполагал унижения и издевательства гораздо страшнее. И не то, чтобы ей приходилось пережить хоть половину от всех ужасов, которым ежеминутно подвергались её сёстры по несчастью, но у единственной и последней наложницы мэра были свои тузы в рукаве. Один из них – сохранённое достоинство, которым здесь мало кто мог похвастаться. Кроме того. Его крайне рекомендовалось прятать под замок, ключ от которого сразу предать прожорливому вулканическому жерлу. Но апломб неудивительная дурость, если позади него не стоит фундаментальное подтверждение. И таковое было у блондинки. Начиная от компрометирующего досье на каждую влиятельную фигуру в их микросоциуме, до удобоваримых союзников, готовых оказать ей поддержку. Скрытую, если дальнейшая её судьба сложится худшим образом, открытую – если женщине удастся разыграть партию и выжить. И было ещё что-то, о чём усопший только мечтал и догадывался. Нет, любви не существует. Но она искренне испытывала к нему самое ближайшее из спектра чувств, которые могли подходить под это определение.
И мириться с открытым оскорблением названного супруга, когда его ноги ещё не успели остыть, она не сумела.
Эти поганые крысы могли сколько угодно оскорблять её, но не её семью.

▲▼▲

Инцидент был формально исчерпан. Впрочем, обозначено вполне подчёркнуто - это была лишь первая перчатка, брошенная к ней под ноги. Эйфория готовилась к настоящей войне за власть, не успел их прежний хозяин почить. И ей бы бесконечно хотелось сосредоточиться на достойный проводах. Отдать ему почести, которые были заслужены не личными взаимоотношениями, но всем тем неизмеримым вкладом в благо человечества, что он успел содеять при жизни. Нет, она не претендовала на слепую объективность Фемиды, пусть сейчас её глаза были сходно плотно скрыты от немногочисленных окружающих, но по личному мнению женщины, на чашах весов мистера Райли благое всё же перевешивало.
Человек крайностей. За собой он оставлял разрушенные города и возводил государства, уничтожал сотни, спасая миллиарды. Историки никогда не смогут однозначно назвать его губителем или спасителем, а женщина, делящая с ним кровать и философские размышления, даже не располагает возможностью остановиться на мгновение и помыслить наедине о том, кого потеряла. Человека. Личность.
Сейчас ей прозрачно была понятна иная потеря в его лице. Она потеряла защитника, город потерял мэра, целый мир обзавёлся немыслимой опасностью.
[indent] А ей в наследство остался мальчишка.

— Здравствуй, Стив, — она непозволительно отвлеклась на мгновение, которое должна была использовать на поиски парнишки в толпе чёрных костюмов, но он нашёл ей первым. Удивительное совпадение. Перед тем, как женщина бы успела разглядеть его из-под траурных французских кружев шантильи, он стремительно сократил расстояние и бесцеремонно окружил её объятием. Если бы она не выучилась строгости элитарного этикета, с их напыщенной любовью к соблюдению личного пространства на показ, но бесстыдных оргий за дверьми, она бы заметно вытянулась и встрепенулась. Но вместо того…

Вивьен только аккуратно опустила ладони на его плотные плечи и чуть слышно выдохнула вровень его уха. Кратко. Малозаметно. Но с такой необходимостью, будто несуществующий корсет сдавил её внутренности, угрожая сдавить те, размозжив один о другой. Никакой шнуровки не было. Даже на церемонии она выглядела идеально. Чёрные остроносые туфли на каблуке, чёрное футлярное платье, скрывающие колени и ключицы. Крупно завитые локоны строго подколоты на затылке, громоздким безупречным узелком. И аксессуар необходимый, чтобы следы недавних ударов было незаметны, ровно как и раскрасневшихся от ночи, полной слёз и виски, глаз. Макияж так же перетерпел весомые отличия от повседневного, но всё же был вынужден присутствовать. Легкая пудра для ровности тона и имитации минимальной теплокровности для побледневших скул, и спокойный глубокий нюдовый оттенок на губах, обычно подчёркнутых насыщенными красным. Она не могла показать свою слабость. Особенно в день похорон. Особенно рядом со Стивом.
Ведь прекрасно понимала, что над ними двумя уже кружили коршуны и вся эта фантасмагория, якобы прикрытая намерением достойного прощания с усопшим, на самом деле цирк уродов. Хищников и душегубов. Но Стив… С ним всё было непросто. Ой, как сложно. Настоящий сын своего отца. Хотелось ему того или нет, но с генами он унаследовал у безвременно почившего гораздо больше, чем ему казалось.

Им даже не нужно было прежде видеться, чтобы она безошибочно узнала его из сотни присутствующих. И дело вовсе не в том, что Вивьен предусмотрительно старалась знать в лицо каждого жителя, которые не появлялись здесь из ниоткуда. И не исчезали в никуда. Даже если, местная сводка новостей порой и пыталась скормить эту байку микросоциуму. Однако… Им было удобно таковую проглотить, чем искать справедливость.

Она хотела шепнуть что-то ещё, но парень опередил Вивьен, на сей раз безошибочно поставив в тупик. Что-что он сейчас сказал? «Спасибо»? В смысле… Поблагодарил?

Ресницы оторопело задёргались, едва заметно цепляя складочку тончайшей вуали. Блондинка, кажется остолбенела настолько, что продлила их объятия на незначительное но лишнее мгновение.
Внутри неё что-то лопнуло.

— Спасибо тебе… За эти слова, — впервые за целую вечность, женщина вдруг растерялась, когда принялась лихорадочно пролистывать все варианты ответной фразы. Понимала, что ни одна из них не нравится ей для послевкусия. Что каждая из них станет лживым и притворным лицемерием. Столь привычным для её окружения, но таким неправильным для платы за его невинную искренность. И это пугало её внутри пуще прежнего. Нет, они не встречались воочию до сих пор, но парень бывал в Эйфории уже когда она была женщиной его отца. И ей тогда удавалось незаметно влезть в его судьбу, оказав непосредственное влияние, так и обогнув его внимание незамеченным, удовлетворяя её план. Но тогда, он был лишь набором букв и образом с видеокамер. И в женщине до последнего теплилась надежда, что мальчишка окажется чуть более умудрённым жизненным опытом. Но сейчас, в её руках оказался столь чистый, столь юный… Словно нетронутая скульпторская глина, которой всякий захочет предать авторской формы. И даже, отчасти, в том можно обвинить саму Вивьен. Ведь в её намерении есть место желанию сберечь его. Пусть даже непомерной ценой.
«Спасибо, что приехал?» — Ох, да, лучше бы воробушек никогда и не знавал этого проклятого города. Памятника человеческой гениальности и деструктивности. Образчик интеллектуальных возможностей и дегенеративнрй людской жестокости.
Лучше бы он никогда не ступал на эти дороги, выстланные плитами из чёрного мрамора. Всякий кто становился на них хоть раз, навсегда погрязал в лабиринтах атмосферного лоска и мерзости его поселенцев. Отсюда нет пути обратно.

Что касаемо всех напутствий и мыслей, она надеялась передать их Стиву в более тихой и доверительной обстановке. Без лишних глаз, без лишних ушей. Ему предстояло узнать неописумо много. Обрушить всё это ношей на спину юноши в одночасье означало переломать тому хребет. Тем более, ещё неокрепший. Понадобится время. И как бы человечество не скакало в прогрессе, время оставалось наиценнейшим и дефицитным ресурсом.

IF I DIDN'T CARE MORE THAN WORDS CAN SAY
IF I DIDN'T CARE, WOULD I FEEL THIS WAY?

https://i.imgur.com/IVk9Fh0.png https://i.imgur.com/gGR68xu.png https://i.imgur.com/yUQT5QW.gif
IF THIS ISN'T LOVE, THEN WHY DO I THRILL?
AND WHAT MAKES MY HEAD GO 'ROUND AND 'ROUND

WHILE MY HEART STANDS STILL?

Первые рулады гармонии оповестили о начале погребальной церемонии и провожающие смогли пройти в зал, где перед кремацией, каждый мог произнести прощальную речь. Каждый, у кого на то было статусное право, которого Вивьен была лишена. Единственное, что оставалось ей дозволенным в угоду почтения праздника жизни мистера Райли – подойти к открытому гробу. Здесь, склонившись над ним, Вивьен задержалась чуточку дольше. Разместила на его обескровленном лбу насыщенный след от прощального поцелуя, незаметно для окружающих, предавая забвению с ним ещё нечто.

Сложно сказать, какая часть церемонии давалась ей труднее. Непосредственное приближение к холодному телу того, чью горячую сухую руку держала ещё день тому назад. Текущее оглашение всех прощальных речей или предстоящее сожжение.

Один за другим, жадно рыскающие мужчины, натягивали на свои наглые рожи маску печали, что кряхтела по швам вот-вот готовая лопнуть. Их речи были скудны и нетрогательны, как бы они не пытались притворно подавить несуществующую слезинку, выкашливая её в кулак. И как бы не пытались описать «мы были близки», так ни разу и не попав ни в одно из его настоящих качеств и увлечений при жизни. Если бы он только мог, то пренепременно встал из саркофага и мигом разогнал всех чертей по своим норам. Мистер Райан любил помпезность, но подобное лицемерие в отношении себя не допустил бы. Не в такой день.

Вивьен напоминала восковую фигуру, только малоподвижная ткань на груди выдавала в ней слабую способность дышать. Её веки были опущены, что удобно скрывало кружево. Всеми силами она старалась отстраниться отсюда. Улететь куда-то далеко к берегам океана, где кричат чайки и кожу приятно щекочет солёная пена. Где свежий ветер треплет волосы и забирается под одежду. А мелкие камушки ласкают босые ступни. Туда, где она когда-то была свободна.

Но всякий раз её медитацию осаживало на землю ничто иное, как необходимость стратегировать ближайшее будущее. Ей нужно было подобрать нужные слова, которые смогли бы донести Стиву всю неоднозначность сложившейся ситуации, в которую он был втянут мимо воли и до сих пор не имел о той подозрение.
Как вдруг... 
[indent] «к прощальной речи приглашается сын почившего господина Райли»
...Стиву и самому пришлось бы искать слова.

Словно когтями резко выхваченая из омута размышлений, Вивьен мигом смекает злой умысел. Разумеется, его очередь оставили финальной не без причины. Ведь даже ребенку известно, что лучше всего в памяти откладывается выступление первого и последнего оратора. И значит, его слова хотели запечатлеть как можно больше людей.
Не из сентиментальности.

Подловить неподготовленным, на наивных мальчишеских обещаниях и обернуть против него самого, используя для гнусного шантажа чуть погодя.
Поджав верхним рядом жемчужных зубов нижнюю губу, Вивьен из всех сил постаралась не выдавать паники. Она следила за его подступью к трибуне и дожидаясь, пока он начнёт складывать первые слова в подобие предложений…
[indent] «кому-то плохо!»

По толпе пронеслась волна шёпота и возмущения. В любой другой момента на рабыню не обратили бы внимания, но концерт в дань уважения и памяти мистера Райли и всего того, что было ему дорого, вынудил общественность придержаться определенных норм цивилизованного мира. Кроме того, каждый знал Вивьен лично и мало кто относился к ней нейтрально. Её ненавидели или ей благоволи, но особенно были плохи те, кто опасался.
Они были умнее остальных.

Свой контролируемый обморок, она использовала удачно, оградив парнишку от ненамеренных ошибок. И в этот раз им повезло и церемонию продолжили уже без привлечения Стива.
Женщина настояла на необходимости лично присутствовать на момент кремации. Тонкая ткань быстро намокала от слёз, прилипала к щекам, но мало заботила тихо всхлипывающую блондинку, пока магма расщепляла в себе останки.

Когда всё наконец осталось позади… подумать только, они устроили траурный банкет. Грязная игра началась незамедлительно и буквально визуализируя занесённый над ним дамоклов меч, она вынуждена вновь рисковать рамками дозволенного и лукавить.
— Стив… — Вивьен успевает настичь его раньше, чем кто-либо из раболепных прихвостней  в личине сострадающих богатых дядечек. — Мне всё ещё нездоровиться. Могу я попросить, сопроводить меня до апартаментов? — её голос встревоженно дрожит, а сама она замечает десятки хищных взглядов устремлённых к ней и собеседнику. Второй раз за несколько часов она обходит ушлые замыслы, вызволяя парнишку, пока не способного оценить её заботу.

Отредактировано Harley Quinn (10.02.22 03:12:12)

+1

4

- Самый умный, да? – полный мальчишка хватает Райли за грудки, нависает над ним. Тяжело дышит. Его дыхание неприятно и Райли остается лишь зажмурится прежде, чем…тучный кулак опускает на его переносицу со всей яростью. Он чувствует нечто жидкое и липкое на своих губах, непроизвольно облизывает их. Вкус солоноватый. Кровь. Ему все же разбили нос. Ситуация, которую он просчитал у себя в голове и все же ничего не смог сделать, чтобы предотвратить. Ему еще только предстоит познать такую вещь как «люди». Не математика, не физика, не химия. Люди сложнее, хоть и подчиняются общим законам природы. Но черт с людьми, даже зная, что он почувствует боль Райли не был к ней готов. Ожидаемый удар, выбивает его сознание из равновесия. На секунды он теряет контроль. Вокруг глаз начинает щипать, но он сдерживает. Не проявляет слабости. Не позволяет ей насладиться, - здесь оценка C! – продолжает возмущаться мальчишка и заносит кулак для нового удара. Райли прикрывает голову. Главное голова, она его шанс на будущее. Избежать сотрясение – вот его цель.
- Да пойми ты. Никто не поверит, что Рик Маунт в один день стал гениально умным и вместо обычных D- получил А+. Это постепенный процесс. Сначала C. B. И наконец А. ПОСТЕПЕННО. ПОНИМАЕШЬ?  Что толку тебе от А, если любой выход к доске раскроет правду. Нам нужно заниматься, чтобы подтянуть твои знания, а не абы как. Смекаешь?
- Не смекаю, - так наивно было полагать со стороны Райли, что Рик поймет. Тупой. Глупый. Сила есть – ума не надо. Очередной удар, и отчетливый хруст. Этого только не хватало. Но кажется нос ему не просто разбили. Его сломали. И вот это уже начинает злить. Райли больше не желает контролировать свои эмоции. Поддается гневу, начинает сопротивляться и…все бесполезно. Он по-прежнему слаб телом, чтобы вот так просто взять и скрутить второго по силе парня в школе. И вот уже валяясь втоптанным в землю он слышит крик, а затем видит протянутую руку. Поднимает взгляд. Фил Палмер. Первый по силе, первый по тупости. С Филом бесполезно пытаться работать. Вероятность успеха близка к 0. Слишком. Слишком. Слишком тупой. Даже на фоне Рика.
- Ты говорил, что можно получить А+? – произносит Фил помогая Райли подняться, - мне А+ не надо. Хватит и С. Лишь бы мамка перестала бить за оценки. Ну так что поможешь? Но только не решай за меня. Научи. А я в свою очередь прикрою тебя от всех них. Не одна погань тебя больше не тронет? Ну как идет?
- Идет, - да…помощь приходит оттуда откуда не ждали. Райли предстоит еще много узнать о человеческой натуре.
***
- А+!!!!!!!!!!!!!! – звериный Фила разносится по улице. Так кричит Фил Палмер, только что сдавший тест по математике на наивысший бал. Он зажимает Райли в тиски-объятия. Поднимает над землей и начинает кружить, - не ну ты видел? – опустив на землю Райли Фил достает из заднего кармана помятый листочек и начинает трясти им перед лицом Райли, - да ты посмотри, смотри, - он тычет пальцем в листок, - А мать его плюс! – он заливается смехом. Достает сигарету и подкуривает её, - глазам не верю. Кто-то из семьи Палмер получил А+! АХУЕТЬ БРО!
- Ты много работал, - Райли начинает размахивать руками пытаясь отмахнуться от едкого дыма, - завязывал бы ты с этим, - намек явно на сигареты. Но Фил лишь закатил глаза.
- Мы, - строго произносит Фил и расплывается в улыбке, - мы много работали, - удивительная штука жизнь. Тот, на кого Райли делал ставку давно стал потерянным. Сначала алкоголь, а потом и наркотики. И вот уже шестнадцатилетний пацан сидит в колонии для несовершеннолетних. А тот, на кого Райли даже не рассчитывал вдруг проявил недюжинное упорство. Ведь когда-то он говорил, что ему достаточно и С. А теперь вот как А+. И пускай сам Райли ушел далеко вперед в своих знаниях, он все равно восхищается Филом. Мало быть талантливым, мало быть умным от природы. Важны и личностные качества. И их Филу не занимать. Он доказал себе, доказал Райли, доказал всем. Что с правильной поддержкой человек способен на многое. И да. Он по-прежнему самый сильный парень в школе. Чемпион по карате как никак, - так мы можем и стипендию в университет получить.
- Я не пойду туда. У меня другие планы, - произносит Райли. Какие именно у него планы он не определился. В столе лежит с десяток проектов, каждый из которых может принести ему деньги и славу. И высшее образование для их реализации ему не нужно. Не один университет мира не даст ему того, что он не может получить сам. Знания сила, а Райли губка по впитыванию этих знаний, - ты можешь быть их частью…я бы не хотел терять друга
- Куда ты – туда и я.
***
Дружба длинною в пол века. Настоящая. Светлая. Да были падения. Но все же они смогли. Смогли доказать Райли, что он так и не смог освоить одну вещь до конца. И вещь эта человеческая природа. Хороша читая жителей Эйфории, он так и не смог понять Фила Палмера. Человека, который мог предать сотни раз. Человека, который должен был предать сотни раз. Как иначе? Люди алчны, люди порочны. Райли ли об этом не знать? Он и сам подвержен подобному. И Фил подвержен, но только если это не вредит Райли. Преданный, вот как его можно охарактеризовать. Какие бы возможности ему не выпадали в жизни, сколько бы сам Райли не расставлял ловушки. Фил не попался не разу. Не повелся на деньги, власть, женщин. Нужно было просто дать свое согласие и переворот в Эйфории случился бы еще десять лет назад. И это один из десятка заговоров. Но Фил, оставался предан мэру. Создателю. Вдохновителю. Да что уж там, если бы не Фил, то и Эйфории бы не было. Ведь именно он оберегал бизнес и Райли от внешних посягательств. Обещанное данное в детстве сдержал на все 100. Не одна погань действительно не тронула Райли. И дело здесь не про школьных задир. Будь то США или криминальные авторитеты. Со всеми ними Фил разбирался. Силой или словом. Ударом своих кулаков или выстрелом пистолетов. Они росли, вместе с ними росли и методы. Одно осталось неизменным. Фил был стойким ко всем искушениям. Он сохранил свою преданность. Сохранил дружбу. Райли так и не понял, почему. Не видел не одной достойной причины, кроме принятие этого явления как факта. Закон, который невозможно описать. Но Фил с ним. До конца…только вот конец близок.
- Ты позаботишься о них? – не так много людей в мире, с кем Райли может быть расслабиться. Отпустить свои мыслительные потоки и позволить себе просто…отдых? В последние месяцы отдыха ему требуется больше чем обычно. Он гениален, но даже этого недостаточно чтобы избежать смерти. Она близка. Райли чувствует ее. И чем быстрее бежит от нее, тем больше приближается к ней. Вот такой парадокс.
- Не говори ерунды. Мы позаботимся о них. Или ты забыл? – да вот только оптимизма Фила больше не хватает на Райли. А ведь именно Палмер поддерживал гения, когда тот опускал руки. Именно Палмер видел те немногие вспышки отчаянья, которые преследовали Райли. Фил знал больше остальных, но любую напасть встречал с улыбкой. И от этой улыбки напасть забивалась с ужасом в самый темный угол.
- Конечно, конечно, - Райли улыбается. Улыбка эта наполнена печалью. Он хорошо обучил Палмера. Дал ему больше, чем тот хотел. А тот в свою очередь дал Райли больше, чем обещал. Они в рассчете. И сейчас Райли проникается таким словом, как «дружба», требуя многое, не в силах дать ничего взамен.
***
Фил Палмер потерял друга. Фил Палмер пьет самый дорогой виски. Наслаждается самыми красивыми женщинами. Снюхивает очередную дорожку никотина. Фил Палмер пытается заглушить боль, которая раздирает его на части. Райли был больше, чем друг. Райли был братом. И теперь Фил Палмер потерял своего брата. Не одна бутылка в мире, женщина или наркотик не способны залечить эту рану. Пустота внутри становится больше. Это невыносимо.
Фил подозревал, что этот день близится. Райли бы не заговорил о своей смерти, если бы не верил уверен. У него все просчитано. Проценты, вероятности. В этом был весь он. И если он произнес, то шанса нет. Но Фил Палмер верил. Как верил, когда у него нашли опухоль. Врачи разводили руками, говорили, что шанса нет. Химия бессильна, остается лишь верить в чудо. Чудом этим стал Райли. Нашел способ. Излечил, помог, спас. Вот уже 30 лет прошло с тех пор. Никаких жалоб на здоровье. Но себя спасти не смог. Как же так, Райли?
Мальчишка в городе, но пока беспокоиться не стоит. Никто не предпримет ничего, до того момента пока тело не отправят в лаву. Что не скажешь о девице. Вот с ней будут действовать жестче. Фил знает, что она не так просто, как кажется. На их месте не стал бы с ней связываться. С Вивьен лучше дружить, а не враждовать. Почему? Потому что Фил Палмер обещал Райли позаботится о них. И не повезло тому, кто решит навредить семье его БРАТА.
- Мистер Палмер, - офицер тайной канцелярии отдает ему честь. Офицер имеет грудь третьего размера, пухлые губы и выразительный взгляд. А еще делает самый фантастический минет во всей Эйфории. Но ценит Палмер ее не за это. Умная и опасная. А главное преданная. Последнее Фил ценил больше всего. Сосать можно научить – преданности никогда, - у Штайнкройца случился сердечный приступ. Такая жалость, - она опускает взгляд в пол, делает грустный вид, а потом поднимает голову и на лице ее появляется хищная улыбка.
- Хорошая работа, - Фил расстёгивает ширинку своих брюк, - а теперь приступить к выполнению новой задачи, офицер.
***
От нее вкусно пахнет. Я не разбирается в парфюме. Но мне нравится, как пахнет она. Появляется желание зарыться лицом в ее волосы и не прекращать этот момент доверия в чистом виде. На душе спокойно, хорошо. Впервые с момента, когда на пороге моей комнаты оказались офицеры дяди Фила. Тайная канцелярия? Мне не нравится название. Отдает чем-то неправильным. Поэтому просто. Офицеры дяди Фила, которые принесли самую ужасную новость в моей жизни. И только сейчас я чувствую, что готов. Готов отпустить отца и проводить в последний путь. И это чувство мне дарит она. Тепло ее объятий. Аромат ее парфюма. Я не строю иллюзий. Понимаю, что женщина сумевшая покорить сердце моего отца не может быть чиста и невинна. Такие его никогда не привлекали. Она хищник. Я знаю, понимаю. Но мне хочется верить, что есть в ней нечто доброе. Нечто такое, что делает нас семьей, а не просто…случайными? Да, пожалуй, именно так. Эти дни сущий ад. В наших сердцах боль. И только мы понимаем, чего лишилась Эйфория. Ну может быть еще дядюшка Фил, но по нему вообще сложно сказать, что он чувствует. Всегда улыбается. Даже сейчас. А на все недовольные мины, он улыбается лишь шире. Я понимаю почему. Это не неуважение. Нет, вовсе нет. Просто он знает, чего бы хотел мой отец. И единственный кто правда поступает именно так. Отец бы хотел, чтобы Фил Палмер улыбался. Вот он и улыбается. А что у него на душе? Знает лишь Фил Палмер.
Её голос мягкий и приятный. Он отзывается вибрациями по сердцу. И, кажется, оно бьется чуть старше? Просто показалось, наверное. Но мне бы хотелось забрать ее боль себе. Я ведь мужчина. Я справлюсь. Подарить ей гармонию и спокойствие. Хотел бы этого отец? Пожалуй нет. Он бы сказал: «Не бери на себя больше, чем можешь вынести». Но я знаю, что справился бы и увидел его короткий кивок с небес в мою сторону. Ведь только в испытаниях мы познаем себя. И я знаю. Я бы справился. Но я не могу забрать ее боль и все что мне остается, лишь крепче обнимать ее позволяя себе вольность на глазах у всех. Но меня не волнуют все. Плевать на них.
Речи, речи, речи. Не было в них не грамма правды. Пустая ложь и лесть. То, что мой отец любил, но всегда мог жестоко пресечь. Человек настроения. Сейчас оно есть, а через секунду его уже нет. Фил отказался выступать.
- Самое важное сказано мной Райли лично, а пустую болтовню оставьте плебеям, - достойно уважения. Назвать элиту не более чем мусором. Но кто смеет перечить главе Тайной Канцелярии? Вслух желающих не нашлось. Хотел бы и я отказаться выступать, но я знал как все будет. Ведь Фил заходил ко мне вчера. Всучил листок с подготовленной речью. Той самой которую необходимо произнести. Так же предупредил, что сам он откажется. На любые возражения что я не хочу, или же хотел бы произнести от сердца. Он лишь махнул рукой. Сердце оставь для городов чье название не начинается на «Э» и не заканчивается на «Я». А что до отказаться, то когда стану главой Тайной, тогда и смогу отказываться. Он недоговаривает. Умалчивает. И отказывается отвечать на многие вопросы. Это очень странно и подозрительно. Словно я до сих пор ребенок. И это раздражает, но я не давлю. Позволяю ему пережить потерю, прежде чем начну добиваться ответов.
Мой отец умер. Радует, что я хотя бы имел возможность его знать. В отличие от матери, которая умерла при родах. Отец не любил о ней говорит. Жестко пресекал любые попытки. Я не знаю были ли они женаты? Любили ли друг друга? Я плод случайной связи или искренних чувств? Мне важно знать это, но отец всегда молчал. Вопросы без ответов – это моя жизнь. Все что я знаю, что она умерла при родах. И одна единственная фотография. Слишком тусклая для той, что была сделана в 2040х годах. Иногда мне кажется, что ее не существовало вовсе. Но это ведь бред, да? Кто-то ведь должен был меня родить?
Когда меня вызывают, мои руки начинают дрожать. Я покрепче сжимаю листок бумаги в кармане брюк. Та самая речь, которую дал мне Фил. Я выучил ее наизусть, но она мне не нравилась. Слишком сладко. Слишком неправдиво. Отец предстает в ней исключительно в светлом ключе. Но это не он. Это идеальный образ, которым он никогда не был. Но я готов пойти на уступки и произнести ее. Филу виднее. Отец доверял ему, доверюсь и я. На этот раз.
И видит бог, я благодарен Вивьен за возможность избежать этого мероприятия. Она словно ангел, который протяну руку и позволил этому аду закончится. Но там, где заканчивается один, начинается новый. Стоило телу отца сгореть как начались светские беседы. Слова сожаления без сожалений. Пожимание рук, похлопыванию по плечу. Я хотел уйти. Сбежать. Расстегнуть удушающие верхние пуговицы рубашки, но не мог. Терпи Стив. Терпи.
Поэтому, когда я вновь слышу ее голос. Голос, обращенный ко мне. Я хватаюсь за эту возможность. Сопроводить? КОНЕЧНО ДА. Я подхожу к женщине своего отца и подставляю руку, оказывая должную поддержку. Шепот нарастает. Они даже не стесняются выражать своего недовольство. Речами и видом показывая, насколько им не нравится все происходящее. Игнорировать, оградиться. Все это неважно. Короткий кивок Филу, и мы покидаем зал.
- Я могу спросить? – меня волнует вопрос. Тот который я не могу игнорировать. Тот о котором нельзя спросить мягче или грубее. Он такой какой есть. И я должен его задать, потому что, не зная всей правды я ничего не смогу сделать с последствиями, - Прости заранее. Но после того как отец умер, кому ты принадлежишь? – как я могу защитить ее, даже не зная статуса? Отцу следовало освободить ее еще при жизни. Сделать свободной. Запрещено законом? Он Райли, ему плевать на все законы, ведь их устанавливает он. Я тоже Райли, но такой властью никогда не обладал, да и не смогу. К слову, и не хочу. Но готов выложить любые деньги, поднять все связи своего отца, чтобы сделать ее своей. И нет тут никакого корыстного умысла. Ведь будучи моей – она будет свободной. Я не стану ограничивать ее передвижения или возможности. И мне хочется верить, что этого бы хотел мой отец. Но даже если нет. Этого хочу я. Ведь это правильный поступок.
- В любом случае его дом – твой. Я не претендую. И если ты не захочешь меня видеть в его стенах, пойму. Возьму на время в аренду другой, - на время здесь ключевое слово. Ведь оставаться в Эйфории я не намерен. Мечта многих – не моя. Ведь здесь даже свободные рабы. И только там, за пределами вулкана можно дышать свободно. Пускай и воздух там чуточку грязнее чем здесь. Но он настоящий, живой. А не искусственно очищенный.
И мой выбор быть свободным

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

Отредактировано Remy LeBeau (10.02.22 08:21:57)

+1

5

[nick] Vivienne[/nick][status]there's no release[/status][icon]https://i.imgur.com/IynLCa2.png[/icon][sign] AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD
YOUR SOUL IS HAUNTING ME AND TELLING ME THAT EVERYTHING IS FINE / BUT I WISH I WAS DEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Вивьен</a><div class="fandom">ORIGINAL</div><div class="info">безмолвно танцуя по битым <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b>алмазам</b></a>, словно они не режущие осколки стекла;</div>[/lz]

Как если бы факта существования самой Эйфории недоставало, как настигает очередное подтверждение уникальной мощи человеческой мысли. Именно мы претворяем чудовищ из-под кровати в реальную опасность, так и погребальная процессия, которую сознание рисовало длительной нескончаемой агонией, на самом деле миновала за считанные минуты.
[indent] Бесследно уничтожив всё, что росло в нём долгие годы.

Минуты, когда стихия бессердечно и бесстыдно, почти играючи, демонстрирует человеку его ничтожность. И плевать, сколько десятков процентов от мировых активов на его счету, не имеет значения уникальный ультрагений его разума, абсолютно индифферентен приобретённый опыт и связи. Спираль истории твердит -  мы одинаковы перед лицом смерти. Нет тех из нас, что «равнее».

И сколь бы точно не были расставлены его цифры и линии в чертежах, как бы исключительно ничтожна не была доля вероятности непредвиденных эксцессов, Вивьен удалось смирить себя лишь мыслью о том, что все они до сих пор смертны, а проживая в жерле вулкана, очень легко придать свой лик обожествлению. Наука могла быть точнее всех самых достоверных, но тревога о том, что в любую секунду что-то космическое способно спровоцировать невозможное извержение, помогало ей проникнуть в суть игры, какую здесь величали «жизнь мечты».

Когда плоть мистера Райли была предана лаве, вместе с ним погибла часть её самой. Психотерапевты бы назвали это зависимостью синдрома жертвы, завистники уличили в циничном притворстве, и только одна она знала, что теплилось в её груди, когда он позволял себе проявить к ней супружескую ласковость, а не хозяйскую повелительность. Никто из них не имел права судить или осуждать, ведь им не было ведомо об их крошечных тайнах, и секретных ритуалах, которые просто не способны возникнуть при отсутствии искренних чувств.

Он ушёл, забрав её частицу, но вынуждая отстаивать сразу за двоих. Саму себя и его наследника. К существованию последнего, Вивьен не была причастна, ни прямо, ни косвенно, но тем ни менее женщина обладала значительным складом интеллекта, чтобы определять юношу, как часть того, кого она любила, а значит и свою собственную частичку. Свою родную. Говорить о сочувствии пришлось бы рассуждая на свой страх и риск, ведь блондинка давно позабыла таковые социальные функции, вынужденно зеркаля своё окружение. И только мистер Райли подобрал к ней те заветные ключики, что вскрыли многие из имеющихся тайников. И всё же, ушёл так и не разгадав их все.

Стратегия выбрана верно. Кто сможет отказать в содействии недомогающему в контексте похорон? Даже, если бы у юноши не было такого искреннего душевного порыва помочь ей, то отказать с его стороны было бы просто недостойно и принесло бы самому младшему Райли ещё больше дискомфорта, чем их небольшая прогулка.

Отлично сыграно было и для окружающих, которые не могли бы откровенно уличить Вив в намерении выкрасть юношу из гущи событий. И ей отчаянно хочется надеяться, что эти ублюдки не откупорят бутылку шампанского и не подадут креветок, в чём она не могла быть уверенной ни на йоту. Но совершенно точно не сумела бы пережить.

Стив оказывается настоящим джентльменом, чего и стоило ожидать. Пусть может и не благодаря полноценному воспитанию, но несомненно точно благодаря шикарной наследственности, естественно наградившей парнишку чувством такта. Отыгрывая свою партию на каждый процент, её малопослушные руки обвивают предложенное им предплечье и блондинка только успевает про себя заметить, как Стив подаёт маленький сигнал мистеру Палмеру.

Это хорошо. Очень хорошо. Фил союзник. Надёжный, быть может, самый надёжный здесь в Эйфории. Таковым его отмечал мистер Райли и всегда убеждал, что она может доверять Филу не меньше, чем непосредственно ему самому. И Вив хотелось бы беспрекословно исполнить и эту его заповедь, однако ей приходилось так много осторожничать, что её мышцы уже и позабыли вкус расслабленности.

Фил Палмер долгое время был представлен ей, как глава внутренних дел, без уточнений должности и деталей непосредственной деятельности. Мужчина часто посещал мистера Райли в его личной сигарной, в апартаментах, где выбирая самую из ароматных в хьюмидоре, они закуривали по сигаре, подзывая Вивьен сигналом ручного колокольчика. Она убирала в сторону книгу и проходила из соседних комнат, чтобы обновить лёд или опустевшее содержимое олдфэшнов. Когда разговоры мужчин не касались государственных тайн, ей разрешали остаться и охотно вовлекали в дискуссии. Порой, доходило даже до диспута, но женщину не пресекали. Говорили и слушали на равных, предлагали выпить. И в такие моменты, Вивьен действительно получала наслаждение от своего прибывания среди собеседников, довоенной классики интерьера и качественно имитированном камине, никак не влияющего на комфортно подобранную температуру общего термостата помещения. Ей нравилось ощущать себя так, словно она оказалась на страницах произведений Фрэнсиса Скотт Фицджеральда с их обволакивающим шармом гедонизма, толики безвинной печали, обёрнутыми в лоснящийся ар-деко. Но не дышать этой сонной безмятежностью, редко прерываемой активной софистикой, приносило ей наслаждение. Небесным перебором струн, звучало в душе ликование – его редкий гордый взгляд, где украдкой читалось честолюбие вызванное обладанием наложницы, достойной быть его полноценной партией. И пусть это никак не сказалось на её статусе в дальнейшем, но каждая подобная искорка в его глазах навсегда запечатлевалась в ней, словно звёзды нанизанные на тонкую нить, сплетавшиеся целыми скоплениями созвездий. 

Маленький колокольчик, кратко затрезвонил над их головами, приглашая пару пройти внутрь подоспевшего лифта, гостеприимно раздвинувшего дверцы из резного дерева. Внутри просторно и едва слышно играет музыка, помимо кнопок встроен небольшой экранчик, к которому женщина подставляет запястье и только после сигнала успешного сканирования, выбирает необходимые цифры. Дверь съезжается, приводя в движение сложные механизмы. Так сразу и не понять движутся они вниз, вверх или в сторону. Их путь лежит даже не в спальный район, а прямиком к апартаментам мистера Райли. Отсюда он предпочитал работать и здесь обитать, не теряя время на лишние передвижения. Сама по себе Эйфория не претендовала на мегаполис по численности, но сложность её конструкции поражала гениальностью инженерной мысли, слитной с торжеством фантазии.

Наконец-то исчез тревожный фактор в виде недругов и каменная маска невозмутимой сдержанности стала резво осыпаться с её лица.
— Поверить не могу, эти чёртовы ублюдки действительно устроили фуршет на похоронах! Его грёбаных похоронах, — наконец, дав волю эмоции женщина вспыхивает. Подчёркивающим движением резко выбрасывает пальцы руки, сжатой в кулак. Особенно хорошо заметна потеря контроля потому, как ходуном исходится арка купидона под её аккуратным носиком.

И вдруг, словно облитая ведром ледянной воды, она обездвижено замирает. Внимает к его реакции, словно впервые замечает его присутствие, воплощая до сих пор эфемерную фигуру в человек из плоти и крови. И даже кружева не становится преградой, чтобы юноша мог ощутить всю пристальность ошеломлённого взгляда.

Постфактум настигает осознание, что ей стоило закрыть рот и не выражаться в таком оскорбительном тоне, тем более в присутствии одного из представителей касты. Стив может отрицать свою принадлежность к элитарному сословию, но не может искоренить этого факта в сознании окружающих людей. Эта странность приносит недоумение и даже очевидная причина глубокой эмоциональной встряски не становится достаточной отговоркой. На памяти Вивьен стёрт последний инцидент, когда случалось ней нечто подобное. Она никогда не должна показывать слабости, не доверяться. Но почему-то компания парнишки пронзает лучами её настоящую душу.

Его честность и непорочность, которых она не видела так долго, как солнечный свет? Благоговейное обожание их давно позабытое в необходимости определять прошлые людские преимущества ныне рискованными слабостями.
Её гнев не помогает делу и вопреки всему отторжению и непринятию, Вивьен нужно смириться. Она вынуждена сделать это сейчас, чтобы в дальнейшем не пришлось пожалеть ещё сильнее.

Примерно понимая длительность затраты времени необходимого для перемещения из этой части города к самой удалённой точке маршрута, коим и был пункт их назначения, Вивьен прикидывает как удовлетворить его неудобные вопросы своими ещё мене удобными ответами. Лифт общего типа пользования наблюдается и прослушивается городской системой безопасности, а это значит что в отличии от частных имений Райли, он доступен к прослушке не одной лишь только канцелярии Палмера.

Блондинка облокачивается лопатками о панель из красного дерева, удивительно стойко удерживаясь на столь тонких каблуках, чуть прогнувшись в пояснице. Всё тело саднит, как после швыряний об бетонный пол. Она помнит.

— Видишь ли, Стивен, — её речь звучит медлительнее, когда она приподнимает голову вверх, задирая нос к определённому углу на потолке. Органично дополняя свою позу, тянется изящными пальцами к вытянувшейся шее и начинает поочередно перебирать ими вдоль гортани. На её подбородке будто балансирует незримый предмет, и она изо всех сил старается уберечь тот от падения и роскола вдребезги, но упорно продолжает указывать в намеченную сторону. Для усиления эффекта, плавно переводит пальцы вдоль ключично-сосцевидной мышцы к мочке уха, якобы поправляя серёжку. Вив не может быть уверена об осведомлённости мальчика даже в половине от тех обыденных вещей, что стали рутиной для Эйфории. Она даже не взялась сказать, сумеет ли он без местной карты найти верные маршруты и безошибочно добраться к необходимому маркеру.

— Твоё желание узнать больше вполне обоснованно и я постараюсь дать ответы на все интересующие тебя вопросы. Но, к сожалению, я должна предупредить тебя о необходимости задержаться в городе дольше, чем ты очевидно рассчитывал, — ей хочется сказать это с откровенным сожалением, с которым она на самом деле надрывно бы прокричала «беги отсюда, убирайся сейчас же!», но тут же отобрала бы у него надёжного союзника и, своего рода, ментора в лице себя самой. Уличить её в экстремизме направленном на локальное государство и тотчас расправиться не составит труда, ещё и послужит демонстративным поучительным уроком. Кроме того, поддавшись эмоциям минутой ранее, она уже сболтнула лишнего. — Наследие мистера Райли. Вернее. Твоё наследство огласит его личный нотариус. Боюсь, даже он может не знать до конца всех деталей. Однако есть очевидное право наследования, в коем я совершено точно убеждена. Дом и лаборатория твоего отца перейдут к тебе в распоряжение, со всем имуществом, — ей даже не приходится нарочито выделять последнее слово, нервный скачок дёрнувший ниточкой за край губы, красноречиво указывает, что среди остальной собственности в списках есть и она сама. Близкий к нейтральному, её тон не передаёт личного отношения и восприятия своего переменяющегося положения.
С каждой минутой всё становится только неодназначнее. Но к счастью, их кабина наконец-то достигает отметины и предпарадный холл, ведущий к широким дверным сводам за ониксовыми колоннами, встречает юношу неактивным причудливым фонтаном в нескольких метрах от порога.
Вода здесь не плескается по нежеланию негласного консорта, нарушать траурное безмолвие скорбящего дома.


SO WILL YOU PLEASE SAY HELLO / TO THE FOLKS THAT I KNOW
TELL THEM I WON'T BE LONG / THEY'LL BE HAPPY TO KNOW
THAT AS YOU SAW ME GO / I WAS SINGING THIS SONG

https://i.imgur.com/ystG7dg.png https://i.imgur.com/2FzCu6N.png https://i.imgur.com/jYxV2tg.png
WE'LL MEET AGAIN / DON'T KNOW WHERE /DON'T KNOW WHEN
BUT I KNOW WE'LL MEET AGAIN SOME SUNNY DAY

[indent]  [indent] — Добро пожаловать домой, мистер Стивен Райли, — выступив на несколько шагов впереди него, Вивьен покорно кивает и впервые за последние дни, пусть и слабо, но искренне улыбается в приветствии нового господина.

В её голове вертится милая безвинная фраза. Предложение временно обосноваться где-нибудь ещё. И это выдаёт в нём неисчерпанное ребячество и удивляет проявленной... заботой? Демонстрирует равное отношение? То, чего бы ей вновь хотелось ощущать в свою сторону, и что она должна научить его утаивать от остальных? И даже если бы предположить, что Вив действительно могла выбрать, то оставаться в особняке наедине со своим горем, ей было бы невыносимо одиноко. 

Первое впечатление и он необъяснимо слишком напоминает ей ушедшего. Разумеется так хочет её острая скорбь подменить развернувшуюся пустоту, но Вивьен прогоняет от себя эти мысли. Сколь бы дети ни были похожи на родителей, так же равноудалена пропасть между ними. Разве уже только имеющихся в её распоряжении сведений о мальчике недостаточно для измерения очевидного масштаба прорвы между родителем и наследником? И почему бы это должно было для неё что-то значить? Единственная объективная причина ей желать чуть большей схожести между ними – тревога о подступившем будущем юноши. Разумеется Вивьен не желала бы видеть в Стиве идентичную копию своего прежнего хозяина. Нет, пожалуй, это было нездорово для неё, таковое желать. Но если бы только мальчик возымел чуть больше зрелости, горсточку отцовского мироощущения в отношение злободневности. И всё это обязательно придёт к Стивену через багаж опыта, да только, времени у него совсем не осталось. Если даже, он уже не пропустил свой поезд.

Она снова преподносит руку к экрану встроенному в стене и благодаря микрочипу, вшитому под кожу, в очередной раз способствует отворению дверей перед юношей. Фойе встречает их уравновешенным ампиром, где преобладают выдержанные оттенки чёрного и бежевого, пронизанные золотыми герметичными линиями, просторно раздвинутыми анфиладами. Среди материалов преобладают: натуральные мрамор и хрусталь, дерево. На стенах картины, многие из которых очевидно принадлежат кисти одного художника. 

Фронтально снисходящая к дверями, т-образная лестница делит своими покатыми ступенями жилище на два уровня, на два крыла. Сверху расположены кабинет и спальни, помещения для гигиены и досуга, снизу кухня и гостевые помещения. Умный дом автоматизирован и поддерживать чистоту даже для такой обширной квадратуры хватает пары рук одной хозяйки. Вивьен очень просила, чтобы никак рабынь ей в помощь мистер Райли не выделял, а педалируя его любовью к самоизоляции, добиться согласия не составило особого труда. Словно ощущая приближение конца, с каждым днём он становился всё отстраненнёё от общественности и избирательнее в своих контактах. Мало какие приглашения на светские вечера получали его положительные ответы, а гости у порога и вовсе сузились до числа с десяток. И Вивьен не стала бы лукавить, что в некотором смысле, это сделало их ещё счастливее. Так было легче отмахиваться от проблем внешнего мира, не думать о тщетности бытия по ту сторону дверей и своём положении. Но путь был скользкий. Соблазн отдавать всю себя их наслаждению мог лишить её ценной информации, какую пропускать никак было нельзя. И понимая это, мистер Райли часто просил женщину об посещать мероприятия от его имени. Обычно её роль в таких событиях была незначительна и малоподозрительна, ведь Эйфория чётко разумела, дальнейшее предназначение рабыни, как переходящее наследство. Вивьен вела себя отстранёно, лишь изредка имея удовольствие наблюдать издали за господином Палмером, который, набирая на грудь лишнего, казался слегка неотёсанно грубоватым, но приятным собеседником. Но минимизируя шанс выставить их дружбу на всеобщее обозрение, тем самым вооружив пауков в банке иглами, она дальновидно не позволяла общественности заподозрить их в пособничестве.
Куда более публично она тянулась к деятелю искусств. Эдвард Мондриан работал в таких направлениях живописи, как модернизм, экспрессионизм и сюрреализм. Его рука касалась даже самых дальних уголков Эйфории, от подражания ему рекламных буклетов, до открытого привлечения в поставках в местном театре. Будучи эксцентриком и личностью весьма непосредственных увлечений, он удерживал в себе таинственную пленительность. С разрешения мистера Райли, Вивьен даже позировала для нескольких его полотен, одно из которых украшало студию живописца, а другое занимало не менее почётное место в кабинете основателя. Мистер Мондриан часто шутил, что был бы и рад выкупить Вивьен, выдвигая шуточные предложения её господину. Во всяком случае, таковыми они ей казались. Тем ни менее, враждующими они замечены не были, и художник неоднократно занимал почётное место гостя в апартаментах мистера Райли. Кроме того, блондинка знала, что ещё задолго до того, как стала его наложницей, мужчины неоднократно работали над какими-то проектами, но ответ на загадку «что получится при спряжении инженерии и искусства» ей так и не удалось разоблачить.

Лишь на мгновение оставив юношу без своего присутствия, Вивьен призраком проплыла в арку, что была слева от главного от главных дверей, чтобы скоро стук каблуков оповестил о её возвращении.

В своих руках, женщина держала только что вскрытую коробку с парой бархатных мужских тапок. Новая домашняя обувь была по размеру Стивену и очевидно ждала прибытия нового хозяина уже некоторое время. Ведь вопреки пушистым коврам, с блестящим ворсом, настеленным в каждой комнате, ходит в туфлях по их дому было всё ещё некомфортно и местами даже опасно. И было в её жесте нечто даже не столь услужливое, сколько выдавало в ней привычку заботиться о своём мужчине, пусть и временами неидеальном в обращение с ней, но заслуживающим женской благосклонности.

Вивьен покорно замерла на неизречённое мгновение, скользнувшее против хода времени, в ожидании первых самостоятельных решений нового хозяина её неизменного дома.

Отредактировано Harley Quinn (10.02.22 03:11:05)

+1

6

20 век. 21. Десятилетия затраченного времени. Миллиарды долларов. И никакого существенного результата. Исследования в области клонирования зашли в тупик. Рекламы пестрят возможностями подарить новую жизнь для любимого хомячка или собаки. Он будет как прежний, стоит только отвалить внушительную сумму. Богатеи ведутся на это, не жалеют миллионов лишь бы их любимцы вновь были живы. Но правда в том, что это обман. Биологический материал нужен лишь, чтобы изучить ДНК и создать максимально похожий. Это не клонирование, а всего лишь подбор параметров по исходнику.
Райли не интересует клонирование. Для него слишком простая задача, слишком мелкая его интеллекта. Он всегда избегал этой темы на научных конференциях или когда журналисты спрашивали, что дальше мистер Райли? Может быть клонирование человека? Ведь человек система сложная, просто взять и подобрать параметры по меньшей мере бесполезно. Многие выскочки пробовали, не один младенец не дожил и до года. И Райли знал в чем проблема. Даже знал, как ее решить. Но данный вопрос ему просто неинтересен…был. До определенной поры. Заметив на своей голове первый седой волос, он понял для себя три вещи
1) Нужно пересмотреть питание
2) Нужно записаться на покраску
3) Он смертен
И третье беспокоило его больше всего. Вопрос собственной смертности при жгучей любви к жизни.
- Задумывались ли вы о бессмертии? – Эдвард и Фил переглянулись, стаканы с виски зависли в их руках. А затем так же синхронно они посмотрели на Райли и рассмеялись. Это ведь шутка, да? Бессмертие? Вечная жизнь? Ну точно шутка. Даже для Райли это…перебор? – вечная жизнь. Яркая, прекрасная?
- Ты откопал старый диск с фильмами про Дракулу? – весело произносит Фил, на что Эдвард и Райли закатывают глаза. Ну да, куда ему до них. Они люди высоких мыслей. Один предпочитает театры и отрицает кинематограф, а другой скорее проведет лишние 2 часа в лаборатории. А Фил? Фил любил посмотреть кино. Даже финансировал ремейк Неудержимых. Очень уж он любил боевики старой школы. А старые Дуэйн Скала Джонсон и Киану Ривз в одном кадре. Что может быть круче?
- Нет, я о другом. О настоящем бессмертие. Только представьте. Мы втроем. В этой комнате, но не в жалком 2042. А скажем 2342. Заманчиво. Никаких крио камер, откуда никогда не достанут. Настоящая, полная жизнь. Каждый год. Каждый день. Бессмертие жизни, а не существования?
Клонирование неамбициозная задача для Райли. Но вот бессмертие. Переселение сознания. В этом…он видит нечто великое. И по его расчётам для того, чтобы добиться успеха. Принимающее «тело» должно быть идентично. А значит он наконец видит смысл в том, чтобы переключиться на «скучную» тему. 
***
Многие годы ученые подходили к вопросу со стороны выращивания эмбриона в пробирках. Исключительно искусственный подход, который не приносил результатов. Все эмбрионы погибали. Но они отчаянно продолжали биться головой в эту многометровую бетонную стену. Видно, хотели взять упорством, проломить ее насквозь. Глупое, глупое сообщество нахождение, в котором по меньшей мере оскорбляет Райли. Достаточно было лишь поверхностно взглянуть на исследования, чтобы сделать однозначный вывод – вода. Бесполезная, прозрачная вода из которой подчерпнуть верное направление можно лишь в одном случае. Двигаться в кардинально противоположную сторону. Пробирки были отброшены в сторону. Только оплодотворение. Он не собирался «подбирать признаки» плода. Он изменял исходный материал на клеточном уровне. Сперматозоиды и яйцеклетку. Около десятка оплодотворенных женщин за неделю. Суррогатные матери, подписавшие сотню договоров о неразглашение. Но это так. Мелочи бюрократии. Гораздо эффективнее будет держать рот под замком вживленный в тело чип, оснащенный процессором и искусственным интеллектом. Он анализирует импульсы, исходящие от мозга. Одно только желание «проговориться», и ампула с ядом откроется. Кровь разнесет его по всему организму и введет в искусственную кому. В таком состояние организм будет поддерживаться до рождения, а после закономерный финал для «матери».
У семерых произошел выкидыш до наступления второго месяца. Еще у одной после шестого. И только две смогли родить. Мальчик и девочка. Проведя исследования, Райли приходит к выводу, чтобы оба экземпляра оказались удачными. На текущий момент. Они обладали всеми признаками, которые говорили ему, что они…они его идентичная копия. Успех.
***
Стефани умерла в полтора года. Её мозг не справился с тем объемом информации, который погружал в него Райли. Расчёты оказались неверны, она просто не смогла…не преодолела. Не переварила. Ушла в глубочайшую депрессию, которую он не заметил. А она…она просто не могла объяснить это словами в своем нежном возрасте. Слишком грубый подход не дал результата. Такой потенциал – так глупо использовать. Эксперимент неудачный, и дело вовсе не в том, что она не оправдала его надежд. Райли привязался к Стефани…она была его дочерью. И теперь мертва. Мертва…и все из-за его непомерных амбиций.
- Ему 3 и он умеет читать, - произносит Райли наблюдая за мальчишкой, который складывает буквы в слова. Не простые «мама», «папа», а в полные названия болезней. И порядок его слов не должен быть случаен. Слева те лекарство на которые уже придумано, справа неизлечимые. Со Стивеном подход был мягче. Несомненно, другие скажут, что он гениален на фоне сверстников. Но Стефани в его возрасте должна была уже защитить первую докторскую. Два разных подхода, чтобы выявить лучший. И сейчас, очевидно, кто победил. Ведь одна мертва, а другой жив и делает успехи…пока делает.
- У тебя получилось, - вторил голос Палмера. Но Райли не испытывал его радости. Да у него получилось. Получилось самое сложное. Ведь клонировать такого как Палмер в разы легче, чем такого как Райли. Но…какова цена? Это лишь первый этап, второй – уничтожение личности Стивена. Разрушение самой его сути. Щелк и остается лишь тело. Тело, подготовленное к сознанию Райли. Тело способное удовлетворять его потребности. На умственном и физическом уровне. Ведь если Стивен не будет готов, его мозг просто не поспеет за сознанием Райли и закипит в первые несколько часов. И это не оборот речи. Температура мозга поднимется выше предела. Щелк. Конец.
- Ему 3, и он умеет читать, - повторяет Райли. И Палмер понимает, что разговор ведут вовсе не с ним. Друг разговаривает сам с собой. Анализирует вслух. Делает выводы, собственным голосом убеждает свои мысли. Такое с ним случается. Редко, обычно наедине с собой, - и это последнее «достижение» подобного рода в его жизни, - речи Райли звучит четко. Он подходит к мальчишке, подхватывает его на руки и уносит в свою лабораторию. Палмер наблюдает за этим в молчание. Лучше не вмешиваться. Не сейчас. Слишком хорошо он знает этот взгляд. Так Райли смотрел, когда услышал, чтобы Талибан в очередной раз захватили Афганистан и все державы в мире предпочли не вмешиваться. Признали власть террористов. 153 тысячи жизней унес вирус. Смертельный вирус поражающий лишь определенный контингент людей. Как Райли это сделал остается загадкой. Его причастность к этому не была доказана. Но Палмер знает…знает кто это сделал. И с этим человек предпочтет никогда не враждовать.
Райли вернулся спустя 3 часа. С мальчиком на руках. Фил и сам вздохнул с облегчением. Он боялся худшего. Привязался к мальчишке, хоть и понимал, что его ждет в будущем. Но одно дело понимать, а другое чувствовать. И с последним ничего не мог поделать.
- Что ты сделал? – Фил подкуривает сигарету. И не знает хочет ли слышать ответ? Хочет, но боится. И бояться – естественно в данном случае.
- Ты никогда не думал почему я? – секрет самого Райли. Загадка над которой бьются многие, но никто так и не смог даже приблизиться к ней, - Слышал теории о активности мозга? 10-20%? Сначала их активно форсировали, затем столь же активно опровергали. Правда в том, что мой мозг уникален. Небольшая опухоль. Наследственность. Ошибка природы. Ошибка, которая делает меня тем, кто я есть. Опухоль стимулирует нейроны, разгоняет работу моего мозга. Задействует его на +30% к обычной активности. Жалкие 50% мозга способны сотворить подобное. Еще пять я поднял медитациями и духовными практиками. Не все из них оказались рабочими, но некоторые дали результат. Еще пять мой жизненный опыт и знания. 60% Фил. Жалкие 60%. Чуть больше половины делают меня величайшим человеком за всю историю. И клонирование могло считаться успешным, только если они. Стефани и Стивен были подвержены той же опухоли. И знаешь что? Она оказалась больше. 2 миллиметра которые могли дать им в будущем +10%. А теперь помножай на возможности. У меня в их возрасте не было ничего. У них было все. У них был я. ВОЗМОЖНОСТИ, то чего мне так не хватало сначала. У них они были. Они должны были приблизиться к 90%. Представляешь? На их фоне я бы выглядел как ты выглядишь на моем. Не в обиду. 90% представляешь?
- Да уж…и что дальше? Ты хочешь, свернуть проект? Никакого больше бессмертия? – Филу изначально не нравилась эта идея. Заманчиво да, но как-то она неправильная в своей сути. Сегодня бессмертный один. Завтра их будет трое. Через сотню лет уже миллионы. Шарик большой, но все же не резиновый. И такая возможность. Слишком неправильна в своей сути. Она против природы. Против планеты. Лучше прожить одну жизнь, но такую о которой не будешь жалеть. Чем сотни жизней, пускай не уступающих первой.
- Глубже, - Райли проводит рукой по щеке спящего ребенка, - однажды это, - Райли показывает на свою голову, - убьет меня. Убило бы и его. Но плевать. 60-70 лет у обоих из нас было. Долгая жизнь. Но счастливая ли? Я уже потерял Стефани. Не могу потерять и его. Пускай будет обычным. Самым обычным ребенком, который не способен в семь лет решать Равенство классов P и NP, гипотезу Ходжа. Я вырезал опухоль.
- Ты принял решение за него?
- Я его отец, этого достаточно, - Стивен Райли Старший никогда не жалел о своем решение. А на смертном одре, пришел к выводу. 64 года недостаточный срок для жизни. Но опухоль не интересовалась его мнением.
***
Ее всплеск неожиданный. Он окатывает меня волной негодования. Я чувствую гнев. Ярость. И боль…ту самую боль, которую и сам испытываю. Мне тоже хотелось высказаться. Тоже хотелось назвать их всех ублюдками. Возможно даже ударить по столу. Я понимаю, проявление ее эмоций. Но не могу позволить себе того же. Она женщина, я мужчина. И называйте меня сексистом, но сейчас я должен быть сильным. Ради нее. Ведь если мы оба поддадимся эмоциям, ничего хорошего из этого не выйдет. Я не строю иллюзий насчет Эйфории. Этот город не совсем такой каким задумывал его мой отец. Он хотел собрать величайшие умы под одной крышей. Нести в мир свет. Дать возможности каждому. Но вместе с величайшими, пришли и богатейшие. Ведь исследования вещь затратная. Даже если может показаться, что счет отца в банках не имеет предела. Эйфория выжила из него все соки и этого было недостаточно, чтобы закончить. Пришлось «открывать» границы, чтобы осуществить задуманное. Это сейчас все приумножилось десятикратно. Даже с учетом благотворительности и финансовых вливаний в исследование. Стабильное увеличение счета каждый год. Но сейчас уже и поздно, что-то менять. А может отца это просто не интересовало? Его устраивал текущий расклад вещей. Не знаю, мне никогда до конца не понять его мыслей и мотивов.  Но я так и не нашел нужных слов, чтобы произнести их сейчас. Так и молчал, лишь смотря на нее. Надеюсь, она понимает, что со мной ей можно не сдерживаться. Я не буду осуждать. Приму любую правду. Приму любую ее. Ведь разве не в этом смысл быть…семьей?
- Я не…я, - я снова не знал, что сказать. Я представлял нашу встречу много раз. И там все было проще. Ведь отец был жив. И он мог сгладить эти острые углы. Я не хотел обидеть, но кажется именно это и произошло…или нет? Просто она хорошо знает, что нужно говорить в отличие от меня. Имущество мистера Райли…в том числе и она. Я понимаю намеки. Понимаю слова, пускай они и остаются между строк. Отец непредсказуем, он вполне мог оставить мне один пенни, а все остальное раздать бедным детям Африки. Или же чукчам. А может быть племени индейцев, которое вымерло с сотню лет назад и делаем с этим, что хочешь. Но меня греет мысль, что она «моя». И нет, не рабыня. Семья.
- Дом останется за тобой. Лабораторию лучше перенести в исследовательский центр. Имущество? Можешь распоряжаться им как тебе вздумается, - нарочно делаю вид, что не понял. И говорю так как мне бы хотелось, чтобы все шло. И если ее слова окажутся пророческими. И все достанется мне. Так оно и будет. Это не обсуждается. Мужчины Райли не любят, когда им перечат, и не стоит обманываться на мою добродушность. Эту черту я унаследовал от отца.
Это не мой дом. Никогда им не был. Может в детстве, я еще ощущал единение с этими стенами. Но чем старше я становился, тем больше ощущал пропасть между мной и этим домом, городом, отцом. Я никогда не оправдывал его ожиданий. Как у гениальнейшего человека на планете мог родиться самый обычный ребенок? И сколько бы я не старался, как бы не пытался. Мне просто было не дано. Фотографическая память, знания. Все мимо. Я способен зазубрить, но даже на это мне требуется время…то самое время, которое потребуется любому другому человек. Не сын своего отца.
И поэтому я не достоин его наследства. Принять его, все равно что расписаться в собственной несостоятельности. Ведь всего этого я не заслужил. Все это принадлежит ему и только ему. И он один этого достоин.
Оглядываясь по сторонам, я подмечаю что…
- Здесь стало еще более неуютно чем я помню, - я нерешительно снимаю обувь и ступаю на пол в одних носках, не замечая тапочки в ее руке…может они для нее? И так принято? Я не знаю, - вокруг картины, статуэтки. Заметно влияние Эдварда, - я не разбирался в искусстве от слова совсем. Отец разбирался хорошо. Но оно его интересовало лишь со стороны роскоши. Позволить себе перебить любую ставку на аукционе, показать свое доминирование над остальными. Окружать себя самыми дорогими вещами, даже уметь о них рассказать. Но не восторгаться. Вовсе нет. Отец человек науки, а не искусство. И все окружение лишь для того, чтобы…потешить свое эго? – словно в музее, - я говорю открыто. И не подбираю слова. Как по мне такое обилие перебор. И я даже не хочу знать сколько это все стоит. В моей голове цифра имеет как минимум восемь 0. Я делаю нерешительный шаг вперед. Не пылинки и замечаю, то что меня может заинтересовать. Картина, на которой изображены мы с отцом. И я точно знаю, что не позировал для нее. Неужели отец смог убедить Эдварда нарисовать с фотографии? Сколько лет на это потратил?
- Лучше бы здесь висела фотография. Пусть меньше. Но фотография. На ней был жизнь, а на картине мы словно статуи, - услышь меня сейчас Мондриан то вырвал бы волосы сначала на мне. А потом и на себе. Его работу критикуют, да еще и в такой не изящной форме. Настоящее оскорбление.
- Я бы хотел чай. Обычный. В пакетиках, если есть.

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

+1

7

[nick] Vivienne[/nick][status]there's no release[/status][icon]https://i.imgur.com/IynLCa2.png[/icon][sign] AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD
YOUR SOUL IS HAUNTING ME AND TELLING ME THAT EVERYTHING IS FINE / BUT I WISH I WAS DEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Вивьен</a><div class="fandom">ORIGINAL</div><div class="info">безмолвно танцуя по битым <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b>алмазам</b></a>, словно они не режущие осколки стекла;</div>[/lz]

Говорить о женском возрасте непринято. Все эти движения относительной давности, прокатившиеся по миру волной вспышек возмущения. Гендерные стереотипы и эйджизм, шовинизм и другие уличения в табуированных гонениях. На деле же, скорее инструмент воздействия на массы, беспечные к погружению сути понимания. Прямой корреляции от пребывания в определённом жизненном промежутке с ощущением себя внутри сего отрезка жизни. Вивьен едва лишь разменяла третий десяток жизни и ей одновременно чудилось, словно за её плечами тянется вес нескольких столетий мучений и в противовес сему приставала определённая доля вечного юношества. Впрочем, последнее было вынужденно задавлено под вытесняющим влиянием обстоятельств. И пусть позабыть о свободной жизни до Эйфории было благоразумным механизмом самозащиты, в памяти молодой женщины были ещё совсем свежи воспоминания о днях её юношеского расцвета. И разумеется, как то случается с каждым индивидуумом без исключений, Вивьен бунтовала. Закипающие гормоны диктовали своё несогласие, необходимость вынести миру, словно приговор, заявление о своей уникальности и россыпи блестящих умов. Всегда лучшая, от частного детского сада до престижного европейского медицинского университета - яркую блондинку подмечали все без исключений. Кому-то она протянула руку помощи, кому-то ненароком перешла дорогу, кого-то обделила вниманием.

Состоятельность её семьи открывала дорогу в любую сферу, но вместо приглушенного света юпитеров, блондинка назло всем выбрала медицинскую карьеру. И не то, чтобы родственники протестовали или преграждали путь, но доказать свою значимость было необходимостью не меньшей, чем потребление кислорода и выдыхание углекислого газа. И лишь со временем, Вивьен прониклась высшей целью. О которой говорится в клятве Гиппократа, по её личному подозрению потерпевшей тысячи перевираний и метаморфоз. И некоторые годы она правда могла наслаждаться своей тропой в мир, вышагивая по которой удавалось столь же уверенно вровень, как и налакированные носы дерби её не менее успешных коллег. Но как стремительно молодой специалист двигалась к своему блистательному триумфу, так же внезапно привычная ей жизнь прекращает своё существование. Неоднократно спрашивая себя в последствии, Вивьен гадала, что было бы, поступись она тогда своими принципами и обзаведись карьерой в иной сфере? Случилось ли бы точно так же, что её тропа по кирпичу выстелится в Эйфорию?

Были ночи, когда она проклинала своё рождение. Те, которые переполняла боль, как физическая, так и моральная. Были ночи, когда она ни о чём не сожалела. Те самые, что она счастливо засыпала на плече своего господина. Но её будущие очень скоро начало казаться самой Вивьен незавидным. Она находила своё предназначение во второстепенном влиянии на события и фигуру, действительно значимую для истории всего человечества. С тех самых пор, как прониклась к мистеру Райли искренним чувством заботы, усилив своё убеждение с появлением необходимого смирения с неизлечимостью его болезни, соответственно озаботившись его преемником.

Горючесть юноши, какая наверняка оставалась вне досягаемости его зрения, зашоренного возрастным переходом, могла лишь вызвать у Вивьен сентиментальную умилительность. Вспомнить пылкость, некогда одолевающую её саму.  Она бы и рада вдоволь налакомиться сией квинтэссенций удовольствия, словно изысканным парфе, наслаждаясь полным спектром очаровательного явления, если бы не ядовитое послевкусие последствий. Поощрение вспыльчивости не приведёт к добру юношу, под чьей рукой находится одна большая красная кнопка с экспликацией «разрушить мир». И быть может, ныне устоявшееся мироздание заслуживало уничтожения, но позволить ему стать причиной гибели всего света… Если и осталась в ней хоть капля предназначения, то она выбирала посвятить себя его спасению. Нет, Стивен, её разумеется б этом не просил, а акт доброй воли наказуем, но поступить иначе Вивьен бы не сумела. Ведь они семья. А в семьях так заведено. Приглядывать друг за другом. И для того им совершенно точно не было необходимости даже становиться друзьями, но. Ей бы этого хотелось.
Пока лишь приглядываясь к неизвестному ей нраву парнишки, Вивьен терпеливо выжидает. Разумеется, сковывает её и горе, щемящие до воя в костях, но присутствие родной крови мужчины, которого она любила… В полной мере не поняв того, но не только статусно, но и эмоционально, она переживает их трагедию более щадяще.

Его расточительные фразы, сыплющие распоряжениями непостижимого ему, рисуют на её губах беглую горьковатую улыбку. Как же он похож… И если бы Вивьен знала, сколь ещё раз словит себя на этом замечании, так сразу с порога. А ведь ещё утром внутри неё рос страх, что парень окажется абсолютной противоположностью своего родителя, удавшись в кровную мать. У страха велики глаза. И давно запретившая себе бояться, Вивьен остаётся только склонить голову перед собственной глупостью на сей раз.

Она искренне верит, что он хотел бы подарить ей дом, пожертвовать лабораторию на благо общества и всё в этом духе, но даже если бы его намерения оставались всё такими же прочными, после полного погружения во все реальные дела, Стивену пришлось бы столкнуться с жестокостью правовой системы Эйфории. А точнее той её частью, где говорится о ничтожности личности и существования всех, кто носит рабский статус. А значит, она не может принять его подарки не из женского кокетливого упрямства. Впрочем, если данное обещание для него действительно что-то значит, чисто физически, лаборатория находилась внутри апартаментов, являясь их неотъемлемой частью. А транспортировать выстроенные мистером Райли агрегаты без потери их качества и целостности было невозможным. Её можно укорить в излишней сентиментальности, но желание Вивьен диктовало необходимость сохранить и поддерживать обитель основателя в нынешнем состоянии. Так долго, насколько это возможно.

Пока он говорил, она предпочитала мол часть. Вслушиваться. Впитывать. Про себя саркастично хихикать, совершенно не принимая сказанное им за правду. Ещё до того, как парень шагнул домой, она уже ожидала что над ним возобладает обида и горечь утраты. Разве можно в одночасье взять и справиться с тягостной ношей обрушившейся трагедии?

Теперь, когда с его юных уст колючими льдинками осыпаются слова презрения и критики, разве он задумывается об их силе? О том, что их остриё ранит хозяйку, которой Вивьен слыла в апартаментах мистера Райли последние годы? Разве он задумывается, что «неуютность», вызванная появлением большего количества предметов искусства, присутствует здесь под эгидой вкуса женщины, стремящейся окружить быт своего любовника благоустроенностью. Мистер Райли дал ей все материальные блага, о каких не могли грезить даже художественная семья Вашингтонов, живущих на алмазной горе величиной с отель "Риц". Вивьен же беспокоилась о душе, пусть и своего незаконного, но предначертанного супруга. Ей даже хотелось овладеть каким-то музыкальным инструментом, лишь для того, чтобы погружать мистера Райли в беззаботный отдых, обеспеченный просчитанной гармоникой. Но замыслам не суждено было сбыться. Несколько лет обернулись парой несчастных мгновений и вот его не стало.

Вивьен могла осадить мальчишку лёгким поворотом головы и незамысловатым словом. Просто констатируя, что влияния Эдварда здесь вовсе не имеет места к присутствию, а все интерьерные атрибуты она подбирала самостоятельно. Впрочем, блондинка не была уверена, заставит ли это Стивена потупить взгляд и ощутить неловкость? Ему ведь вполне могло быть плевать на её оскорблённость. Пусть первыми проникновенным объятиями Стивен и заявил себя достаточно эмпатичным собеседником, но Вив уже прежде слишком часто обманывалась, чтобы скоропостижно сложить своё мнение о новом хозяине. И потому, выбрала не сдерживать его порывов. В конце концов, состояние каждого из них было изменённом под фактором скорби.

— Это индивидуальная домашняя обувь для молодого мистера Стивена Райли, — её голос на миг теряет любые краски, оборачиваясь серым официозом. Словно зачитывает важный государственный документ. Что-то, что происходит вне её контроля, но под ощутим влиянием муштры, выдрессированным до автоматизма.
Вивьен жила в его роскоши не с первого дня заточения в рабстве. Сперва их «обучают».

Всем своим естеством наглядно отталкивающий родное место, Стив только подтверждает свою крепкую связанность с Эйфорией и злость от бессилия, в неспособности разорвать её просто по собственному велению. С лёгкостью щёлкнуть невидимыми лезвиями несуществующих ножниц по незримой эластичной пуповине. Но Вивьен готова рискнуть безумной ставкой на то, что в молодости мистер Райли был такой же. Ей бы крайне хотелось приподнять плотную парчу завесы его прошлого и подглядеть каким её любовник был в те далёкие минувшие годы, когда её самой ещё и не существовало. Однако сейчас в её сознании, реальными миражами посреди песчаных барханов, встают их первые дни знакомства. Острый, жесткий, решительный. Без намёка на милостивую пощаду, он так же говорил ей прямо всё, что думал, часто не догадываясь, что причиняет боль. Но сейчас… она не могла вспомнить ни единой раны достоверно, однако тешась странным дежавю. Ведь Стивен… уже во многом повторял отца, хоть они были ещё и знакомы совсем ничего.

— Могу заверить, что полы чистые и тёплые, однако не советую оставаться только в носках. Скользко, — уже куда более тепло, насыщенно разливающимся медным, её голос сопровождает лёгкое движение, разместившее коробку с предложенной обувью на край мягкой банкетки для обувания. Настаивать или навязывать, оспаривая решение нового хозяина, Вивьен не берётся. Пусть решает самостоятельно.
 
Женщина убеждена в безукоризненной чистоте полов, не только без тревоги, что девственная белоснежность даже самых белых носков может быть омрачена гадкой пылью, но и сумела бы заверить в стерильности зеркального мрамора, с которого хоть блюда подавай.
— Разумеется, —  «мистер Райли» — она отвечает односложно, не добавляя формального обращения по фамилии, намеренно поглощая его в неозвученной мысли. Интересно, сколько раз к ряду, ей бы потребовалось назвать его «мистером» или «господином», чтобы вынудить юношу попросить её называть его «просто Стив». Ведь это наверняка бы отличало его от родителя, по мнению подростка. Стирало бы между ними пока ещё непоколебимо ровную грань статусной разрозненности. И стал бы он? Сегодня она предпочитает отсрочить эти игры. 

WHEN SKIES ARE CLOUDY AND GRAY /THEY'RE ONLY GRAY FOR A DAY
UNTIL THAT SUNSHINE PEEPS THROUGH / THERE'S ONLY ONE THING TO DO

https://i.imgur.com/Mqwz7su.png https://i.imgur.com/dVsZfg8.gif https://i.imgur.com/q0mNmd7.png
JUST WRAP YOUR TROUBLES IN DREAMS/ AND DREAM YOUR TROUBLES AWAY
WEREN'T YOU KING FOR A DAY?

Вивьен ненадолго оставляет юношу в гордом одиночестве, которое он может посвятить изучению картины чуть более осмысленно и без лишней спешки, требующей что-то говорить. Намеренно оставляет его колкие замечания повиснуть эхом под сводами высоких коридоров, позже стирая их стуком выверено переставляемых туфель.

На кухне она подготавливает несколько глубоких блюдец, размером чуть меньше с ладошку и наполняет их по ложке сыпучими ароматными листьями, некоторые из них с кусочками вкраплений сушёных фруктов и цветов. Аккуратно сложив не небольшой поднос, совершенно обыденно проделывает путь обратно к молодому наследнику, поглощённому воспоминаниями, не иначе.

Удерживая всего лишь на кончиках подушечек пальцев, как если бы блюдо совершенно ничего не весило, Вивьен замирает в шаге позади юноши и задирает подбородок повыше, чтобы разглядеть хорошо знакомый портрет из-под чёрных кружев ещё раз.
— Писать с натуры не то же самое, что воссоздавать по фотографии, — и вновь её говор стелется мягкой обволакивающей шалью. Покалывающим ворсом, постепенно донося Стивену настигающее осознание, что предметы интерьера, связанные с миром искусства, непременно принадлежат её личному вкусу.  — Но так, у фигур есть тактильный объём, делающих их более живыми, чем глянцевость фотокарточки. Зрение – лишь один из органов чувств. Прикосновение – совершенно иное, —  лоставляя ему пространство для размышления, блондинка безусловно намекала на то, что отец тосковал по сыну и пролистывать немногочисленные картинки с юным лицом было для мистера Райли недостаточным. Мужчине наверняка хотелось бы заключить приемника в крепких объятиях. Особенно в последние дни жизни.

— Пакетированный чай в Эйфории не присутствует. Но имеется колоссальный ассортимент рассыпчатого, натурального. Чёрный, зелёный, фруктовый, предлагаю выбрать из этой пятёрки лучших, — женщина аккуратно подвигает руку с подносом, чтобы собеседник мог вдоволь насладиться премиальным ароматом каждого из них. Покорно ожидает, скрывая свой интерес. На котором же Стивен остановит свой выбор?

— Кроме того, я предполагаю, что настало время ужина. Я могу накрывать на стол? — ей удивительным образом удаётся слить воедино угодливость прислуги и родственной заботливостью. Так сразу и не скажешь, что превалирует, но Вивьен справедливо понимает, что есть в одиночестве бы не стала. Слишком свежа рана утраты и подобные будничные ритуалы лишь усугубят боль, делая её невыносимой. Кроме того, это отличный способ для них познакомиться чуточку ближе. И если уж совсем открыто, в этот вечер ей необходимо позволить себе крошечную слабость, отгородившись от привычной необходимости вершить намеренные манипуляции и грязнуть в нескончаемых хитросплетений изолированного города.

Посвятить в дела парня, было бы неуместным срывом с бала на корабль, именно так, а не обратно. Тем более, детализация будет достовернее и качественнее, если некоторую часть она будет подавать в компании господина Палмера.  Наверняка он захочет навестить их после банкета, на следующий день. Несомненно Филу есть, что передать сыну почившего друга и в её присутствии и без. Тогда Вивьен и поблагодарит Фила за отсутствие мистера Штайнкройца на церемонии, безусловно не ускользнувшее от её внимания незамеченным. И, конечно же, они оба сделают вид, что просочившаяся в локальную новостную полосу причина скоропостижного исчезновения немца правдива.

Отредактировано Harley Quinn (12.02.22 18:32:33)

+1

8

Когда я впервые увидел солнце, меня захлестнуло странное ощущение. Невозможность оторвать взгляд от него. Вот так я и стоял, закрывая глаза руками, поднимая голову вверх. Смотрел, ощущая, как начинают болеть глаза, капли слез скапливались в уголках, разноцветные всполохи возникали по центру, расходились вокруг. Но я продолжал стоять и смотреть. Оно было прекрасно и от него невозможно оторвать взгляд. Его лучи ласкали мою кожу, я буквально чувствовал их ласковое прикосновение, перекатывание от моих кистей к локтям и выше. Солнце…оно прекрасно. Самое прекрасное, что я видел в своей жизни. Обычно я никогда не обращал внимание на такие несущественные вещи, но тогда это поразило меня до глубины души. Мне казалось, что отныне я всегда буду смотреть на солнце, игнорируя боль в глазах. Разве может быть что-то прекраснее полуденного солнца? Ох…я просто еще не видел заката, ведь когда небо становится оранжевым, когда солнце скрывается за горизонтом. А боли в глазах не ощущается. Это превосходит мои первые впечатления. Я сделал тогда сотни фотографий, по ним можно сделать целое видео заката солнце, как оно скрывалось, чтобы уступить место…луне. Еще одно чудо. И еще одно откровение для человека, который прежде не покидал пределы Эйфории. Ведь в городе, что расположился в жерле вулкана отсутствует Солнце и Луна. Казалось бы, ничего не стоило сделать проекции. Величайшие умы под одной крышей могли сделать такую, которую нельзя было бы отличить от оригинала. Идеальный масштаб. Идеально свечение. Но тут в дело вступила воля отца. Реализовав смену дня и ночи, он отказался от небесных светил. Еще один бзик гениального ума, правда причину этого никто не понял. Не понимал и я. Но чувствовал абсолютное счастье, когда наконец смог их увидеть.
И вот сейчас оглядываясь на обстановку вокруг, я совершенно точно понимаю, что мне абсолютно плевать на все эти картины и статуи. Плевать на фотографии. Все мое нутро тянется к тому, чтобы обратить взор на ту, что привела меня сюда. Женщина отца, стала для меня откровением. Совсем как Солнце. Столь же яркая. Совсем как Луна столь же манящая. Сложно сказать, что я испытываю в данный момент. Но абсолютно точно могу сказать, мне необходимо повернуть голову, чтобы увидеть ее лицо. И взгляд ее ласкает мою кожу даже теплее, чем лучи, там за пределами Эйфории. И, возможно, на первый взгляд может показаться, что мой порыв порочен. Но разве испытывал Леонардо порок когда рисовал Мону Лизу? Нет, вовсе нет. Он испытывал нечто более прекрасное и светлое. Тягу к совершенству. Для него совершенством была женщина, которую он запечатлел на картине в веках, для меня совершенством является женщина, которая была рядом с моим отцом. Но с моей стороны, так в открытую смотреть на нее может быть понято неправильно. И я не хотел порочить ее отношение своей тягой к прекрасному. Поэтому сдерживая собственный порыв продолжал смотреть на картину. Ту самую которую считал несовершенной и неполноценной. И даже слова о том, что объем невозможно почувствовать взглядом, лишь кожей. Не убедил меня в ее совершенстве. И все же я прикоснулся. Дотронулся, но ничего не почувствовал. Я знал, чего ей не хватает. Знал кого ей не хватает. На картине его отец. На картине и он сам. И оба они видели совершенство вовсе не друг в друге. Они оба видят совершенство в ней. Здесь не хватает Солнца и Луны.
Здесь не хватает её. Отец бы не одобрил. И так самонадеянно совершать поступки, которые ему неугодны столь скоро. Но я знаю, что это правильно. И может осуждать меня, но я поступлю так как считаю нужным. Всегда поступал и всегда будут. Даже наперекор его воле.
- Она несовершенна, - повторяю я и провожу еще раз ладонью по картине, - и даже объем не делает ее совершенной, - я разворачиваюсь к ней и делаю шаг навстречу. Смотрю ей в глаза и голос мой приобретает железные нотки. Сюрприз даже для меня самого, но я не терплю пререканий в данный момент. Не хочу терпеть. Ведь решение принято, и оно останется неизменным, - если это семейный портрет, то на нем не хватает тебя. По правую руку от отца. Пусть исправит свою оплошность. Срок месяц, - цели должны быть достижимы. А также ограничены по времени. Без этого выполнение любой задачи может затянуться на месяцы. Переноситься из раза в раз в угоду других приоритетов. Эдвард занятой человек, но когда просит Райли – любые отказы не принимаются. Будь то Старший или Младший. Всякий кто хочет быть жителем Эйфории, должен знать, что слово Райли в стенах этого города закон. Это были слова отца. И это возможности, которые он подарил мне и которыми я никогда не пользовался. И только после его смерти начинаю понимать, почему он так говорил и почему я не должен пренебрегать ими.
Я беру тапочки из ее рук, при этом случайно дотрагиваюсь своими пальцами ее кожи. Нежной и приятной. Жест, который длился не больше секунды. Но часть ее тепла остается со мной и после, я чувствую, как начинаю едва ощутимо дрожать. Ведь прикоснуться до Солнца было моей мечтой, несбыточной, той о которой мечтают, но никогда не смогут исполнить. И вот она исполнилась. Я прикоснулся до Солнца. Почувствовал не легкое прикосновение его лучей, а необъятный жар прямого контакта. Она Солнце, в жаре которого можно сгореть. И только отец мог взять эту необъятную силу под контроль. Великий человек, который был велик во всем. Мне остается лишь надеяться, что я смогу приблизиться хоть в половину к его величию. Что, разумеется, так же невозможно как прикосновение к Солнцу. Но если удалось одно, то удастся и второе, ведь так?
- Черный, - наверное от меня ожидали, что я понюхаю каждый. Выберу исходя из аромата? Вряд ли. Мои вкусы на чай неизменны. Черный, без всяких примесей других трав или фруктов, - без сахара, - добавляю я. И пытаюсь вспомнить какой чай предпочитал мой отец. Не могу. Казалась бы такая мелочь, но я правда не могу вспомнить, какой чай любил отец. И любил ли он чай вообще? Но озвучит свой вопрос вслух не решаюсь, не знаю ее реакции и не хочу лишний раз тревожить. Тон ее голоса и без того изменился стоило мне говорить в открытую. То, что я думаю и чувствую, не прикрываясь нормами «Эйфории». Ведь все здесь говорят то, что от них желают услышать, а не что думаю на самом деле.  А так приятно иногда быть собой с теми, кто близок. С теми, кому доверяешь. С семьей жаль, что сейчас моя открытость была воспринята иначе, чем мне бы хотелось.
- Я думал для этого есть, - я запинаюсь, чтобы подобрать слова. Другие кто? Ничего в Эйфории не происходило без одобрения отца. И рабство одна из вещей, которые он допустил. А может и вовсе был инициатором? Сейчас правду знают немногие и они будут молчать. Но не смотря на возможности, отец никогда не любил рабынь или рабов в стенах своего дома или лаборатории. Предпочитал свободный оплачиваемый труд. Так что она исключение его жизни. Было ли у него негласное правило? И нарушил ли он, его позволив ей жить здесь? – люди, - все же фраза требовала окончания. И пускай она вышла скомканной и неловкой. Пускай, - я не против легкого ужина. Морской салат с креветками будет в самый раз, - когда она уходит, я ловлю свой взгляд ниже ее пояснице. Ругаю себя за эту случайность. Случайность ведь? Ничего более, сложно представить, что я действительно смотрел…куда смотрел. Это неправильно. По отношению к ней, к себе, к отцу. Неправильно. Просто был интересен ее гардероб. Исключительно с точки зрения интереса. Ну да. Все верно, не может быть иначе. А легкое напряжение в мышцах, не более чем стресс прошедшего дня.

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

+1

9

[nick] Vivienne[/nick][status]there's no release[/status][icon]https://i.imgur.com/IynLCa2.png[/icon][sign] AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD
YOUR SOUL IS HAUNTING ME AND TELLING ME THAT EVERYTHING IS FINE / BUT I WISH I WAS DEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Вивьен</a><div class="fandom">ORIGINAL</div><div class="info">безмолвно танцуя по битым <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b>алмазам</b></a>, словно они не режущие осколки стекла;</div>[/lz]

Между ними расстояние в метр. Стоит лишь выдвинуть ногу для шага вперёд и расстояние сократиться, поравняв их силуэту в одну линию в профиль. И эта жалкая сотня сантиметров ощущается волнительной пропастью, в полости которой образовываются паутины незримого электричества. Его свойства уникальны и едва ли ей понятны. Приятно щекотливостью согревают по кромке оголённых участков кожи, пробираются внутрь беспокоящим трепетом. И женщина не способна дифференцировать эмоцию, каскадом сменяющую спектры противоречивых и нежданных чувств.

Словно в необходимости перевести дух, молодая женщина протяжно беззвучно вдыхает сквозь приоткрытые уста. Втягивает кислород, а вместе с ним надеется зацепить и запах густой копны волос впередистоящего юноши. Проникнуться к нему чуточку ближе, чем возможности норм дозволенного. В том мире, какой она ещё не успела напрочь позабыть, их бы косвенно связало взаимоотношение мачехи и пасынка, определив не связанной по крови, тем ни менее семьёй. Сейчас же всё было гораздо запутанее. Ведь Вивьен полноправно ему принадлежит. И отчётливо сие понимает. Предупреждая вероятность стать его вещью, женщина всё же надеется на юношеское благоразумие, достаточное им успеть стать, если не полноценными собеседниками, то хотя бы приятелями.
Стив тянется к искусству.

Сперва показавшись чуть кротким и нерешительным, он быстро демонстрирует обманчивость произведённого первым впечатления. Быть может Эйфория пробуждает в людях всю гамму личности, самые невзрачные оттенки, вяло сопящие в безмятежности свободного внешнего мира?

Его пальцы изучают рифлёные текстуры краски.
Безуспешно движутся по наслоенным мазкам кисти, очевидно не обнаруживая искомое. Произнесённые следом слова заключают подтверждение её домыслом.   
— Несовершенна, как и все мы, — легким кивком Вивьен согласно подтверждает его замечание и догадывается, что Стивен может быть расстроен её предыдущей прямолинейностью. И оставить ту без сносок могло быть правильным, но блондинка чувствует необходимость внести ясность. Аккурат к тому моменту, Стивен оборачивается навстречу, стремительно сокращая небольшую дистанцию между ними до минимальной. Приемлемой. – Приятно знать, что я могу ответить откровенностью на откровенность, мистер Райли,пухлые губы едва шевелились, а тон её голоса снижается до вкрадчивости, за ненадобностью звучать громче, дабы быть услышанным.  Подчеркивая свою расположенность к юноше, ей хочется верить, что крошечный инцидент между ними исчерпан. Растворился без следа, однако Вивьен удаётся вынести очевидный вывод…
Столь неожиданная перемена собеседника, оставляет привкус металлической стружки на кончике горячего языка. Пикантно пощипывает. И вот уже второй раз за вечер, она окидывает его свежим прозорливым взглядом. И не может упиться восторженностью, лишь подстёгиваемой весомой осторожностью. 
На месяц? Значит, он предполагает оставаться здесь около месяца? Разве не часом назад он рвался покинуть Эйфорию?

Он совершенно точно устроен не элементарнее, чем его отец. Вполне вероятно, как бы тому не сложно было поверить, даже сложнее своего родителя. И Вивьен услаждается своей способностью видеть то, что сокрыто от других чужих глаз.

— Я передам сообщение мистеру Мондриану сейчас же, — ровным тоном она заверяет о кроткости, но лёгкая улыбка выдаёт толику елейности, вызванной исключительной жаждой вкусить следующую потаённую черту юноши.  Даже под полупрозрачной шалью, её ресницы полуопущены, предавая и без того скрытому взору некоторой манкой недосказанности. Разумеется, Вивьен могла попытаться отговорить и оспорить, привести реальные весомые доводы. Но широкий жест мальчишки, до сих пор рьяно отрицавшего всякое преимущество статуса, уготовленного ему по праву рождения, внезапно дарит её надежду и вместе с той понятное опасение. Коль скоро Стивен в своей натуре способен обмануть хищников Эйфории, принимавших паренька за лёгкую жертву, все её упования имеют грандиозный шанс сбыться. Город получит достойного наследника, а целый мир проспит спокойно ещё около века. По иную сторону медали, непредсказуемость мальчика настораживала. Что если, в силу возраста он будет не способен вынести груз свалившихся обязательств достойно, заигравшись в беспечного мажора, только и руководящимся своим «хочу»? Не разрушит ли это мир в разы быстрее? Идеальный баланс. Ему была необходима поддержка и ориентир в этих люксовых джунглях. И к тому сводился её долг. Её предназначение. Помочь ему и направить.

Её смекалистое сознание быстро нарисовало предстоящую сцену. Едва она оповестит мистера Мондриана о необходимости реновации полотна, художник тотчас узнает в непреклонной горячести своего старого друга, только на десятки лет юнее. Она ни раз видела танцующих чёртиков в глазах творца, когда между мужчинами возникал изобретательский спор и никто не был готов поступиться. Эдвард мог сколько угодно белениться, отстаивая свою позицию, однако сам не замечая, как источает абсолютное восхищение непреклонности оппонента. В конце концов, что им обоим нравились эти перепалки, подстёгивающие к работе, если та становилась излишне однообразный. Ведь покуда конфликт ещё даже не находился в зародыше, уже было очевидно – решающее слово неизменно остаётся за мистером Райли. Всегда.

Его пальцы проходятся вдоль её кожи по непреднамеренному касанию и женщина тотчас осознаёт, что необъяснимое электричество однозначно излучал он сам. Иначе как объяснить, почему точечным разрядом жар разносится по руке и отзывается импульсом по всему стану? Вивьен послушно замирает. Стоически выдерживает захлестнувшее нечто, к чему не может подобрать описание в собственных мыслях.

Стив игнорирует предложенную чайную палитру, то ли из внезапного приступа аскетизма, то ли из капризности. И Вивьен склона подозревать его в последнем, учитывая масштабность предыдущей прихоти юного хозяина. Впрочем, женщина откровенно ловит себя на удовольствии в оказанной ей лести. Оказаться на семейном портрете, когда ещё утром она рассматривала вероятность оказаться отосланной новым господином, без шанса молвить даже слово. Нельзя было исключать, что как всякий бунтующий подросток, он мог попросту утопить её в пустых обвинениях от собственной беспомощности уберечь родителя от гибели. Но добавить её к портрету… Помыслить, будто развитие наберет столь крутой оборот было бы самонадеянностью сродни с самодурством. И тем ни менее…

— Мистер Райли предпочитал сводить суетливость к минимум —оценив аккуратность его слов, Вивьен благодарно отвечает так же бережно, демонстрируя отсутствие оскорблённости, — Чай будет готов уже сейчас, — без удивления или возмущения, она смиренно принимает его выбор, про себя вновь ликуя. Мистер Райли пил такой же. Человек удивительных крайностей, подавай ему всякие дорогие изыски и обычный чёрный чай. Великолепное совпадение. А совпадение ли?

— Ужин будет готов через четверть часа. Предполагаю,… — «Вам? Тебе?» —, запнувшись на фразе, которую была готова произносить с непоколебимой ровностью, Вивьен вдруг не понимает, каким должно быть обращение к её господину или… её пасынку? — Предполагаю, есть необходимость передохнуть или интерес к давно покинутым стенам? Спальня убрана и ждёт возвращения своего хозяина, — грациозно выбравшись из словесного капкана, Вив удаётся избежать неловкости и однозначного обращения. Впрочем, комната Стивена всегда содержалась в исключительном порядке, неизменно готовая объять своими стенами своего истинного владельца, на случай если вдруг ему бы внезапно захотелось посетить отчий дом. И пусть шанс был ничтожен, иного порядка в апартаментах Райли не могло быть по определению.

Что до самой Вивьен, она надеялась ещё некоторое время спать на подушках, ещё хранивших запах её любимого мужчины. А после, уже не столь важно куда её захотят переселить, и всякому решению она последует беспрекословно.


THE MOON BELONGS TO EVERYONE / THE BEST THINGS IN LIFE ARE FREE
THE STARS BELONG TO EVERYONE / THEY GLEAM THERE FOR YOU AND ME

https://i.imgur.com/rGCOatE.gif https://i.imgur.com/TdMLvpb.png https://i.imgur.com/3TruXEp.png
THE FLOWERS IN SPRING / THE ROBINS THAT SING
THE SUNBEAMS THAT SHINE / THEY'RE YOURS, THEY'RE MINE
AND LOVE CAN COME TO EVERYONE

THE BEST THINGS IN LIFE ARE FREE

Без необходимости ждать кипяток нужного градуса, она заливает чёрный чай в порционный заварничек и спустя несколько минут, предлагает юноше настоявшийся напиток, дополненный парочкой хрустящих галет с маловыраженным солоноватым привкусом. Нет надобности засорять рецепторы сладкими угощениями в преддверие ужина.

Когда первая просьба юноши удовлетворена, женщина приступает к реализации следующей. Накрыв чёрное платье безупречным белым фартуком, Вивьен приступает к приготовлению ужина. Со швейцарской точностью, спустя обещанные пятнадцать минут на столе появляется общая глубокая тарелка воздушного салата, две соусницы с заправкой на выбор, блюдце с дольками лимонов и блюдце с тонкой нарезкой сыра, идеально дополняющего по вкусу и плотности лёгкость салата. 

Не испытывая дискомфорт в процессе приготовления, претенциозным взглядом окинув стол, Вивьен внезапно вспоминает о существенном недочёте – траурном кружеве на собственной переносице. И если в память об умершем сегодня за столом не зажжены высокие свечи на алюминиевом подсвечнике, то аксессуар действительно настало время снять. Блондинка опаздывает лишь на секунду, проведённую в ванной по соседству. Быстро откалывает несколько шпилек на затылке, позволяя лоснящимся локонам лечь величественными кудрями на её покатые плечи. Не забывает избавиться от фартука.
Последним акцентом, её пальцы надежно обхватывают бутылку шардоне идеального для подобранной трапезы. Быть может, глоток вина позволит им скинуть стресс и маломальски подготовиться ко сну.

— Могу рекомендовать? — однозначно интересуется блондинка, замирая подле стула, уготовленного хозяину. Разумеется, сама она не присядет до тех пор, пока Стивен не будет обеспечен всем необходимым.

+1

10

- Пожалуй соглашусь с тобой, - я сглатываю ком вставший в горле и стараюсь не смотреть на нее, - мне тоже…приятно, - с легкой заминкой произношу я и начинаю теребить рукав своего пиджака. Просто чтобы отвлечься. Да что толку? Не отвлекся.
Есть в этом мире совершенство. И я с уверенностью могу сказать, что ОНА близка к нему. Я не вижу в ней изъянов, даже вглядываясь, выискивая, не могу заметить. Не будь я геем, то с уверенностью сказал бы, что влип с самого первого взгляда на нее. И даже те границы, которые установлены сложившимися обстоятельствами, не стали бы преградой на пути…желанию? Я понимаю, что отец в ней нашел. Она прекрасна. Словно Голливудская актриса. Ее губы, ее глаза, ее фигура. Все это способности свести мужчину с ума. Но мало красивой внешности, чтобы вызвать желание у такого человека как мой отец. И тут в дело вступают силы гораздо более сильные, чем сексуальная внешность. Ее голос проникает в самую суть, разыгрывает вибрациями, раскатывает сознание на тысячи отдельных кусочков, а потом как магнитом они все притягиваются друг к другу. Столкновение, взрыв. И все это…просто ее голос, который окружает собой все свободное пространство вокруг. И мне хочется сказать, что я не поддался этим чарам, но будет в этом большая доля лукавства. Ведь я как завороженный наблюдаю за каждым ее движением, боюсь пропустить любую брошенную фразу. Все несовершенны, тут она права. Почти. Все кроме нее, ведь она подобно ангелу наблюдать за которым можно бесконечность…но вот прикоснуться. О нет. Это будет слишком неправильно, слишком пошло, и вся магия в миг обратится прахом. Прикосновение роскошь, которая должна быть недоступна.
И от мыслей этих мне становится невыносимо жарко. Невидимая рука смыкается на моем горле и начинает душить.
- Подождет до завтра, - и дело тут вовсе не в беспокойстве за позднее время. Просто я поймал себя на мысли, что мне бы очень не хотелось, чтобы она…отвлекалась. Да, именно так. Отвлекалась на посторонние вещи. Сейчас мне хочется поговорить. И эта мысль крайне неправильна в своей сути. Ведь помимо разговора меня интересует и ее внимание. Такой эгоистичный порыв, который я оправдываю для себя желанием побольше узнать об отце. О том каким он был с ней. Что она испытывала к нему. Ненавидела или любила? Пожалуй любила. Хотелось бы верить, что любила…или уже не хотелось бы? Не знаю, просто хочу знать. А то, что вопросы не озвучены, просто потому что не пришло время, а не золотое правило «не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов».
Мне по-прежнему жарко. Я бы расстегнул пуговицы рубашки, но…они уже были расстегнуты. Пока она готовит чай, я не нахожу себе места. Зачем-то трогаю статуэтку на столе пытаясь отвлечься. Не помогает. Мне жарко. Мне душно. Не хватает воздуха. Прохладного и свежего. Отдаю команду, чтобы кондиционер понизил температуру на пару градусов, но это не дает должного эффекта. Жарко. Очень жарко. Так сильно, что я плюю на любые рамки приличия и снимаю пиджак, перекидываю его за спину. И стою в таком положение в ожидание. Когда она уходит, ну вот когда я засматриваюсь на нее со спины особенно сильно…статуэтка в моих руках падает, разбиваясь на осколки. Это выглядит чертовски неловко с моей стороны и мне жаль, что так получилось. Я почти виновата опускаю голову. Руки из жопы? Пожалуй, именно так, это про меня. Пытаюсь их собрать и почти неудивительно с моей то удачей…что один из осколков въедается мне в кожу. Пара алых капель крови падает на белоснежный ковер. Отлично. Замечательно. Теперь она подумает, что я совсем конченный дегенерат. Ладно, проехали. Вытащив платок, зажимаю его у раны. Платок моментально становится липким и мокрым, впитывая мою кровь. Ничего страшного. Главное дождаться чая, переключиться на иное и все пройдет.
Чай так и остался не тронутым. В ожидание ужина…вот честно сказать. Нахуй этот чай. Вот правда. Потому что мне душно. Мне жарко. И я так больше не могу. Коротко извинившись перед ней, я бегу в свою комнату. Даже не замечаю порядок вокруг, не замечаю, что здесь ничего не изменилось. Наверное, в другой момент меня бы это умилило. И даже мои вещи, оставшиеся в «номере», уже были здесь. ПЛЕВАТЬ ПЛЕВАТЬ ПЛЕВАТЬ. Сейчас все это абсолютно неважно. ЖАРКО. Наспех расстёгнутые пуговицы и рубашка, брошенная в угол, снятый в одно движение ремень, сброшенные брюки. Я стою в одних трусах и испытываю стыд. Безумный стыд, который румянцем покрывает мою кожу. Неправильно. Слишком неправильны мои мысли. По отношению к ней, к отцу, ко всему что происходит. И открыв воду я выкручиваю ее в сторону синего цвета на максимум. Она чертовски холодна, словно на границе со льдом, но я не замечаю этой прохлады, делаю шаг навстречу холодным струям, даже не сняв в себя до конца одежду. Холодная вода моментально вызывает на коже мурашки, зубы не попадают друг на друга, дрожь бросается по всему телу. Подняв закрытые глаза навстречу прохладе воды, я все равно вижу ее. Пытаюсь оттереться от ее образа, тру себя вспененной мочалкой со всей жестокостью оставляя красные рубцы. Боль призвана заглушить, а пена смыть. Но…не заглушает и не смывает. Я словно чувствую ее прикосновение. Такие неправильные и такие порочные. Да что черт возьми со мной происходит. Мне сложно сказать…может ее парфюм содержит афродизиаки? Да ну нет, зачем? Это имело смысл, когда отец был жив, но сейчас…нет, нет. Я выхожу из воды, чувствую, как сознание заметно уплывает под ногами, приходится держаться за стену рукой, передвигаться медленно в сторону кровати. Ничего не понимаю. Скорее по привычке беру градусник, чтобы измерить температуру. Минута, две ожидания. И быстрые сигналы. Смотрю на цифру и начинаю чувствовать, что жар сменился холодом. Твою же мать…38,9. Это проблема, но решать ее стоит чуть позже. Я ведь должен оставаться сильным. Так? Так. А значит наспех достаю из своих вещей футболку. Ирония в том, что я посреди вулкана. А футболку надел с Акваменом. Лава и вода, немножко не сочетаются. Ну, да плевать. Вместо брюк предпочитаю обычные домашние штаны. Я дома. Дома. Нужно почаще это себе повторять и первый шаг на пути к тому, чтобы смириться с этой мыслью, одеваться…как дома. Даже не смотря на озноб по всему телу. Ну и залепляю рану пластырем разумеется.
Аппетита нет, знаю, что нужно. Но его нет. И поэтому, когда ужин готов, когда тарелка стоит перед мной. Я просто ковыряю ее вилкой. Совершенно некультурно, в Эйфории так не принято, нигде не принято.
- Выглядит вкусно, - и, наверное, мои слова звучат как издевательство. Выглядит вкусно, но к еде я так и не притронулся, - спасибо, - становится все сложнее держать голову высоко поднятой. Хочется просто провалиться. В крепкий-крепкий сон. Но нельзя упускать возможность…наладить мосты с той, кто был дорог моему отцу. С той единственной кто остался у меня из близких…пусть мы еще и не близки.

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

Отредактировано Alexis Kaye (14.02.22 22:28:03)

+1

11

[nick] Vivienne[/nick][status]there's no release[/status][icon]https://i.imgur.com/IynLCa2.png[/icon][sign] AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD
YOUR SOUL IS HAUNTING ME AND TELLING ME THAT EVERYTHING IS FINE / BUT I WISH I WAS DEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Вивьен</a><div class="fandom">ORIGINAL</div><div class="info">безмолвно танцуя по битым <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b>алмазам</b></a>, словно они не режущие осколки стекла;</div>[/lz]

Мужчины прекрасны. Эти дивные мускульные сознания, со всей присущей им эмоциональной угловатостью и животной решительностью. Тем ни менее, сумев провозгласить себя венцом эволюции, нуждались в спутнице и редко замечали, как искусно такая могла влиять не только на решения своего царя зверей, но и вершить его руками судьбу всего человечества в целом, догоняя под свои лекала. Те немногие, слаженные чуть умудрённей, разумели манипулятивность своей половинки, преднамеренную или нет. И вот им уже предстояло совершить выбор. Продолжать разыгрывать свою партию неведения, позволяя женщине ощущать фантомное превосходство или же очевидно прекратить такие воздействия. Но существовал и другой, третий выбор. Пожалуй, подходящий лишь самым искушённым амурным игрокам. Таковой предполагал обоюдное знание о присутствии хитросплетений и взаимное предпочтение выдавать действительное знание за желаемую неосведомленность.

Случай Вивьен и мистера Райли был уникальный во всём. Будучи зажатыми в тиски общественного положения и собственных прихотей, они были вынуждены негласно разработать нечто новое. Непохожие на общеизвестный стандарт. Так, он унёс за собой ещё и эту тайну, скрыв от самой Вивьен, а была ли она хоть на мгновение услышана им там, где он категорически выбирал не слышать никого, кроме самого себя? Вопреки прозорливости и несгибаемости характера, подсказавших блондинке необходимость изучения горожан извне и с изнанки, рядом со своим господином, Вивьен позволяла себе роскошь – искренность. Никогда намеренно не нашёптывая ему на ушко в ночи ценных советов, относительно внутренней политики или конкретных лиц, ни разу не стремясь истолковать мысль с заранее просчитанной выгодой, угождая дипломатическим манёврам.
Какой будет её положение при Стиве? Станет ли она покорным агнцем или облачится в серые меха консорта? В любом случае, пока он производил на неё обворожительное впечатление крайне молодого человека.
он был прекрасен.

И пусть Стивен отсрочил задание до завтра, но Вивьен предусмотрительна до мелочей и понимает, что потребуется не только время на подготовку мастерской к появлению внеплановой коррекции полотна, но и самому мистеру Мондриану необходимо затратить больше внутренних ресурсов на ментальную перепланировку. Раздвинуть плотный график и, разумеется, закинуть лишнюю таблетку аспирина под язык, ведь тонкую душу творца новость о смерти друга потрепала не менее изрядно. А тут ещё такая… новость. В общем, отдав команду автоматизированному пылесосу, вмиг и надёжно расправившемуся с осколками на ковре, женщина так же оставила оповещающее сообщение художнику. Кстати сказать, разбившаяся статуэтка совершенно не вызывала в ней бурю негодования или сожалений. Да, всего лишь на тень секунды, она тягостно выдохнула, но на том проводы безвременно сократившей срок служения маленькой скульптуры прекратились. В этом смысле, Вив придерживалась простой мудрости «разбилось – значит на счастье». И пусть сама только разрушительная концепция отвергала возможность проверить эффективность воплощения приметы, веруя в таковую значительно облегчались последствия. Что толку попросту тратить ресурс и горевать, когда вещицу уже не вернуть? Там более, пусть чуть ранее погодя, Стивен и подавала критике всё вокруг, однако умысла навредить Вивьен не заметила.
Хотя, от неё не ускользнуло другое…


THEM THAT'S GOT SHALL GET / THEM THAT'S NOT SHALL LOSE
SO THE BIBLE SAID AND IT STILL IS NEWS

https://i.imgur.com/VoPK4jJ.png https://i.imgur.com/MUhkjA8.png https://i.imgur.com/Iuo70GN.gif
RICH RELATIONS GIVE / CRUST OF BREAD AND SUCH
YOU CAN HELP YOURSELF / BUT DON'T TAKE TOO MUCH

BUT GOD BLESS THE CHILD THAT'S GOT HIS OWN
THAT'S GOT HIS OWN

Как упрямо бы мы не сопротивлялись, но природа берёт своё по праву даже спустя тысячелетия развития человеческого организма. Стремительная нервозность юноши, удушливость и лёгкая дезориентация в пространстве могли быть вызваны сразу рядом причин, но как бывший медик, Вивьен подозревала происки гормонов на фоне стресса. Навеянные стенами воспоминания могли нешуточно растревожить пластичное сознание. Обрисовать потускневшими сценами ушедшего прошлого или дополнить несбыточными обещаниями. Кроме того, имел место быть и джетлаг. Каким далёким не оказался бы шаг технологического прогресса, обеспечивший роскошную жизнь в самом жерле вулкана, обмануть физиологию до конца не удавалось и среди тех, кто путешествовал между «мирами» часто можно было услышать сетование на лёгкое недомогание. Ведь от поверхности до Эйфории можно было сосчитать несколько уровней моря, помноженным на их циркуляцию. И пусть очищением воздуха в комплексе занимались самые передовые технологии, блондинка догадывалась, что могла бы вполне реально потерять сознание, поднимись к надземным просторам. Впрочем, наперекор всей её дальновидности, оценить свой шанс когда-либо увидеть солнце, она затруднялась. Вероятно просто потому, что ответ был плачевным.

Появление преобразившегося Стивена заставило женщину на мгновение слиться с бездвижным пространством. Намокшие волосы, заметная мелкая дрожь и нездоровая бледноватость, часто меняющаяся с багряным румянцем, как по щелчку переключателя. И, разумеется, домашняя одежда. Просторная, спортивная, современная. Со стильным принтом культового супергероя, которые нравились Стивену, о чём говорил некоторый другой мерчандайз, дожидающийся в юношеской спальне на ряду с игровыми консолями и многими другими стилёвыми вещицами.

Немая сцена продлилась недолго, обрываясь аккурат в момент, когда Вивьен потребовалось незаметно раздвинуть слипшиеся от молчания губы, просунув меж ними кончик горячего языка.

Культивация люксовой жизни в том числе и в одеждах определённого стиля была популярна с тех пор, как человечество придумало оборачивать телеса шкурами убитых зверей. Разумеется, перенялось и ныне, а среди зрелых людей из высших слоёв Эйфории особенно полярен был консерватизм. Смелые и броские, граничащие с вульгаризмом - такие образы уже выбирало поколение помладше, как вот любимица местной публики, не бесталанная рыжеволосая певичка под псевдонимом Черри. Её вы увидите преовй на любой афише и обложке, щедро разбросанных по городским биллбордам.

В кругу общения Вивьен, разумеется превалировали сверстники и более старшие господа. И завидев такого неформального Стива, с лёгкой непривычки, она чуть оторопела, но не нашла ничего дурного в этой фривольности. Кроме того, даже внутренне обрадовалась этому. Ведь, смена одежды на более комфортную, говорила о домашней раскрепощённости. Можно было понимать, что блудный сын чувствует себя дома.

Без нужды колебаться в его распоряжениях, Вивьен убирает нетрунотую бутылку вина. Вместо алкоголя, чуть погодя ей возможно придётся настаивать на антибиотиках. А что до собственного недомогания, то уснуть сегодня ей непременно поможет снотворное, щедро запитое бутылкой джина из-под кровати.

Ухаживая за юным господином, она наполняет его тарелку салатом, убеждается в полном наличии необходимого для трапезы и только затем опускается напротив.

Чашка от не выпитого чая уже обдувается в сушилке. Они сидят за столом, но ужин не начинается даже с первым позвякиванием вилок о стеклянную посуду. Лишь он и нечистое дыхание парня изредка прорывают натягивающуюся плёнку тишины. Она могла бы засомневаться в своих кулинарных навыках, даже спустя столько лет опыта, с багажом знаний перенятых у самых искусных поваров не только Эйфории, но и всего мира. Но догадывалась, что даже подай она какое-нибудь мишленовское блюдо, ему мог проиграть банальный омлет. Просто потому, что пищевые привычки и сами вкусовые предпочтения являются действительно субъективным мерилом. И если ей не удалось угодить Стивену, то это могло лишь означать, что ей предстоит изучить привычки нового хозяина.

Еда оставалась им непритронутой, да и сама женщина не осилила и кусочка, без поддерживающей компании. Вивьен могла бы снова оскорбиться, однако не водила привычки делать это дважды за вечер. Ещё с минуту понаблюдав за тем, как он демонстративно участливо мешает листья рукколы с айзбергом, она наконец то ли осмелилась, то ли смилостивилась.

— Мистер Райли, Стивен, — она не поправляет себя, но уточняет. При всём латентном гонении быть схожим со своим родителем, подростки всё же крайне остро отстаивают право на сепаратизм и индивидуальность. — Не хочу показаться бестактной, но у меня есть подозрения, что Вам не здоровиться. Могу я о Вас позаботиться? — совершенно однозначно намекая на желание прекратить разыгрывать чинный ужин, Вивьен предполагает необходимость первостепенного осмотра и перемещение к зоне отдыха, где молодой господин мог бы сразу уснуть на родных подушках.

Совершенно достоверно по волнению во взгляде можно понять - Вивьен делает это не из чувства долга, а потому, что заботиться о Стиве ей по-настоящему приятно. Ведь так и должно быть устроено в семьях?

+1

12

Позаботиться
Забота. Как много скрыто в этом слове. Если так вдуматься, оно исключительно глубокое. Ведь забота то, чего многим не хватает. То чего всегда не хватает мне. Насколько лицемерно сейчас так думать? Я не знаю. Но наверняка со стороны это кажется проблемой «белого» человека, который никогда не знал нужды. А я ее и правда не знал. С самого детства у меня было все о чем только можно было мечтать. И всегда этого «всего» было недостаточно. Я хотел большего, привлекал внимание, проявлял не самые приятные качества моего характера. Сейчас мне стыдно за свое поведение в прошлом. Поддаваясь вседозволенности, я и правда упивался теми возможностями, которые у меня были. Мне страшно представить, сколько денег потратил отец на игрушки для меня. И страшно, потому что до сих пор я не знаю ценам деньгам. Легко быть щедрым, когда кредитка не имеет лимита. Трать сколько захочешь и ни в чем себя не ограничивай. Честно говоря, я правда не знаю ее лимита, но уверен если бы мне приспичило купить остров, я бы смог этого сделать. Мой отец был безумно богатым человеком. Вопрос зачем столько денег одному человеку остается открытым. И ведь это при том, что он кормил половину мира. Африка голода до сих пор, но не спонсируй мой отец гуманитарные миссии, я не уверен, что она вообще была бы еще жива. Глобальное потепление, глобальное похолодание. Одна проблема, сменялась другой. Человек не властен над природой, хотя в случае с моим отцом вопрос весьма спорный. Спросите у вулкана, на котором построена Эйфория, покорил ли Райли его безудержную разрушительную суть. Вопрос риторический, всем очевидно, что не просто покорил. А клеймил, совсем как сотни рабов в пределах города.
Но забота, это все же про иное. Ее не купишь деньгами. Взять хотя бы мои любимые комиксы. Какая разница миллионер или миллиардер Брюс Уэйн? Счет в банке не имеет значения. А вот человек, который был рядом. Человек, который посвятил свою жизнь ему. Не спал ночами переживая за своего сына, накладывал швы, когда тот был ранен, готовый всегда сорваться, чтобы прийти на помощь. Пока Бэтмен заботился о целом городе, нужен был кто-то кто позаботится о Бэтмене. И этим кем-то был Альфред. Я всегда восхищался его образом. Той чистой и неподдельной преданности и заботе.
И сейчас слыша из уст Вив такое простое предложение, я не знаю как на него реагировать. Поднимаю свой взгляд на нее. Смотрю в ее прекрасные глаза и пытаюсь прочесть в них. Это ее искренний порыв или необходимость статуса…рабыни. Это действительно очень беспокоит меня. Недопонимание, которое складывает, между нами, из-за ее статуса. Я никогда не хотел смотреть на людей с высока. Рабыня или свободный? Это всего лишь условности Эйфории. В моем мире все люди должны быть свободны. Но мой мир, существует лишь в моей голове. Эйфория иная и я понимаю это. И ее не изменить лишь по щелчку пальца, даже если бы мне этого захотелось. И статусу все же существуют. И как бы мой слух не резало слово «рабыня», от него не уйти. Нужно произнести его хотя бы для себя. Хозяин и рабыня. О нет, я не хочу ее принуждать ни к чему. Не хочу ограничивать ее свободу. Но я бы хотел…чтобы это предложение звучало от нее, а не от ее статуса. Что она предлагает сейчас свою помощь не потому, что так положено, а потому что сама этого хочет. И, пожалуй, я прошу о слишком многом. Хочу получить все, не давай ничего взамен. Как это эгоистично. И как же это глупо. Несомненно, я знаю, что некоторые рабы настолько привыкают к своему статусу, что не видят для себя другой жизни. Считают, себя счастливыми. Еда, кров. Для них этого достаточно. «Прохождения школы», настолько сильно меняет их отношение к жизни. Но она иная…я вижу это в ее взгляде. Школа ее не сломила. Такую как она нельзя приручить, она не животное, не верный пес, виляющий хвостом. И даже сейчас сидя напротив. Когда она сидит напротив, я не чувствую этой социальной пропасти. Кто из нас выше? Кто ниже? Со стороны наверняка может показаться, что это я раб. Настолько по-разному я нас ощущаю. И все же я верю в ее слова. Верю, что это искренний порыв, а не долг. Хочу в них верить и выбираю веру. Отбрасываю сомнения прочь. Если не доверять ей, то зачем тогда вообще оставаться в этом проклятом городе даже не время? Не имеет смысла, но теперь я хочу задержаться. Первичное желание покинуть его как можно скорее испаряется. Мне есть ради чего оставаться. Есть ради кого оставаться. Я должен позаботиться о том, чтобы с ней ничего не случилось.
Забота друг о друге, вот что объединяет нас. Общий порыв. Желание быть опорой друг для друга. И это…необходимо нам обоим.
- Вивьен, ты когда-нибудь задумывалась о свободе? – я начинаю издалека. Слова даются мне с трудом. С каждой секундой я ощущаю как мышцы тяжелеют, а тело все сильнее начинает знобить. Меня бросает в холод, в жар. Вперемешку двух совершенно противоположных состояний. Мне плохо, но я должен это сказать, - ты не обязана обо мне заботиться. Когда огласят завещание отца ты можешь стать моей. Может нет. Я не знаю, что написал отец. Ты сама знаешь, что он был человеком непредсказуемым. Особенно в таких вопросах. Но если ты все же станешь моей, то я не хочу обладать тобой. Против твоей воли не хочу. Ты можешь быть рядом, но только если сама этого хочешь. Если же нет, я найду способ дать свободу. И сейчас ты должна сделать свой выбор и сказать мне об этом искренне. И не бойся, у тебя всегда будет шанс передумать, - опираясь на стол я поднимаюсь и мои колени начинают подкашиваться от бессилия, - как ты понимаешь я не могу заставить тебя «заботиться» обо мне. Мне отвратительна мысль принуждать тебя к чему-либо. Но я буду рад, если ты окажешь мне эту честь, - ведь только тебе я и доверяю, добавляю про себя я. Ведь только тебе доверял мой отец. Насколько он вообще мог доверять. Фил, Эд, Хольм. Все они люди моего отца. Но они продолжения его самого. И они не могли быть теми, с кем он мог быть открыт на все 100%. И если кто и знал его настоящим, то, пожалуй, только она. И поэтому…поэтому мне было интересно узнать ее. Настоящую, а не выправку, которую ей привили. Я слегка киваю ей головой в знак прощание и направляюсь в свою комнату. Мне тяжело. Каждый шаг настоящее испытание, и не будь ее в комнате я бы наверняка упал. Но ее присутствие…оно кормит мою гордыню. Я просто не могу упасть при ней. И не падаю. Дохожу до двери, и лишь когда она закрывается за мной позволяю себе скатится по стене в бессилие. Отдышаться, подняться. Нужно просто немного времени. И приподнявшись на руках, я все же поднимаюсь. Лишь для того, чтобы сделать пару шагов в направление кровати и упасть без сил.
***
- Мальчишка и Эдвард Мондриан проглотили наживку к утру сдохнут. Со шлюхой и Палмером не получилось. Но без наследника Райли они не представляют угрозы
- А Хольм?
- Я настаиваю на том, что устранять его нет необходимости. Он лучший. И он нам нужен. Дайте время, я смогу его убедить

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

+1

13

[nick] Vivienne[/nick][status]there's no release[/status][icon]https://i.imgur.com/IynLCa2.png[/icon][sign] AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD
YOUR SOUL IS HAUNTING ME AND TELLING ME THAT EVERYTHING IS FINE / BUT I WISH I WAS DEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Вивьен</a><div class="fandom">ORIGINAL</div><div class="info">безмолвно танцуя по битым <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b>алмазам</b></a>, словно они не режущие осколки стекла;</div>[/lz]

Девушка хмурит изящно оформленные брови, какие словно засушенный ветивер лоснится на солнце. Недоверчиво, обращает свой колкий взор к экрану смартфона снова и снова. Ещё раз перепроверяет и для усиления сосредоточенности прикусывает кончик языка. Склоняет голову набок, чередуя себе доступные углы обзора. Сверху, сбоку, из-под, и так, и эдак. Кажется, в последний раз ей были так же чужды собственные руки, когда она училась зашивать рваную рану на реальном пациенте. Как и тогда, сейчас её персты были напряжены и расслаблены в том филигранном соотношении, какое требует твердь хватки хирурга. И если тогда её действия могли понести непоправимые последствия, то нынешнее занятие юной интерна ни в чём не уступало важности в её плоскости понимания ответственности.

— Пупс, помнишь, нужно напрячь руки максимально? Попробуй согнуть ладошки лодочкой, — сконцентрированный взор блондинки мгновенно мягчает, когда устремляется поверх взъерошенной макушки мальчугана. Голос её льётся тёплым эфиром, укутывая пространство пёстрой комнаты абсолютно безмятежностью.
«Контролировать процесс. Напрячь сковывающуюся часть тела.» - зациклив обучающий материал бегущей задачей, Вивьен бережно, но надёжно опутывала запястья мальчика за его спиной. Пропуская конец одной щекочущей верёвки под другой, уже безнатужно доставала усвоенное знание о плетении различных видов и сложностей узлов, будто из бескрайней библиотеки умений.

Лишь на первый взгляд, а может и на следующие парочку, могло показаться, что присутствует нечто нездоровое в этой сцене. Действительно застать старшую сестру, связывающую своего маленького братца по рукам, прямо посреди детской, без контекста могло бы быть предпосылкой к принудительному освидетельствованию психолога, но у странноватой игры были вполне адекватные мотивы.

Вивьен уже точно не вспомнит, что началось раньше, любовь Натаниэля к комиксам или увлечение фокусами? Однако первое воспоминание о нём запечатлелось в ней столь ярко, что девушка уже сейчас преисполнена убеждённости, что никакая деменция этого у неё не отнимет. Не посмеет. Ей никогда не забыть две мерцающие звездочки, окружённые плотным ореолом чёрных ресниц и мокротой надрывных слёз. Растрёпанная темноволосая головешка, подозрительно выглядывающая из-за ног заведующей детского дома. Конечно же, родители просматривали сотни анкет и им неоднократно пытались «подсунуть» самые «выгодные предложения», но когда Нейт пробегал мимоходом всё стало очевидным само собой. Кажется, их даже пытались отговорить, нарекая его проблемным, чуть ли «недостойным» усыновителей такого ранга, но эти разговоры были резко пресечены. Потребовалось немного времени, чтобы на вопрос «пойдёшь ли ты жить к нам домой» мальчик ответил своё заветное «да». И быть может, это вовсе было его первое слово? Всё случилось так быстро, что жизнь перевернулась в миг с головы на ноги, чему поспособствовало приблизившиеся рождество. И с тех пор, совместная фотография, где белокурая ангелок буквально втискивает в себя маленького розовощёкого эльфа с леденцом, прилипшим к чёлке мальчугана, торжественно открыла ряд её самых дорогих воспоминаний. 

Они росли, менялись физически, морально, обрастали новыми хобби и познаниями социума, совместно переживая новообретённый опыт другого, однако неизменным была неразлучная семейная крепость. И когда в подарки ему наборы юного фокусника сменились экшен фигурками и лимитированными изданиями, Вив не перестала поддерживать преобразившийся вектор интересов Нейта. Ему так хотелось приблизиться к полюбившемуся образу очаровательного французского икс-мэна, что познание фокусов стало для мальчика необходимостью. А для Вивьен очередным способом побыть в мире братишки вместе с ним.
И она не упускала ни единого шанса побыть рядом.

▲▼▲

Противостоять очевидному ассоциированию Стивена и Натаниэля нечто столь же противоестественное, как не пытаться выплыть на поверхность, ощущая подступающий к окончанию запас в лёгких. Когда её забрали… В последний раз, когда она видела своего младшего  братика, он уже был примерно того же возраста, какого нынче достиг парень сидящий напротив. Интересно, стали бы они между собой дружны? Ведь, как минимум уже одна объединяющая тема для разговора найдётся – комиксы. А может, те бы напротив сослужили злую шутку, разделив мальчишек по разным лагерями? Ведь Гамбит из Марвела, когда Аквамен из ДС и какое-то время фанаты недурно враждовали, доказывая субъективную крутость выбранной вселенной. Однако Вивьен была уверена, что её Нейт всегда был крайне дружелюбным мальчиком и не стал бы злопыхать. Кроме того, Стивен тоже не чудился ей агрессивным и напыщенным молодым человеком. Пусть и каждый из них имел другую, тёмную сторону. И если с одной она была знакома до полутонов мрака, то второй пока представлял собой настоящую энигму.   

В то же время, как бы её разум не устремлялся сравнить юношей, упругий и непреодолимый блок вставал бестелесной и непреодолимой преградой для свершения. И в этом, казалось бы незначительном, таился дьявол. Разве она не должна отнестись к сыну своего любовника, как к кровному родственнику? Как однажды бездумно приняла за брата обездоленного мальчика?

И вот сейчас, в приглушенном свете желтоватых ламп, Стивен кажется ей таким «своим» и столь же «неосуществимым». Словно, если бы ей протянуть к нему руку и прикоснуться, он так навсегда останется недостижимым. Для… Понять бы ещё только для какой цели.

Его вопрос перехватывает её намерение подняться на ноги и приняться за уборку со стола, наперво только обескураживает. Это отчётливо прослеживается в незавершенном движении женской кисти, задерживающим вилку в воздухе на лишние мгновение. Блондинка вникает в каждое им слово и одно из них особенно больно отзывается под диаграммой. «Свобода». Ей есть что противопоставить этому понятию, оскорбить саму концепцию или же просто едко улыбнуться, но ироничность на сей раз погибает внутри, так и не отыскав возможности очутиться обнародованной.

Только отголоски оливковой зелености в радужках её глаз, замирают на его привлекательном лице, с тревогой и замешательством. Спустя пройденные хитросплетения судьбы и интриганов, кажется, что Вивьен обросла непробиваемой броней, но искренняя горячесть Стива пробуждает в ней давно позабытое смущение.

Если бы только, все оказалось столь же просто, как щелчок пальцев. Если бы одно лишь его желание довлело дать ей выбор… Но разве он сам осознаёт, что нынче гремучими змеями путы вяло стягиваются вокруг него, чтобы резко затянуть? Удушить. Уничтожить.

Он просит дать ответ и не осознаёт, что заданный им вопрос некорректен аккурат вровень теоритически получаемому на него ответу. И на мгновение Вивьен теряет свою строго безукоризненную выправку в напряжённых плечах, отводит взгляд вниз и нуждается в шансе перевести дыхание, как вдруг скрип ножек под его стулом, оповещает о намерении юноши наградить её временем на раздумье. Правда в том, однако, что сомневаться ей не свойственно.
Впрочем, Вивьен выбирает не кричать ему вслед, экспромтом разыгрывая драму, что водилась в почёте у Мондриана. Кстати о нём…

Подступивший ком к горлу претит. Напоминает о некоторой степени человечности и даже беззащитности, что считалась уже давно без вести потерянной, когда речь заходила о Вивьен. И только мистер Райли был способен выудить из глубин ту подлинную личность, которой она была когда-то там, наверху. Интересно. Осознавал ли Стивен, что нынче разыграл сложнейшую комбинацию, подвластную успешному воплощению лишь собственному отцу?

На скорую руку, убирая остатки нетронутой еды и практически чистые тарелки со стола, Вивьен делает повторную попытку связаться с Эдвардом. Ей кажется странным, что художник оставил её сообщение без реакции, ведь он всегда пользовался возможностью лишний раз поболтать со своей музой, не чураясь моментов легкого опьянения в особенности.

Руки сами собой приготовили витаминный чай и водрузили его с печеньями на поднос. Вполне возможно, Стивену придётся принимать сильнодействующие лекарства и позволить это на пустой желудок, прошлая доктор никак не могла.
Спустя всего пятёрку минут стук обуви оглашал о её приближении.


INTO EACH LIFE SOME RAIN MUST FALL
BUT TOO MUCH, TOO MUCH IS FALLING IN MINE

https://i.imgur.com/RoUc4JZ.png https://i.imgur.com/Jq6syyA.gif https://i.imgur.com/OktjZwy.png
AND INTO EACH HEART SOME TEARS GOTTA FALL
AND I KNOW THAT SOMEDAY THAT SUN IS BOUND TO SHINE

Степенно нагнетающаяся внутри тревога получает продолжение. И может только благодаря этому шестому чувству, не дождавшись ответа на ненавязчивый, но отчётливый стук в господскую дверь, Вивьен принимает решение приотворить её.

— Чёрт-чёрт... чёрт! — быстро накрывшая паника впрыскивает в кровь дозу адреналина и женщина начинает метаться взглядом по окружению. Выученный самоконтроль придаёт этой быстроте блестящую собранность и чёткость действий.

Неестественная поза для отдыха не оставляет сомнений, что Стивен испытывает физическое недомогание вровень агонии. Быстрым движением блондинка сбрасывает со ступней туфли на каблуке, что не успела до сих пор сменить на домашнюю обувь. Оказываясь у его кровати в два счёта, небрежно бросает поднос на прикроватную тумбу, вынуждая металлическое полотно разноса издать тревожную вибрацию, в аккомпанемент бряцнувшему фарфору посуды. Замечает и рассматривает оставленный ранее градусник.

— Дом. Связать меня с мистером Палмером немедленно, — приказным тоном, она обращается куда-то в пустоту, но послушное оповещение электронного сигнала, уведомляет о начале исполнения команды. Параллельно беззвучными гудкам, делающим время ожидания незаметным, её руки безапелляционно прорывают зону комфорта юноши, подтягивая в полусидячей позе на подушки, словно едва ли видят в нём личность. И на самом деле, словно по щелчку, её личностное восприятие Стива теряет питание эмоцией, движимое теперь исключительно врачебным профессионализмом.
Его необходимо спасти.

Её длань, приложенная к его лбу моментально покрывается испариной. Обильное потоотделение служит показателем сопротивляемой деятельности организма на раздражитель. Вирус? Токсин? С чего бы им так скоро проявиться? Затруднённое дыхание вызвано отёком той степени, что не свойственна клинической картине вирусным заболеваниям дыхательных путей.

— Фил! — когда на встроенные в интерьер динамики подаётся свойственное шипение, она понимает, что после нескольких попыток связаться, он наконец—то снял трубку. Мистер Палмер мог не ответить мгновенно, но непременно отмечал её звонки, как повышенной важности. Во всяком случае, ни одного исключения на её памяти не было, впрочем как и… — Фил. Стивен он… Отравление. Оказываю первую помощь. Мондриан не выходит на связь.

— Принял. Высылаю медиков, — ещё недавно заливая в себя алкоголь, мужской голос тотчас подавляет последствия опьянения бесследно. Но Вивьен уже не пытается его услышать. Для её восприятия достаточно того факта, что она своевременно донесла необходимую информацию к человеку, способному обязательно разумно ею распорядиться. И на там образная «галочка» поставлена в условном списке необходимых действий, и она приступает к следующему.

Роняя белоснежные кудри, женская голова припадает к груди юноши, а сама она задерживает лишний вдох, одновременно отыскивая подушечкой большого пальца пульсирующую венку на его запястье. Тук-тук-тук, и словно существование самой Вивьен определяет ритм его угасающего сердца.

Очевидное угнетение сердцебиения, замедленное дыхание. Она больше не тратит времени на осмотр и чеканно отдаёт дому следующие указания, подготовить дозу аналептиков, пятикубовый шприц, абсорбирующие препараты. Система снабжения умного дома, запускает межстенный механизм, по итогу которого отъезжает панелька в дизайнерском алькове, доставляя запрошенные медикаменты, которые Вивьен добавляет наспех к списку. Стремительно сменяющийся калейдоскоп событий удивительно контролируется её уверенными движениями.  Поспешно введя лекарство внутривенно, Вивьен весомо шлёпает юношу по лицу, не позволяя тому окончательно потерять связь с нервной системой.

— Стив. Необходимо вызвать рвоту, просто... Доверься мне. Пойдем, — занырнув под его руку, Вивьен взгромождает отяжелевшую мышечную массу юноши, с перевесом на свои плечи. И не существует статусов и масок, напыщенности этикетов и оттенков образов. Нет мыслей о непотребном портрете, нет раздумий о придержке дистанции.

Пока Вивен сопровождает Стивена в ванную комнату. Успевает только прихватить чайную ложечку с разноса, В последствии перевернув ту плоским хвостиком в альтернативу медицинский шпатель. Убедившись что положение тела парня гарантирует невозможность захлебнуться рвотными массами, она без колебаний надавливает на язык и радуется первым позывам. Это означает, что его тело способно бороться, что они успели...

Когда процесс очищения заканчивается, она вновь и вновь подносит к его измученному обескровленному лицу стакан воды, убеждая себя в окончательном завершении эвакуация содержимого желудка и в постепенном прекращении соответствующего сокращения желудочных мышц.

— Всё будет хорошо, Стив. Я здесь, я с тобой,нежно поглаживая его по взмокшим локонам, только и успевает прошептать женщина, перед тем как в дверях апартаментов возникают медработники и отгоняют рабыню от пациента.

Забор крови на анализ, дополнительные процедуры, продолжающие экстренное лечение. Они переглядываются и о чём-то умалчивают, когда парня возвращают к постельному режиму и опрашивают Виьвен.

+1

14

Все это бред. Бесконечный поток бреда, который не заканчивается. Я вижу перед собой бурлящую лаву. Стоя на маленьком островке, она вокруг меня. Поднимается бурлящими пузырями, взрывается и горячие осколки, то и дело норовят в меня попасть. Я пытаюсь уклониться от них, но оказываюсь слишком медлителен, чтобы этого добиться. Они падают на одежду и разъедают ее в мгновение ока, яркими вспышками пламенями, соприкасаются с моей кожей и тут я ожидаю боль, но ее нет. Боли нет, лава становится моей одеждой, затвердевает кусками, которые прикрывают наготу. И это ощущается неправильно, я стараюсь их содрать с себя. Сначала не получается, но упорство не знает границ и приложив больше сил, мне удается. И вновь никакой боли, хоть я и вижу куски собственной плоти, отодранной вместе с окаменевшей породой. Вдалеке я замечаю еще один островок и знаю, что мне нужно туда. Если лава не причиняет мне боли, значит я могу прыгнуть в нее, доплыть до острова. Не понимаю зачем, просто знаю, что надо. Ощущаю это всем своим естеством. Мне надо туда. И набрав в легкие побольше воздуха, я совершаю прыжок, окунаюсь в лаву с головой, боюсь открыть глаза, поэтому делаю это лишь когда выныриваю. Гребу к островку, но не приближаюсь к нему. Каждое мое движение лишь отдаляет меня. Я начинаю грести быстрее, но он отдаляется еще больше. Отчаянная борьба, глупая попытка. Силы стремительно заканчиваются, я начинаю ощущать удушение, как мир вокруг все больше теряет краски. Лава больше не красная, теперь ее оттенки едва различимы, все вокруг становится как в очень старом кино, ну те, которые из первых и которые невозможно смотреть. Они даже без звука. Но я не сдаюсь. Не могу сдаться. Продолжаю грести, отдаляюсь, чувствую, как мышцы забиты, ноги уже сводит судорогами. Хочется сдаться, но я не могу. Знаю, что если прекратить сейчас, то это будет конец. В голове звучит голос отца, что я должен быть сильным, должен справиться, обязан. Иначе не может быть. И они предают мне сил и, казалось бы, островок начал приближаться…только показалось, сознание уже обманывает меня, создавая иллюзию мнимой победы, нет он все так же далеко, а руки двигаются из последних сил, ноги пропускают ритм, но НЕЛЬЗЯ сдаваться. Каждое движение, каждый рывок, мозг посылает сигналы, отбивает ритм и тело ему подчиняется. Даже если я не выиграю, я не сдамся и продолжу движение до последнего вздоха. Так правильно. Так должно быть.
Где-то вдали слышится голос. И от него по телу разливается теплом. Такой родной, такой приятный голос. Но чей он? Я не могу сказать, не узнаю. Слишком тихо голос звучит, нужно концентрироваться, чтобы прислушаться. Но я не могу, продолжаю грести. И голос становится громче. Вивьен??? Да, это ее голос. И я чувствую ее прикосновения, не вижу, но ощущаю на своем плече и остров начинает приближаться. И в момент, когда я оказываюсь на нем, меня начинает тошнить, сгибает пополам, я не в силах сдерживать это в себе, меня выворачивает наизнанку, черная гниль выходит из моего рта и клянусь всеми богами, которых знаю, она начинает двигаться. Склизкая, мерзкая тварь не похожая ни на что я знаю. А комиксов я читал дай боже, чтобы знать многое. Я давлю ее ногами, но на нее это не указывает никакого эффекта. Она поднимается по моей ноге, а я пытаюсь стряхнуть, но лишь помогаю ей забраться на руку, она кусает меня за вену и проникает в кровь, разносится по всему организму, я чувствую ее у сердца, которая разгоняет ритм в надежде отогнать.
- Нет, нет, нет, - произношу я и прыгаю обратно в лаву. Огонь должен помочь ее очистить. И тварь отступает, выпрыгивает из меня обратно на остров, - вот и сиди там, - я показываю ей фак и гребу к тому с которого прибыл.
***
- Доза была смертельной, - я медленно прихожу в сознание открывая глаза, картинка перед мной смутная, словно на мне очки не по зрению. А оно, к слову, у меня отличная. Я в принципе на здоровье никогда не жаловался. Даже не помню, а болел ли вообще? – его организм особенный, его бы изучить. Мало ли что Райли там оставил, - смертельная доза? Отец? Оставил? Что за бред. Из обычной простуды врачи Эйфории раздули очередную сенсацию достойную Нобелевской? Я не хотел в этом участвовать, поэтому очень громко откашлялся, чтобы все поняли, что я пробудился. Тут же в палату вошли люди в белых халатах. Среди которых была…Вивьен. Пожалуй, единственная кого я хотел бы видеть сейчас.
- Все вон, - произношу я, но голос мой звучит слабее, чем я рассчитывал, - кроме Вивьен, - когда все эти шестерки отца покидают палату я поднимаюсь в сидячее положение и опускаю ноги на холодной пол. Держась за изголовье, кровати поднимаюсь, не без труда. Ноги тряслись, но я все же удерживаю равновесие и с каждой секундой стоять становится проще, - помоги мне, - произношу я, - пожалуйста, - я поворачиваюсь к ней спиной и скидываю с себя больничную рубашку? Халат? Балахон? Кто знает, как это вообще называется? Делаю шаг в сторону тумбочки, где по моим предположениям должна была быть другая одежда, - теряю равновесие и упираюсь ладонями в кровать, чтобы не упасть. Вдох. Выдох. И новая попытка. На этот раз успешнее предыдущей. Как и ожидал нахожу там футболку и джинсы, - спасибо, что не рубашка и брюки, - кивок в сторону Вивьен. Пальца дрожат, а значит с пуговицами я бы не справился, кое как натягиваю на себя футболку, сажусь на кровать и надеваю джинсы, - ненавижу больницы. Мы уходим, - это не обсуждалось. Я уже принял решение. И задерживаться здесь еще хотя бы на минуту подобно пытки, - все необходимые документы на выписку пусть доставят к нам домой
***
Может я не в восторге от дома, но дом лучше больницы. Как не крути. А желудок отчетливо напомнил, о том, что вчера я остался без ужина. Вчера ведь?
- Сколько я был без сознания? - обращаюсь я к блондинке, - и да…отлично выглядишь, - не так как вчера. Совсем не так. Словно собиралась на скорую руку. И даже почти без макияжа…и все же отлично. Даже так…она выглядела так, что во мне просыпались совершенно неправильные мысли…черт, - я бы хотел позавтракать. Как насчет блинчиков с джемом? А потом поплавать. Боюсь, мое состояние может меня подвести, так что окажешь услугу и присмотришь за мной? Хотя если у тебя есть планы, я не настаиваю, – отдых? Нет. Никакого отдыха. Только в движение я ощущаю силы. Это мне необходимо. Я знаю. Просто знаю.

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

+1

15

[nick] Vivienne[/nick][status]there's no release[/status][icon]https://i.imgur.com/IynLCa2.png[/icon][sign] AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD
YOUR SOUL IS HAUNTING ME AND TELLING ME THAT EVERYTHING IS FINE / BUT I WISH I WAS DEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Вивьен</a><div class="fandom">ORIGINAL</div><div class="info">безмолвно танцуя по битым <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b>алмазам</b></a>, словно они не режущие осколки стекла;</div>[/lz]

  Осадить крупно бьющую дрожь получается удовлетворительно незаметно. Это свойственно людям с социопатическим расстройством личности или профессиональной деформацией. Но как и хирургу крайне не рекомендуется оперировать родственников, так и сейчас полностью унять тревогу по отношению к кому-то поистине ей небезразличному, Вивьен была неспособна. Единственное славное утешение, оберегающие нерушимый закон о соблюдении видимого хладнокровия, что её бурлящие сантименты прочесть сможет лишь тот, кому она дозволила подступиться ближе.

Вжимая полотно большого пальца в центр своего аккуратного подбородка, она лишь иногда водила остриём ноготка вдоль кромки нижней губы. До сих пор отнимая взор от тонированного стекла палаты лишь единожды, когда в соседнюю эвакуационно размещали Модриана, прибывшего в отделение всего минутой позже.

— Славно сработано, — голос Фила Палмера неоднократно вынуждал салаг обделывать портки, но статная блондинка даже не повела плечами, только невзрачно кивнув, когда они поравнялись. Он хвалит её целительские навыки, но внимательность собеседника очевидно проскальзывает мимо её слуха. Она никогда не считала свои заслуги нужными получить отметку. Во всяком случае с тех самых пор, как очутилась в Эйфории вот уж точно.

— «Король мёртв, да здравствует король», — забывая моргать в естественном ритме, она цитирует небезызвестную историческую фразу, но только сейчас ощущает всю приземлённость крылатости афоризма. Энциклопедичнее образчик и не сыщешь. Едва не успели предать тело усопшего поглощающей лаве, как на внутриполитической арене начались теневые игры. Разве не очевидно, что покушение на приближённых к мистеру Райли не могло быть глупой насмешкой судьбы-злодейки? — Это то, о чём я думаю, не так ли?

— Абсолютно, — создавая впечатление со стороны, словно они не обмениваются информацией несущей действительно первую важность, Палмер машинально тянется к внутреннему карману за куревом, но опомнившись о системах детектора дыма, усиленных в медкрыле города, смиренно возвращает руку в спокойное положение. 

— Что с Эдвардом? — Вивьен интересуется скорее для подкрепления собственных домыслов, в логике которым не занимать. Разве необходимо обладать выдающимся разумом, чтобы сложить один к одному? Настолько прозрачной оборачивается причина появления художника в роли пациента.

— Везучий сукин сын, доза в крови значительно меньше. Они, очевидно не учли, всю эксцентричность нашего приятеля, — блондинке не требуется скосить взгляд, чтобы обозначить лёгкую искривлённость его рта в момент произнесения последних словосочетаний. На самом деле, внутри близкого круга, Эдвард часто являлся объектом дружеских подколок на тему его отличительной манеры тратить алкоголь впустую. Часто надпивая маленький глоточек, он подолгу гонял его в ротовой полости, что больше напоминало споласкивание челюстей, а не дегустацию. Редко какой бокал оказывался одобренным утончённым вкусом художника, а значит осушённым до дна. 

— Меня пропустят к Стиву? Мне нужно быть рядом… — безустанно вглядываясь в показатели приборов, напоминающих ансамбль осциллографов, её зелёные глаза меняли вектор направленности лишь с тем, чтобы сосредоточиться на мирно спящем взъерошенном парнишке. И если бы даже он сейчас проснулся и нашёл в себе силы разглядеть что-либо дальше кислородной маске на своей переносице, Стивену бы пришлось упереться в безразличие тонированного окна, паскудно нашёптывающее об одиночестве. И что-то едва ли не скулило вовне молодой женщины, только об одной мысли, что он может ощутить себя брошенным. Вивьен не могла позволить этому повториться.

— Не буду врать, Вивьен. Многие используют ситуацию, чтобы обвинить тебя в отравлении, — как если бы кому-то было дело до несвязности мотива женщины отравить разом ещё и художника, но языкатые умельцы найдут лазейку выкрутить и это, в чём Палмер не имел сомнений.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? Нечто навроде? — с ядовитой горечью усмешка на её губах нацелена поглумиться разве что над ней самой. Оборачиваясь назад, блондинке всё не удаётся отгадать причину, обозначить поворот «не туда». Как так случилось, что её жизнь приняла узор столь превратного калейдоскопа? 
Мистер Палмер лишь кивнул кратко и одобрительно.

— Бедный мальчик. Разве это справедливо? — и в сердце её толчок раздаётся столь сильный, что на миг в глазах тускнеет окружение.
Мистер Палмер только покачал головой в несогласии.

—  Отправляйся поспать, Вивьен. Ты нужна нам во всеоружии, — намекая на бдительность и проницательность присущие собеседнице, он не сомневается в необходимости женщины и дальше прибывать подле её юного господина.

— Я буду спать в палате, — твёрдо заверяет блондинка, напрочь отсекая всякую тягу пытаться спорить или отговаривать. Апартаменты Райли больше не её дом, если в них нет хозяина. Горделиво расправив плечи, Вив без надобности, но крайне манерно поправляет складки на свежей одежде, переброшенной через предплечье.

— Ты уже давно всё решила, верно? Вопрос о допуске – очередная любезность? — очарованный целеустремлённостью, Палмер только покачивает головой, а затем всё же достигает уже другой карман, после чего протягивает ей небольшую ювелирную коробочку и понимает по зелёному взгляду, что и здесь женщина не обманулась комплиментами, хоть и приняла предложенное. — зашифрованный канал связи, только для нас и напрямую. Просто вдави камушек на серёжке для начала эфира.

▲▼▲

Разумеется, пребывание в палате предоставляло ей неоспоримое преимущество нахождения подле Стивена, но и накладывало ряд обязательств, среди которых само собой разумеющимся была необходимость придерживаться режима клиники. От расписания, подразумевающего банальное очищение воздуха режимом фильтрования, до облачения в медицинские халаты. Спустя проведённую очередной ночи, лишённой сна и спокойствия, она спасалась чашкой кофе и небрежно надкушенным злаковым батончиком, да и тот предательски застрял где-то в глотке, оцарапав всю вмиг засаднившую гортань. Медики без остановки продолжали задавать ей уточняющие вопросы. Для некоторых из них, рабыня с врачебным прошлым была чем-то вроде экзотики и Вивьен быстро почувствовала себя цирковой обезьянкой. И пусть ничего нового её ответы не добавляли к эпикризу, но и нарочито отмахнуться от неугодно повышенного любопытства ей так просто не удавалось.
Вот и теперь, вынуждая блондинку покинуть палату юного мистера Райли на время насыщения помещения кислородом, они не гнушались лишней возможностью выведать нечто эдакое, теперь ухитрив свою тактику вопросами о наследственности, косвенно задевая интимную жизнь между рабыней и её ушедшим господином. Выученная тренировками светской жизни закрытого города, Вивьен благородно отстаивала приватность, не поддавшись на провокации, оставляя все экивоки безуспешными. И даже тогда её стеклянный взор проблёскивал согревающим солнечным зайчиком, ведь был прикован к силуэту Стивена.
Завидев перемены, через плотность стёкол, позабыв обо всех формальностях, Вивьен рывком устремилась к двери палаты и через мгновение, была первой подле его больничной койки. И лишь убедившись собственными глазами, что показатели в норме, блондинка позволила отрезвляющему рационализму отступиться, не образую препятствия действиям назначенных медиков.
Что правда… Ненадолго.

— Не так быстро, ковбой, — не сдержав различимой тревожности сквозь ликующую радость наблюдать парня в сознании, Вивьен в один шаг оказалась ближе. Её руки были рядом. Вздымались и смыкались оберегающими заботливыми крыльями, поддерживая когда это было необходимо и не стесняя движений, когда те были уверенными. 
Стивен неуверенно, но упрямо держался на собственных дрожащих ногах, и когда те предательски его подводили, реакция женщины не заставляла себя ждать. Без того, её руки сами собой тянулись к его бокам. Прочтение зеркальными нейронами буквально диктовало ей понимание насколько спазмирующая тянущая боль сейчас пульсирует в косых мышцах его натруженного живота после интенсивных позывов. И если Вивьен не могла забрать его боль себе, то стремилась хотя бы ту минимизировать. 
Когда парень в одно движение скинул с себя больничную рубаху, Вивьен как-то инстинктивно отвернула лицо, закусив нижнюю губу. По её скулам ударил румянец, а из лёгких выкарабкался облегчённый вздох, когда юноша оказался облачённым в нижнее белью. Пусть она и не безопытная девочка, однако ему была присущая несчитываемая характерность, природу которой Вивьен пока не удавалось определить. А быть может, она боялась детерминировать ту реальным названием.

— Это не лучшая… — казалось бы намереваясь возразить, в перерывах между помощью с надевающим подталкиванием тканей одежд, пусть скорее несущую удалённо контролирующую функцию, Вивьен скоро осекается, различив знакомый непоколебимый тон молодого господина. Она лишь принимающе кивает, не сводя с него взгляда: — Да… Пойдём домой.

▲▼▲

Сомкнувшиеся двери апартаментов позади их спин снова отрезают двоих от мира. Или мир от них? Не столь значима формулировка в данном контексте, когда значимость имеет лишь возможность перевести дух от звона гонга дребезжащего в ушах, объявившего начало голодных игр престолов. И самое скудное в том, что оказавшись центральной фигурой на доске, парень так и не понял, что теперь он - король. И как надлежит его названное даме, Вивьен уже принялась оборонять его величество.
И если она до сих пор сомневалась об интенсивности необходимо освящаемое ему информации, то покушение на жизнь Стива свело раздумья к однозначному решению. Немедленно.

Каждая женщина, взвешенно знающая, что в силу тех или иных обстоятельств прибывает не в лучшей форме, сочтёт комплимент внешности за намерение оскорбить, но поразительная искренность парня выбивает из привычного образа. Сперва парализует, а затем окрашивает сухие нагие губы польщённой улыбкой. Вынуждает прятать наспех причесанные волосы без укладки за ушко. Вспомнить о том, что её трюмо тоскует без прикосновений хозяйки к косметике с момента сборов на погребальную церемонию. Вивьен продолжает изучать каждое микровыражение на притягательном лице нового господина, однако теперь без надобности вежливо отводить глаза, предотвращая его стеснения. Сейчас в её пользу играет необходимость следить за его здравием больше прежнего, а значит можно украдкой задержаться на изучении очаровательной ямочки на щеках.


LOVE ME AS THOUGH THERE WERE NO TOMORROW
TAKE ME OUT OF THIS WORLD TONIGHT

https://i.imgur.com/co85VAy.png https://i.imgur.com/QPcHB4N.gif https://i.imgur.com/YV098cL.png
TAKE ME; MAKE ME FORGET MY SORROW
SO WHEN I WAKE TOMORROW, I`LL KNOW OUR LOVE WAS RIGHT

— Чуть больше суток, — Вивьен поджимает губы, протирая руки вафельным полотенцем. Она и не вспомнит о том, что намедни он отказался есть приготовленный ею ужин, на самом деле здраво оценивая простую физическую невозможность организма потреблять таковую в момент интоксикации. Куда более удивительным кажется ей, как долго стоически держался упрямый мальчишка, отчего-то выбравший побеседовать с ней о чём-либо, вместо признаний в недомогании.

— Блинчики? Отличный завтрак. У нас есть несколько видов джема, ежевичный, абрикосовый, вишневый. Кстати последний нынче производит фурор, — не уточняя кто был амбассадором продукта,  Вивьен лишь потуже затягивает узелок фартука поверх ситцевого платья, которое ещё не успела сменить после больничной палаты. Поток её мысли протекал автономно, позволяя рукам без дополнительных команд приняться за немедленное приготовление пышных панкейков. Предложение Стивена провести день в бассейне показалось ей отличной возможностью вернуть тонус мышцам молодого мужчины и свежесть разуму. Невозможно представить более подходящего момента для серьёзного разговора. А до тех пор…

— Теперь-то, я надеюсь, впечатление от моей еды тебе ничто не испортит, — намекнув на зияющую пустоту в его желудке, она отмечает и то, что тело парнишки вскармливали искусственными подкормками, пока он пребывал в бессознательности.

— Конечно, я составлю компанию. Не припоминаю, когда в последний раз выгуливала свой купальник, — мало уточняя, что его наличие впринципе обязано тематическими вечеринками, нередко проходящими в Эйфории в гавайском стиле или около того, блондинка так же не озвучивает тоску по реальному пляжу в родном городе, где она часто прогуливалась, окуная ножки по щиколотки, если между изнурительной учёбой на полноценное купание просто не оставалось времени.

— Стивен. Я могу спросить? —
за разговорами можно было легко пропустить момент, когда башенка из пышных блинов начала стремительно расти вверх. — насколько ты близко знаком с друзьями своего отца? — выдержав паузу, Вивьен аккуратно спрашивает, и наконец сервирует стол в шефовской манере, не забыв добавить несколько спелых ягодок для пейзажности. К блинам подаёт чай. Чёрный.
И пусть лучшим аккомпониментом был бы кофе, но учитывая оставшиеся последствия отравления, она не рискует. Садится напротив, и вскинув на него сопереживающий взгляд не может сдержать проникновенное: — Ух, и здорово же ты меня напугал, Стивен Райли.

+1

16

Сутки, не так уж и много. Мне казалось, что прошло гораздо больше времени. Как минимум неделя, а то и больше. Кошмар, в котором я пребывал по ту сторону сознания был очень долгим. Но как часто это бывает во снах, время там течет иначе. Порой удается прожить целую жизнь, прежде чем наступит момент пробуждения. Все же врачи в Эйфории знали свое дело и смогли поставить его на ноги в кратчайшие сроки. Давайте честно, я не питаю иллюзий, что моя болезнь была связана с акклиматизацией в Эйфории. Так же я не считаю, что это вообще была болезнь. В конце концов я сын Райли и я знаю, что мир бывает жесток. Откинув призывающие речи в твиттере и инстаграмме, я знаю какой этот город. Хочу видеть в нем лучшее, но когда наступает ночь и гаснет свет. Эйфория становится весьма теплым местом. Глупо это отрицать, глупо закрывать на это глаза. И я до сих пор не понимаю, как мой отец допустил подобное. Ведь он мог пресечь все на корню…но позволил цветку распустится. И для меня это весьма странно. Наверняка у него была причина, но сейчас мне о ней уже не спросить, да и не ответил бы он. Это же отец…у него всегда были тайны. А очевидные мотивы оказывались лишь прикрытием гораздо более тонких материй, которые он воплощал. Неважно. Плевать. Я даже знаю, что мне не нужно разговаривать о случившемся с Палмером. Он разберется со всем самостоятельно. И я подозреваю какие методы им будут использованы в этом вопросе, но опять же не хочу о них знать. Меньше знаешь – крепче спишь. И это про Эйфорию. И можно назвать мое решение слабостью, пожалуй так оно и есть. Я предпочту не знать, чтобы спать крепче. Ведь закрывая глаза, я ограждаю себя от этого…словно мои руки остаются чисты. Не я принимал решение, не я отдавал приказ, а значит не несу никакой ответственности.
- Да я слышал, что Черри стала звездой, - я пожимаю плечами. Черри, как и я предпочитает поверхность, а не Эйфорию. И если в случае с ней у нее была на это веская причина. Хоть голограммы и создавали впечатление «живого концерта», но это все же несколько иное. И она сделала правильный выбор, что предпочитает присутствовать на концертах лично. Это круто. Это необычно. И с каждым годом все большая редкость. Зачем тратить время на перелет, команду, организацию. Когда, можно просто не выходя из дома включить голограмму. Некоторые особо ленивые даже не поют уже вживую, исключительно запись. Несомненно, хорошо сделанная, но…как-то это по моему мнению весьма неправильно. Платить за концерт, а получить запись. Но драйв, атмосфера. Многие готовы платить за эти ощущения. Что же до меня, то у меня не было причин, выбирать поверхность, а не Эйфорию. Кроме моего личного бунта, который я так и не смог внятно донести до отца. «Приведи аргументы, и я подумаю», так говорил он. Но аргументов у меня не было. Ну как сказать…они, конечно, были, но звучали все невнятно. Почему я так решил? Отец на них не отвечал. А когда отец не отвечал, это могло означать только одно. Они настолько никчемные, что ему даже не хочется тратить свое время, чтобы разбивать их в пух и прах. И все же он согласился, что стало для меня неожиданностью и посеяло в моей голове зерно сомнение. А так ли оно было мне нужно на самом деле? Ведь суть моего бунта заключалась в том, чтобы взбунтовать и пойти своим путем. Но получив добро, я не ощущал, что это действительно путь, который я выбрал сам. Был ли бунт в моих поступках или же очередная манипуляция отца, которую он так искусно разыграл? – абрикосовый, - решение весьма спонтанное, обычно я предпочел бы клубничный. Но вот сейчас хотелось именно абрикосов. Наблюдать за тем, как она готовит было интересно. Я вообще не из тех, кто любит наблюдать за другими. В мире столько контента, что тратить время на то, чтобы смотреть за однообразной работой? Ну уж нет. Увольте. Но за ней мне хотелось наблюдать. Она красивая. Исключительно с эстетической точки зрения красивая. И то, как она готовит это не просто «труд», а нечто прекрасное. Из разряда похода в театр и никак иначе. Вот так мы и сидели, она мешала тесто, а я смотрел на ней. Не боясь, быть осужденным за то что я откровенно говоря пялюсь. Вовсе не пялюсь, а наблюдаю за тем, как готовят. Это ведь очень важно. Да? Конечно да. Вдруг я и сам захочу их приготовить, когда вернусь на поверхность. И теперь буду знать как. Конечно, я даже не запоминаю, что она добавляет, но это неважно. Главное технология, а ингредиенты всегда можно найти в интернете. И еще тысяча других причин, почему я должен сидеть и смотреть за ней. Вместо того, чтобы, например сходить в комнату и включить приставку. И в любой другой ситуации. С любым другим человеком. Я бы так и поступил. Но не сейчас.
- Эм…купальник? – если честно я даже не подумал, о том, что ей нужно будет переодеться. Эта мысль у меня как-то не возникала. Логичная ведь мысль. Но она проскользнула мимо меня. И вот сейчас, когда она сказала о нем…сознание мигом нарисовала картинку Вив стоящую в купальнике посреди бассейна. Вот же…так ладно. Блинчики. Да. Кажется первый уже готов. Вот и повод отвлечься. Совершить небольшое преступление и украсть его, когда она отвернется. И я крадусь словно тигр на охоте. Так я думаю, на деле же наверняка она слышала мои шаги. Все же после такого обильного количества лекарств, которыми меня напичкали, тело подчинялось мне не на все 100% и была некая тяжесть в движениях. Но мое преступление было совершенно, я подхватил горячий блинчик на тарелку…и в этот момент она развернулась ко мне лицом. Черт. Близко…очень близко. Границы личного стерлись в этот момент. Я буквально чувствовал ее дыхание на своей шеи.
- Я…мм…блинчик, - я показываю на тарелку с блинчиком, - украл, - виновато опускаю голову, словно кража блинчика — это величайшее преступление из всех возможных и карается оно смертью, - прости, - не знаю за что извиняюсь. Мой дом. Мой блинчик. Но ощущаю себя виноваты, за то, что не дождался позволения взять и пошел на этот шаг. Неловко и стыдно. Откладываю тарелку в сторону и делаю шаг назад, вновь чертя границы личного, между нами, - я подожду, - возвращаюсь на место и принимаюсь ждать.
- Речь о приятелях или друзьях? – последнее слово произношу с нажимом, - приятелей у отца было много, а вот друзей среди них мало, - а вот и блинчики, и дальнейшее я уже произношу с набитым ртом. Ибо, откусив небольшой кусочек, чтобы попробовать, дальше я на них накинулся так словно ничего вкуснее в жизни не ел. А все почему? Да потому что ничего вкуснее я в жизни не ел, - очень вкусно. У тебя талант, Вивьен, - и не было в этом лести или лукавство. Чистый восторг, - со всеми я знаком с пеленок, они были частыми гостями в доме, но в дела меня не посвящали. Все серьезные разговоры за закрытой дверью, а со мной так. В приставку сыграть, да в мяч, - я пожимаю плечами, не понимая к чему она клонит, - а что? Кто-то из них тебе угрожал? – и от этой мысли мне стало плохо. Могло ли это произойти? Конечно. Мог ли я с этим что-то сделать? Не знаю. Взять того же Фила. Кто я? И кто он? У нас разные весовые категории, для него я букашка. Как в физическом смысли, так и во власти, - если да. Говори прямо. Мы что-нибудь придумаем, - понятия не имею, что именно. Но придумаем, - как не трудно догадаться блинчиков не осталось. Сначала казалось, она переборщила, приготовив их так много. Но на деле оказалось даже мало. Слишком вкусные, чтобы остановиться. А вот джем все же стоило выбрать клубничный. Даже если она его не называла. Это же Эйфория и для Райли тут найдется все что душе угодно, - встретимся в бассейне? – и получив ответ я направился в свою комнату в поисках плавок и халата.
***
Я пришел раньше. Женщины. Даже перед бассейном им нужно сделать прическу, нарисовать стрелки или еще что-нибудь чисто женское в чем я не разбирался, по правде сказать. И, наверное, правильнее было ее подождать. Я ведь, по сути, сбежал из больницы. Но просто стоять было скучно. Поэтому я прыгнул в воду, окунувшись в нее с головой. Проплыл от одного края бассейна к другому. И только тогда она появилась. В халате, что к слову говоря весьма и весьма хорошо. А вот что плохо, что халат потом она сняла. И стоя ко мне спиной, я, по правде говоря, немного так…много…смотрел не так как смотрит пасынок на свою мачеху. Я буквально прожигал ее взглядом и чувствовал, как все во мне начинает напрягаться.
Я разворачиваюсь к ней спиной и плыву на противоположную сторону. Отсюда она кажется меньше. А детали расплывчатее. Хорошо. Хорошо. Вот так. Поправляю плавки, чтобы скрыть то, что и так скрыто под водной гладью, но может стать очевидным, когда я вылезу из воды. Хотя…можно ведь и не вылазить? Я гей, я гей, я гей. Повторяю я себе как мантру, но мой организм очень не согласен с этим утверждением в данный момент. Знаете...было бы круто если она сейчас решит не прыгать в воду. Не подплывать ко мне. Очень круто. Ведь я не могу испортить наши зарождающиеся отношения вот этой тупой ошибкой организма. Я не могу разрушить нашу семью, просто потому что у меня вдруг встал член...не заходи в бассейн Вивьен...пожалуйста

[nick]Steve Riley[/nick][status]не сын своего отца[/status][icon]https://i.imgur.com/KzAjwi4.png[/icon][sign]ALL MY FRIENDS ASK ME WHY I STAY STRONG / TELL 'EM WHEN YOU FIND TRUE LOVE, IT LIVES ON / THAT'S WHY I STAY HERE
AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Стив Райли</a><div class="fandom">original</div><div class="info">бойся этого города</div>[/lz]

+3

17

[nick] Vivienne[/nick][status]there's no release[/status][icon]https://i.imgur.com/IynLCa2.png[/icon][sign] AND THERE'S NO REMEDY FOR MEMORY, YOUR FACE IS LIKE A MELODY / IT WON'T LEAVE MY HEAD
YOUR SOUL IS HAUNTING ME AND TELLING ME THAT EVERYTHING IS FINE / BUT I WISH I WAS DEAD

https://i.imgur.com/7c2txy5.gif https://i.imgur.com/z6ENFap.gif https://i.imgur.com/EhCWGTk.gif
EVERY TIME I CLOSE MY EYES, IT'S LIKE A dark paradise
no one compares to you
I'M SCARED THAT YOU WON'T BE WAITING ON THE OTHER SIDE
[/sign][lz]<a class="lzname">Вивьен</a><div class="fandom">ORIGINAL</div><div class="info">безмолвно танцуя по битым <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b>алмазам</b></a>, словно они не режущие осколки стекла;</div>[/lz]

  Ему, как никому другому, была хорошо известна привычка, что давненько водилась за его сестрицей. Ничего странного или особенного, почти каждый второй это делает. За одним исключением - девушка словно погружалась глубже, чем это было необходимо. И если родители шутливо окликали это витанием в облаках, то сама Вивьен спешила их переубедить, называя своё увлечением необходимостью.

Их достаток позволял беззаботно оплачивать работу сразу нескольких гарнизонов домашнего персонала. Впрочем, родители предпочитали сотрудничать с небольшим количеством самых проверенных людей, никогда не называя их прислугой, всегда относясь с уважением; однако тем и без того порой доставалось хлопот из-за шалостей одного крайне смекалистого мальчика, чья фантазия не знавала границ. Но стоило ему только жалобно округлить и без того необычайно огромные глазёнки и зайтись хлюпающими обещаниями «я так больше не буду», как даже самоt чёрствое сердце не сыскало бы в себе силы негодовать и сокрушаться. Нейт оказался крайне любознательным мальчишкой, хоть и его методы и могли несколько разниться от среднестатистически приемлемых.
Так, например, когда он только увлёкся кражами, на правах старшей, ей бы стоило его пожурить, тем ни менее, Вив находила в этом развитие самодисциплины, ловкости, выносливости и смекалки. С одной той необходимостью объяснить ему тезис, какой сама уяснила менее десятка лет первее: воровать – плохо, но обучаться чему-то никогда не будет лишним.
Перенимая предпочтения у старшего поколения, кажется с самых юных лет, Вивьен полюбились винтажные романтичные мюзиклы 50-х годов прошлого века. С их помпезным лоском, тёплой цветокоррекцией картинки и общим жизнеутверждающим посылом. Неудивительно, что вкус девочки формировался соответственно, а тонкий слух быстро и цепко ловил приставучие джазовые мотивчики, ещё подолгу задерживаясь на устах девчушки мелодичным напевом. Впрочем, им одним, не ограничивалось.
Горничной оставалось только покорно выдыхать, сквозь стиснутые зубы, когда хозяйская дочурка в очередной раз изъявляла желание порадовать близких сюрпризом. И, конечно же, намерение хорошее и заслуживает поощрения, но после усилий тринадцатилетней Вивьен на кухне было невозможно отыскать ни сковороды, ни перечницы. Её придирчивая натура, любящую чистоту, ещё только в начале приобретения навыка готовки, быстро наловчилась содержать рабочее место в безукоризненном порядке, но и попутно перестраивать всё «под себя». Но разве она не вольна принимать такие решения в собственном доме?

Вивьен нравилось напевать в процессе.
О том, что на пути преступления возникнет скрипучая половица знали они оба: жертва и нападающий. Но на сей раз, он осмотрительно обогнул предательскую дощечку, перенаправив шаг на ворс ковра, мгновенно поглотившего лишний шум от крадущейся ходьбы. Приняв во внимание, что ему удалось найти лазейку, Вивьен мысленно засчитала ему выигрыш раунда, не отрываясь ни от нарочито громкого постукивания венчиком об алюминиевые бортики миски, ни от усилившегося собственного напева. Пусть давать ему фору было нечестным с её стороны, но только позволив мальчишке пару раз выиграть в его забаве, можно было стать поддержкой и вдохновением, а не разрушительницей детских мечт. А Вивьен любила Нейта бесконечно сильно, чтобы даже допустить мысль о том, чтобы причинить ему недоброе непреднамеренно или умышленно. Маленький Нейт был центром её вселенное с первой их встречи, ведь в жизни нет ничего важнее семьи. 

▲▼▲

Внутри позолоченной рамы, на полотнах написанных тёплыми маслами безмятежности и уюта, так просто позабыть о невзгодах извне. Так легко отдаться порыву и, с высока махнув рукой, убедить себя в самонадеянной безопасности, вверившись фатализму. «Будь что будет». Но эскалация напряжения из-за недавних тревожных и трагических событий служит отличной отрезвляющей пятернёй по лицу. Они лишь в самом начале разворачивающейся истории грязных интриг и хитросплетений. Покушение на жизнь наследника Райли была прямым объявлением о начале революции. Слишком многие хотели возглавить «глас народа», чтобы даже навскидку сузить круг подозреваемых. Вот уж немыслимую работёнку предстоит провернуть Палмеру и ребятам из разведки. Впрочем, возложенная на хрупкие плечи, миссия Вивьен не менее значимая и трудоёмкая. В конце концов, разговор шёл не столько о спасении Эйфории, как административно-автономной единицы, а о шатком мировом балансе, как таковом. Райли старший был поистине легендарной личностью, новым Прометеем, не столь открывший человечеству огонь, но даже больше – сумевший обуздать стихию. Подчинить воле человека и принудить работать на общество и прогресс. Не зазря толкуют, что гениальные люди обладают своими причудами и Райли, не был опровергающим исключением. Как свойственно любому человеку, его жизнь была полна грехов и ошибок, но лишь это не позволяло ему стать богом. И таким кощунственно приземляющим шкафом со скелетами этого мужчины стала Эйфория. Так пусть и остаётся под печатью порочных замков, вдали от поверхности. Ведь там, наверху, целый мир. И её маленький Нейт.

Словно грязные крысы, до сих пор рыскающие в тени оппозиционеры, едва ли могли понимать, что овладеть священным граалем власти было недостаточно. Даже если бы неким причудливым образом им удалось обойти генетические ключи (а разве они надеялись, что Райли не окажется достаточно хитёр для выстроения достойной защиты детищу своей жизни?), всё это покажется ребяческим лепетом пред реальным испытанием. Недостаточно овладеть господством, но необходимо осилить его удержать. И это ещё одна грань гениальности Райли, неподвластная к постижению кому-либо, кто лелеял надежду хотя бы сравнить с ним.

Кроме прочих удивительных созиданий, Райли очевидно просчитал и приблизительное дату собственной смерти. Иначе объяснить каким образом системы, чьё устройство было понятно лишь ему, продолжали функционировать без кукловода-инженера было невозможным. Конечно, ещё и недели не миновало и такие заявления могли показаться слишком уж громогласными, однако Вивьен посчастливилось провести некоторый значимый период времени подле его престола, чтобы научиться безошибочно угадывать его в некоторых отношениях. Но как знать, сколь долго выдержит режим автопилота и какие вмешательства в систему уже пытаются провернуть неверные? И что случится дальше, ведь едва ли Стивен окажется недостаточно смекалистым или упрямым, чтобы сбежать из Эйфории. Если он сам того действительно захочет. Кровь плотнее воды.

Просто невероятно на что способны наши нейронные связи. Прокручивать столько мыслей заодно, лишь немного пятив их назад, главенствует одна – Стивен. Такой неоднозначный юноша ставил в замешательство молодую женщину, ставшую местной железной леди скорее, чем то удалось сделать первой владелице титула Маргарет Тэтчер. В жизни Вивьен и без того хватало переломных моментов, не общепринятых переходных этапов, а эпизодам действительно судьбоносным и непоправим, как перелом ветки о надколенник. Но появление Стивена уже занимало топ самых ярких. Назовите это пресловутой женской интуицией, как ещё угодно, но – он… Что-то было в нём, заставляющее её одинаково нависать над ним оберегающей львицей и смиренно склонять голову, когда юный хозяин переступает порог.
Вот и сейчас, пройдя в кухню, он удивительным образом покрыл её колени вуалью ослабляющей дрожи. Странное. Неправильное чувство к нему.

Парочка оброненных фраз, столь тёплых и обыденных, будто они знакомы целую вечность. И она возвращается к готовке, не позволяя тишине повиснуть и ныне. Ненавязчиво и неявно, её губы покрывает томная вибрация напева. Единственный способ по-настоящему очистить голову и не позволить разуму взорваться от перенапряжения. Мерно покачиваясь в такт бёдрами, руки блондинки, с присущей медику твёрдостью хватки, лаконично и выверено проводят кулинарные обряды.

Впрочем, отяжелевший шаг, туманный от препаратов, не оставляет парнишку незамеченным, а её равнодушной даже тогда, когда Стив намеревается красться. До сих пор мирно мурлыча себе под нос мотивчик из давно забытых сцен любви, когда кино ещё умело снимал старый Голливуд, Вивьен выскальзывает из-под своего колпака умиротворённости. Чуть увеличивает интенсивность нот, шумит потоком воды из-под крана. Умышленно всячески способствует тому, чтобы его маленькая шалость удалась. И когда казалось бы, нахлынуть было готово чувство ностальгии, забава вдруг выходит из-под контроля. В отличии от давно позабытых безобидных игр с Нэйтом, фильтр «родственных» рамок стёрт. Семейные узы, они ведь, не только про родство крови и души поколений. Они ещё и про взаимоотношение партнёров…

— О-ох, — беззвучным вдохом из недр её груди выбирается стиснутый хрип, когда Стивен оказывается преступно близко. Ещё более неблаговидно его лицо возникает вблизи её собственного профиля. Лёгкий поворот головы и кажущиеся достаточным ранее расстояние вдруг сминается в ничтожное. И хризолитовые глаза оторопело округляются в удивлении и неожиданно смятении. Порочном. Неправильном. Такое не пристало испытывать мачехе в отношении пасынка. Припухлые от природы, её губы покрывают зудящие уколы тысячи иголочек, и пойманная в плену момента и близость юноши, она про себя так же безнравственно замечает сколь скоро он взрослеет. Они знакомы всего-ничего, но словно бы день ото дня, Стивен преобразуется. Черты его принимают всё больше некой мускулинной зрелости. И нет, дело вовсе не в переменах внешности, ведь даже растущий организм даже в зените своего развития не способен двигаться в столь быстром темпе (пусть обследование в клинике и подтвердило её догадки об исключительности генетического кода сына Райли). Не найдя в себе сил отступиться или разрешить неловкость ещё более неудобной шуткой, Вивьен лишь виновато улыбается, когда первым решается отпрянуть Стивен. Казалось бы, что за вздорный совестливый укор? Ничего дурного они не делали. Так ведь? Просто… жарят… блины.
Ах, чёрт! Грёбанные блины!

— Назови меня старомодной, но мне всё труднее отыскать среди нынешней музыки нечто, что я могла бы заслушивать на репите, — продолжив тему, уводящие сознание, взбудораженное послевкусием столкновения, Вивьен подаёт к столу абрикосовый джем и откладывает пригорелый блин в свою тарелку, всё ещё виновато поглядывая на Стива из-под томных витиеватых ресниц.

Короткое упоминание фигуры, популярной ровно как на поверхности, так и глубоко в её недрах на мгновение выбивает Вивьен из кокетливого расположения духа. Не происходило ни дня, с тех пор, как она очутилась на уровнях Эйфории, когда бы она не думала о той части своей жизни, что осталась под луной и солнцем. О том, кто наверняка отчаялся искать с ней встречи. И мимо воли, задевая разговором кого-то на вроде Черри, имеющей статусную привилегию перемещаться между границами миров по собственному желанию, Вив оставалось лишь тяжко вздохнуть. Тем ни менее заостряться на этой эмоции подолгу, а уж тем более демонстрировать её слишком явно, она отучилась так же скоро, как выбирать нужные коннотации.

Кроме того, возникшей перед ней зрелище не могло не польстить любой хозяйке. Чавкающее довольное лицо парня похвально чесало столь давно непритронутое самолюбие Вивьен. Комплименты от мужчин и завистливые взгляд женщины давно сталь частью её обыденности и не шли ни в какое сравнение с искренней радости еде приготовленной её руками.

— Понимаю, — учтиво кивнув, по завершению его рассказа, Вивьен неспешно поддевал зубьями вилки за край свой загорелый блинчик, отправляя в рот по кусочку за раз. Как она и предполагала, Стив был чистым листом бумаги, на котором желали расписаться многие толстосумы Эйфории. Кто-то автографом, словно на много нулевом чеке, другие – кровью. Попытка отравления и доза чётко говорили о том, что инцидент не носил в себе запугивающий характер. Злопыхатель желал летального исхода и скорее всего именно сейчас был вынужден разработать и/или прибегнуть к запасному плану. Что выигрывали им немножечко времени. Как впрочем, теперь и Модриан был вооружен насторожённостью и зорким взором Палмера. — Речь о тех, кому можно доверять, — лёгким кивком, она вынуждает белые густые локоны пружинить на собственных плечах. Намекая на то, что порой дружелюбность может быть обманчива, женщина подводит его всё ближе к мысли об неоднозначности возникших обстоятельств, но заявлять напрямую о попытке убийства пока не собирается. Пусть хоть немного окрепнет до вечера. — Боюсь, что твой отец оставил много неразрешённых вопросов. И куда тревожнее от мысли, что многие люди вовсе не осознают, что пусть ты и являешься его кровным продолжением, экстраполировать подобные вопросы на тебя неадекватно. Но… К сожалению. Такова реальность, — аккуратно проминая губы от возможных остатков джема, Вивьен уже тянется к чашке чая, как вдруг вопрос Стива заставляет её пальцам споткнуться о воздух на полпути. Беспокойство о том, что кто-то мог угрожать ей выглядит крайне милым и достаточно проницательным умозаключением с его стороны. И как бы крепко ей не хотелось уберечь его от всего этого дерьма, куда более полезным делом сослужит честность. Вопрос доверия между ним и Эйфорией. Вопрос доверия между ними. — Если честно… Такое случалось. Весьма недавно, но мистер Палмер не оставил без внимания, — подразумевая на то, что ситуация была урегулирована уже без вмешательства старшего Райли, между тем она выдаёт очевидное несоответствие должностных обязательств главы разведки. В конце концов, статус рабыни прилип к ней намертво, и без каких-либо реформаций, отношение к ней не могло быть уровнем в отношение к полноправной госпоже. Тем ни менее… — Давай, поплаваем, а вечером я хочу показать тебе кое-что в кабинете твоего отца, ладно?  — не пытаясь давить и налегать на его нервы, на её притягательное лицо вернулось удовольствие от созерцания Стивена, налегающего на блинчики.

— В следующий раз, подам клубничное, м? — заметив, что юноша так почти не притронулся к джемовому топпингу, чуть скривив уголки рта при первой пробе, блондинка быстро смекнула, что свойственная кислинка фрукта ему не по вкусу, а значит необходима сладкая классика.
Ещё немного проведя время за трапезой, они попрощались и, когда Стив удалился к себе, Вив прибралась на кухне, после чего последовала примеру господина. Разумеется, не позабыв предупредить Палмера о планах и возможно небольшом междусобойчике на вечер. Быть может, если говорить будут трое, то Стивену будет легче принять ворох свалившихся проблем?

▲▼▲


CLIMB UP THE H OF THE HOLLYWOOD SIGN, YEAH IN THESE STOLEN MOMENTS
THE WORLD IS MINE
THERE'S NOBODY HERE, JUST US TOGETHER KEEPIN' ME HOT LIKE JULY FOREVER

https://i.imgur.com/FOMqfZ1.gif https://i.imgur.com/W3D3qit.png https://i.imgur.com/b7sTTIM.gif https://i.imgur.com/V9fpXsD.png
'CAUSE WE'RE THE MASTERS OF OUR OWN FATE WE'RE THE CAPTAINS OF OUR OWN SOULS
SO THERE'S NO NEED FOR US TO HESITATE WE'RE ALL ALONE, LET'S TAKE CONTROL

AND I WAS LIKE TAKE OFF ALL YOUR CLOTHES

Поправляя новый комплект серёжек-гвоздиков, непримечательных чёрных циркониевым камнем, её руки укладывают складки прозрачного шифона, что воздушным шлейфом свесился по её изящным предплечьям и волочится едва не касаясь пола лишь благодаря туфлям на каблуке.  Белое бикини – классика для блондинки и Вивьен прекрасно известна своим исключительным вкусом.
Атриум бассейна, продуман так же функционально, как другая комната дивного города. Будь то апартаменты самого Райли или каморка техперсонала на одном из верхних «пропускных» этажей. Вопреки внушительному помещению, уровень влаги, температура воздуха, интенсивность вытяжки испарин регулируются с точностью до ничтожных погрешностей. Не сим единым впечатляет очередная монументальная мысль инженерии. Интерактивное покрытие стен, за исключением банной колоннады, поддерживаю любую фантазию пользователя. Хочется представить, словно та находишься в одной из античных купален, среди парящих пушистых облаков на закате? Или может вам по нраву окружить себя красотами и видами хвойного леса Сибири? А как насчёт термальных источников в объятиях облетающих японских клёнов? Любая прихоть была подвластна, лишь только стоит захотеть.
Эхо цокота её каблуков разносится вдоль стен, акустика не уступающая шепчущей галерее, оповещая Стива о прибытии Вивьен.
Ох, уж эти мальчишки. Она даже не надеялась, что её компаньон по плаванью станет благоразумно ожидать её появления, предварительно не полезет в воду.

— Как сегодня водичка, Стивен? —с щепоткой елейности, она произносит достаточно громко, чтобы юноша мог услышить. Сама останавливается у разложенных жезлонгов близь бара и всматривается в его удаляющиеся черты, а когда его движение направлено в обратном направлении, не может отказать себе в удовольствии понаблюдать за тем, как его юное поджарое тело, обуздывает водную стихию. Стивен выглядит привлекательно и она смотрит на него не так, как положено скорбящей вдове. Подмечая каждый искристый блеск на взмокших мышцах. Чуть приводя себя в чувства, блондинка бережно снимает туфли и, явно изменив решение поваляться на кушетке, подступает к бортику, где мы они встретились.
По прихоти Вивьен искусственное солнце начинает светить темнее, задавая помещению негу предсумречного летнего вечера. Словно берег летнего океана, где вода словно тёплое молоко, а свет как разлив янтарного эля.

Сперва прикоснувшись большим пальчиком стопы к линии водной глади так, словно попробовав ту на удовлетворительность,  её пальчики бережно прорывают поверхностное натяжение, погрузив стопу по лодыжку, украшенную тонкой ниткой белого золота.

— Ты где-то учился так плавать? — расправив линии полупрозрачного халатика с запахом, Вивьен опустилась на край бортика, свесив ноги внутрь бассейна. Дождавшись пока Стивен подплвёт к ней ближе, чтобы склонить и... снова всмотреться в его лицо, потеряв рамки приличия. — Как... Как ты себя чувствуешь...? — вдруг сжавшая горло засушливость, обернула её слова в шёпот.

Отредактировано Harley Quinn (27.07.22 23:04:08)

+3


Вы здесь » ex libris » альтернатива » знай свое место


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно