ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Green Moon


Green Moon

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

https://i.imgur.com/ErmBNxM.jpg

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

2

- Билет до Ривза, - Хат поежился стоило ему произнести эти слова. До последнего момента он не верил, что возвращается. Понимал головой, но отрицал сердцем. Несколько дней назад ему позвонили. Ему редко звонят, такой образ жизни. Среди сослуживцев ходили слухи, что он сирота. Хат не торопился их развеивать. Лучше так, чем попытаться объяснить, почему его семья не бывает на награждениях за отвагу и все в таком духе. Хат одиночка, и это его осознанный выбор. Ему было проще сделать такой выбор и жить с его последствиями, чем оставаться в Ривзе. Жить по чужим законам, чужим правилам. Жить так как никогда не хотела его свободная натура. Лучше быть одному и остаться собой, чем в окружение поглощая всю свою сущность. Хат не хочет возвращаться, предпочел бы проигнорировать звонок. И он бы даже не взял трубку, если бы знал заранее к чему это приведет. Поздно. Слишком поздно об этом думать. Он уже в Штатах. Осталось сесть в автобус и через пару часов выйти на остановке в Ривзе. Еще ведь не поздно передумать? Сдать выданный билет, развернуться и уйти. У него целых две недели отпуска, прежде чем вернуться в часть. Две недели, которые он может потратить на себя, а не на тех, кто давно стал ему безразличен. Две недели…которые он должен все же отдать прошлому, чтобы окончательно поставить все точки.
Тетушка Маргарет умерла. Старейшина их общины, уважаемая женщина и все в таком духе. Она присутствовала при родах деда Хата, отца Хата, самого Хата, его младшего брата. Сколько ей было? 120? Или больше? Хат не мог припомнить. Казалось, что она бессмертна. И вот умерла. Давно пора, старая явно задержалась на этой планете. Но вот только проводы должны состояться в присутствие всей стаи. Даже если некоторые ее представители и отрицают свою причастность.
- Тетушка Маргарет, хотела бы этого, - сказала Кейт по телефону. И голос ее надрывался при каждом слове. Их многое связывала с Кейт в прошлом. Большая любовь? Да, пожалуй, она самая. Но прошлое должно оставаться в прошлом. И Хат явно не из тех, кто хотел вернуть былое. Пробовали – не получилось. Остальное не имеет значение. Так почему именно она звонила ему? Не брат, не с десяток других родственников. Именно Кейт. Знали на что давить. Знали кому не откажется. Ведь достаточно женских слез, чтобы он начал чувствовать себя виноватым. Продавить его решения через них, самый доступный способ. Скверно, что повелся. Ведь знал изначально, что это всего лишь манипуляция.
Ривз небольшой городок. По статусу даже не город, а так. Деревня, которая насчитывает 200 человек. У Ризва есть тайна. Большая тайна, о которой знают немногие. Хат знает, ведь он часть этой тайны. В Ризве издавна живут волки. Страшные и кровожадные звери, которые повинуются полной луне.
Оборотни – не выдумка. Они существуют. Темный мир, сокрытый от сторонних глаз, реален. И Хат его часть. И сколько бы он не пытался бежать от своей крови. Она всюду с ним. Глупо было полагать, что наверху не знают о существование другого мира. Наверху знают о многом. Например, сам Хат знал о существование вампиров и оборотней. Но когда к ним в отряд был переведен полудемон. Вот это уже стало неожиданностью даже для Хата.
***
- Ты идиот, - мужчина в строгом костюме отчитывал мальчишку, сидящего напротив него. Ему лет 20. Совсем еще ребенок. Глупый и необразованный ребенок, который не умеет включать голову когда нужно. Мистер Джексен знает, регулярно сталкивается с такими по долгу службу. Его работа – решать проблемы с такими как этот мальчишка. Теми, кто может считать, что они ничем не отличаются от других. И эта вера толкает их на шаги весьма необдуманные, - через 10 дней полнолуние. Ты посреди части с такими же молокососами. Твои действия?
- Не понимаю, о чем речь? – мальчишка пытается оправдываться. Подумать только, такая детина под два метра ростом, а мозгов не завезли от слова совсем. Глупый, глупый. Отправить бы его сейчас в самую жопу мира и дело с концом. Но мистер Джексен верит, что вправить мозги всегда можно. Нужно их лишь нащупать. Поэтому он и задержался дольше остальных. Вот уже пятнадцать лет. Потому что верит в каждого из них. Каждому готов дать шанс. Но процесс этот обоюдный, без их стремления открыться ничего не получится
- Повторяю. Через 10 дней полнолуние. Твои действия? – он ударяет папкой по столу для пущего эффекта.
- Ну там…привяжу себя цепями, - Джексен лишь закатывает глаза на подобную глупость. Цепями, конечно. Десять раз удержат они волка его уровня.
- Уже лучше. Хотя бы не отрицаешь. А где ты возьмешь цепи? А как объяснишь сержанту свое отсутствие? А если вырвешься и разорвёшь своих сослуживцев? Чувствуешь, чем пахнет, пацан? Такие как ты, не могут служить с обычными людьми. Тупая идея, которая вечно приходит в ваши тупые головушки. А мне приходится потом разгребать.
- Я не тупой, - глаза мальчишка наливаются желтым светом. Он ударяет по столу и продавливает металл под силой своих кулаков.
- О нет. Ты тупой. Очень тупой. Ну ничего, мы это исправим.
***
Правительство США знает о существование другого мира с момента образования страны. С того самого дня у них были специальные отряды, которые собирались из таких как Хат. Твари других миров. Вампиры, оборотни, демоны, водяные и черт знает кто еще. В отряде Хата преимущественно вампиры. Холодные твари, как их называет Хат. Прежде чем они открывают по бутылочке пивка. Удивительно, но их отряд нашел общий язык. Возможно дело тут в сержанте. Вампир, который засветился еще во времена гражданской войны. Мудрец, такая кличка у него была. И он ей полностью соответствовал. Стоило любому сопляку попытаться выпятить грудь вперед и проявить характер своей «натуры», как он тут же был опущен мордой в грязь. И так до тех пор, пока не поймет, кто тут альфа. А альфа сержант. И плевать, что подобное не применимо к вампирам. Хати удобнее называть его так. И даже собственную натуру он быстро смог усмирить и подчиняться приказам. Ведь пока приказы отдает человек, которого он безгранично уважает и доверяет. Почему нет?
- Ривз на выход, - Хати будят грубым толчком в плечо. Он давно научился не скалить клыки на подобные жесты. Терпение, спокойствие. То, что должно управлять такими как он. Теми чья кровь горячее лавы.
Знакомые улочки Ризва не вызывают ностальгии. Он хочет просто как можно скорее покинуть этот город. И не могла тетушка прожить на пару веков больше, чтобы это не выпало на его долю. Хат направляется прямиком домой. Там, где правит его брат. Тот, кто стал новым вожаком, после смерти отца. Похороны которого к слову Хат пропустил. Ненавидел старого ублюдка и не собирался почитать его память. Даже после смерти.
Люди в загонах подобно скоту. В основном девушки, но были среди них и несколько парней. Что-то никогда не меняется. И это отвратительно. Но Хат здесь не для того, чтобы менять привычные устои. Это не его проблема. И никогда ей не будет.
- Хати, - знакомый голос брата. Громкий. Звонкий. Только последняя буква здесь лишняя. Хат сдерживается вновь. Не скалится и зажимает брата в объятиях. Каждый из них сдавливает со всей силы. Доминирование. Власть. То, что каждый из них должен проявить сейчас. Хат признает, что вожак его брат. Но ничего не может с собой поделать. Он старший. А брат младший. И навсегда останется для Хата тем пиздюком, который разбивал коленки и хныкал.
- Мы вроде волки, а спаривание все по марту проводим, - Хат мотает головой в сторону загонов, - может хватит? – брат смеется. Его явно веселят слова Хата. А вот самому старшему не до смеха. Однажды отряд направят и сюда. Возможно, не его, любой другой. И стая вымрет. И дело тут вовсе не в проклятие, которая мешает женщинам выносить ребенка. Просто правительство устанет мириться с подобным на своем территории.
- Ну знаешь, - младший щелкает пальцами и из загона выводят рыжеволосую девушку. Тащат грубо, за волосы и по грязи, - для тебя тоже подарочек есть. Так может и не столь ужасна традиция? – он поднимает ее личико за подбородок, - ты только посмотри какая юная и аппетитная, - оттягивает ткань футболки, оголяя плечо, - достаточно сказать ауф и она твоя. Или все по Кейти-Кейт сохнешь?

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

3

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]

[html]

<!DOCTYPE html>
<head>
<link href="https://fonts.googleapis.com/css?family=Karla|Inconsolata|Droid+Serif" rel="stylesheet">

<!----- tooltips script ----->

<script language="javascript" type="text/javascript" src="https://ajax.googleapis.com/ajax/libs/jquery/1.7/jquery.min.js"></script>
    <script src="https://static.tumblr.com/iuw14ew/VSQma1786/jquery.style-my-tooltips.js"></script>
    <script>
    (function($){
    $(document).ready(function(){
    $("a[title]").style_my_tooltips({
    tip_follows_cursor:true,
    tip_delay_time:90,
    tip_fade_speed:600,
    attribute:"title"
    });
    });
    })(jQuery);
    </script>

<style type="text/css">

/* CSS */

::-webkit-scrollbar{
    height:7px;
    width:5px;
    background:inherit;
background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-thumb {
    background: #1da1f3;
background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-track {
    background:#ffffff;
    background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-horizontal {
    display:none;
}

#s-m-t-tooltip {
    max-width:300px;
    margin:10px 0px 15px 10px;
    font:11px karla;
    color:{color:text};
    padding:3px;
    z-index:99999;
    }
   
body {
    background: #f8f8f8;
    background-attachment:fixed;
    background-repeat:no-repeat;
    color:#000000;
    font:12px karla;
    word-wrap:break-word;   
    text-align:left;
}

a {
    color:#a7a7a7;
    text-decoration:none;
    transition:all .3s linear;   
    -webkit-transition:all .3s linear;
    -o-transition:all .3s linear;
    -moz-transition:all .3s linear;   
}

a:hover {
    color:#1da1f3;
    text-decoration:none;
}

.container {
    padding:30px;
    width:180px;
    height:60px;
    max-height:90px;
    margin-top:auto;
    margin-left:10px;
    margin-right:auto;
    border-radius:20px;
    background-color: #ffffff;
    box-shadow:0px 5px 5px 0px rgba(0,0,0,.1);
    overflow-y:scroll;

}

.bar {
    text-align:center;
    width:450px;
    margin:0 auto 0 auto;
    border-bottom:1px solid #f6f6f6;
    display:inline;
}

.title {
    text-align:center;
    font:18px karla;
    letter-spacing:1px;
    font-weight:bold;
    color:{color:title};
    text-decoration:none;
}

#subtitle {
    text-align:left;
    font:13px karla;
    margin-top:0px;
    padding-bottom:2px;
}
#subtitle1 {
    text-align:right;
    font:10px karla;
    margin-top:0px;
    padding-bottom:2px;
}

.info {
    padding:5px;
    border-radius:10px 10px 10px 10px;
    background:#f8f8f8;
    margin-top:3px;
    text-align:left;
}

.links {
    padding-bottom:10px;
    width:450px
    text-align:center;
    margin-top:370px;
    border-top:1px solid #f6f6f6;
}

.links a {
    display:inline-block;
    margin:0px 10px;
    border:0;
    font-weight:bold;
    font-size:18px;
    letter-spacing:2px;
    color:#000000;
    padding:15px;
    text-align:right;
    transition:all .3s linear;   
    -webkit-transition:all .3s linear;
    -o-transition:all .3s linear;
    -moz-transition:all .3s linear;   
}

.links a:hover {
    color:#1da1f3;
}

.text {
    display:inline-block;
    overflow-y:scroll;
    height:350px;
    padding:10px;
    width:410px;
    text-align:left;
    margin-left:180px;
    position:absolute;
}

</style>

<body>

<div class="container">

    <div class="sidebar">
   
    <!---- put your info here --->
    <div class="title"></div>
    <div id="subtitle">Duke ♥ </div>
   <div id="subtitle1">Today 12:47 PM</div>
    <div class="info">Беру билеты на конец месяца?  </div>
    <div class="info">Вы точно успеваете вернуться?</div>
    </div>
    <div class="text">
   
<p>
    <!---- put whatever you want here!  --->
</p>
</div>

</body>
</html>[/html]
[html]
<!DOCTYPE html>
<head>
<link href="https://fonts.googleapis.com/css?family=Karla|Inconsolata|Droid+Serif" rel="stylesheet">

<!----- tooltips script ----->

<script language="javascript" type="text/javascript" src="https://ajax.googleapis.com/ajax/libs/jquery/1.7/jquery.min.js"></script>
    <script src="https://static.tumblr.com/iuw14ew/VSQma1786/jquery.style-my-tooltips.js"></script>
    <script>
    (function($){
    $(document).ready(function(){
    $("a[title]").style_my_tooltips({
    tip_follows_cursor:true,
    tip_delay_time:90,
    tip_fade_speed:600,
    attribute:"title"
    });
    });
    })(jQuery);
    </script>

<style type="text/css">

/* CSS */

::-webkit-scrollbar{
    height:7px;
    width:5px;
    background:inherit;
background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-thumb {
    background: #1da1f3;
background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-track {
    background:#ffffff;
    background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-horizontal {
    display:none;
}

#s-m-t-tooltip {
    max-width:300px;
    margin:10px 0px 15px 10px;
    font:11px karla;
    color:{color:text};
    padding:3px;
    z-index:99999;
    }
   
body {
    background: #f8f8f8;
    background-attachment:fixed;
    background-repeat:no-repeat;
    color:#000000;
    font:12px karla;
    word-wrap:break-word;   
    text-align:left;
}

a {
    color:#a7a7a7;
    text-decoration:none;
    transition:all .3s linear;   
    -webkit-transition:all .3s linear;
    -o-transition:all .3s linear;
    -moz-transition:all .3s linear;   
}

a:hover {
    color:#1da1f3;
    text-decoration:none;
}

.container {
    padding:30px;
    width:180px;
    height:60px;
    max-height:90px;
    margin-top:auto;
    margin-left:auto;
    margin-right:10px;
    border-radius:20px;
    background-color: #ffffff;
    box-shadow:0px 5px 5px 0px rgba(0,0,0,.1);
    overflow-y:scroll;

}

.bar {
    text-align:center;
    width:450px;
    margin:0 auto 0 auto;
    border-bottom:1px solid #f6f6f6;
    display:inline;
}

.title {
    text-align:center;
    font:18px karla;
    letter-spacing:1px;
    font-weight:bold;
    color:{color:title};
    text-decoration:none;
}

#subtitle {
    text-align:left;
    font:13px karla;
    margin-top:0px;
    padding-bottom:2px;
}
#subtitle1 {
    text-align:right;
    font:10px karla;
    margin-top:0px;
    padding-bottom:2px;
}

.info {
    padding:5px;
    border-radius:10px 10px 10px 10px;
    background:#2b0c0c;
    margin-top:3px;
    text-align:left;
   color:#eaedf2;

}

.links {
    padding-bottom:10px;
    width:450px
    text-align:center;
    margin-top:370px;
    border-top:1px solid #f6f6f6;
}

.links a {
    display:inline-block;
    margin:0px 10px;
    border:0;
    font-weight:bold;
    font-size:18px;
    letter-spacing:2px;
    color:#000000;
    padding:15px;
    text-align:right;
    transition:all .3s linear;   
    -webkit-transition:all .3s linear;
    -o-transition:all .3s linear;
    -moz-transition:all .3s linear;   
}

.links a:hover {
    color:#1da1f3;
}

.text {
    display:inline-block;
    overflow-y:scroll;
    height:350px;
    padding:10px;
    width:410px;
    text-align:left;
    margin-left:180px;
    position:absolute;
}

</style>
</head>

<body>

<div class="container">

    <div class="sidebar">
   
    <!---- put your info here --->
    <div class="title"></div>
    <div id="subtitle">You</div>
   <div id="subtitle1">Today 12:52 PM</div>
    <div class="info">Ну. У меня на руках обратные посадочные, по датам всё сходится.</div>
    <div class="info">Но если честно… Дюк, это очень мило, правда. Но я не уверена, что захочу идти в кино после…</div>
    <div class="info">Ну. Ты понимаешь…</div>
    </div>
    <div class="text">
   
<p>
    <!---- put whatever you want here!  --->
</p>
</div>

</body>
</html>[/html]
[html]

<!DOCTYPE html>
<head>
<link href="https://fonts.googleapis.com/css?family=Karla|Inconsolata|Droid+Serif" rel="stylesheet">

<!----- tooltips script ----->

<script language="javascript" type="text/javascript" src="https://ajax.googleapis.com/ajax/libs/jquery/1.7/jquery.min.js"></script>
    <script src="https://static.tumblr.com/iuw14ew/VSQma1786/jquery.style-my-tooltips.js"></script>
    <script>
    (function($){
    $(document).ready(function(){
    $("a[title]").style_my_tooltips({
    tip_follows_cursor:true,
    tip_delay_time:90,
    tip_fade_speed:600,
    attribute:"title"
    });
    });
    })(jQuery);
    </script>

<style type="text/css">

/* CSS */

::-webkit-scrollbar{
    height:7px;
    width:5px;
    background:inherit;
background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-thumb {
    background: #1da1f3;
background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-track {
    background:#ffffff;
    background-color: transparent;
}

::-webkit-scrollbar-horizontal {
    display:none;
}

#s-m-t-tooltip {
    max-width:300px;
    margin:10px 0px 15px 10px;
    font:11px karla;
    color:{color:text};
    padding:3px;
    z-index:99999;
    }
   
body {
    background: #f8f8f8;
    background-attachment:fixed;
    background-repeat:no-repeat;
    color:#000000;
    font:12px karla;
    word-wrap:break-word;   
    text-align:left;
}

a {
    color:#a7a7a7;
    text-decoration:none;
    transition:all .3s linear;   
    -webkit-transition:all .3s linear;
    -o-transition:all .3s linear;
    -moz-transition:all .3s linear;   
}

a:hover {
    color:#1da1f3;
    text-decoration:none;
}

.container {
    padding:30px;
    width:180px;
    height:60px;
    max-height:90px;
    margin-top:auto;
    margin-left:10px;
    margin-right:auto;
    border-radius:20px;
    background-color: #ffffff;
    box-shadow:0px 5px 5px 0px rgba(0,0,0,.1);
    overflow-y:scroll;

}

.bar {
    text-align:center;
    width:450px;
    margin:0 auto 0 auto;
    border-bottom:1px solid #f6f6f6;
    display:inline;
}

.title {
    text-align:center;
    font:18px karla;
    letter-spacing:1px;
    font-weight:bold;
    color:{color:title};
    text-decoration:none;
}

#subtitle {
    text-align:left;
    font:13px karla;
    margin-top:0px;
    padding-bottom:2px;
}
#subtitle1 {
    text-align:right;
    font:10px karla;
    margin-top:0px;
    padding-bottom:2px;
}

.info {
    padding:5px;
    border-radius:10px 10px 10px 10px;
    background:#f8f8f8;
    margin-top:3px;
    text-align:left;
}

.links {
    padding-bottom:10px;
    width:450px
    text-align:center;
    margin-top:370px;
    border-top:1px solid #f6f6f6;
}

.links a {
    display:inline-block;
    margin:0px 10px;
    border:0;
    font-weight:bold;
    font-size:18px;
    letter-spacing:2px;
    color:#000000;
    padding:15px;
    text-align:right;
    transition:all .3s linear;   
    -webkit-transition:all .3s linear;
    -o-transition:all .3s linear;
    -moz-transition:all .3s linear;   
}

.links a:hover {
    color:#1da1f3;
}

.text {
    display:inline-block;
    overflow-y:scroll;
    height:350px;
    padding:10px;
    width:410px;
    text-align:left;
    margin-left:180px;
    position:absolute;
}

</style>
</head>

<body>

<div class="container">

    <div class="sidebar">
   
    <!---- put your info here --->
    <div class="title"></div>
    <div id="subtitle">Duke ♥ </div>
   <div id="subtitle1">Today 12:57 PM</div>
    <div class="info">Огонёк, я понимаю.
</div>
    <div class="info">Похороны дело неприятное, даже с далёкими родственниками, да. </div>
<div class="info">Давай так. Я бронирую, а времени отказаться у нас достаточно.</div>
<div class="info">Крепко обнял. Держись там. </div>
<div class="info">А ещё я тут вспомнил, как мы с тобой…</div>
    </div>
    <div class="text">
   
<p>
    <!---- put whatever you want here!  --->
</p>
</div>

</body>
</html>[/html]
— Грэйс! Прекрати втыкать в свой долбанный телефон сейчас же, слышишь меня? Иначе я клянусь тебе, я разобью эту чёртову хреновину, — достигший раздражительности высокой степени, зрелый женский голос доносился с первого этажа обветшалого дома на самой окраине Лейк-Чарльз. И как бабуле удавалось выживать здесь, в полном одиночестве, когда до ближайших соседей несколько километров, а в иную сторону уже простирается лес к шоссе? — Грэйс! Чёрт тебя побери!

— Уже иду, мам! — привычным выверенным движением, проталкивая смартфон в задний карман облегающих джинс, девушка наспех подталкивает носком кед коробку, которую так и не успела изучить поближе, и поспешно покидает спальню почившей хозяйки дома. Уже на лестничном пролёте, Грэйс ощущает присутствие новоприбывших посторонних. Постепенно один из мужских голосов, чародейственно сменивший гнев матушки на елейную милость, начинает принимать определённые очертания в её воспоминаниях.

— Боги! Грэйс, ты так выросла, — средней комплекции и непримечательной внешними особенностями, мистер Джонсон всё равно производил приятное впечатление. Быть может, по долгу службы, каждый нотариус так и должен выглядеть, но совсем необязательно думать, будто профессия обязывает дарить искренне сострадающий взгляд каждому клиенту. И в нынешней ситуации наличие такового было связано с чуть более тесным знакомством их семьи и душеприказчика Бэтти Лэйхот.

— Ещё бы! Разве они не одногодки с твоей Эшли? Вы уже тоже. наверное, подали на вступительные в колледж? — отрезая всякое пространство для ответа непосредственно дочери, миссис Миллер беззаботно щебечет, заметив отсутствие обручального кольца на руке собеседника.

Нелепость момента давит на грудь. В наивной попытке скинуть незримый тяготящий камушек, Грэйс нервно потирает пальцами яремную ямку, так и замерев в нескольких ступенях от пола. Голоса на фоне отдаляются от неё, доносятся откуда-то словно с поверхности водной плотности. Сквозь невысокое окошко, окаймлённое по-южному вычурными занавесками с рюшем, она замечает подъехавший грузовик, предназначенный для перевозки мебели.

Ей приходится снова и снова вжимать пальцы в выступы собственных ключиц, чтобы подавить подступающую удушливую скорбь. Конечно, она знала, что когда-то этот день неизбежно настанет, и сколько бы не думала о нём, быть готовой не вышло.

Одна лишь мысль о том, что её неприкосновенные нежные детские воспоминания вот-вот разрушат руки незнакомцев, грузящих добротный резной гарнитур в свою кабину, обдавала девичье тело тревожным холодком. Где-то там, между полок, наверняка до сих пор сохранились её маленькие тайнички – вылепленные из теста собачки. Бэтт была для маленькой Грэйс настоящей волшебницей, проводником в мир воображения. Её дивные истории о местных легендах и забавные обряды с изготовлением всяких потешных оберегов, которым они вместе придумывали имена и истории. Её тёплый морщинистый взгляд и мягкие сухие руки...

Грэйс не заметила, как по щеке предательски скользнула солёная слезинка. Но когда капелька добралась до подбородка, девушка инстинктивно задрала нос вверх, столь наивно понадеявшись помешать остальным вестникам печали пробраться сквозь кромку густых ярких ресниц.

— \/ \/ \/ \/ \/ \/ \/ \/ —

Запах тлеющих погребальных благовоний стоит набитым призрачным амбре в её носe даже здесь, на свежем воздухе. Обычно лес действовал на Грэйс успокаивающе, даже целительно, но тревожность не покидает её ни на секунду, даже когда ребята разбивают первые палатки и разводят костёр. Зона отдыха Говермент Понд, восточнее по шоссе от Вулф Рок Кейв, излюбленное место отдыхать здешних натуралистов и просто горожан, изрядно подуставших от асфальтных джунглей. Что касается Бэтт Лэйхот, она никогда не приводила внучку так далеко от дома на север, находя места для пеших прогулок на природе в противоположной стороне от этой геолокации. И с чего бы пятилетнюю веснушчатую девчушку это могло смущать? Просто у бабули были свои любимые места, так ведь?

ENEMY, FAMILIAR FRIEND / MY BEGINNING AND MY END
https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/813479.png https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/226609.png https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/297349.png
BROKEN TRUTH, WHISPERING LIES / AND IT HURTS AGAIN

В марте длительность солнцестояния увеличивается, унося последние очерки уходящей зимы. Пока проступают первые сумерки, молодёжь ещё успевает насладиться игрой в бадминтон и покидать мяч. Обычно, куда более раскрепощённая, девушка ощущает себя некомфортно в малознакомой компании и держится чуть обособленно, выбрав себе в занятие помощь по кулинарным заготовкам.
Грэйс туго затягивает пышную копну огнянных прямых волос, но ни закалывание на макушке, ни закладывание за миниатюрные ушки, не спасают от мятежных локонов, то и дело спадающих на лицо.

— Хэй, Грэй-Грэй, как ты справляешься? — изящная девичья ладошка в поддерживающем жесте легла на плечо рыжеволосой. Чуть склонив голову, канадка благодарно улыбается только самим краешком терракотово-лилейных уст.

— Да, Эшли. Спасибо, — ей бы и хотелось в полной мере ощущать то, что нужно говорить из вежливости, но обидеть давно утерянную подругу нет никакого желания. В отличие от той же токсичной Дороти, которую из компании не выперли только потому, что она вовремя охомутала Майка, Эшли всегда нравилась Грейс. И на протяжении долгих лет, девчонки вместе проводили все летние каникулы, а в течении учебного года поддерживали связь через мессенджеры, как только достаточно повзрослели, чтобы обзавестись телефонами. Но едва Грэйс вступила в отрочество, начав формироваться в юную девушку, выбираться из Канады становилось всё проблематичное. Первый раз, запротестовал дядюшка. Тогда он даже оплатил ей поездку в Европу, только бы не пускать на малую родину. Но бунтарский нрав подростка додавил его до той крайности, что ему приходилось брать увольнительные лишь затем, чтобы сопровождать её в поездке к их общей кровной прародительнице. И вопреки их крайне напряжённым отношениям, она всё же возлагала надежду, что дядя Даррен сумеет понять её чуть больше, чем кто-либо иной. Уж точно не мать, который было искренне плевать на гибель Бэтт Лэйхот. В конце, концов, старушка была и его бабушкой тоже. Но разбив всевозможные представления о своей, и без того шатко устойчивой семейке, дядя не только пропускает похороны бабули, но и поручает миссис Миллер сразу же выставить на продажу фамильный дом. Если бы только, Грэйс располагала нужной суммой, то без лишних размышлений выкупила его в свою личную собственность. И плевать, что он требует значительного ремонта, и чёрт с ним, что его месторасположение не самое фешенебельное в Луизиане. Он имел невообразимую важность для её воспоминаний, являлся местом силы и просто убежищем от проблем ближайшего будущего. Всё то, что пророчит полноценное вступление во взрослую жизнь.

— Давай помогу. Всегда ненавидела чистить бататы. Сырые ещё ладно, а вот когда варёные и мягкие, то вообще жуть. Вы там в своей Манитобе такое едите? — Эшли умело переводит тему и пытается взаправду рассмешить тускло улыбающуюся подругу, попутно закатывая рукава повыше. Красноречию она наверняка обучилась у своего отца, ведь после смерти супруги, мистер Джонсон стал заботиться о ней сразу за двух родителей.

Грэйс только кратко отшучивается и в очередной раз оглядывается по сторонам. Смеркается.
Вскоре приходит время вытаскивать из пикапа гитары, а негусто заросшая полянка наполняется весёлым гоготом и ароматом сытной лагерной пищи.
Грэйс ощутимо воротит и она уже сожалеет о том, что всё же поддалась на уговоры давнишней приятельницы и приняла приглашение присоединиться к кэмпингу. Как бы она ни пыталась вникнуть в происходящее и присоединиться к веселящимся подросткам, облюбовавшим валежник вокруг озорно потрескивающего кострища, ни отвлеченные разговоры, ни знакомые куплеты песен не могут усыпить растревоженное волнение, гадко постукивающие липкими пальцами по рёбрам.

Поодаль, между деревьев мелькают тени. И не понять, что пугает её больше. Вспыхивающие жёлтые точки во тьме или неспособность других ребят те увидеть. А может, просто не хотят замечать? А может, Грэйс правда стоит обратиться за помощью и пролечить последствия стресса медикаментозно.
Сбившись со счёта, она то и дело оглядывается по сторонам, кутаясь в оверсайз толстовку, но ни плотная ткань, ни танцующие вблизи пламенные языки, не способны повысить температуру её тела ни на градус. От спиртного она категорически отказывается. 

И без того, гонимая взашей монструозным фобией пристального наблюдения, не позволяющей расслабиться ни на мгновение Грэйс и вовсе сжимается в размерах, когда-то кто-то ляпнул предложение порассказывать страшилки у костра.   

— \/ \/ \/ \/ \/ \/ \/ \/ —

уже в конце этой весны, она готовилась сдать все вступительные и нормативы для зачисления в почётные кадеты канадской полицейской академии. Это не совсем то, чего бы она хотела от жизни, но пока Грэйс не определилась более точно, в силу возраста, позволяла распорядиться её судьбой дядюшке. Даррен Лэйхот имел отличные связи, благодаря которым намеревался в дальнейшем устроить свою племянницу ассистенткой при каком-нибудь участке. Сиди себе, изящно нога на ногу, да перебирай бумажки за хорошее госсодержание. Сама Грэйс надеялась в дальнейшем переквалифицироваться в сотрудники национального заповедника. Её всегда привлекала природа больше, чем жизнь в городе.

уже в конце этой весны, она должна была надеть платье на выпускной. И она его уже даже присмотрела. Такое изумрудное с изумительными выточками на фигуре, под цвет её глаз. Она бы не стала королевой бала, но приятное воспоминание о прощание с одноклассниками навсегда бы запечатлелось в её памяти и на страницах школьного альбома.
уже в конце этой весны, она намеревалась наконец-то съезжать от матери, и начать свободную жизнь поодаль от нескончающихся скандалов, чьи корневища уходили в обиду дочери на беспорядочные связи родительницы, оскверняющие память её погибшего отца.
уже в конце этой весны, Грэйс планировала начать новую счастливую жизнь.
[indent] Но теперь. Даже ближайшая секунда жизни Грэйс ей самой более не принадлежала.

В голове гулко стенают тысячи волн, по затылку пульсирует боль от удара. Последнее, что отчётливо задержалось в сознании, пока то не выскользнуло напрочь – затяжной волчий вой.

Петрикор заполняет обоняние, вскоре начиная ощущаться скрипучим песком, в примесь с землянистым дёрном на избитом лице.

Грэйс делает натужное усилие, в попытке двинуть руками и прощупать окружение. Кашель вырывается из груди, как пробка из шампанского. Ей самой слышно это так же отчётливо, как дробь сердца, колотящееся где-то между двумя лёгочными мешочками. Девушка не уверена, что все кости целы, не различает наличие или отсутствие открытых ран и кровопотери. По ощущению всё онемело, словно её тело уже мертво.

Неопределённый шум на фоне начинает доходить постепенно, как и полоска света, слабо стелющаяся на плохо поднятые веки, когда ей всё же удаётся отнять лицо от грязи.

Но перед тем, как бы она успела начать различать фигуры и цвета. Окоченение проходит мигом. Более того, онное как рукой снимает, когда та самая рука рывком стягивает её за копну перепачкавшихся волос. Неведомо откуда, изнутри неё разносится болезненный вскрик, напоминающий рычащего зверька. Неподвластное резиновое тело вынуждено идти в содействие с ещё не до конца запустившимся разумом, помогая неведомому палачу передвигать ношу. На самом деле просто в попытке минимизировать режущую боль. Она спотыкается, кричит от боли вновь, поднимается. Пока пытка протаскиваем наконец-то не заканчивается.
Хотя, быть может, Грэйс предпочла бы той продолжаться, предощущая пуще гнусное продолжение.

WHAT I FEAR AND WHAT I TRY / THE WORDS I SAY AND WHAT I HIDE
ALL THE PAIN, I WANT IT TO END / BUT I WANT IT AGAIN
https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/423729.gif https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/94770.png https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/542537.gif
[indent] AND IT FINDS ME
the fight inside is coursing through my veins
[indent] AND IT'S RAGING
the fight inside is breaking me again

Девушка обрушивается на собственные колени и ощущает как мокрая дождевая грязь просачивается сквозь джинсы и многочисленные новообразованные разрывы одежды.   

Её губы беспомощно хватаются за воздух, по велению нервной системы столь отчаянно нуждающейся в кислороде.

Фигура напротив неё сперва кажется целым сталагмитом, высоченной башней. Свет вокруг неё вдруг начинает предавать размытому пятну антропоморфные очертания, вопреки ожиданию не уменьшая в размерах.

Он был настолько огромен, что пленница была готова поверить в теорию об искусственном выведении сверхчеловека в какой-то секретной лаборатории. А к сравнению девчонка видела знаменитых канадских дровосеков, что едва уступали габаритами известным гризли.

Чья-то рука хватает за подборок, оставляя на том быстро растущие пурпурные отпечатки. Только теперь Грэйс понимает, что сбоку есть тот самый, что тянул за волосы. Слабым рывком она пытается высвбодить лицо, но мужчина применяет ещё больше грубой силы. И этого ему мало, что вскоре подтверждает его одиозное движение к краю её одежды.

Не успевая рассчитать даже приблизительные последствия, в неё говорят исключительно инстинкты. И те сигнализируют защититься.
Неожиданно для себя, девушка хлёстко вонзает стройный ряд белых зубов в тыльную сторону ладони обидчика, оставляя под ними красный полукруговой след. 

Хлопок от удара оказывается таким громким, что в ближайшем окружении птицы слетают с веток,. Грэйс не справляется с потерей баланса и валится на бок, болезненно стеная от алеющей пятерни, покрвающей половину её лица. На испачканном лице становится мокро от безудержных слёз, но девчонка не всхлипывает.
[indent] девчонка скалится.

Отредактировано Harley Quinn (07.02.22 03:12:18)

+1

4

- Слишком юная, - Хат сжимает зубы покрепче, чтобы не вымолвить слова вслух. Окидывает рыжулю взглядом. Хочется закатить глаза, сплюнуть брату под ноги и сказать, все что он думал на этот счет. Хат сдерживается. Держит своего зверя под контролем. Он здесь гость, не альфа. Не имеет право на голос. В чужой дом со своим уставом не ходят. И Хат не в праве указывать стае, как ей жить. У него была такая возможность и он сам от нее отказался. Ему просто нужно продержаться пару дней. Проводить тетушку и покинуть этот край. Хат надеется, что окончательно. Повода вернуться у него больше не найдется. Он родился в Ривзе, но этот городишка никогда не был его домом. Слишком тесный, для столь свободолюбивого волка. И пускай армия не лучше, но там Хат хотя бы уважал тех, чьим приказам подчинялся. Здесь же вожак всегда вызывал у него смешанные чувства. Отца волк презирал, а брат…брат навсегда останется младшим.
- Красивая, - и вновь мысли не срываются с его губ. Остается при нем. Сокровенные и тайные мысли. Она и правда была красивой, и ему стыдно за этот момент признания. Ребенок, всего лишь невинный ребенок которому не повезло оказаться на пути стаи. Ей бы сейчас косички заплетать, да в куклы играть. Или чем там занимаются дети? И вот глядя на ребенка, он чувствует, что эти губы весьма манящи. У него просто давно не было женщины. Инстинкты и не более того.
Рыжуля с характером. Рыжуля показывает зубки. Вонзает их в плоть братца, что веселит Хата. Он смеется над тем, как похотливый жест младшего оборачивается против него.
- Могла бы укусить сильнее, - всего лишь отпечаток. Даже крови нет. Ну да…порой он забывает, что не все из них носят ген волков. Не все могут укусить так, что кусок мяса останется в зубах. Хат может, не повезло тем, кому удалось проверить это на собственной шкуре. Когда бессилен даже огнестрел, вонзи клыки в артерию. Вырви кусок мяса. Оставь истекать плотью. Армейская романтика хороша лишь в стихах и песнях. Правда несколько иная. Его руки в крови, и он даже не отрицает этого. Приказ есть приказ. Волки стайные животные. Хат подчиняется приказам сверху. Убивает. Легко. Просто. Без сожалений. Не остается место для вопросов. Но и спит по ночам он прекрасно. Словно медведь в спячке. Никаких угрызений совести. Нужно уметь отделять службу, от мирной жизни. Это здесь он может позволить себе «мыслить», а там он всего лишь человек страны.
Крепкий удар по рыжули был ожидаем. Заслужила. Но вот кто наносил этот удар был не прав. Джек. Старик Джек. Старый ублюдок, лучший друг отца и та еще мразина. Один из тех, кто любит помладше. Один из тех, кто любит пожестче. Один из тех, кому стоит свернуть шею. И судя по выражению лица младшего ему это тоже не понравилось. Братья переглянулись. Оба прекрасно понимают, что удар заслужен. И молчат. Но когда Джек замахивается для повторного удара Хат в мгновение ока сокращает дистанцию и наносит всего лишь один удар головой в грудь сбивая Джека с ног. Младший молчит, позволяет двум волкам разобраться. А глаза Джека уже наливаются желтым. Злобным. Он вскакивает на ноги, приближается к Хату, дышит на него перегаром дешевого виски и сигарет. Хат даже не скрываясь морщится от столь мерзкого запаха, но не отступает.
- Не смей. Трогать. Мою. Женщину, - голос Хата спокойный, наполненный силой. Его глаза не наливаются желтым оттенком. Он абсолютно уверен в своих силах, ему нет нужды гневаться. Это всего лишь Джек. Шавка. Гниль. Мразь. Он не ровня Хату. Тому, кто альфа по своей природе и сути.
- Ты мне не вожак, чтобы указывать, - Джек гневается, начинает дрожать от переполняющей злости и бессилия. Ведь неважно, что он скажет. Братья Вульфы всегда будут держаться друг за друга. И вожак встанет на сторону того, кто бросил стаю в угоду собственных желаний.
Хат поднимает руку и хватает Джека за шею, сталкивается с ним лбами. Зрительный контакт, кто первый моргнет. Легкая победа, ведь Джек не выдерживает и пяти секунд. Отводит взгляд к земле. Склоняет голову. Подчиняется.
- Пёс, - с призрением произносит Хат и переводит взгляд на рыжулю, - принимаю подарок, брат, - короткий кивок младшему, - поднимайся и иди за мной, - бросает Хат, совершенно не обращая внимания на возгласы Джека, что ее бы надо вернуть в подвал. Хату плевать, на все его слова. Ей нужен душ, от нее уже несет. Чуткий волчий нюх может быть и недостатком.
Он не знает ее. Но знает свою стаю. Отказаться от подарка оскорбить брата. А оскорбленный брат всегда был слишком вспыльчив. И рыжуля даже не представляет, как ей повезло, что она досталась старшему Вульфу. Того нельзя сказать про других. Их судьба незавидна. Особенно тех, кто попадет в руки Джеку. А ублюдок слишком…любвеобилен. Может и троих за ночь.  И дай бог хоть одна из них выживет. Для Джека это уже давно просто утеха, а не традиция. Необходимость. Продолжение рода. Все же он злится. И глаза заметно желтеют. Убить бы. Да нельзя. К сожалению.
- Не вынуждай тащить тебя силой, - произносит Хат рыжули, видя, как она отстает. Не успевает за его шагом или вновь проявляет характер? Ему бы не хотелось закидывать ее на плечо. Так доверие не построишь. А без доверия…у него давно не было женщины, но он точно не собирается брать кого-то силой. Он знает, что ему необходимо возлечь с ней, чтобы обезопасить от дальнейших посягательств. Но брать ее силой? Вряд ли это можно назвать безопасностью. Она должна сама захотеть этого. Или смириться. Тут уж как подскажут ее собственные тараканы в голове с которыми Хат не собирался разбираться, - тебе повезло. У тебя будет горячая вода. А не обольют из садового шланга как остальных, - словно это должно было ее утешить. Но других слов у него не было. Чертов младший, если таким способом решил привязать Хата к стае, то выбрал самый дерьмовый из вариантов. Играет на слабостях. Да вот только прошло 15 лет. Много воды с тех пор утекло. Многое изменилось. Изменился и сам Хат, - ты ведь умная, рыжуля? Понимаешь, что бежать бесполезно? Попытаться можно, но найдут. Всегда находят. Будет больно, я тебе не советую, но дело твое, - его дом детства не изменился. Все такой же отвратительный в своей атмосфере. Запах сигарет накрепко въелся в обои, то тут то там были раскиданы вещи. Младший явно не беспокоился о порядке. Это в нем от отца. Скверно. Хат любил порядок. Кое-как найдя чистое полотенце в шкафах, он кинул его рыжуле. Достал из рюкзака свою армейскую футболку и штаны и тоже кинул ей, - подогнешь, не обломаешься. Душ на втором этаже, - он не следит за ней. Захочет бежать, он услышит, догонит. Будет хуже. Но почему-то Хат надеется, что сейчас она просто хочет горячей воды, а не вот это самое. Глупое. Порой он слишком верит в людей и их благоразумность.
Пшик. Крышка отскакивает в сторону, и он наконец может освежить себя холодным пивом. В проеме появляется брат, в глазах его бесы, а на лице улыбка.
- Ты ведь всегда любил рыженьких. Вон даже Кейт под тебя перекрашивалась, - произносит он и достает бутылку из холодильника. Еще одно «Пшик».
- А тебе по приколу каждый раз о ней вспоминать? Или просто настолько отупел, что других тем не знаешь? – произносит Хат ухмыляясь. Он без зла, просто констатирует факт в шутливой форме.
- Да как ты разговариваешь с вожаком? – для вида брат даже ударяет бутылкой об стол, что вызывает вспенивание пива и его выход через горло бутылки, - ай блять.
- Клоун
- Кто бы говорил
- Не я пиво разлил
- Я скучал по тебе, брат
- Не могу сказать, что это взаимно
- Ой да иди ты, - пятисекундное молчание, во время которого каждый успел отпить из бутылок, - пятерых, Хат. Пятерых мы потеряли за прошлый год. Стая вымирает. Я знаю, ты не признаешь. Но…может у тебя получится? Все же наш отец сделал двоих. Пусть и от разных женщин. Нам это нужно, - вот так шутливый диалог перерос в крайне серьезную и неприятную тему, - мне это нужно. Чтобы удержать власть. Чтобы спасти стаю.
- Ничего обещать не буду. Захочет раздвинуть ноги, я отказываться не буду. Красивая, симпатичная. Я таких люблю.
- А если не захочет?
- Отпустишь ее
- Не могу
- Иначе не буду даже пытаться. Договорились?
- Твоя взяла. Но только потому, что я твою рожу поганую 15 лет не видел.

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

5

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]

Чужой хриплый грудинный хохот сливается с неровным стуком собственных рёбер, ложно подменяя сердцебиение. Как понять, кто из них смеётся, когда их вдруг оказывается вокруг так много?

Диафрагма снова и снова сжимается, вибрирующей пружиной выталкивая редкие всхлипы, годные лишь затем, чтобы прорвать незримую герметизацию дыхательных путей. Для Грэйс не чужды спортивные нагрузки, и как знать, может лишь благодаря им она до сих пор жива? Но тупая боль прокатывается по ней ударом молота о наковальню, всякий раз как она вынуждена вдохнуть.
Сырая земля остаётся единственным постижимым в момент, когда выбрасываемый страхом адреналин кроет самоопределение, как таковое. И ей кажется, что изнутри неё исходит нечто такое неизведанное, о наличии которого девушка не могла даже помыслить.

Она не чувствует, когда над ней заносят следующий удар. Не осознаёт и то, что возня предназначена для его предотвращения. Хотя будь её осознанность хоть крошечку выше по условному мерильному столбику, так называемая «возня» показалась бы ей оглашенным военным конфликтом.

Слова звучат, но их смысл словно заблокирован для её понимания. Между тем, как всё померкло в лесу на пикнике и настоящим, моментом оттасканности за волосы остаётся зияющая тьма. Как она здесь очутилась? Сколько времени прошло? Кто они? Что сделали с остальными? Живы ли ребята? Где их удерживают? Пока нейронная паутинка в голове начинает обрастать всё новыми витками плетений, где-то там сверху над Миллер проносится нешуточная серьёзная конфронтация. Здесь, внизу, у самой почвы, лишь рыскают зелёные глаза, словно два турмалина, расточительно обронённых в жидкую грязь после затяжного ливня. Грэйс может разглядеть только обувь невозможных размеров, на так неестественно плавно передвигающихся массивных ногах. Девушка пытается сделать упор на остов ладоней, чтобы оторвать грудной корпус от земли, облегчить себе возможность дышать и занять чуть более выигрышное место в плоскости пространства. И так неудачно о ней вдруг вспоминают. Не взирая на звенящее помутнение, обращение к ней почему-то безошибочно детерминируется, как таковое. Нет и полутени насмешливого сомнения будто он обращается к кому-то ещё.

Жадно, и оттого гулко, она хватает очередной глоток воздуха саднящим ртом. Наконец, превозмогая свои лимиты, приподнимается в упор на колени, пошатываясь даже из устойчивого положения, словно осенний лист на ветру. От захлёстывающей обречённости в пору завыть, но организм угрожает снова отключиться, если она не вступит в повиновение инстинктам самосохранения добровольно.

Припасённые где-то в закромах, на случай аффективного состояния, остатки сил помогают подняться на ноги. Что правда, последовательность в которой их надобно переставлять, вспоминается не сразу. К тому моменту он оказывается уже в нескольких метрах и это не иссякает незаметно. Грэйс не оглядывается по сторонам, не поднимает и не опускает лица, удерживая то строго по центральной оси, и, вперившись в удаляющуюся спину своего палача, покорно вышагивает к плахе. Нагнать его не получается. Быть может, потому что удерживая на таком расстоянии ей удаётся потешить себя ничтожной иллюзией контроля над безобразно складывающейся ситуацией? А может, так его размеры кажутся хоть немножко приуменьшенными из-за оптической перспективы? Бессознательность хватается даже за ничтожную вероятность пощадить травмирующуюся психику.
Прокладываемый им путь в неизвестность одновременно чудиться омерзительно нескончаемым и тревожаще кратким. Очевидно ведёт в дом. Зачем? Почему?

Прилипшие к щекам волосы и стекающая с лица грязь мешают обзору не меньше, чем стресс. Но и попытка осмотреться вызвана не любознательностью, а необходимостью выжить. Постепенно речь мужчины становится различима, что хотя бы отметает боязнь не различить обращения из-за языкового барьера.
Другие? Шлангом? Живы.

Нехитрая логическая цепочка приводит к умозаключению о сохранности её недавней компании, однако отнюдь не приносит ощущение спокойствия. Полноценно оценить события в целом до сих пор не получается, ибо центральная нервная система как никогда сосредоточена на происходящем, концентрируя центр её вселенной.

Грэйс только успевает подставить руки, когда поверх них накидывают чистые ткани. И даже обозначение душевой на втором этаже не заставляет её сделать лишний шаг. Она медлит, роняя на пол скатывающиеся подтёки грязи, оторопело таращится на мужчину, чьи черты так и не способна пока адекватно разглядеть. И без согласия, девичье тело само собой несёт её вверх по ступенькам.

Дверь в ванную защелкивается.
[indent] И вместе с замочным щелчком разбивается её мир.

Взгромоздив вещи на край раковинной чаши, Грэйс судорожно растирает лицо, в попытке подавить подступившую панику, наконец жаждущую прорваться наружу яркой истерикой. Отнимает руки пылающей щеки и хлопает по карманам – пусто. Действительно. С чего бы они забыли отобрать телефоны? Да, и вряд ли тот пережил падение с высоты её пусть и небольшого, но роста.
Нет-нет-нет, не может всё это быть взаправду. Этого не могло случится со мной.
[indent]  ДУРНОЙ. КОШМАРНЫЙ СОН. БРЕД.

В её сознании сорвавшейся резьбой несутся варианты, знакомые из предупреждающих заголовков медии. Бандиты-вымогатели, сексторговцы, продажа органов, террористы, наркокартель, работорговцы. Да, что онинахрен такое? И как посмели бесстрашно пленить законопослушных граждан? И даже не в какой-то занюхонной глуши, а посреди цивилизационной досягаемости?!

Двигаясь судорожными рывками, Грэйс выворачивает краны на всю. Шум бегущей воды должен заглушить её последующую суету. Её фигура истошно метнулась к окну. Прижавшись плашмя к стене спиной, она пытается оценить высоту и наличие козырька характерное для такого типа домов и, конечно же, просмотреть ближайшее окружение. Нет ли слежки прямо по территории? Бойцовских собак? Колючей проволоки под напряжением?

Прозрачный фон вокруг неё вибрирует волнами страха, когда тот пополняется ошеломлением. Вокруг дома никого и ничего. До ближайшего непонятного здания неведомого назначения несколько десятков метров, всё плотно засажено деревьями, среди которых не только легко потерять из виду, но и потеряться. Это на миг доставляет удовольствие столь внезапное и сильное, что сбивает с толку. Грэйс проворачивает защелку-собачку почти беззвучно для собственного слуха и подтягивает оконную раму вверх, впуская в запотевающую комнату хлёсткий поток свежего воздуха. Столь сладкого и пьянящего свободой, что девушка не может отказать себе в утешительном наслаждении вдохнуть глубже. Один раз. Ещё раз.

Словно мантру, она повторяет про себя приказ успокоиться.
Выходит скверно. Настолько что кристаллики соли царапают роговицу, вот-вот норовят скальпировать ручьям слёз. Грэйс ещё раз глубоко вдыхает и, не в силах смирить спазмирующий комок внутри, резко припадает к бортикуванны, уже успевшей набраться воды. Погружая голову вниз под кромку жидкости, она кричит - кричит что есть мочи. Вопит так истошно, что внутренности надрываются от напряжения. Она непрекращая кричит, топя в прозрачной спасительной толще свою боль и несогласие, свой страх и отчаянье. Не выныривает до последней десятой кислорода в лёгких, и уже кажется готова поддаться моменту, покончив со всем на самом начале, как вдруг словно нечто незримое оттаскивает её за плечо и Грэйс больно ударяется копчиком свалившись назад.

Приступ кашля на сей раз имеет куда более материальную причину, чем психологическое потрясение. Хлопая себя по груди, Миллер помогает гортани избавиться от излишков зачерпнутой влаги.

И даже отрезвляющая встряска не стряхивает с неё транс. И дальше, будто на автопилоте, она скидывает грязную одежду, от одного только взгляда на которую можно зайтись парализующим ужасом. Бросает тряпки под ноги, вымачивая в ещё чистой воде и забирается сама. Пальчиками ступни нащупывает пробку, затыкающую слив и цепляет ручку душа на выступающий крючок. 

Не различая запахов и оттенков, Грэйс опрокидывает на себя львиную долю от бутылки шампуня. Как бы усердно не растирала пену по телу, как бы ни промывала каждую малейшую складочку нежной кожи, ощущение липкой грязи въелось вовнутрь и от него никак не удаётся избавиться, как ни растирай до красна.

Отгородившись от чудовищной угрозы, застывшей не только по ту сторону дверного полотна, но теперь и ширмы из струящейся воды, Грэйс наконец находит шанс побыть наедине с самой собой.

Где сейчас Эшли и почему её должны купать из шланга в отличии от провозглашённой роскоши, такой как тёплая вода? И с чего бы Миллер выпала такая честь? Что за грёбанная избранность, словно она героиня какого-то сопливого тинейджерского кино, где протагонист обязательно не такая как все? Как долго она была в отключке и начались ли уже её поиски? Сошла ли мать с ума с горя или укатила на острова, залечивать трагическую потерю пламенно любимого чада? Дошла ли новость до дядюшки Даррена и поднял ли он все канадско-американские вооруженные силы на её поиски? И… Поможет ли это?

Ведь она не может даже быть до конца уверена, что всё ещё находится на территории штатов, а не вывезена на какой-то остров посреди мексиканского залива? Нет. Это уже перегиб. Местная фауна всё ещё характерна для Луизианы. И как будто бы эта мысль должно принести хоть какое-то облегчение.


I ROAMED THROUGH THE NIGHT AND FOUND
HER HIDING IN A DARK HOME / IT'S HALLS BURNT, WINDOWS BROKE
https://i.imgur.com/949ZCvB.png https://i.imgur.com/qyv3Hwb.png https://i.imgur.com/Ni2rVm7.png
[indent] I KNOW YOU SAID I SHOULDN'T HIDE
YOUR TEETH WERE SHARP MY EYES WERE WIDE
I knew you once, I swear i tried
[indent] YOUR JAW UNLOCKED, MY VOCALS CRIED:
"I will run from you"

Странным образом, Грэйс всё же собирает себя в руки. Если она и надеяться выбраться из этого хрен пойми чего живой, то сейчас нужно поступать разумно, отбросив призму эмоций и субъективности. Она должна проявить внимательность и терпение и обзавестись хоть какой-нибудь информацией. Чуть больше, чем определение частей света. Для ориентирования достаточно разглядеть мох на одной из миллиардов ёлок в округе.

Её прибывание в душе и без того затянулось. И до того, как к ней начнут ломиться, способствуя возобновлению панической атаки, Грэйс начинает шевелить первыми перезапустившимися извилинами. Первым делом, стирает бельё, хорошенько отжимая, кутает нежные тонкие кружева в махровое полотенце, дабы то смогло впитать большую массу воды. Следом, отстирывает порванные джинсы и растянутую футболку. Тёплая толстовка очевидно безвозвратно утеряна. А когда подвернётся удачный момент для побега, при ней должно быть хоть что-то в пору, в противном случае уйти подальше шанс стремится к нулевому. Обшариться по комнате и выискать станок для бритья, дабы припрятать тот в качестве хоть какого-то оружия самозащиты? Ну, сама мысль необходимости подобного не такая уж и безнадёжная, но сейчас слишком рискованно и бестолково. Наконец, откинув одежду за борт, на ребро открытых шкафчиков, Грэйс кратко ловит собственное отражение в зеркале.
Костяшки белеют на руках, сжавшихся в кулак. Маленькая запуганная девчонка, с кипенной кожей, по которой щедро набросаны багровеющие царапины и синяки; удар по лицу пришёлся и на переносицу, разнёсся припухлостью под веки, и округлившимися в страхе помутневшими глазами, угасшими веснушками и мокрыми огнянными волосами, сейчас такими влажными, что цвет их напоминает закипающую кровь. Видеть себя в столь беспомощном состоянии ненавистно, и в ней вновь разгорается пламя.
Рывком отстранившись в противоположную часть комнаты, подальше от соблазна разбить зеркало, Грэйс начинает облачаться в то немногое, что было доступно.

Она ёжится, неприятно натягивая на тело мокрую ткань трусиков, не гнушается и приставучим щекотанием кружевного бра. Комплект синего оттенка, сейчас почти чёрный. Принимается рассматривать выделенные ей мужские одежды. Кстати об этой весьма занятной детали. Зачем похитителю отдавать пленнице свою одежду? Если душ ещё как-то объяснялся с точки зрения минимизации заболеваемости, особенно здесь в Луизиане, то этот жест скорее походил на что-то… Нет, даже предположить не получалось.

Раздвигая складки ткани, она всё пыталась отыскать ярлычок на футболке, чтобы понять сколько «х» было в его «ххл». Не меньше двух? Трёх? Как вообще возможно быть настолько… большим? Лейба с руководством по стирке отыскать не получилось, но оказалось что-то не менее интересное. Эмблема, выбитая на ткани, очень напоминала шеврон. Подобные должны быть и на её кадетской форме. Ну… Должны были… Если она выберется отсюда живой.
Грэйс несколько раз прошлась подушечкой большого пальца по уплотнённой нитками выпуклости. Странное ощущение дежавю ещё сильнее сбивало с мысли. Беспрепятственно поднырнув в горловину, тотчас сделавшимся откровенным декольте, девушка с усердием натянула ткань назад, перемещая пустоту на плечи. Уж лучше пусть они будут оголены, чем станет выглядывать грудь, в окружении долбанутых похитителей. Что правда на том проблемы не закончились. Кое-как дотягиваясь зубами, рыжая сумела затянуть тугие неаккуратные узелки чуть выше сгибов локтей, зафиксировала рукава, а тем самым и препятствуя горловине возможность съехать по ключицам. А дальше вообще стало плохо. Только на одну штанину могло поместиться сразу две Грэйс и никак тут не подвяжешь. Рискнув здоровьем, в прямом смысле заезженного выражения, она всё же прибегает к помощи станка бритвы, найденного в одном из ящиков и вспарывает опоясывающий загиб, разделив резинку на отрезок. Теперь напихивая подол футболки, достающий ей почти по самые голени, в верх штанов, она крепко затягивает несколькими узлами подпоясав себя на талии повыше; подвернув штанины в немыслимое количество слоев, хоть бы держались на щиколотке, Грэйс забирает свою влажную стирку, дальновидно догадываясь что ванной может пользоваться ещё кто-то, и наконец выходит в коридор.

Слышит, что снизу доносятся голоса и мнётся, не будучи уверенной, что делать дальше. Оставаться стоять здесь? Сочтут, что намерение подслушать и накажут. Тихо подкрасться? Вероятен тот же эффект. Грэйс ещё раз отворяет дверь ванной, на сей раз чуть увереннее ту захлопнув. Неспешно и опасливо, она крадётся по пути обратно к лестничному пролёту, теперь уже уверена, что её услышали и появление будет логичным.

Спустившись на половину, Грэйс замечает появление второго собеседника и понимает, что мужчина тот самый, на ком она оставила печать своих зубов.
В желудке снова кисло затошнило, на шее предательски заиграла жилка. Полумокрая и растерянная, она так и замерла запуганным зверьком, в свете фар, ожидая последующего развития немой сцены.

Отредактировано Harley Quinn (10.02.22 03:29:41)

+1

6

- Тшш, - Хат прислоняет палец к губам призывая брата замолчать. Он слышит защелку, слышит прикосновение ее кожи к древку рамы, слышит поднятие окна. И ждет дальше. Ждет услышит ли он звук падения или же нет. Тишина, наполненная лишь биением ее сердца и тяжелым дыханием. Только не беги, рыжуля. Не совершай ошибок. Хат постарается успеть первым. Перехватить, возможно применить силу, за которую она его возненавидит. Но синяки на руках – малая цена за ее побег. Может злится, может ненавидеть, но главное. Она останется цела. Но Хат знает, что сейчас мнимое перемирие между ним и Джеком лишь иллюзия спокойствия. Старый хрыч только и ждет ситуации, за которую сможет ухватиться, расшатать ее подобно качелям, вывернуть в угодную для себя сторону. Джек не пользуется популярностью, но умеет заводить толпу. Подбирать слова, которые отзываются огнем в душе и превращают людей в зверей. Буря утихнет и в его сторону вновь начнут плеваться. Но пока буря в разгаре, Хат не уверен, что будет способен защитить рыжулю. Зачем ему вообще это нужно? Он принял подарок. Признал ее своей. Все временно в его понимание. Но до тех пор, пока она значится за ним, он сделает все, чтобы уберечь и защитить. У него был дерьмовый пример для подражания в детстве. Свои жизненные ориентиры Хат составил сам. И один из них до банальности просто. Но насколько он прост, настолько и правилен в понимание волка. Его женщина не должна чувствовать опасность. Спокойствие, гармония. Вот что ее должно окружать. Сложность лишь в том, что до сих пор лишь одну Хат мог назвать «своей». Не случайной связью для удовлетворения самых банальных физических потребностей. А по-настоящему своей. И в своих мыслях тогда он ошибался. И теперь же совершенно незнакомая ему девушка, почти ребенок. И она его…что он о ней знает? Ничего. Что она может ему рассказать о себе? Ничего. Для нее он монстр, который лишил дома и заставил мириться с новыми условиями. И любые слова, что он сделает все для ее блага, останутся лишь пустыми звуками. Ведь если бы они были правдивы, он отпустил. А это выше его возможностей.
- Все в порядке, - он слышит, как она отходит от окна и выдыхает воздух. Вновь стрелка часов начала свое движение. Время, которое прежде казалось замедленным ускорилось, вернув свой привычный темп. Хат рад, что она смогла принять верное решение. Бежать не выход, покончить с жизнью тоже так себе вариант. Ему хочется верить, что она сильная. Ведь в этой борьбе им обоим придется жертвовать многим. Придется бороться. Вместе. И чем раньше рыжуля осознает, что он ей не враг. Тем проще им обоим будет выпутаться из этого дерьма. Он не рассчитывает на хорошее отношение с ее стороны. Плевать. Когда все закончится, она может считать дни, проведенные в Ривзе самыми ужасными в жизни. Может считать его самым ужасным человеком, которого она знала. Вовсе неважно, что она будет думать. Главное, что останется жива. Многие сломались под гнетом стаи. Те кто излучал радость, превратились в послушных кукол. И жизнь их была коротка. Ведь что есть тело, которое покинула душа? Лишь оболочка не способная долго протянуть. Другие же изменились, приспособились. Научились выживать, но и в этом он не видел ничего хорошего. Стая жестока и это она прививает остальным.
Хат не знает ее душу, вряд ли когда-то сможет даже легким касанием прикоснуться к ней. Между ними стена и на этом доверие не построишь. Но раз стена окружает ее с одной стороны. Ему осталось возвести еще три. И тогда он сможет сохранить ее душу в первозданном виде. Не позволить яду Ризва проникнуть и очернить. И это поступок мужчины. Который не побоялся взять на себя ответственность за другую жизнь.
- Ты слишком мягок с ней. Я понимаю почему, но все же. Ее задача родить, а не любовь с тобой крутить, - младшему всегда не хватало одного качества. Качества необходимого вожаку. Силы. Грубой, жесткой, принципиальной силы. Воспитанный младшим, он никогда не думал о том, что однажды ему предстоит возглавить стаю. Морально он готовил себя на роль советника, того кто решает вопросы словом, а не силой. И Хат понимает, как тяжело ему было перестроиться. Он обрывал свои принципы грубо, резал словно траву тесаком, оставляя незашитые раны на собственной душе. Он не тот, кто должен править, но он тот кто смог взять на себя ответственность за всех. Хат понимает, почему брат это сделал. Не одобряет, но понимает. Не взялся бы за стаю младший, не выдвинул бы он себя на пост вожака, не отвоевал бы это место в борьбе. Стаи бы уже не было. Под руководством такого как Джек или любого другого волка, который мог бы претендовать на это место. Все бы давно уже скатилось в самое адское пекло. Младший справляется дерьмово. Но из всего дерьма он самое лучшее. И сейчас его брат вышел из комнаты. С Хатом говорит вожак. Тот, кто поступает как необходимо, а не как велит ему сердце. И это Хат тоже понимает.
- Видишь эти руки? – Хат показывает свои раскрытые кисти, - знаешь сколько человек они убили? Нажимая на курок, вонзая нож в мягкую плоть или же вгрызаясь в глотку клыками?
- Не знаю. Сколько? – лицо брата спокойное. Смерть обыденность их жизни. Убийства в порядке вещей. Они оба запачкали их в крови еще волчата. Когда им не стукнуло и 18 зим. Не всегда удается контролировать своего зверя. А эта мода на походы…с этим остается только смириться. Случайности случаются. Да и глядя на брата, Хат уверен. Уже будучи вожаком ему приходилось убивать и в сознание.
- И я не знаю, - Хат усмехнулся и откинулся на спинку назад, поправил волосы, которые от резкого движения спали на глаза, задержал свою огромную ладонь на лице. Начал сжимать пальцами, причиняя себе боль и оставляя ощутимые следы, - там наверху знают обо всем, брат. Знают о нас. Знают о том, что происходит в Ривзе. И то, что за вами не выслали отряд зачистки, лишь лень отдельных чинов. Слишком мелко для них заниматься стаей, которая похищает 5-10 человек в год. Пфф ерунда какая. Звездочки на погоны с этого не поимеешь, да и по телевизору не покажут. Рапорт в папке «Секретно» вот и вся награда. Но она знают обо всем. Волки, вампиры, я слышал есть даже медведи. Своими глазами не видел, может шутка. Не знаю, - Хат отбрасывает бутылку в сторону мусорного ведра не глядя. Рефлексы вкупе с привычкой срабатывают должным образом, и он попадает, - какая любовь? Пересмотрел ромкомы? И благородства в моем поступке тоже нет. Мы испортили девчонке жизнь, не стоит разрушать ее окончательно, - Хат замолчал. В голове возникли мысли о детстве. Когда он еще маленький волчонок. Маленький волчонок, которому не нравятся решения вожака. И волчонок скалит зубы, высказывает свое мнение, перечит. Получает затрещины или ремнем по спине. Но продолжает гнуть свою линию. Боль так и не смогла выбить «дерьмо» из его бошки. Но быть волчонком просто. Оно не несет ответственности. Может высказывать свое «фи» и его решения не имеют последствий. Быть вожаком сложно. На нем лежит ответственность за стаю. Каждый день – выбор. Благополучие тех, кто следует за тобой или личные принципы. Кровь или стая? Смерть или благополучие? Хат сбежал от ответственности. Допустил слабость, выбрал себя и свою жизнь, а не жертву во благо всех. И до сих пор не знает, правильно ли в конечном итоге поступил?
Он чувствует запах шампуня еще до того, как она спустилась. И чувствует ее запах. Едва уловимый шлейф, за всем этим многообразием, которым она столь щедро натирала свою кожу. Хат не подает вида, что знает о ее присутствие. Не подает и брат, который все же вид подал. Его ноздри на мгновение заметно расширились. Оба ждут ее дальнейших действий. Зайдет или нет? Она замирает в нерешительности, Хат отводит взгляд, чтобы не видеть ее мокрые рыжие волосы, а брат же наоборот с любопытством разглядывает.
- Знал бы, что после душа она ТАКАЯ. Никогда бы не отдал, - выдает он и поднимается со стула, - ладно дела еще уладить надо. Развлекайтесь, - он так же не глядя забрасывает пустую бутылку в урну и выходит из дома. Хат же молчит. Пялится на свои ботинки и не знает, что сказать.
- Жрать хочешь? – и не дожидаясь ответа, Хат встает и открывает холодильник, - конечно хочешь. Знаю я как вас там в загоне кормят, - в холодильнике было не густо. Почти ничего. Он берет пачку бекона. Сверяет ее по датам. Для надежности еще раз нюхает его. Нормально. Так же подхватывает пару яиц. Включает газ и бросает на сковородку бекон, пока жир на нем топится, а кусочки мяса румянятся на скорую руку моет яйца с моющим средством, переворачивает кусочки бекона, выжидает несколько секунд и разбивает яйца в сковородку. Щепотка соли и десять минут супер-мега-завтрак-обед-ужин готов.
Подставка и он ставит сковородку на стол, жестом приглашая ее сесть. На тарелку? Глупости. Посуду пачкать лишний раз. Со сковородки поест.
- Кетчуп? Майонез? Надо? – конечно сюда бы еще лучка, помидорчиков, все обжарить хорошенько, да потом посыпать свежей зеленью. Но это уже из разряда «было бы хорошо, но обломайся». Он садится напротив. Подхватывает вилкой кусочек. Сам он тоже голодный, но увы тут порция только на одного. Поэтому один жалкий кусочек, чтобы совсем коньки не отбросить.

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

7

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]

Течение едко тянется незримым опоясывающим туманом. Где-то в рёбрах путается сердце, застревающее то между одной парой косточек, то втискиваясь до багряных синяков промеж последующей. Взгляд Грэйс натяжён донельзя дребезжащей тетивой, изредка выталкивающей стрелы то к окружению, то к мужчинам в нескольких метрах дальше от неё. Не без интереса, периферийное зрение цепляет элементы обстановки. Но чем больше она вникает в убежище своих похитителей, тем страннее рисуется расклад обстоятельств. Убранство дома кажется ей совершенно непримечательным. Дело не в средней простоте интерьера, но обустройстве в целом. Дом жилой. Об этом говорят вещи, давно расставленные по местам и оттого прикрытые тонким слоем пыли. И те другие, что наспех накинуты поверх мебели, очевидно в ожидании следующей генеральной уборки, для осуществления которой требуется какой-то особый случай.

Обитель абстрактных бандитов ей представлялась несколько иначе. Куда более откровенное наплевательство на окружающие их имущество, откровенный хаос, среди которого сразу бросаются в глаза запрещённые предметы типа таблеток, шприцов, оружия и прочей атрибутики плохих парней. Флаг конфедерации на стене? По всем заповедям демонстрации коренных жителей южных штатов? Нет, здесь не было ничего, что относилось бы к наглядному экранному образчику притона и примера преступных элементов.

Но эта деталь скорее граничила с попустительством, чем с причиной облегчённо выдохнуть. Ведь внешняя оболочка может быть обманчива, а у маньяков имеется тенденция расправляться со своими жертвами в подвалах.
Подвал…

От самой макушки, вниз по вытянувшемуся позвоночнику, мелким градом замельтешили безобразные холодные мурашки. Чем размытие плыли постепенно воссоздающиеся воспоминания, тем омерзительнее и запугивающе воздействовали на дрожь в коленях, какую она бы и сама не сумела заметить за мужскими штанами, свисающими вдоль неё двумя непомерно безразмерными мешками.

Там, у порога, когда над ней спорили голоса, один из них, тот что гаже остальных, упоминал нечто про подвал. Говорил, что её нужно вернуть, откуда привели. Быстро складывая данные, Грэйс догадывается, что остальных ребят многовероятно удерживают под землёй.  Но почему решили вывести её? Означало ли это, что рыжая ближе всех подобралась к смерти или её трагичную участь, напротив, зачем-то было решено отсрочить?

Сама только мысль о неизбежно безвременно подкравшейся кончине одномоментно отторгается сопротивляющимся разумом и бунтующим организмом, заостряющим все свои органы восприятия, но едва справляющимся с головокружением. И не назвать ему одну конкретную причину, но запросто можно перечислить с десяток многих разных.

Когда сдерживаться дальше становится невыносимым и предполагая, что будь на то желание похитителей, она бы не сумела разглядеть их лица. Будь то балаклавы или повязка на её саднящей переносице. Однако отсутствие таковых мер предосторожности подтверждает их беспечность в этом отношении. Но что это, недальновидная оплошность или глубочайшая уверенность в собственной безнаказанности?

Обуздать дрожь в пальцах не получается, посему Грэйс надеется спрятать её, за размеренным перебором сырых тканей своей постиранной одежды. Нагретость влаги быстро улетучивается, оставляя только приятные воспоминания о тепле. От контакта с мокрым свертком и плохо просушенных волос, заворачивая под широкий воротник бегут тонкие струйки воды; девушка зябнет. Леденящий страх, не способствует утеплению так же.

Карабкаясь, словно альпинист на гору, её взор наконец-то достигает линию обзора, когда может чуть подробнее изучить лица похитителей. Отличий и схожестей на двоих ровно попалам. И может, под воздействием изменённого состояния разума, но рыжая мимо воли делает предположение о родстве мужчин. Вот уж хорошенькое дельце для семейного бизнеса – похищение тинейджеров! Как будто все остальные бизнес планы были разобраны и открытие какой-нибудь местной пиццерии несёт больше рисков и меньше маржи, чем рабство. Или… Пока её сознание судорожно выискивает наименее зловещее из всех предварительных вариантов, Грэйс даже не уверена что хочет знать чистую правду. Лучше бы они расправились с ней сразу на месте, но очевидно в их планах есть больше, чем убийство. А значит, выгода должна быть ещё в чём-то. И Грэйс едва ли хочет пролить свет на эту мрачную тайну. От слова, совершенно не имеет желания.

Но ничто не может длиться вечно и наконец, безумно затянувшаяся пауза разрешается репликой того, кто кажется чуть меньше в габаритах. Того самого, кого она отметила укусом. И с первого его слова всё внутри боязливо сжимается, вынуждая девушку потупить взгляд обратно вровень стола, вонзиться пальцами в складки своей предыдущей одежды так, словно эта хлипкая связь с её безмятежным прошлым ещё способна подарить ей хоть крапинку спокойствия и надежды. Но реплика мужчины тотчас жестоко размазывает и то ничтожное, последнее.
Один из них скользит по ней пристальным взором, и оттого становится грязно, отвращение вызывает собственное тело.
« РАЗВЛЕКАЙТЕСЬ »

Так не говорят про заложников, чья участь - не отсвечивать, в ожидании спасения равного выкупу, к примеру. А значит, что-то обязательно должно над ней чиниться. Расправа? Насилие? Всё сразу?!
Грэйс никогда не славилась выдающимся ростом, но выделяясь на фоне сверстниц столь фантастической копной медных локонов, что казались удивительными даже канадцам.
Однако сейчас она ощущала себя и подавно, словно Дюймовочка у подножья великанов и дело не только в отчётливом подавлении её воли, но и бесспорном физическом превосходстве злодеев. Она только на мгновение вытягивает шею повыше, но лишь затем чтобы ужаться и съёжиться, откровенно ощущая себя зверьком загнанным в угол, а значит имеющим лишь один единственный шанс спастись. Да, и тот, лишь иллюзия.

Новая волна страха подкатывает тошнотой к корню языка и слезами к потухшим глазам. Но Грэйс стоически выдерживает собственную слабость, не позволяет истерике взять вверх, вероятно сократившую бы время до следующего неизбежного удара к нулевой. Девушка лишь закрывает глаза и жмурится, когда он встаёт из-за стола. Слышит глухой удар стекла о пакет в ведре и шаги.
[indent] Отдаляются.

Чем крепче она хмурит брови, тем интенсивнее дрожат амарантовые ресницы, словно в попытке взлететь. Грэйс слышит бой собственного сердца и участившиеся дыхание, предвосхищающее всхлипы. Но тем она категорически не позволяет вызволиться наружу.

Подолгу находиться во тьме она не намерена и всё же низко приподнимает веки, подглядывая за тем, который остался. Пытается предсказать что будет дальше, ищет варианты для спасения или побега. Самозащиты? Они же на кухне, здесь должны быть ножи. Да?
Он встаёт из-за стола и…
[indent]  [indent] Без шансов, Грэйс. Это… Это оно. Тебе пиздец.

Нет, разумеется, у неё не было шансов против него. А все эти «найди свою сильную сторону», «не можешь одолеть силой - одолей хитростью» сейчас звучат насмешкой в разуме зашедшимся агонией. Наверняка, нечто подобное ощущает человек, находящийся в самом центре дома, охваченного огнём по непрерывному диаметру. Когда наблюдает, как тянутся к нему прожорливые языки пламени и осознаёт, что жизнь его длиться последние жалкие мгновения, пока кожу не схватят первые ожоги. С одним лишь исключением в аллегории. Человек, в пылающем доме, скорее всего погибнет от асфиксии, вызванной удушливым дымом, стремительно вздымающимся вверх. Его останки сгинут в истории уже незаметно для погибшего. Но Грэйс… в доме, облитым бензином, и всякое её малейшее движение, как царапина пирита о кремень. Одна вспышка, единственная искорка, и дым не успеет наполнить её лёгкие жалостливо погружая в милосердный летальный сон, нет. Она мгновенно вспыхнет, займётся каждая клеточка, разъедаемая жаром. А как известно истории, нет более болезненной казни, чем сожжение. Пока ты медленно и мучительно гибнешь заживо, разрушаемый ещё и своей беспомощностью.

 

AN ACT OF KINDNESS / IS WHAT YOU SHOWED TO ME / NONE MORE THAN I CAN TAKE
KINDNESS IS WHAT YOU SHOWED TO ME / IT HOLDS ME 'TILL I ACHE / OVERFLOW AND START TO BREAK
https://i.imgur.com/sFlHdVD.gif https://i.imgur.com/WQtPtEh.png https://i.imgur.com/yPwhZJ7.png
[indent] AND NOW IT FOLLOWS ME EVERY DAY
oh I, got a feeling this will shake me down
[indent] AND NOW IT FOLLOWS ME EVERY DAY
oh, I'm kind of hoping this will turn me round

 

Его голос постепенно начинает казаться различим. Слишком глубокий. Словно его производят не резонирующие связки, а куют прямиком из недр широченных лёгких. Проникает внутрь неё, с ощущением подобным тому, какую дрожь вызывает затяжной раскат грома аккурат над темечком. Вот только молния уже угодила в неё несколько раз, разнося паршивый ток по стылым венам.

Даже если бы девушке нашлось что сказать, она не стало смелости опередить его последующие слова. Чем больше громила совершал движений, тем тревожнее становилось. С нескрываемым оторопением на припухшем после удара лице, рыжеволосая пристально наблюдала за действиями мужчины. Особенно привязав внимание к рукам, в которых в любой миг могло оказаться оружие. Как знать, как маньяк может «развлекаться» с жертвой? Не отмахнуться было и от заднего размышления о раскидистости его пальцев. Чёрт побери, да он может обхватить ладонью бейсбольный мяч и лопнуть его, словно тот воздушный шарик.

[indent] Но мужчина… готовит?

Что-что? Он сейчас помыл яичную скорлупу мыльной пеной? Какого хрена тут творится? Большая половина её знакомых не относится с должной тщательностью к таким вещам, занимаясь приготовлением для родных и близких, а он… Это странно. Незамеченным не проходит и то, что мародёр проверяет дату изготовления на упаковке бекона. И самое дурное, что нет в его действиях нарочитой показательности. Словно, в его жизни действительно обычный понедельник и он рутинно готовит перекус "для своих" на скорую руку. Или какой нынче день недели на календаре? А то знаете ли, трудно уследить за подобным, когда находишься в отключке!

Его безмятежность пробуждает в ней… искру. Ты самую необходимую, чтобы всё вокруг занялось синим пламенем к чёртовой матери. И знай Грэйс, что они погорят вместе с ней, то непременно повергла их праведному гневу, какой заслуживает всякий, возомнивший себя вершителем судеб. Но кроме щиплющего негодования в груди и заигравших по сторонам желваков, её разве что выдаёт гнев в заблестевших зелёных глазах.

Мужчина упоминает загон и щелком хлыста над ухом, что-то отзывается в подсознании. Тесно, шумно, душно, темно, сыро. Безликое многоголосье теней клокочет у висков зернистым шумом. Домысливая калейдоскоп жутких осколков, она сопоставляет ребус и догадывается, что «загоном» здесь зовут тот самый подвал, где вероятно удерживают остальных узников. Так почему, загон? Словно скотину на убой. Каннибализм? Это всё ещё реально в нашем веке?
Но судя по масштабам мужчины, он вполне может съесть и подростка за раз и…
[indent]  [indent]  [indent] . . . ГОСПОДИ
Не будучи обделённой яркой фантазией и успев насмотреться обзоров на некоторые тематические игры, Грэйс вполне реалистично представляет себе душераздирающую картину. Чему очень способствует реальный референс, когда мужчина управляется на кухне в живом моменте.

Грэйс резко дёргает носом, покосив голову набок. А затем прячет лицо в мокрой ткани своей одежды, пытаясь протолкнуть подступившую тошноту остатками любимого парфюма, ещё призрачно въевшегося промеж волокнами нитей. Когда получается чуть отогнать от сознания дикую картину, разумеется истощённое тело и думать забывает о чувстве голода. Её полнит испуг, вытесняющий всё девичье нутро изнутри.

Парализованная цепями страха, она продолжала стоять, оставляя на полу всё больше мокрых клякс, на сей раз - чистой воды. И только команда сесть вынуждает её низринуться с места и повиноваться.

Не смахнув с лица мокрые пряди, которые сейчас служили для неё спасительной заслоняющей шторкой, Грэйс вжимает в свою грудь свёрток, не обращая внимания, что на чистой футболке стремительно разрастается тёмное пятно влаги, переносящейся от одной ткани другой. Резкие прерывистые вдохи носом, намекают на внутренний надрыв, но её глаза не выражают эмоций, словно цветные стекляшки,  напоминающие бутылочные осколки. Пересохшие губы плотно стиснуты и поджаты.

Лишь изредка моргая, она превозмогает свой страх, в надежде избежать вспышки наказания хозяина за её нерешительность ответить. Она только немного отнимает лицо от импровизированной подушки из вещей, обнимая те руками только крепче.
На обычно разговорчивую девушку очевидно сказывается наслаивающийся шок.

Отказывается. Медленно рисует кончиком носа отрицательную дугу, словно заверяя в своей сытости, о реальном наличии которой говорить не приходилось. Однако пленница настолько пресытилась страхом, что при виде действительно ароматного и аппетитного домашнего блюда, поданного в сковороде, в её рту не выделилась лишняя капелька вожделевшей слюнки.

Лицом к лицу, они впервые оказываются так близко. И Грэйс наконец-то может ближе разглядеть черты своего похитителя. Заглянуть в глаза опасности, нависшей над ней необъятной неизвестностью. Страх сгущает краски. Он чудится ей излишне суровым и жёстким, обманчиво сдержанным, но грубым до зверства и непомерно непреклонным в своей безжалостности. К мужчине, чьи внешние данные, в любой другой обстановке, она бы оценила как зрело привлекательные, её сознание сейчас щедро дорисовывает  сознание длиннющие острые клыки. Множество острых рядов.

Словно в грёбанной оригинальной сказке братьев Гримм, где никогда и не было счастливых финалов, Грэйс ощущает себя в заточении бессердечного чудища, готовящегося вот-вот сцапать девчонку за один присест и не заметить лакомства.
[indent] И она только смело догадывается, какие ужасы на его совести, и кто прячется под личиной того, кто сидит визави.

+1

8

Страх всего лишь эмоция. Тянущаяся липким неприятным чувством по коже. Сводящиеся мышцы, путанные мысли. Страх способен управлять человек. Теряющий контроль он поступает несвойственно ему, меняется в один момент в поддавшись эмоции. Со страхом можно бороться, стоит только пожелать этого. Хат не поднимает на нее взгляд. Ему не нужно видеть ее глаза, чтобы чувствовать, как страх разливается по ее венам вместе с кровью. Он чувствует его. Слишком хорошо знает «запах» страха, чтобы не перепутать его ни с чем другим. Он познал все спектры страха. Был тем, кто испытывает его, был тем, кто вызывает. Хату страх не чужд, но он знает как с ним бороться. Бояться естественно и множество раз, когда его жизнь висела на волоске он испытывал страх. Не готов был умирать, хоть если и задать ему в тот момент вопрос «почему он должен жить?», то и иного ответа кроме как «потому что» у него не нашлось. У Хата не было глобальной цели жизни, не было стремлений иных кроме как просто жить. Жить и наслаждаться, так как он умел. Но каждый раз, он все же цеплялся за свою жизнь. Когда другие опускали бы руки, сдались на волю стихии или судьбе. Он каждый раз брал ситуацию под контроль. Ибо только так можно быть уверенным, что дыхание жизни не покинет его грудь. Ее страх иной, не такой как у него. Он основан на эмоциях, его страх инстинкты. Животные и первобытные. И в этом они отличаются. Он в большей степени все же животное, она человек. Он пытается сконцентрировать свой нюх на аромате шампуня, но каждый раз возвращается к страху. Все поднимает свой взгляд на нее. Скользит взглядом по собственной одежде на ее теле, по мокрым пятнам, отчетливо выделяющимся определенные особенности…ее женского. В другой момент он бы нашел ее чертовски привлекательной. Даже возбуждающей в таком виде. Когда мокрые пятна подчеркивают ее неровное дыхание в области груди. Раз за разом приковывая его взгляд против воли. Но не сейчас. Сейчас страх заглушает все иное, не оставляя места ничему привлекательному. Лишь мерзкому и скользкому. И ему отвратительно от самого себя, ибо он знает, как это продолжится. Что ему предстоит сделать и как знать, сводится ли его попытки построить доверие заботой о ее чувствах или же стремление к собственному удовольствию? Ибо знать женщину, которая не хочет и ту которая сама тянется. Совершенно разное. И это он тоже знает на собственном опыте. Хотелось бы ему сейчас сказать, что тогда будучи волчонком у него не было выбора. Вожак отдал приказ, запер их в одной комнате и не открывал дверь пока дело не будет сделано. Так оно и было. Но выбор…он ведь есть всегда? И бунт души сменился смирением перед ситуацией. Хат сделал, что от него требовали, да только результата это не принесло. Девчонка понесла, да только выносить не смогла. Волчьи гены сильны и не каждая способна совладать с ними, внутри себя. Хватит ли сил у этой рыжули? Такая хрупкая с виду, она уже скалила свои зубы на младшего. Возможно…только возможно ее организм достаточно силен. Но сильным должен быть не только организм, но и дух. Чтобы совладать с зарождающейся жизнью зверя внутри себя. И пока что сковывающий страх говорит о том, что она не способна.
Соберись. Бейся. Ешь. Вторили его мысли на то, как она едва качает головой, в знак отказа.
- Через не могу, - мягко произносит Хат, но со стороны может показаться, что волк рычит перед прыжком. Его голос всегда был слишком груб, даже в моменты мягкости, не теряя своих рычащих оттенков, - тебе нужно поесть, - он понимает. Она могла предпочитать другую пищу, да и блюдо не выглядит самым аппетитным. Но иногда стоит засунуть свои предпочтения достаточно глубоко, ради выживания. И сейчас он предоставил ей лучшее из всего, на что вообще можно было рассчитывать в Ривзе. Другие не получали и этого. И он мог бы запихать в нее еду силой, сделать это ради нее, пускай и жест этот надорвет ту хрупкое, чего пока и вовсе нет. Перечеркнет любые его попытки на «хорошее» еще до того, как оно начнется. Но когда вопрос стоит между доверием и жизнью, для него выбор очевиден. А если она не окажется глупа, то поймет со временем. Но стол был не полон, и он понимает это, ведь каждая еда непременно должна сопровождаться питьем? До? После? Он не разбирается. Судит исключительно по себе. Есть и ощущать жажду скверно, но и чистой воды вокруг он не видел. Сам бы выпил из-под крана, зная собственный организм он бы справился с любыми последствиями с легкостью. Но ее хрупкость вызывает вопросы, что это же будет верно и для нее. Поэтому просто достает две бутылки пива, обе открыв ударами крышки об стол одну ставит перед ней, - хотя бы попей, - сам же он щедро отпивает из горла в один момент опустошая половину бутылки.
- Я чувствую твои движения, считываю твои мысли. Попытка нападения не закончится для тебя ничем хорошим, - он не хочет делать ей больно. Но она может его вынудить. И дурное поведение всегда наказывается по всей строгости. Попытайся она вонзить в него вилку, вцепиться своими ногтями в глаза и очередной раз укусить. Ему придется поднять руку, ударить наотмашь раскрытой ладонью по лицу, оставляя на ней горящий след. Он не хочет, но это будет необходимо, чтобы впредь она больше не пыталась. Ведь это он «понимает», другие не будут столько великодушны. Взять того же Джека, который получал от наказаний настоящее удовольствие. Он не ограничивается одним ударом, не ограничивает и свою силу. Вкушает наслаждение от причиняемой другим боли. Хат же «учит», всего лишь учит как не стоит поступать впредь.
Она по-прежнему не ест и это начинает раздражать. Он старался, готовил, проявил заботу. Она же проявляет лишь неуважение и скованность страхом перестает быть оправданием. Зверь внутри начинает скалить зубы, а контроль заглушается в его рычание. Хат вдыхает глубоко, чтобы задержать дыхание и привести собственные эмоции обратно под контроль, но сейчас попытка оказывается безрезультатна. Он все же злится, а причина тому была просто. Он ведь тоже голодный и готов накинуться на эту тарелку с природным для представителя стаи Ривза варварством. Но ему приходится жертвовать, чтобы позволить поесть ей. То, что она не ценит в данный момент.
- Давай пополам? – и не дожидаясь ответа, он разрезает вилкой яичницу, явно не пополам выделяя себе кусок побольше, закидывает его в рот и начинает жевать с отчетливым звуком. Манерам его не учили в детстве, а некоторые вещи остались неискоренимы будучи взрослым.
- Кстати, можешь называть меня Хат, - он не вдается в подробности того зачем она здесь и что будет. Все это он оставляет для «диалога». Того самого, где она начнет задавать вопросы, а он будет на них отвечать. Это необходимо. Им обоим. Построить друг с другом диалог, первый шаг на пути дальнейшего выстраивания отношений, - тебя буду называть рыжулей. Мне нравятся твои волосы - и в этом тоже скрывался смысл. Он не хотел знать ее имени. Оно неважно. Ведь имя означает «привязанность», а чем бы все не закончилось. Хат не может к ней привязаться. Хороший расклад или плохой. Это не имеет значение. Их судьбы переплелись временно. Так к чему запоминать и придавать значение тому, что не продлится вечность?

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

9

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]


Чем дальше в лес, тем больше дров, и всё в таком духе. Разворачивающаяся сцена, мягко говоря, приводит в ступор. Ещё некоторое время ей требуется, чтобы притерпеться. Чтобы свет окружения прорисовал очертания похитителя в деталях, пусть и не способных лишить испуга, но в некоторым смысле вызвать привычку. Попытаться обмануть ожидание. Когда ты знаешь, что из-за угла вот-вот вылетит скример, как бы ты не напрягал всё естество из расчёта отразить внезапность, дёрнуться неизбежно. И это не слабость характера, а пока ещё функционирующая нервная система. Рефлекс, подобный тому что отыгрывает при ударе молоточка по коленке. И как бы рыжая не хотела раскинуть пошире плечи, сойдя за противника покрупнее, понимала что зазря. Понимала, но не могла обуздать животные инстинкты не чуждые человеку.

Есть в этом мужчине что-то неправильное. По меньшей мере. Нет, Грэйс вовсе не была экспертом в области криминальных авторитетов, если вы об этом. Да, и в людях пока только училась разбираться на самом деле, но даже её малоопытному глазу, замыленному пеленой страха, было очевидно необъяснимое соответствие. Он одновременно вписывался и выбивался из общей картины. Так словно, мужчины здесь быть не должно. Но кому какое дело до долженствования если события и случайности привели их за один стол?

Кажущаяся терпеливость громилы не усыпляет бдительность продроглой девчушки окончательно и вскоре она убеждается, что совершенно не без причины. Его командный тон чем-то далеко напоминает военную выправку говора дяди, с весом различием в реально присутствующей угрозе. И Грэйс снова теряется, не понимая как лучше поступать. Беспрекословно покориться, насильно заталкивая в себя пищу или ослушаться, не подвергая великому риску стошнить прямо на стол. И тогда можно только догадываться, что последует. Жрать собственную блевоту наверняка меньшее из возможных издевательств.

Девушка не может найти места, компонуется, вдавливаясь в стул и тут же неспешно распрямляя затекающие мышцы. Как если бы это позволило ей выиграть лишнюю минутку на раздумье. И на сей раз ей везёт не выбесить похитителя. Меньше всего сейчас стоит довести ситуацию до точки кипения, как будто воздух вокруг них и без того мало разряжён. Удушливо смыкается на тонкой шее.
Так кажется поначалу. Скорее всего, происки аффекта, но речь его удивительно впитывается в окружение, забивая любой посторонний шум. И рыжая дышит лишь тогда, когда между его рычащими словами появляется пауза. Нечеловеческий шорох низкого говора не стоит ему никаких усилий и оттого ещё труднее считать эмоцию. И если это его обычная манера речи… Что же происходит, когда верзила злиться по-настоящему? Девушка пятится и дёргается от резкого удара о стол – ещё одного, открыв глаза находит открытые пивные бутылки и сознание почти выскальзывает из её дребезжащего тела. Алкоголь? Сейчас? В такой-то, мать его, ситуации?! Грэйс не пьёт его вовсе…

И когда кажется, что покорённая вершина абсурдности отмечена победным флажком, собеседник спешит опровергнуть, делая шаг вверх по воздуху. Самоуверенное заявление, будто он какой-то долбанный прорицатель и способен безошибочно предсказать её действия и счесть мысли, приподнимает её фигурные брови в некоторой смеси удивления и скептицизма. Ну, если ты долбанный экстрасенс, почему бы тебе не понять, что есть в такой ситуации, оказавшись в её шкуре, что-то сродни самосуду?
Впечатляться ей нечем. Всё обусловлено простейшей логикой.  Разве трудно догадаться, что она станет перебирать варианты самообороны и рассмотрит возможности к побегу? Так бы в голове крутил любой заложник, очутившийся на её месте. Наверняка, и сам похититель быдумал в том же направлении, усевшись на её стул.

Страх подпитывается стремительно и если она хочет выжить, то вынуждена прекратить. Принудь себя перестать бояться. Внезапно для самой себя, рыжая замирает. Закрывает глаза и делает краткие, но глубокие вдох – выдох. Вдох. Выдох. Её руки принимаются складывать мокрую постиранную одежду. И небольшой ритуал, которым она привыкла заниматься в спокойной обстановке чуточку смазывает градус настороженности.

— Вы разве… — тихо подав голос, который незнаком ей самой, Грэйс делает попытку откашляться и продолжает, что правда, без особых изменений. – Разве не будете меня есть? – догадываясь настолько дебильно это звучит со стороны, рыжая всё же предпочитает слыть чумной или идиоткой, чем продолжать терзать себя слишком впечатлительными сомнениями. Верхний ряд зубов чуть прихватывают нижнюю губу, в акте сожаления о сказанном. Хотя нет. Стыдливость не то же самое, что сожаление.

Он всё ещё здесь и всё ещё терпелив. И пусть с каждым мгновением её промедлений, наглядно заметно, как гневно учащается мужское дыхание, Грэйс к счастью вновь удаётся словить волну объективной рассудительности и прислушаться к бессознательному позыву тела. Чёрт знает сколько времени она не держала и крошки во рту. Судя по внутреннему ощущению около суток, что в принципе не критично для её комплекции, а при наличии питья она бы с лёгкостью выдержала ещё столько же. И Грэйс уже удавалось провернуть подобное в обучающих походах и вылазках по спортивному ориентированию. Однако тогда, будучи неограниченной в собственной воле и передвижениях, шанс отыскать питьевую воду в горной местности был куда выше, чем теперь, находясь в нескольких метрах от водопроводного крана. Простейшая математика - чтобы продолжать бороться нужно иметь силы. А энергетический ресурс, в том числе, и есть еда. Необходимо хоть минимально закинуть что-то в желудок, пока тот не принялся выворачивать самого себя на изнанку. Кроме того, именно за приёмом пищи, неоднократно путешественнику удалось наладить контакт с туземцами, тем самым выстраивая подобие обоюдного доверия.



I'M LOOKING FOR THE PLACE THE SPIRIT MEETS THE SKIN
CAN'T FIGURE OUT WHY THAT PLACE FEELS SO HARD TO BE IN
https://i.imgur.com/54ecsPw.png  https://i.imgur.com/Ghcv5Q9.gif https://i.imgur.com/m6WU3cM.png
[indent] we're all of us at this ill-fitting party
busy pretending to relate
AND IT'S GETTING HARDER AND HARDER TO FAKE
acting like everything's in its place

Девушка подминает трясущимися коленками мокрую одежду под край столешницы и несмело подхватывает вилку. Разделённый им кусок «пополам» очевидно намеренно не имеет равные доли и пока причинно-следственная цепочка звенит в ней на фоне, рыжая отделяет от общей массы, масенький лоскут яичницы, едва ли захвативший желток. Бутылку пива, подвигает к себе лишь затем, чтобы в руке похитителя не оказалось сразу две розочки. А ещё, холодное стекло становится отличным компрессом для саднящей щеки. Избегая зрительного контакта, опасаясь что любая её реакция может быть считана шеф поваром ошибочно, Грэйс чудом отправляет в рот ещё одну вилку, всё тщательно прожёвывая.
Переливы подрумяненной хрустящей сладости бекона, солоноватая гармония взявшегося белка. Даже в крайнем стрессе блюдо справедливо кажется ей вкусным. И ей никак не отказаться сразу от двух мыслей. Быть может, это тот самый «последний» ужин, который обещают приговорённому смертнику? А ещё горечь иронии ложится едва заметной тенью на её мокром лице, то и дело требующем провести рукой по лбу, закладывая за ушко медленно сохнущие рыжие локоны, сейчас походящие на джутовые нити. Такое простое блюдо приобретает вкусовые оттенки изыска вероятно просто потому, что Грэйс уже не может вспомнить, когда кто-либо готовил для неё.  Отношения с матерью настолько охладели, что они практически не пересекались на территории одного дома, а про заботу друг о друге не было и речи. Мать предпочитала тревожиться об очередном любовнике больше, чем о дочери, которая в свою очередь не могла простить предательства. Впрочем это неважно. Не об этом хочется помнить перед вероятно надвигающейся гибелью. Но игнорировать злую шутку судьбы не получается. Вот так самый близкий по крови человек оказывается хуже палача, готового занести топор над головой.

Растворяя трагичные размышления, очень скоро Грэйс понимает, что мужчина нешуточно голоден. И это привносит очередную заметную странность. Если он полноценный член банды, почему он не поел заранее? У них есть определённый распорядок и правила, относительно еды? Или он просто не успел подкрепиться до тех пор, пока её не вытащили из «загона» или как там? События не состыковываются в логичную связку.

Грэйс вскидывает зелёный взгляд к его лицу и аккуратно подвигает сковородку ближе к мужчине.
Нет, конечно же, для полноценной сытости девичьего организма ей потребовалось бы съесть ещё но… Он очевидно был голоднее. Пусть и порочный, но её умысел мог быть в незамысловатой схеме, уменьшения его агрессии за счёт искоренения голода. Ни для кого, не секрет, что голодный человек – злой. Тем более мужчины. Тем более, такие громадные.

Не отыскав вокруг салфеток, она аккуратно промакивает рот тыльной стороны ладони, будто там было что убирать.

И вновь возникает тянущаяся тишина, опасно оплетающая присутствующих. Возвратившись лопатками к спинке стула, она чуть отпрянула, но бутылку так и не выпустила из руки, ни разу не коснувшись губами горлышка. — Спасибо. — не найдя ничего более подходящего, тихо но правдиво проговаривает рыжая понимая, что если не осмелиться сказать что-то ещё сейчас, то велика вероятность вновь поддаться замкнутости. И это явно не поможет делу.

Это совершенно точно не свидание и столом переговоров язык назвать не повернётся, ведь в таком случае, стороны должны быть равные. Тем ни менее, он почему-то дал ей вероятность пообщаться, не так ли? Иначе для чего весь этот фарс?

— Я совершенно не понимаю, что происходит, – она делает первое смелое заявление и вместе с тем прощупывает почву, насколько та плодотворна к разговору. Насколько она в праве задавать вопросы и где их очевидная граница?
Он представляется, сам же предпочитает называть её «Рыжулей». Какие только клички ей не давали, но так изощрённо ещё не интерпретировали. И это могло бы даже звучать мило, не окажись он долбанным похитителем подростков! Грэйс только коротко кивает в формальном приветствии, но своего имени не озвучивает. Ведь он не озаботился спросить, чётко дав понять – ему это не интересно.

+1

10

За ней интересно наблюдать. Хат еще не определился интересно с точки зрения «забавно» или же в более негативной окраске. Как наблюдают за животными в цирке. Ее шаги такие нерешительные, робкие. Хоть он ей ничего плохого и не сделал, но она боится. Он понимает и все же задается вопросом, как долго это будет продолжаться? Тронется ли лед в сторону того, чтобы растопиться или же снежная буря накроет с головой, закрывая любые возможности для дальнейшего взаимодействия в будущем. В ее интересах с ним «дружить», понять его. Хат не способен вытащить ее из сложившейся ситуации в одиночку. Она должна переступить через себя, ради собственного будущего. Иначе все его старания, лишь оттягивание неизбежного. Взгляд Хата устремлен на сковородку, но он то и дело бросает его в сторону рыжули. Пытается лучше разглядеть ее лицо, но так чтобы это не выглядело как «пялится». Да пялится, но быть пойманным на этом не имеет никакого желания. И ее образ в его голове уже выстроен, у него очень плохо с рисованием картинок, ему сложно представлять. Он человек действия, а не фантазий. Но вот ее лицо очень отчетливо рисуется в воображение. Кажется, он не пропустил не единой веснушки, настолько четкий и ясный был образ. И все же фантазии, это не то, к чему он привык. Поэтому имея возможность рисовать, он все равно то и дело поднимает взгляд. У нее красивые глаза. Завораживающие. Даже если в них читается первобытный страх. Красивые, зеленые глаза, которые так ярко светятся среди копны рыжих волос. Два изумруда, а не иначе. И как природа допустила столь яркий, завораживающий зеленый цвет? Преступление против всего мужского населения. Скольких парням она разбила сердце? Хат даже боится представить. Немудрено, что «охотники» решили забрать именно их. Хат не видел остальных, но даже если они все весят за сотню фунтов. Похищение стоило совершать только ради одной рыжули. И их нельзя за это осуждать. Но вряд ли брат оставил бы себя без «десерта». Так что в качестве остальных сомневаться не стоит.
Ее вопрос вводит в ступор. Есть? Ее? Хат сначала даже не помнил. И вилка останавливается на половине пути между тарелкой и его ртом. Он вновь поднимает на нее взгляд, пытается понять смысл её слов. Но он ускользает от него. Нет, он понял, что она имела ввиду. Но вот серьезно ли она? Или эта такая шутка? Хат не понял. Вообще с юмором у него тяжко. Он его не понимал. Редко шутил. И редко смеялся. Рассмешить Хата сложно. Максимум он улыбался на закидоны младшего, но с тем все просто. Он почти всегда шутил, во всяком случае в прошлом. Как дела обстояли сейчас, когда тот стал вожаком Хат не знал. На первый взгляд ничего не изменилось…но первый взгляд бывает обманчив. Слишком мало им удалось поговорить, чтобы сделать однозначный вывод. Нет, она все же не шутила. Вопрос ее предельно серьезен и Хат…начинается смеяться. Громко словно раскаты грома. И, кажется, от смеха его начинают трястись стены. Он смеется, бьет кулаком по столу в приступе. Пытается успокоиться, но смех от этого лишь усиливается. Вот же сказала, так сказала. И как такое вообще в голову могло прийти? И когда глаза наполнялись слезами, а грубые руки наспех их смахнули. Хат смог выдохнуть остатки смеха из груди и успокоиться. Он посмотрел на нее так серьезно, как смотрит сержант на салаг, прежде чем отправить их на первый кросс, длинную в убитые ноги.
- Конечно, - он говорит тихо, спокойно. Крайне серьезно. Нет причин не доверять его голосу, - откормлю как поросенка и съем, на вертеле только прежде зажарю - и все же не выдерживает собственную шутку и вновь начинает смеяться. Одна незадача, пива не стоило глотать и пошло оно у него через нос, неприятно пенясь в ноздрях, - ты глупая, рыжуля? Стал бы я тут перед тобой распинаться в готовке, чтобы съесть? Посмотри на себя. Кожа, да кости. Год откармливать будешь, мясца не прибавится, только продукты зря переводить, - Хат махнул рукой. Ладно, он, конечно, за время в стае слышал всякое. Насильники, убийцы, деревенщины. Но вот такое…такое было впервые. Каждое новое поколение все чуднее и чуднее. Хат даже перестал этому удивляться. Просто стоит признать. Что разрыв с каждым годом между такими как он и молодежью становится все отчетливее. Закинуло им как-то в отряд волчонка, совсем еще зеленый, только из учебки. И вроде бы одной крови они. Оба волки. Но разница в 15 лет кардинально чертит границу. Пока Хат только освоил кнопочный телефон, тот все за тиндер затирал. И за то, как пытался свою стаю убедить в действенности этого метода. Вот тогда Хат тоже смеялся. Тиндер. Ха. Придумают же. Вот малого за его дурные идеи вожак и отправил служить. Ума набраться, да дурь из бошки выбить. А малой все не успокаивался, пытался пояснить за зумеров, буров и хуюмеров. А может хуюмеров и не было. Хуй его знает. Вот правда.
- Не съем, - словно еще раз, для особо одаренных уточняет Хат и продолжает жевать яичницу. От него не укрылось, что она почти ничего не съела. Хотел было сначала промолчать, да разговор поддерживать надо? – не вкусно? Пересолил? – сам Хат считал, что получилось вкусно. Как надо. Соли было четко. Правда. А вот что рыжули не по нраву было. Может она из этих? Из прогрессивных? Ну тех, что мяса не едят, да и ничего животного происхождения…наверное стоило уточнить. Ай, да ладно. Ему больше достанется. Хат расправляется с остатками за считанные минуты и бросает сковородку в раковину. Не плохо было бы помыть сразу. Но не мужское это дело сковородки наяривать. Авось кто-нибудь и разберется. Или же все же придется мыть, но только когда не останется другой чистой посуду.
Он было уже собирался вдаваться в подробности, что происходит. Как услышал скрежет у двери. И скрежет этот только усиливался. И улыбка появляется на его лице. Он знает кто это. И этот «гость» сейчас как раз кстати. Хат идет к двери, открывает ее и тут же ему на плечи опускаются мощные лапища, а лицо начинают лизать.
Мощный. Верный. Прекрасный. По-прежнему сильный и выносливый. Малыш, его малыш породы сенбернар.
- Не смогли сморить тебя волки поганые, - Хат треплет малыша под мордой, обнимает его своими огромными лапищами, прижимая к себе, - хороший мальчик, очень хороший, - Хат чешет за ухом, подмечая, что Малыш набрал в мощи. Спасибо младшему, сдержал обещание. Позаботился о псе, - пошли угощу тебя рыжей человечинкой, - Хат возвращается на кухню, а Малыш за ним. Замечая нового человека, сенбернар подходит к рыжуле, принюхивается к ней, пару раз виляет хвостом, а затем кладет морду ей на колени. А взгляд такой жалостливый, жалостливый, - не бойся. Если не накинулся сразу, то ты ему по нраву, - Хат заглядывает в холодильник в поисках косточки. Костей не находит, а вот стейк. Стейк был, - ну дружище, у тебя сегодня праздник в честь моего возвращения, - Хат заговаривается. Забывает следить за речью, говорит лишнего. Достав кусок из пакета, бросает его прямо на пол. А Малыш…малыш уже продался за ласку. Ему и стейк не нужен, лишь бы чесали за ухом. Был у Хата пес и нет пса. Увела рыжуля. Ясно, понятно. Спасибо бро, не продался за женскую ласку. От души, - с чего бы начать, - вообще с «мясом» не принято говори о том, что происходит. Их дело простое. Ноги раздвигать и если понесут, ребенка выносить. Но Хат всегда был белой…белым волком среди своих. Не по цвету шерсти, а по складу характера. И нарушать традиции, его суть. Но и сказать: «А знаешь существуют волки», так себе вариант, - мы не особо умеем общаться с женщинами. Если еще не заметила, то заметишь. Их у нас здесь так много. А те, что есть давно уже заняты. А продолжение рода волнует всякого мужчину, - Хат замолкает. Понимает, как бредово звучат его слова. Доверия не получится, не после такого, - в общем ты и твои подруги должны…родить. Тебя отдали мне в качестве подарка, но я немного отличаюсь от остальных. Не буду спать с тобой если ты сама не захочешь. Нет – нет. Да – да. Все просто. Придется конечно тебе подыграть мне. Рассказывать о бурных ночах, проведенных в моей постели, но слова остаются словами. Почистила зубки – отмылась от грязи. Но я правда не прикоснусь к тебе, без твоего позволения. Клянусь Луной, - клятва Луной. Столь же редкое явление, как и волк отказывающейся брать свое по праву. В этом весь Хат. Отрицать свою суть, не видя перед собой четкой цели. Принцип ради принципа. И никак иначе.

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

11

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]


Ты на самом деле не ведаешь, насколько страшна опасность, пока не узришь её воочию. Все разговоры в новостях и предостережения соцработников в учебных заведениях воспринимаются посредственно, пусть и откладываются в полочку где-то на затылке. Тем ни менее, кажутся такими малозначительными и маловероятными. «Со мной-то такого, ну, точно никогда не а случится!». И почему нельзя зарекаться только о двух вещах? Ведь, как оказывается, есть нечто гораздо более дикое, чем сума и тюрьма. И вот второе, если честно, очень похоже, происходит с ней в режиме реального времени.

Девушка ощущает прикосновение его взгляда своей кожей. Вороватым скольжением задевает край его взора своим собственным, когда мужчина в очередной раз обращает тот к её лицу, а рыжая, в свою очередь, спешит стыдливо спрятать глаза. Плохо скрываемо, уводит направленное свечение зелёных огоньков в сторону, к окну, на потолок. Да, хоть куда!, - лишь бы избежать прямого зрительного контакта, напряжённая тяжесть которого может оказаться спусковым крючком.

На самом деле его внешний вид не позволяет выстроить хоть плохонькую одну версию и уцепиться за неё самую. Длинные волосы, как для мужских причёсок, кажутся настолько густыми, что при попытке проредить те пальцами, можно запутаться и вывихнуть кисть. Лицо слаженно мужественно и притягательно, но массивно до той степени, что невольно задаёшься вопросом каков теоритически отдельный вес его черепа? Не говоря уже о метраже широченных плечей в длину и обхвате грудной клетки в диаметре. Примеряя собеседника в совершенно разные декорации, он с удивительной лёгкостью вписывается в рамки каждой совершенно естественно. Грэйс вполне могла подумать, что он очутился здесь прямиком из какой-нибудь Скандинавии, где был потомком викингов? Уже перелистнув, он мог сойти за революционера-кубинца при всей их славно известной страстности. Тем ни менее, он здорово вписывался и в рамки нью-орлеанской мафии, какой бы она себе могла её представить. Так стало быть? Нет. Всё равно, не имеет смысла.

Девичье сознание, будто подрубается к запасному дизель генератору, параллельно выводя сразу две автономные линии питающего потока. И пока одно из них выдвигает теории и вероятности, другое настороженно цепляет каждую перемену их общей реальности.
Он замирает и вместе с его заминкой опасливо останавливается само время. Опрокидывая невозможность быть ещё грузнее, своей бездвижностью похититель вытесняет пространство комнаты, готовое согнуть стены под заполоняющим натиском разрастающееся силуэта. И велика вероятность, что когда Рыжую всё так отдерут от стула, то на нём останется вмятина, отчётливо по её фигуре, ведь до сих пор она не пыталась вжаться в мебель с такой силой, даже катаясь на американских горках. И если тогда было до усрачки страшно, то теперь прошлый опыт кажется мизерным.

Прежде, чем громила озвучит её приговор, Грэйс снова крепко жмурится и успевает как раз вовремя. Будто её слух от повреждений способны защитить сощуренные веки. Гортанный мужской смех беспощадно бьёт по перепонкам, разрывая барабанные резонансные поверхности. Заливается внутрь неё карой небесной. Наперво только кажущаяся вибрация под скрипнувшими ножками стула, набирает обороты, когда сотрясание становится реальным продолжением ударной волны увесистых кулаков о крышку стола. Честно сказать, после такого зрелища, ИКЕЯ могла перекурить и переписать своё назначение, как игрушечная фурнитура для кукольных домиков. Едва ли Грэйс видела кого-то с более стальными яйцами, чем этот стол, что даже не взялся расщелинами от ещё одного удара, и следующего и ещё…

До сих пор не различая природу бурного приступа хохота, отдалённо напоминающего хруст поленьев под несущимся свистом мелькающего топора, серьёзный тон подтверждающий её опасения мгновенно обесцвечивает девушку, вынуждая кровь слиться вниз к пяткам, делая тёплый медный подтон её кожи мертвенно бледным. Но как только, шутник не выдерживает  успешности собственной шутки, Грэйс шумно выдыхает. Облегчение? Совсем крошечное. Подтверждающее реальность озвученного ей страха.

То ли повинуясь психике, диктующей правила мимикрии – подражать, то ли в действительности постигая всю нелепость своего вопроса, Грэйс криво улыбается, выдав несколько удушливых смешков. Те погибают незамеченными, растворившись на забивающем фоне второго раската забавляющегося.  Собственная фраза заставляет громилу даже прыснуть, а вот рыжая всё ещё подаёт его дурашливость решётчатому восприятию угрозы и оттого сознание плывёт кривой геометрией, приподняв основание бровей в читаемом замешательстве.

И лишь когда, оставив свои шуточки, он предусмотрительно повторяет уверенное отрицание, Грэйс понятливо кивает головой. Словно бы даже говоря «спасибо». Спасибо, что не оказались каннибалами, а так просто обычными киднепперами. Удивительно, но это в действительности воспринимается за положительный прогресс!

Ещё с мгновение, в ней оседает вибрирующее эхо, коему повержен абсолютно весь дом, а может и близлежащая опушка. Внутренне настроившись на диалог, а внешне успокоившись, Миллер лишь теперь понимает как невыносимо жжётся пол скуловыми косточками. На ней пылает стыдливый румянец и вот девушка уже мнётся не от доминирующего страха, а по причине сменившего его замешательства. Что правда, предыдущий эмоциональный ориентир отступился лишь на шаг и способен столь же прытко вернуться в главенствующую позицию.

— Нет. Вкусно. На самом деле вкусно, просто…  — мелкая нервозность, просочившаяся в робкий голосок, не призвана в необходимости лгать. Грэйс искренне объективно считала блюдо вкусным, но в сложившихся обстоятельствах просто не была способна усвоить его физически. Затруднее вызвала именно сортировка словарного запаса, где торопливо копошась, девушка запнулась. Впрочем, язык тела спасал её от вероятности прозвучать фальшиво, когда рыжуля качнулась обратно к столу. На сей раз, даже оставив открытую, но не початую бутылку пива без хватки тонких пальчиков.

Ещё до того, как она успела бы выдать адекватно сформулированную реплику, вмиг опустевшая сковородка уже брякнула о бортики раковины. Нет, ненасытность такого здоровяка была предсказуема, разок лишь окинь его взглядом даже в полроста, но Грэйс едва ли могла представить каким образом человек способен есть с такой скоростью. Не в контексте соревнующихся по поеданию хот-догов на скорость, разумеется. А быть может, нервное перенапряжение делало её особенно впечатлительной, но вновь замешкавшись ей так и не суждено завершить начатую фразу.

Скрежет у двери вновь раздразнил ненажорливый испуг, стянувший девичье тело утягивающим параличом. С каждым скоблящим шорохом, Грэйс словно ощущала, как внутри неё кто-то соскрёбывает органы от стенок брыжейки. Её взор стал вопросительным и хмурым, когда она заметила перемену в поведении мужчины. С чего бы он вдруг так засветился от счастья? Что там за дверью могло так порадовать того, кто сейчас олицетворял саму опасности в плоскости её существования? Злостные пособники, чьи мотивы так же нездорово изломлены? Может, вернулся тот укушенный? Или ещё кто-то? Ведь у крыльца их было очень много… Кажется.

Собеседник ненадолго оборачивается спиной, удаляясь к двери и зелёный взгляд цепко сканирует стол. Этой минуты вполне хватит на смелое движение, чтобы незаметно припрятать в рукав вилку или нож. На самом деле в просторах мужской одежды, оборачивающей её фигуру словно парашютной парусиной, можно было незаметно спрятать целый сервиз. Если бы он только не звенел…
Но Грэйс отпихивается от этой отчаянной идеи, невольно вздрагивая от укола упрекающей нерешительности. Окажись на её месте Эшли, вот она уж точно не стала бы пренебрегать таким уникальным шансом.
[indent]  Эшли…

Нервно жуя потрескавшиеся губёхи, Грэйс осмеливается на ещё одно движение, для совершения которого вынуждена отложить мокрые шмотки на пустой соседний стул. Подавшись вперёд, девушка уппирается на локотки и кладёт грудную клетку на край стола, помогая себе заглянуть в дверной проём.

Только повелительным запретом силы воли Грэйс не валится в обморок. Две гигантские лапищи, ложатся на плечи мужика, чьи параметры она раньше встречала исключительно при прочтении сказки о Гуливере. В соотношении с ним, они всё ещё остаются, мать его, гигантскими!!! Или рыжая настолько здорово приложилась головушкой во время падения, что подхватила микросоматогнозия или её взаправду перекинуло в иное измерение? Трудно сказать, что хуже!

Поспешно выпрямляясь до предыдущего состояния, она крепко сжимает пальцы в кулаки, продавливая красные лунки-отметины на кожице очутившейся под ногтями. Уже не видит, но слышит быстрый перебор увесистых лап по полу и наконец догадывается, что подозрении о наличии бойцовских собак на охраняемой территории было небеспочвенным.
Громила шутит про скормление рыжих. Ха-ха. Смешно-то как, придурок.

И в миг всё переворачивается.

Завидев вошедшего пёселя, крошечное сердечко в её груди отмирает, возрождая вот уже который раз за день. День? Ночь? Как долго – как знать? Вообще-то, собаки этой породы известны, как спасатели, а не душегубы и уж никак этот здоровяк не походит на бойцовского. Ну, знаете, намеренно натасканного добывать себе кровью и потом рыжий корм.
Крупная собака всё равно производит на неё запугивающий эффект и не допуская резких движений, Грэйс только глазами передвигается по метру своей зоны комфорта.

Обращающегося к ней человека, словно стирает с картины происходящего, пока рыжая девчонка терпеливо выжидает, позволяя себя хорошенько обнюхать. Но стоит ей только заглянуть в приблизившуюся слюнявую мордашку, как крепость страха мгновенно рушится под навалившейся лавиной умиления. Грэйс складывает губки бантиком, беззвучно сюсюкаясь с псом, обезоружившим её напрочь. Ведь животные… Эти создания столь прекрасны, что гнусный человек их просто не заслуживает. Кроме того, серберы прекрасно известны своей пленительной много страдальческой моськой. Из-за нисходящей надбровной дуги, их мордочки всегда кажутся опечаленными, а у этого красавчика отлично получается выдавать страдальчество вселенских масштабов.
Сперва несмело, только с позволения продолжив увереннее, она повела пальцами к мокрому носу, втягивающими её запах своими пазухами, каждая величиной с маслину.
— Как… Как его зовут? — с неподдельным интересом, она впервые выражает откровенно позитивную эмоцию – восхищение.

Свежие мазки оказываются акцентными, стремительно и ощутимо меняющими всю картину в принципе.
Не случалось так ещё ни разу, чтобы питомец отличался от хозяев. Если люди воспитывают собаку в уважении и дружелюбии к остальным созданиям, вне зависимости от их вида, то четверолапый никогда зазря не кинется клацать челюстями. Если над животным постоянно издеваются, учиняя агрессию, то несомненно оно скопирует поведение хозяина и накинется на первого встречного. Незнакомцев в особенности. Так стало быть… Его здесь не обижали.

Не успев поставить плюсик в карму своего похитителя, Грэйс пусть и занята массажированием мягких пушистых щёчек прибалдевшего пёселя, но успевает вслушаться и выцепить новую деталь. Угощение в честь возвращения? Обычно никто не закатывает пир после нескольких часов занятости в городе. Логично предположить, что здоровяк отсутствовал некоторое продолжительное время, а вернулся только сегодня. И только к моменту, когда её выволокли из подвала. Это объясняет предыдущую загадку, ответив на вопрос почему он не был сыт. Знала бы она тогда, насколько мелочны и незначительны эти штрихи, в сравнении с надвигающимся откровением.

Он говорит и она не осмеливается его перебивать. Слушает и кивает, кивает и слушает. Чинно так, монотоно. Фактически зациклено. Не сводя рук или глаз от четверлапого, пристроившего свою тяжёлую мордень на двух её коленках, да так, что те уже постепенно начинают отниматься. Слушает так, слушает.
И честно сказать, охреневает.



NO TIME FOR GOODBYE, HE SAID AS HE FADED AWAY
DON'T PUT YOUR LIFE IN SOMEONE'S HANDS THEY'RE BOUND TO STEAL IT AWAY
https://i.imgur.com/x3FrZ8j.png https://i.imgur.com/VXZxPUj.png https://i.imgur.com/wH4l3y5.gif
[indent] if i stay, it won't be long
till i'm burning on the inside
if you want to get out alive
run for your life

По глазам заметно, как глубока степень её поражённости услышанным. Они всё стеклянеют и омрачаются. И если бы сейчас естественным успокоительным не действовало булькающее сопение пса, то чёрт знает как бы повернулось.

Наконец, он закончил повествование и ещё с пару минут, Грэйс была способна передвигать только узловатыми хрящиками, соединяющими фаланги пальцев между собой.
И вот уже, отталкиваясь от граблей предыдущего опыта, когда она ошибочно приняла собакена за несусветное чудовище, поведясь на прихоти своих страхов, Миллер запрещает себе допустить эту слабость вновь. И перед тем, как вдаться в панику, ведь это всегда успеется, она пытается быть рассудительной.

Так устроена человеческая психика, что требует логического обоснования всему и вся от первого шага и до последнего вздоха. Почему небо голубое, травя зелёная, счета за коммуналку поднялись, лекарства в аптеке дорожают, и кто придумал муки распределение завещания. Но особенно судорожно необходимо нам объяснить то, что совершенно не встаёт пазлом в привычную картинку злободневности. Хоть ногой в втаптывай, а паз не сходится.

Свалившийся поток информации одолеть разом невозможно и Грэйс постепенно начинает дробить тот на фразы. Одолевая контраргументом за раз по одной.

«общение с женщинами, их нехватка, продолжение рода»
Ладно-ладно. Приходится поднапрячься, чтобы принять дикость за условность внутри цивилизованного мира. Здесь не обходится без помощи знаний из курса по классу культуры. Вот и нафига бы они пригодились, казалось бы, а?
Грэйс припоминает про традиции народов Западной Азии или около того. Похищение девушки и требование выкупа, является частью матримониальных обычаев по сей день. Женихи крадут невест. Правило первой ночи, вывешенная трофейная простынь и прочие атрибуты, кажущиеся ей возмутительной дикостью, но оскорблять чью-то веру такое себе. Миллер могла ошибаться, но такие «свадьбы» были заранее оговорены между родителями пары, требовали выкуп и прочие условности, уже оставшиеся позади багажа её знаний.

«ты и твои подруги»
Вот и подтверждение тому, что компания молодёжи уцелела. Так ведь? Во всяком случае, рыжая пыталась себя убеждать в этом. Наконец, заимев возможность притормозить и поразмыслить, чуть дальше целостности собственной шкуры, она заметно насупилась. Но если ей повезло больше остальных, почему-то вынужденных омыться из садового шланга, то стало быть Эшли где-то там? Не то, чтобы её совершенно не заботили службы остальных курортников, но Грэйс связывала с этой прогрессивной революционеркой дружба куда крепче. И зная бесстрашие темноволосой бунтарки, причины переживать за сохранность Эш были куда реальнее, чем могло показаться.

— Я не… — Это… — Но… — она делает несколько попыток связать слова в предложения, но не удаётся даже слить звуки в фонемы. Грэйс наконец меняет позу, теперь накрыв лицо руками, хорошенько потирая переносицу. Словно пытается вычистить сонные песчинки, с которыми кануть должны и последние крохи дурного сна, но всё тщетно.
Бред какой, просто пиздец. Фух, собрались, Грэйс. Если всё это хотя бы в половину так и есть, то… Не, ну, точно бред.
Вынуждая его подождать ещё немного, она погружается во внутренний диалог сама с собой и очевидно тот даётся обоим сторонам её личность ой, как тягостно.

«отдали мне, как подарок. Но я не такой, я в белом пальто»
Всё ещё непонятно, почему люди в двадцать первом веке позволяют себе относиться к другим людям, как к безвольной вещи. Но проясняет вполне утешающую надежду. Если он недавно приехал и называет себя отличным от других, то вышеперечисленный бред про роды и всё это взаправду могут оказаться чуть менее реальной опасностью. А вообще хорошо было бы, окажись он в такой же безвольной ситуации, пусть и по другую сторону баррикад. Это увеличит шанс на взаимопомощь и вероятность выбраться отсюда нахрен. И поскорее.

«не буду спать с тобой если ты сама не захочешь.»
Ясен красен не захочет! Что? Типа? Чего бы вдруг ей захотелось? На минуточку, её удерживают против её воли, в незнакомрм месте и крайне варварскими обычаями. Идеальная обстановка для сексуального настроения. Особенно для девчонки, не имевшей в этом никакого опыта. Совершенно. Абсолютно. Никакого.

— Слушай… Хат, — она намеренно прокашливается в конце его имени, не будучи уверенной, что правильно расслышала его с первого раза. — Я не понимаю, к какой культуре или кхм… вере, вы себя относите. Не знаю ваших порядков и не хочу оскорбить, но… я из другого мира, понимаешь, — наконец-то отняв руки от лица, Грэйс пытается мягко донести до него свою позицию, заткнув подальше припадок истерики. Пока их разговор носит относительно спокойный характер, а на фоне добродушно виляет хвост пёселя, наконец решившего отведать кусок стейка, рыжая старается сохранить пожароопасную ситуацию хотя бы в минимальном, но контроле. — У меня на жизнь другие планы. Ну, знаешь, там вступительные, академия. Кроме того, я из другой страны и у меня типа…. есть парень,… Поэтому скоро меня начнут искать, если не уже. В общем… Было бы совсем хорошо, если мы можем уладить всё это мирно. Я не хочу никаких проблем. Ну, знаешь, — неловко растопырив пальцы, она опирается на остов ладони о столешницу и дарит ему один из самых проникновенных взглядов, каким когда-либо смотрела на мужчину. 

«клянусь луной»
Так. Прррррр. СТОП! Какой…чем он клянётся? Вы же не хотите сказать, что это культисты?!

Отредактировано Harley Quinn (16.02.22 00:33:15)

+1

12

Если вкусно – нужно есть. Ей правда не помешает набрать пару килограмм. А то того и глядишь сидит, сидит. А потом свалится в обморок, тот самый от недостатка энергии в организме. Хати не то, чтобы переживает, но переживает. Чуть-чуть килограмм лишними не будут. А коль вкусно, то чего есть не стала? Странно и непонятно. Вот взять, например Хата. Ему если вкусно, то он ест и не наедается. Очень тяжело почувствовать абсолютную сытость. Иногда ему кажется, что его желудок бездонная дыра. Сколько не съест, все равно нужно будет еще. Все ведь здесь правда просто. Вкусно ешь и пальчики облизать не забудь. А коль невкусно никто не заставляет. В общем Хат ее не понял от слова совсем. Но чужие тараканы – чужие тараканы. Разбираться в них он никогда не умел. Ее выбор остаться голодной, а не сытой. А вот когда через час попросит добавки. А все. А поздно. Сама упустила свой шанс. Теперь только ужин, а он если судить по положению солнца в небе, ой как не скоро. После заката прибавить еще пару часов. Ближе к ночи. Такие порядки и не Хату их перекраивать в угоду аппетита одной рыжули. Впрочем, появление пса сглаживает углы. Кажется, она отвлеклась, что позволило ему выдохнуть и говорить более свободно. Хату и самому проще, когда он рядом. А ее так и вовсе придавило волной спокойствия. Эдакие 50 кг абсолютного спокойствия. Хат падает обратно на стул и делает очередной большой глоток. Она вот не особо рвется делать свои. А зря. Глядишь алкоголь и помог расслабиться, а так сама упускает свой шанс. Только зря бутылка пропадает, сейчас выдохнется, станет теплым, потеряет свой освежающий вкус. Ей то пофиг, а ему такое допивать. А он не любил теплое пиво.
- Малыш, - произносит Хат, кто же знал, что тот маленький щенок вымахает в такую громадину. Ривз место темное. Здесь не было ветеринаров или тех, кто разбирается в животных. Хат нашел малыша, который был не больше отцовского ботинка. Но Малыш оказался тем еще проглотом. Сколько не дай, все съест. Ел много – рос сильно. Вот и вымахал за год словно медведь. Огромный, неуклюжий. Вроде дом должен охранять, но такого малыша самого охранять надо, чтобы не обидели. Впрочем, Хат посмотрел бы на того, кто бы посмел обидеть. Ну как посмотрел. И как Хат. Скорее кулак Хата посмотрел бы на разбитый нос того, кто посмел. Малыша обижать нельзя, если сам обиженным быть не хочешь. Очень сильно обиженным, - вечером можешь покормить его. Если захочешь, - Хат не давит. И не настаивает. Он вообще предпочел придерживаться с ней модели – тебе будет позволено многое, но никто заставлять не будешь. Все исключительно добровольно. Немного, конечно, темно на душе от этого. Отец примерно так же вел себя по отношению к его матери. Еще одна похищенная стаей Ривза, которая сначала сопротивлялась, а потом смирилась. Это она ему самому рассказывала. И удивительно принять тот факт, что отец не «давил». Вот с мамкой младшего такой роскоши уже не было. Взял ее папочка силой. И сколько раз вырывал нож из рук, когда она хотела с собой покончить. Хат поднимает глаза на рыжую и надеется, что ему никогда не придется вырывать нож из ее рук. Пусть лучше уж тогда бежит, сдает их всех копом и будь, что будет. Вероятнее всего ничего не будет. Сверху прикроют, дадут как следует по голове, но прикроют. Цена вопроса слишком велика, чтобы позволить одной рыжей девчушке раскрутить общественный резонанс.
- Мир один, рыжуля, - Хат говорит крайне серьезно. Не существует таких понятий как «этот мир» или «другой мир». Он един, просто чуть глубже, чем представляют себе некоторые. Их взору открыта лишь светлая сторона, они не смотрят в тень, не погружаются во тьму. Но стоит только открыть глаза, перестать бояться и сделать шаг навстречу, чтобы детали приобрели очертания фактов. Фильмы, книги, легенды. У всего есть…первоисточник. Нужно лишь немного веры и принятия. И когда в полнолуние она услышит волчий вой, ей станет легче принять правду. А до тех пор, неважно что он будет говорить. В ее глазах он останется сумасшедшим. Неприятно, но и тратить свое время на пустые разговоры тоже не хочется.
- Давай по порядку. Хорошо? – Хат перебирает пальцами, несколько раз сжимая их в кулаки. Слышится отчетливый хруст, да такой громкий, что даже Малыш навострил уши, - во-первых хочешь ты этого или нет. Теперь ты часть этого мира. Это твой мир. Все уже случилось и переиграть не получится. Что касается веры, я атеист. Наверное, там наверху кто-то есть, но мне сложно сформировать кто именно там есть и верю ли я в него абсолютно. Не готов. Но это так лирика. Планы – это прекрасно. Но не всегда им суждено сбыться. У меня вот были планы стать космонавтом, как видишь я не стал им. Сижу здесь, а не играю в футбол на Луне. Ну и парня, разумеется, лучше забыть, а то вдруг во мне ревность разыграется? Буянить еще начну…уууу. Тебе не понравится, - он понимает ее. Рыжулю вырвали из ее жизни. Грубо и грязно. И теперь какой-то волосатый мужик втирает ей дичь о том, что прошлое нужно забыть, а будущее связано с ним. Это она еще спокойно себя ведет. Будь Хат на ее месте, то та самая вилка, которая ранее подцепляла кусок яичницы сейчас была вонзена ему в бедро. И на это даже злиться бы не получилось. Права? Права. А она тут разговоры вести пытается, острые углы избегать. Не провоцировать? Да он бы кулаками размахивал, пытаясь зацепить побольнее. И бежать, бежать, бежать. Это Хат понимает со своего положения, что бежать бесполезно. Но ей то это откуда понять? Пока не попробует не узнает. Он ожидает от нее побега, вопрос времени как скоро она решится.
- Давай не будем загадывать? Может тебе у нас еще понравится, - ага. Десять раз, Хат. Вот так утром завтра проснется и решит для себя, что ей здесь нравится. И он сам мужик ничего такой, что надо. Предел мечтаний любой рыжулю, никак не меньше. Глупости. Но ему правда не хотелось сейчас с этим разбираться. Чем дальше оттягивать момент…тем не станет проще. Но он все же готов оттягивать его максимально долго, - будешь жить в моей комнате, пошли покажу, - Хат идет вперед, позволяя ей вновь двигаться за ним. Открывает спину. Доверяет. Может побежать, может воткнуть вилку, нож, все что найдет. Но лишь благодаря таким моментам доверия, можно выстроить…хотя бы уважение друг к другу. На большее он и не рассчитывает, - и прежде чем ты надумала себе всякие глупости. Я буду спать на этом диване. тут и телик есть. Все как я люблю.

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

13

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]

Насколько было глупой идей надеяться на благоразумие своего похитителя? Примерно равно идее засовывать пальцы в розетку, предварительно их хорошенько облизнув. Кстати, о розетках… Короткое замыкание легко вызовет возгорание, хорошо отвлечёт местных… А если током не убьёт можно даже попытаться воспользоваться прикрытием массовой паники в чрезвычайной ситуации и удрать под шумок. План далёк от идеала, однако насовсем его отбрасывать, пожалуй, не стоит.

— Малыш, — только самой кромкой мягких губ, беззвучно для самой себя, повторяет Грэйси не без крошечной ухмылки. Интересно, вот этот громила с высоты своего роста видит все предметы искажёнными в перспективе? Неудивительно, если всё кажется ему маленьким. Даже пёс, почти превосходящий габаритами одну рыжую девушку, как минимум. Кличка хороша своим контрастом и запоминается мгновенно. На случай, если ей бы понадобилось подозвать собакена, Миллер уже была вооружена знанием. Интересно, а командам он обучен? Ведь, чем больше порода, тем больше и ответственности возлагается на хозяина и в том числе, дисциплинирование любимца.

Предложение покормить питомца вечером, косвенно предполагает второй приём пищи, куда она будет вовлечена и напрочь отсекает перспективу покинуть дом поскорее. Не то, чтобы она питала розовые надежды о досрочном высвобождении, но хотя бы пыталась прознать реальные намерения своих пленителей и его следующий ответ приблизил её к истине, отдаляя от надежды.

Заверение будто бы этот мир теперь их общий, куда она непосредственно втянута наперекор собственной воле, вызывает нарастающий шквал несогласия, причудливым цветком распрямляющий опаляющие тлеющие листья. Обжигает тонкими царапинами по касанию внутренности. И обуздать тот, бездушно срывая словно сорняк, помогает одно лишь нежелание усугублять своё положение. Впрочем опасно блеснувшие хризолиты выдали её неумелое визуальное враньё. Грэйс пару раз шумно и поступательно втянула воздух маленьким носиком, но только похлопав себя по ещё ватным коленкам удалось более-менее уняться. Постепенно высушивающиеся пряди начинают пушиться, неприятно липнуть к лицу. Безотчётно она вступает уже в новую привычную борьбу, выиграть в которой можно лишь заимеев при себе ножницы. Но в отсутствии таковых, да и не испытывая желания кардинально менять причёску, Грэйс только в несколько приходов запускает пальцы вверх от лба и к темечку, перекидывает местами уже совершено бессердечно сворачивая медные нити на затылок, зачёсывает вес притаившегося огня назад. Те быстро выбиваются вновь, норовя закрыть её от глаз собеседника, да и просто укрыть куполом от чужого дома. И если бы не Малыш, это место можно было бы справедливо нарекать гадким. Пусть для кого-то это дом, но для Грэйс Миллер эти стены – настоящая тюрьма.


IN THE COLD OF THE NIGHT THE FIRE BURNS BRIGHT YOU LONG FOR THE UNSEEN
https://i.imgur.com/bvb73Dn.gif https://i.imgur.com/QAKlGwc.gif https://i.imgur.com/WR3OR4P.png
[indent] as your thoughts run wild
like the thoughts of a child
is anybody there?
you cry to the full moon

В носу предательски першит и в пору разрыдаться от постепенно захлёстывающего осознания обречённости, но девчонка держится. Только чуть хлюпнув носом, затягивает потуже узел волос на затылке и принимается протирать лицо ладонями в очередной раз.
Стряхивает, непроступившие слезинки.

На мужчину она больше не смотрит, намеренно уводя взгляд на интерьер, а как становится совсем невмоготу, отчаянно ищет чавкающего Малыша и фиксируется на его длинном разноцветном мехе. Представляет маленькую забавную бочку с элем на необъятной собачьей шее. Она видела, как канадские рейнджеры брали в горы таких собак для поисках без вести пропавших туристов. И если псу удавалось отыскать пострадавшего под снежными завалами, лёгкий алкоголь помогал ему продержаться до прихода подмоги.

Вспомнив об этом удивительной взаимодействии человека и собаки, а значит о предположительной уместности чего-то доброго в этом «их» мире, Миллер чуточку собралась. Подобно тому, как прежде поступила со сковородой, сейчас Грэйс отодвигает бутылку пива на противоположную середину стола, возвращая её владельцу. Нет вообще-то ей бы совершенно не хотелось, дабы окромя нежелательности самого присутствия её нынешнего «компаньона» тот был ещё и не трезвый, но что-то подсказывало рыжей в невозможности такому телу посинеть с двух обычных бутылочек. Вообще трудно представить сколько нужно литров, чтобы его «взяло». А вот, что она смогла просчитать безукоризненно, так это собственную ничтожность. Нет хитрости в том чтобы дать объективную оценку шансу бежать. Очевидно, если ей даже удастся выбраться из дома, она совершенно не знает ближайшей местности. Учитывая, что «разменивали на подарок» её во дворе и привселюдно, вряд ли добежав до соседнего дома с криками «спасите-помогите!» её укроют от преследования, выдадут какао и плед, пока едет 911. А до тех пор, размахивать вилкой или чем-либо ещё под рукой было бы неблагоразумно.
Справедливо, но совершенно тупо.

А пока они сохраняют такую хлипкую ноту нейтральности, ей может удастся узнать ещё что-то.
Его размышления о необходимости ей навеки отказаться от собственных планов, да и вообще вся эта тирада, направленная на пояснение беспрекословной ему принадлежности, в мире свободных людей-то, Грэйс посчитала необходимым оставить без ответа. Иначе, открытой перепалки не избежать, а последующее наказание напрочь отберёт у неё то малое пространство для передвижений и выборов, что нынче схлопнулось до её независимости. В лучшем случае. Трудно представить, что будет в худшем. А пока, пусть он задаётся вопросами о том, что творится в её голове, тестируя собственные ожидания. Или как он там сказал «умею читать мысли».  Так вот «Майн кампф» ему покажется недостаточно достоверной интерпретацией развития связи причины и следствия. 

Нервно пройдясь языком по внутренней эластичной стеночке щеки, она в движение сгребает сырые вещи и вынужденно следует по озвученному приказу. И снова не поспевает за размашистым шагом громилы. В мыслях главенствует только данное им обещание не прикасаться к ней до тех пор  «пока она сама того не захочет». Ага, наверное, по его дивному лунному календарю это должно очевидно совпадать с моментом, когда «ей здесь у них понравится». Атеист, а клянётся луной. Интересная фигура речи у местных.  Впрочем, если он окажется честен хоть в этом, Грэйс правда может дышать чуточку легче. Ну знаете, если бы на неё уронили рояль и мешок перьев, и парочка пуховых перин слетала по ветру, вот где-то достойное сравнение.

Прижимая к себе вещи, она покорно ступает следом, ещё разок обернувшись на Малыша, что практически вынуждает её запнуться, путаясь в безразмерных штанинах. Но едва мужчина позволяет ей снова заговорить, предполагающей паузой, рыжая задаёт очередной смелый вопрос. И голос её предательски дрожит наново.

— А остальные?...  Что будет с остальными… — подвергаясь мукам незнания, подкреплёнными заверениям о том, что ей повезло гораздо больше своих товарищей понесчастью, Грэйс не может не спросить, пусть и очень боится услышать правду. Как знать, насколько та вероятно ужасна?

Пусть он того не видит затылком, но Грэйс вскидывает на спину впереди идущего, зрачки полные дрожащей надежды. Не озвучив имени, рыжая особенно переживает за подругу и даже не знает, лучше уповать, что та осталась жива или не подвержена издевательствам. Ведь, кажется, здесь это вещи взимоисключающиеся?

Девушка не позволяет ему уловить и украсть быстрый вздох облегчения, когда он всё таки подчёркивает отсутствие необходимость им делить ложе. И здесь тысячи причин, от новообразованного страха быть до смерти задавленной, то совершенно очевидной фобии быть тронутой...

+1

14

- Тоже что и с тобой. Только грубо. Ну это если плохо будут себя вести. Если хорошо, то может и не так грубо. Может даже получат удовольствие. Все зависит от них - Хат пожимает плечами. Он не врал, когда сказал, что рыжули повезло. Ей бы еще осознать это. Поверить в свою удачу и счастье. А не характер показывать. Но тут время рассудит. Его правда осталось не так много. День соития близко.
- Другая страна? На горяченькую латинос ты объективно говоря не тянешь. Да и говорок бойкий. Чистый. Канада?
Повезло тем, кто обладает хорошей памятью. Умеет запоминать. Хорошо им наверняка живется. Вот у Хата память плохая. Еще в детстве ему с трудом давалось выучить даже короткое четверостишье. Что говорить о вещах более сложных? Это вообще весьма бесполезный номер. Звания он буквально вбивал в себя силой. Без шуток. Брал устав и бился головой об него, под подушку на ночь тоже складывал. Все чтобы запомнить какая нашивка, какие войска означаете. А какое количество звезд соответствует определенному званию. Пробежать 20 миль проще, чем эти адские знания, связанные с памятью. Поэтому неудивительно, что он плохо запоминает детали. Вот вроде подметил, даже сделал себе указ запомнить. Но все без толку. Не вспомнит и через пару дней. Да какие дни. Пару часов. Память у Хата коротка. Возможно даже слишком. И тут есть повод обратиться к специалистам. Но он никогда не придавал этому значению. Наверное, у всех ведь так, да? А те редкие кто умеет в запоминания, просто чертовы гении. Такие люди рождаются. Не в Ривзе, конечно. Но за его пределами. Одним дано, другим нет. 20 миль пробежать без отдышки вот тоже не всякий сможет.
Хат не помнит свою комнату. Покидал в спешке, бросил все как есть. И совсем не удивится, если где-то в углу обнаружит окаменевшие носки, которые лежат там уже больше 15 лет. Как бросил, так и осталось. Но он правда не помнит. Даже с какой стороны расположена кровать. Поэтому для него это такое же откровение, как для нее. Да и кто вообще сказал, что его комната…все еще его комната? За 15 лет многое могло произойти. Например, сделали из нее кладовку или комнату по выращиванию травчика. Лампы там соответствующие и все в таком духе. Поэтому открывая дверь он испытывает некоторый момент замешательства. Даже останавливается на мгновение, чтобы выдохнуть, прежде чем распахнуть дверь. Нууу. Кровать была на месте и это уже радовало.
- Матрас может быть продавлен, и пружины будут упираться в спину. Сама понимаешь, - что именно она должна понимать мужчина не уточняет. Очевидно же, что с его весом и платежеспособностью жителей Ривза на изыски надеяться не приходилось. Матрас был обречен с самой первой минуты, когда свыше 220 фунтов опустилось на него в прыжке. Почему именно в прыжке? А как еще оценить надежность. Но тест был провален, впрочем, заменять никто не стал. Так и спал Хат на продавленном, испытывая дискомфорт каждую ночь. И все же это было лучшим предложением из имеющихся. Диван еще хуже, и чтобы это понять достаточно на него сесть. Словно на деревянной скамье в парке. Хат делает шаг внутрь. И его словно окатывает ведром ледяной воды. Воспоминания не накатывают…но их настроение витает в воздухе этой комнаты. Повсюду пыль, словно нога человека не вступала в комнату по меньшей мере лет 5. Толстые, толстые слои пыли. К таким голой рукой прикасаться неприятно даже ему, а Хат не из брезгливых. Носков по углам не оказалось и на том спасибо. На одной из полок был кубок. Мужчина подходит к нему и все же смахивает слой пыли с него. Читает надпись и начинает широко улыбаться. Тычет пальцем в губок и зовет рыжулю подойти.
- Видишь? Умный мужик тебе достался. 3 место на соревнованиях по шашкам! А как звучит, - Хат молчалив. Угрюм. Но его мрачностью диалог не построишь. Поэтому сейчас он старается подстроиться…показать, что ей нечего бояться. Выглядит добродушным и глуповатым. Может так оно и есть на самом деле, но этого он показывать не привык. Молчи – умнее будешь выглядеть. Молчи – меньше проблем по жизни отхватишь. Молчание всему голова. И он привык молчать. Поэтому сейчас говорит скорее, то, что от него хотят услышать. Или хотели бы. В тоже время помогая рыжуле свыкнуться с мыслью, что так или иначе они связаны. Но это не отменяет того факта, что сам Хат при этом себя чувствовал сущим идиотом. Он правда бы промолчал. Кубок для него ценен. Он помнит, как радовался, бежал домой, хотел похвастаться. И помнит, как тот же самый кубок полетел в стену. Вон даже клей, видно от неумелой склейки. Ведь шашка откололась от основания при ударе. Всего лишь третье место. Тут совершенно нечему радоваться, сказал отец и начал рассказывать про сына своего друга Джеффри. Существовал ли сын. Или сам Джеффри, до сих пор остается загадкой для Хата. Столько слышать про него и его сына, но не разу не видеть в глаза. В этом был весь отец. И может сын Джеффри не виноват, что родился умным. Но что Хат, что младший искренне хотели наплевать ему в рожу. И это самое невинное, что они делали с сыном папиного друга. Обычно его просто сгрызали волки в полнолуние. Ну или сжигали в печи. Много чего было. Ведь детская жестокость границ не знает. Но дело прошлое. Сейчас Хат действительно рад, что кубок сохранился. Маленькая победа в мире, где побед не бывает. Это всегда ценно.
- Теперь это твоя комната. Можешь тут все переставить как тебе захочется. Нужна будет помощь, словами через рот и не забывай добавлять «пожалуйста», - Хат переходит к следующей полке, - станет скучно тут вот книжки есть разные, - ну как книжки. Учебник биологии за 7 класс. Учебник математики за 9. Хорошие в целом книжки, правда для рыжули наверняка бесполезные. Она почему-то видится Хату девочкой весьма умной. А значит ничего нового из них она не узнает, - а если станет очень скучно. Хм. Готовить умеешь? Машинку стиральную загружать? Посуду мыть? Тут помощь пригодится. Поэтому ты это. Не стесняйся, смело бери инициативу в руки и вперед к свершению подвигов, - а тут лукавит. Потому что может ее и не заставляют, но только пока. Хочешь «красиво» жить [а условия у рыжули действительно красивые на фоне остальных] – будь полезна. А как еще свою полезность доказать, как не готовкой или мытьем посуды? Ну может попробовать дрова наколоть, но что-то подсказывает Хату, что топор она в руках не разу не держала и скорее ноги себе обрубит, чем поленья.
- Внизу есть телевизор. Можешь смотреть, когда вздумается. Кроме времени, когда играют Кэпс. Ну сама понимаешь. Побьет ли русский рекорд Гретцки, крайне важный вопрос. Нельзя пропускать, - Хат испытывает смешанные чувства. С одной стороны Гретцки легенда, а с другой, достаточно лишь бросить взгляд на этого Александра Овечкина, чтобы понять, что он из своих. Из тех, кто поклоняется луне. Слишком здоровый. Слишком мощный. А уж какие у него силовые приемы. Эстетика агрессии. В общем интересно. Да и за Вашингтон Кэпиталз Хат болеет вот уже лет 10. Впервые как побывал на хоккейной арене вживую. Вот так всегда любишь американский футбол, а потом один день меняет взгляды кардинально. Пускай девочки бегают за мечом, настоящие мужчины предпочитают хоккей, - ты вообще к спорту как? За кого болеешь? А вообще будешь хорошо себя вести, dvd найдем. А там глядишь сумерки посмотришь или что вы там молодежь нынче любите, - Хат перемещается к дверному проему и останавливается у него, бросает последний взгляд на рыжулю, - ну ты осмотрись. А я пойду еще пивка накачу, коль ты свое не выпила. Да со своими поговорю насчет нормальной одежды для тебя.

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

15

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]

Вот есть такая категория людей, которые не умеют. Может, просто, с ними такого не делали правильно, вот и не было у них примера для наследования, но вот просто они не умеют и всё тут. Искренне хотят и не могут. И Грэйс правда осилила бы предположить, что мужчина пытается подбирать слова и выказать ей подобие поддержки, насколько бы та ни была извращённой по своей сути в складывающихся обстоятельствах, но это прям… плохо ему давалось. Примерно, как если бы он попытался втиснуться в одну из её футболок, попросту разорвав ту, так и не уместив голову в диаметр подола вещицы. А это ещё при условии собранности его волос в что-то типа хвоста. Хотя… Рыжуля сомневалась, была ли управа на такую шевелюру? Наверняка, его расчёска мало отличается от того, что она привычно называет садовыми граблями.
И пусть она пока так и не могла понять, какой именно он герой в этой истории, в ней зародилось нечто схожее с благодарностью за его, пусть и нелепые, но настоящие стоющие попытки ей помочь успокоиться. Ну, или хотя бы нервничать чуточку меньше.

Думать об Эшли было проще, чем о самой себе. До тех пор пока фокус её внимания был обращён к отлучённой подруге, Грэйс не запускала цепочку раздумий, опутывающей её гортань удушающей спиралью багровеющих отметин. И всё же гнусная жалость к своему положению неуютно маячила вблизи да около, выжидая удачный момент протиснуться и взять верх.

— Эм… Да. Канада, — замешкавшись даже чуть больше прежнего, Грэйс ненадолго зависла в пространстве. Её зелёные глазищи прилипчиво устремились к его затылку, но так и не определив что именно намеревались отыскать, побеждёно устремились обратно к собственным ногам. Ступать на ощупь она не могла. Одного подъема и схождения было совершенно недостаточным, чтобы приноровиться к частоте и высоте ступеней. Кстати сказать, они всегда были такими высокими? Протёртыми изгибами вовнутрь, выгибались просевшей полудугой очевидно вынужденные сопротивляться несоизмеримым нагрузкам изо дня в день, на протяжении многих лет. Таким бы не помешала реставрация. Можно навернуть парочку знатных пируэтов с непривычки только так!

Ладно. Угадал и угадал, никакой здесь нет магии. Ну, бывает же. Может от неё до сих пахло клиновым сиропом? Или какие ещё клише о Канаде ходят по земному шару? Или всё таки… знает о ней что-то? Нет. Похищать по наводке её бы не стали в окружении такого количества свидетелей, да и вообще схема неправдоподобна. Выкрасть Грэйс с целью шантажа дяди Даррена? Слишком много «но» и «вряд ли» чтобы не отсечь эту теорию раз и насовсем за несостоятельностью к жизнеспособности.

Второй раз преодолевая недлинный коридор, который казался ей помостом к плахе, сейчас он мало чем переменился в девичьем восприятии. Всё такие же зловеще шепчущие стены, с недостижимым потолком, что отнюдь не предаёт помещению воздушности. Всё такие же молчаливо злопыхательские двери, скрывающие за собой ужасы, едва ли доступные к постижению сценарной мысли. Пусть и говорят, что все писатели и киноделы вдохновляются событиями из реальности, но Грэйс готова поспорить, что им ни на йоту не приблизиться к тому первородному страху, что захлёстывает в действительности угодившего в капкан.

У неё всегда была неплохая зрительная память. Может, сколько себя помнит, а может благодаря бабушке, развивающей в девчушке умение прислушаться к природе и её мелочам. Так, гуляя по лесу, она точно помнила под каким деревком они уже искали ягодки и грибочки, а под каким она спрятала «клад». Ну, знаете такой… Глуповатый, по-детскому забавный. Картинка, бусинки, резиночки или конфетка – что в кармане найдётся, то и прятала в ямку глубиной в длину пальчика. А потом прикрывала плоской деревяшкой – облетевшим фрагментом коры. Для зрелищности лучше бы стёклышком, чтобы можно было полюбоваться своим несметным приданным ещё немножко, и в парочку ближайших дней, пока не забудешь прибежать и проверить целостность своего клада, тысячу раз перекопав его. Но стекло лесу вредило, могло поранить лапку какому-то случайному зверьку. И Грэйс решила, что красиво не так уж и важно, когда кто-то может пострадать.

Припомнить это умилительный эпизод из прошлого ей получилось как раз вовремя, перед тем как предстояло узреть нечто… малоприятное в очередной раз. Впрочем, кажется, не только ей самой. 
Хат заметно замешкался у порога, да и отворить дверь будто бы сразу не решился. А когда прошёл впереди неё, стало совершенно понятно – его не было в городе уже очень прилично долго.
Будто бы не решаясь прервать его погружение в омут воспоминаний, да, и просто настраиваясь заглянуть в морду очередному чудовищу, Миллер ещё чуть переминалась с ноги на ногу, перед тем как переступить порог.

Взмывшая от шагов пыль, ударила по носу гнилой сыростью, мгновенно посыпая её кожу крупой зудящей дрожи. Грэйс прежде за собой не замечала, но сейчас могла поверить, что страдает аллергией на многолетнюю серую взвесь. Списать на стресс не удастся. Уж слишком отчётливо запершило в носу, и как бы она не принялась натирать тонкую переносицу плотно сжатыми пальцами, всё равно не сдержала пару приступов «внутренних» чихов. А как сумела с теми справиться, на глазах проступили мелкие слезинки в уголочках глаз раздражённой слизистой. И пока девушка принялась те выковыривать кончиком округлого ноготка указательного пальца, второй рукой всё поддерживала выстиранную одежду, не отыскав более-менее чистое местечко.

Не обманул громила, заверяя в том, что спать они будут раздельно. Во всяком случае, диван действительно дополнял сдержанную обстановку комнаты, находясь в нескольких метрах от кровати. И вот уж, никогда не знаешь, что научит тебя ценить новый день! Но сейчас Миллер была практически благодарна за это… За это.

Рыжуля никогда не была из претенциозных вычурных фиф и белоручек, не стала бы обижать хозяев дома, даже будь они аморальными личностями, ведь жить как они хотят – право и выбор каждого. Но теперь не её собственный. И ей бы хотелось сдержаться, но на веснушчатом лице всё более явно проступала оторопь, в кипе с ужасанием. Не оттого, что условия были «конченные» или «недостойные», а просто прикидывая сколько времени ушло бы на уборку этой гробницы Хатанхамона.

Её едва заметно округлившиеся глазищи впрочем скоро приняли миндалевидные изгибы, а основание бровей приподнялись в умилении.

На мгновение что-то в ней даже отозвалось стыдом. Укором за то, что она могла видеть угрозу в ком-то столь отчаянно…    покинутом.
— Это… — пусть и пытаясь глубоко не вдыхать, чтобы удержать в лёгких ещё немного боле-менее чистого кислорода, уступающего затхлости подолгу запертого помещения, Грэйс поджала губы, сдавливая широкую растроганную улыбку. 

Такой огромный дядька, так искренне гордиться своим надтреснутым кубком по шашкам, наверняка полученном в далёком детстве. И, наверняка же, после этого в его жизни были ещё какие—то победы, пусть и не отмеченные подарочной статуэткой, но если для него это настолько важно, что предмет стал первым к чему потянулась его рука за столь долгие года отсутствия… Логично предположить, что когда-то его хвалили очень мало. Скудно. Если вообще хвалили. И не то, чтобы это должно было заботить Грэйс в отношении своего похитителя, но… — правда… круто… — лёгким кивком головы, будто подталкивая свою нерешительную овацию, дабы та долетела до него со всей глубиной искреннего порыва, сама Миллер расценивает свой позыв взаимностью. Отплачивает ему чеканной монетой за оправдавшееся ожидание увидеть здесь диван. Ведь так? С чего бы ещё ей хвалить того, на кого ей стоит обрушить только гнев и ненависть?

Особенно двигаться ей не хочется, даже при любознательности и желании рассмотреть всё вокруг. Просто потому, что каждый новый шаг поднимет ещё пять сантиметров пыли в воздух и вскоре спальня превратиться в газовую камеру, а это идёт вразрез её планов к своевременному побегу.

 

WHERE I COME FROM YOU SAY THINGS WILL BE WELL AND FUN
https://i.imgur.com/gK32TmB.gif https://i.imgur.com/LLqZSKg.png https://i.imgur.com/GlcAIEL.gif
[indent] though the world around you is crumbling
and the truth bleak as a bee
stay close belive
though things are not what they seem

Когда Хат переходит к полке с «книжками» Грэйс недоверчиво щурится, словно бы испытывая его представление о её возрасте. Она ведь говорила о вступительных несколькими минутам ранее, он вправду до сих пор считает её ученицей старших классов? Всё это, разумеется, напускное. А учебники только доказывают долгое отбытие хозяина комнаты и отсутствие внимания родителей. Об этом она может судить не по наслышке. У таких детей есть два типа комнаты: та, где они самовыражаются настолько революционно, что спальня скорее напоминает подвал рокеров в студенческой коммуне или же второй, где комната настолько невзрачна минималистична, что свидетельсвтует о практическом отсутствии ребёнка внутри её стен. А кто захочет оставаться подолгу дома, если его таковым не считает?

Ремарок она не делала, только несколько раз невзрачно кивнула и принялась задумчиво жевать губёхи. Пару раз прошлась по периметру взглядом и задержала внимание на кровати. Скорее даже не на самом искривлённом матрасе, но над зияющей чернотой пространства под ножками мебели. Что-то определённо должно было там обитать. Что-то жуткое.

Дав ему высказаться о спорте, рыжуля только дёрнула кончиком носа в отрицании. — Верховая езда, — кратко описав своё увлечение, она мгновенно пожалела об этом. Словно поделилась тем, чего не стоило. Зачем-то выдала ему карточку из своего биографического альбома ценностей. А ведь, действительно, одну из самых согревающих. Стоило, отмахнуться и расплывчато описать мол, спорт для неё заканчивался на классе физкультуры в школе, и этого достаточно. Ну, как минимум, Миллер умудрилась не сболтнуть о начатой профподготовке к вступлению в полицейскую академию. Это, пожалуй, разумнее утаивать среди недосказанного так долго, как будто только возможно. Иначе… кто знает. Как круто поменяется к ней отношение, дойди до них информация об окружающей её сфере.

— В смысле… я могу передвигаться по дому?  — наконец вернувшись к разговору из глубины своего взвешенного внутреннего рассуждения, Грэйс догоняет его силуэт в дверном проёме, хоть сама и не двигается ни на миллиметр. Стоит посреди комнаты и пялится на мужчину, бегущей строкой на её лице так и читается «вот сейчас – ну, почти сейчас, я проснусь». И, конечно же, ответ уже заложен во всех его предыдущих фразах и Миллер отчётливо те расслышала, но схлестнувшись с шоком на перегонки, мысль не успела поразить цель и всё ещё чудилось ей несвязанным.

— Ага… Да, это было бы весьма кстати, — на сей раз кивнув в провожающем жесте, Грэйс так и не нашла в себе достаточно то ли мужества, тол и благоразумия, чтобы поблагодарить мужчину за намерение снабдить её одеждой. В смысле. Он не должен был, вряд ли заключение предполагает такие сервисы и изыски, но и говорить «спасибо» за лишение свободы как-то язык не поворачивался.

Когда Грэйс всё же была оставлена наедине со своей… камерой, уровень пространства, раньше удерживающийся на линии темечка мужчины, вдруг обрушился на неё припечатывающим давлением. И пусть на самом деле, она продолжала титанически выносить его вес на своих покатых плечах ещё пару минут, самой ей казалось, что прошло не менее около получаса. Наконец дрогнув, она прошествовала к окну и проделала с ним всю ту же махинацию, что и с рамой в ванной. И пусть стены здания выходили на разные части света, пейзаж здесь не особенно изменился. Грэйс аккуратно примостилась на подоконнике и неспешно покачивая подбородком из стороны в сторону пыталась себя убаюкать. Глуповатый ритуал, впрочем подействовал и она снова обуздала волну страха, а вместе с ней, вдоволь вычихавшись, прочистила дыхательные каналы свежими потоками воздуха. Да, и комната за её плечом посвежела, когда сквозняк сделал её банально пригодной к нахождению внутри.

Прокручивая в голове последние доступные к воспоминанию моменты, она разбирала на детали все его слова и все мелочи, которые удалось подметить вне их. Часто спрашивала себя, далеко ли мать и ведутся ли поиски? Даже если не её самой, то отец Эшли, мистер Джонсон уже наверняка сходит с ума и поднял весь город на уши по своим адвокатским каналам.

Предпринимать попытки высвободиться или ждать помощи. Других вариантов у неё не имелось. Первый пока был очевидно недоступен, а второй мог занять неизвестно сколько времени и иметь сомнительную успешность. В общем. Сколько бы новых трещин на её губах не появлялось, Грэйс должна была принять реальность в моменте и использовать всевозможные шансы, хоть маломальски повышающие её вероятность выжить. Когда адреналин постепенно стал мельчать в своём проценте концентрации, пришла необходимость поиска заменяющего способа успокоиться.

Конечно же, не взирая на почти флиртующую подачу Хата, Грэйс чётко уловила задание в содержании дома. И не то, чтобы она чуралась грязной работы или была неряхой, но делать это из-под палки и делать это по душевному порыву совершенно точно не одно и тоже. Впрочем, чтобы пережить хоть одну ночь в этой спальне, ей закономерно предстояло вступить в неравный бой с пылью. И если вычистить всё до блеска котячьих яиц за день нереально, то согнать пауков со стен и избавиться от годового осадка серой крошки было вполне посильной задачей. Так ей казалось, так твердила упрямость.

Уже разузнав где есть ванная, Грэйс нащупывает под раковиной тряпки, совершенно точно уже долгое время служащие для мытья полов. А подточенная молью простыня… уж лучше ею протереть мебель, чем спать на этой тряпице.

Погружаясь в процесс физического напряжения, девушка принимается за уборку. С помощью лёгкого раствора всё того же шампуня, протирает все поверхности, уже потом продвигаясь вглубь сути по углам. Протирает учебники и складывает на теперь чистые полки, бережно рассматривает кубок и очищает от налёта забвения. В задвинутые ящичке не лезет. Шаг за шагом, спальня светлеет. Приобретает оттенки, либо давно позабытые, либо неизвестные доселе вовсе.
Только сейчас, становится очевидным, что съеденного за обедом было недостаточно и желудок болезненно сковывает спазмом. Долго там ещё осталось ждать до второй кормежки? Но даже голод сейчас отступает перед накатившей слабостью.

Грэйс не успеет протереть пол только под кроватью и диваном. Их по-хорошему, нужно сдвигать с места, чего она самостоятельно никак не сможет. Просить помощь Хата? Стоит ли говорить насколько это странно?! Они ни приятели, ни сожители, ни хрен пойми ещё кто-то. Но схлопотать грыжу тоже перспектива дурная. Миллер уже вроде решается его позвать, как замирает в дверях. Прислушивается, Недолго. И отказываясь от идеи кричать на весь дом, решает просто покорно дождаться его возвращения.
А тем временем...

Рыжуля только на мгновение опускается на самый край изножья кровати, заваливается на бок. Подтягивает колени к груди. И чувствует как что-то мокрое и солоноватое скатывается по щеке.
[indent] Сейчас минутку отдохнёт, свернувшись.
[indent]  [indent] Всего… минутку… или две...

+1

16

Вопрос о стране не более чем очередная попытка Хата поддержать разговор. Не то чтобы его вообще волновало откуда могла быть рыжуля. Принципиальной разницы нет. Луизиана, Огайо или вот, например Канада. Пока она говорит на английском все в порядке, других языком Хат не знал. Учил в школе испанский, ну как учил…сначала ему ставили оценки из жалости, а потом уже из страха. И он ведь никому не угрожал, но когда детина его высоты и ширины плеч просит поставить C. Рука у преподавателей выводила оценку непроизвольно. Сама так сказать. Лишь бы ушел от греха подальше. Но вообще, конечно, интересно звучит эта самая «Канада». Канаду к ним еще не заносило. И как она здесь оказалась? Он бы спросил, но сомневается, что получил бы ответ. Рыжуля выглядит забитой и ведет себя соответствующе. Боится, а когда страх окутывает от пяток до макушки, тут не до разговоров. Поэтому он подождет со своими вопросами. Успеет еще их задать, если она захочет говорить. Всему свое время, а пока лучше не тревожить ее лишний раз расспросами о «личном».
Хрен ее знает впечатлил ли ее кубок. Но Хат хотел показать ей, что он такой же человек, как и она. Он тоже испытывает эмоции. Радость, грусть, счастья. Все это не чуждо мужчине, родившемуся в Ривзе несмотря на то, что про этот край ходят дурные слухи. Неотесанные деревенщины, так их называют те модные ребята, что живут в городе. Городскому деревенского не понять, как и деревенскому не понять городского. Пока одни думают о том, как бы дорогу своими силами подлатать, у других заботы гораздо более важные. Кредит на новый телефон или нестабильная скорость интернета. Очень важные проблемы, уровня глобального. И вот с таким говорить – себя не уважать. Ну и потерять нить диалога в самом начале. Можно, конечно, покивать головой и сделать вид, что понял. Но по правде сказать? Хат не поймет. Он из другого текста. Того самого для которого вот это все городское очень недоступно в понимание.
Но она сказала круто и у него нет причин ей не верить. Могла ведь и промолчать, ведь так? Или сказать, что не круто. Но она сделала выбор. И сказала круто. И этого достаточно.
Верховая езда? Хат представил себя на лошади. И ему показалось, что не одна лошадь его не выдержит. Прогнется под весом и заговорит на человеческом «Слезай давай, я тебе не Плотва». Почему именно плотва? Ну вот сидит у Хата такая крепкая ассоциация с Плотвой. Услышал, наверное, где-то, но сколько бы не пытался вспомнить, так и не смог. Да и какая разница? Слышал и слышал.
Он покидает ее комнату. Его шаги по лестнице тяжелые, ощутимые. Каждый шаг, чувствуется вибрациями по стенам. Он хотел бы уметь ходить иначе. Мягче. Так чтобы при виде его не плакали дети, а стены не дрожали. Но это ему неподвластно. Гены сыграли с ним злую шутку наделив такими ужасающими размерами и силой. И этого Хат тоже не хотел. Предпочел бы быть обычным, а не вот таким. Он проводит рукам по своим волосам, и ощущает, что они грязные. Дорога не прошла до него бесследно и по-хорошему ему сейчас нужно в душ. Но он ведь обещал не беспокоить ее. Хат подхватывает бутылку пива, делает большой глоток и морщится. И правда выветрилось. И это ему не нравится, но и выкидывать жалко. Поэтому он делает еще глоток, проглатывает его быстро, чтобы как можно меньше вкуса почувствовать на языке. Еще, еще. Вот и прикончил. Отлично. В доме делать нечего, да и подышать воздухом хотелось. Хат выходит на улицу и видит, как мальчишка тащит шланг. Понятно, подготовка уже проходит полным ходом.
- Малой, стой, - Хат его не знал, видно мальчишка был одним из последних кто родился в Ривзе. Еще даже не активированный. Такой маленький, его голова способна поместиться хату в ладонь, - пошли за мной. И шланг прихвати, - Хат ведет мальчишку в один из амбаров. Войдя внутрь, снимает с себя футболку и начинает расстегивать ремень, - малой, ты чего дрожишь? – Хат осознает, как это выглядит со стороны и начинает смеяться, - неее. Ты не о том подумал. Давай включай шланг и лей.
- Так холодная же, - нерешительно произносит тот и продолжает мяться.
- Я знаю. То, что нужно, - чтобы охладиться про себя добавляет Хат. Но мальчишка продолжает стоять, - малой, не зли волка. Лей.
И тут Хата как окатит неудержимой струей ХОЛОДНОЙ воды. И даже горячая кровь волка, не способна согреть тела под таким давлением холода. Хата окатывает с ног до головы, он стоит под силой стихии стойко. И начинает побеждать. Температура его крови поднимается, разгоняет тепло по всему телу. И он больше не ощущает холода. Хат побеждает стихию.
- Сгоняй за полотенцем и штанами, - произносит Хат забирая у мальчишки шланг, - кстати женское тоже принеси. Нижнее белье, футболку, штаны какие-нибудь. Можно несколько разных вариантов
- А размер?
- Размер?- откуда Хату знать какой нужен размер? Малой это сейчас на полном серьезе спрашивает? Ну обычный размер, что еще нужно то? - такой, - Хат показывает руку на каком-то там уровне, - или такой, - приподнимает на 10 см выше, - а может такой, - опускает на 20 смс ниже, - понятия не имею какой. Обычный размер. Стройная. Давай не еби мозга малой, в темпе.
Когда малой убегает, Хат включает шланг и начинает поливать им на себя сверху, пытаясь промыть жирные волосы. Мужики Ривза настолько суровы, что не пользуются гелем для душа. Не пользуются они и мылом. Только вода. И ты абсолютно чистый. Удобно быть мужиком Ривза.
Малой задерживался. И Хату пришлось его ждать. Вода стекала по его накаченной груди, прессу, ногам. Такое себе удовольствие стоять, ждать и…стекать. Словно пацан сквозь землю провалился. Ждал его Хат минут 15 и тот пришел с целым туристическим рюкзаком, едва таща его на спине.
- Тут очень много одежды. Разных размеров. Но нужно будет вернуть, то, что не подойдет. Я обещал, - пацан явно шуганный. Словно его тут бьют. Очень много бьют. Даже больше, чем Хата в детстве. А он огребал по любому поводу и без.
- Вернем, - произносит Хат и достает полотенце, которое благо догадались положить на самый вверх. Насухо вытиравшись, он одевает только штаны и закинув рюкзак на плечо возвращается в дом. Собирается идти сразу к рыжуле и преподнести ей дары, но останавливается, взглянув в зеркало.
- Хм, - мычит Хат, - неплохая идея, - произносит он и достает ножницы. Шаг, за который его бы осудил любой из стаи. Но это же Хат. Ему плевать на слова других. Он всегда делал, что хочет. И не собирается изменять себе в этом. Достает из ящика небольшой предмет и продолжает свой путь. Останавливается у двери и стучит кулаком несколько раз. Громко и отчетливо. Нормы воспитанности соблюдены? Соблюдены, а то что весь дом опять задрожал…чуть не рассчитал силу, - рыжуля, это Хат. Я войду?
Ответа не последовала, но Хат все же зашел. Смотрит на нее лежащую на кровати. Это она грусть словила? Ну вот глупая. Займись делом, и не будет у тебя времени на всякие глупости. Мысли темные и прочее дерьмо. К слову…о деле. Хат оглядывается и ахуевает. Его сложно ввести в состояние шока. Чертовски сложно. Но сейчас его рот открылся. Закрылся. И снова открылся. Так чисто в этой комнате не было даже с момента постройки. Молодцы рыжуля
- А ловко ты тут, - Хат поднимает ладонь к затылку и начинает чесать его, - я даже сначала не понял. Спасибо, - он бросает рюкзак перед кроватью, - это тебе. Тут много всего. Сам выбирал. Лучше не найти, - ну приукрасил чутка. Почему нет? Если окажется плохим, малому…лучше не попадаться на глаза Хата, - но посмотришь потом. Дело есть, - Хат протягивает ножницы в руки рыжули, - подстриги меня, а то оброс ужас как. Хоть косы заплетай, - и как ни в чем не бывало он садится на стул спиной к ней. Да, он знает, что ножницы острый предмет. Понимает, что ей достаточно просто захотеть и вон они уже торчат у него из сонной артерии. Убить его сейчас просто. Каждый мускул его тела расслаблен. Он выбирает довериться ей…ведь без доверия. Какой смысл. Так?

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

17

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]


Грэйси нельзя назвать девчонкой из робкого десятка. Стеснительной – ещё бы куда ни шло, но ведь главное различие в том, что до тех пор пока она не прижилась к компании, её поведение диктует необходимость приглядываться. А вот обрасти она знакомствами и приятелями, разузнай общие темы, и подобно копне своих локонов, становится настоящей зажигалкой среди коллектива. Что правда, теперь о «своих» Грэйси может только безутешно вздыхать и молиться, как если бы верила во что-то, кроме как силы природы. Подумать только, а ведь она ещё недавно интересовалась темой викканства и находила единомышленниц среди сверстниц. А канадсике края… Они знаете какие живописные? Как там бесконечно безмятежно и единение с флорой и фауной почувствует всякий, просто ступивший на величественные земли, вдохнувший внутрь холодного освежающего воздуха. Но теперь, родной край может ей только сниться. Ей бы хотелось… чтобы приснился.

Измождённая и разбитая физически и морально, Грэйс даже не заметила, как подкатившее горестное наваждение затянуло её в дремоту. Нет, крепким сон не назовёшь, но в некоторой степени, он был избавительным. Ведь окружающие звуки доносись как будто бы через стекло, отделяя её от реальности, ставшей настоящим испытанием. Или даже… кошмаром. Жутко, когда от кошмара наяву, психика отчаянно пытается укрыться в грёзах. Даже если на их безмятежность существует ничтожный призрачный шанс. Хотя бы он...

Мужчина огромен. Его габариты воистину разве только описывались в литературе фэнтезийного жанра, не иначе. И его тяжёлый шаг мог бы разбудить её ещё с крыльца,…  должен был бы разбудить, но фаза сна как раз оказалось той самой ямой, в которую проваливаешься словно в нору Белого Кролика. И если говорить по правде, отчасти Грэйс ощущала себя в столь же иллюзорном и неправильном мире, какой живописали Страну Чудес.

Только заслонив собой дверной проём, здоровяк вынудил сон отпустить свои цепкие объятия порывисто возвращая девушку в бодрствование. Рыжуля судорожно подорвалась на месте, как если бы чем-то укололась, и мигом потянула руки растирающими попытками стряхнуть весь сонный песок из уголков глаз. Но едва она проморгал ась тотчас пожалела о возможности видеть чётко. Полуоголённый вид мокрого громилы мало вязался в логику с высказанными ранее убеждениями не прикасаться и не посягать на её целостность. Отталкиваясь пятками о матрас, девушка недоверчиво и настороженно попятилась назад, пока её лопатки не вперились в спинку кровати. От чувство загнанности в угол, Грэйс едва только не взвизгнула и не сиганула прямиком в окно. Так, наверняка, ощущают себя зажатые зверьки, готовые броситься в самоубийственном атакующем выпаде, не умеющие смириться со своим положением в силу действующего инстинкта самозащиты.

Разумеется, Миллер не способна услышать ласковое слово, оказавшееся похвалой и даже благодарностью. Её умения сжимаются к тяжёлому дыханию до тех самых пор, пока ситуация не проясняется.
Опомниться получается только, когда он визуально сокращает свой силуэт пополам, опустившись на стул, приставленный к кровати и Гэйс замечает, как обстановка обросла новым и предметами. Рюкзак вещей и опасно блеснувшие ножницы. И чего тут было думать, казалось бы? Ножницы в шею, рюкзак на плечо и вперёд к свободе через спасительное окошко!
Наконец-то собирая кусочки сознания в единое целое, девушка подносит ладонь к лицу и глухо откашливается, сгоняя оставшиеся следы сонливости.

— Я бы ещё… В общем, нужно отодвинуть кровать и диван. И ещё на люстре осталось. И в самых дальних углах - паутина. Не достаю, — чуть запоздало, она всё таки воссоздаёт в памяти совсем недавнее его высказывание. И ей бы почувствовать гордость или смущение, но её мотивом было собственное здравие, поэтому… Кажется это достаточно эгоистично. Но он сказал спасибо. Разве так делают плохие парни? Пожалуй… пожалуй, всё таки делают. Взять тот же широко обсуждающийся абьюз и всё такое. Но разве Миллер ищет ему оправданий? Важно оставаться объективной в отношении того, кто удерживает тебя против собственной воли. Определённо.

И словно бы подглядев это у своего подолгу отстающего хозяина, грузным топотом засеменили когтистые лапы по лестнице. Малыш, кажется уже успел проголодаться, если он вообще когда-то насыщается за приём пищи. Виляя хвостом, он нацепил на мордочку выражение самого несчастного и изголодавшегося животного в мире, словно отродясь в пасти ни крохи не держал. А мышечная масса его, ну знаете, сама так выросла на солнечной энергии.

Когда собакен подбежал к краю ложа и завел энергично воротить чёрным носом, обнюхивая новые запахи, ещё ничего не предвещало. Но стоило ему запрыгнуть на изножье, как Грэйс окончательно убедилась в аномальной зоне местечка, иначе никак не объяснить прочность мебели, расставленной по этажам.

— О, ладно. Потом. Я это… спасибо, — отодвигая в сторону рюкзак, Грэйс догадывается что шмотки могли принадлежать ни кому-нибудь, а непосредственно ребятам из её пропавшего похода. И такая перспектива скользит вдоль позвоночников мерзкими леденящими мурашками. Грэйс даже приходится встрепенуться, подобно тому, как собаки сбрасывают лишнюю морось с шерсти. Вот только в её случае, это практически не помогает. И только склонившаяся набок в непонимании морда Малыша сумела разогнать тучность мрачных домыслов. В конце концов, Хат говорил про наличие других женщин в… городе? Селении?

Тем более было о чём значительнее побеспокоиться просто в моменте.
— Эм…но я не… умею стричь, — чуточку нарушив баланс, перекатившись на одно полупопие, Грэйс тревожно заглядывает в профиль лица Хата, через его мощное плечище. 
В сознании вдруг карточками своеобразных игровых скинов встают возможные варианты. Как она реально способна его остричь. Прямое каре? Хм… интересный образ, но пацаны его не поймут, а значит она может отхватить за свою криворукость. Стрижка ножницами под единичку? Ну, да вот залысины ему ещё не хватало, чтобы Рыжуля собственный дом построила прямо посреди уже стоящего. Такое зрелище, знаете, не только кирпичи отложить заставит, но бетоносмеситель, наверняка. Если бы она только умела, то ему могла бы пойти «канадка». Хотя, кажется, нет никого среди всевозможных гендеров, кому бы она не пришлась к лицу. Универсальная причёска для всех типов волос и придирчивости носящих. Но очевидный максимум её умений позволял остричь его относительно ровно по линии роста, ну, или примерным овалом по затылку и чуть выше плеч.

— Слушай, я не хочу проблем… больше, чем их есть…  — оправдывается и отговаривается рыжая, предположив что если изуродует его имидж, то мужику придётся надолго закрыться в стенах спальни. А прибывать здесь под ключом с ним один на один… такая перспектива её мало тешила. Да и в очередной раз, поступки Хата, пусть и в мелочах, но броско противоречат любым основам логики. Неужели во всём этом месте не нашлось кого-то покомпетентнее, кому бы он мог доверить не только причёску, но и к кому смог бы повернуться спиной без опасений? Тот же укушенный? Хотя… разве этот громила вообще понимал чувство страха? Сложно представить, что могло бы напугать такого, как Хат…

— Думаю, могу разве только сократить длину… — подползая к краю лежбища, девушка тянется к ещё тяжёлым от влаги прядям мужчины. Хочет прикоснуться, но так и замирает в ничтожном расстоянии, удерживая покачивающиеся на весу пальчики. Колеблется, вспоминает что-то из насущного и наконец спрыгивает на пол, по ходу подтягивая складки плохо сидящей одежды не в размер по её субтильной фигурке.

Грэйс взглядом отыскивает оставшиеся полотно от давнишней простыни, то что она ещё не успела извести на тряпки и подбирая её, по пути прихватывает деревянный гребень, пролежавший на комоде целую вечность.
— Тут такое дело… Простынь вся в дырку и кажется, пыли в ней больше чем ниток. В общем… Я сделала из неё пару тряпок и сейчас подстелем, — очевидно страшась резкой реакции на порчу «имущества» Грэйс мнётся, несмело останавливаясь в шаге от Хата, чтобы развернуть тряпицу и показать ему на деле. И вроде стрелки отмеряют всего минуту, но девчонка словно вкопанная, влепилась в его ключицы и глуповато моргает через раз.


https://i.imgur.com/DWox5zl.gif https://i.imgur.com/EmFezF2.gif https://i.imgur.com/i2EIzUx.png
[indent]you're so beautiful
i don't want to turn away
you've been here before
make me feel like you're a wild animal
shaking i am your prey i'm all you want

Есть что-то в голове человека, когда он ловит в своё поле зрения нечто либо неописуемое прекрасное, либо травмирующе омерзительное и не может прекратить смотреть, хоть всё внутри приказывает ему незамедлительно прекратить. Вот и сейчас, собственное зрение оказалось вне контроля Миллер, пока дрожащие зелёные глазки изучающе следили за редкими каплями, облизывающе сползающих по его рельефному телу. Сложно представить сколько времени и усилий мужчина потратил на скульптурирование собственной формы. Чёрт, да изгибы его пресса, словно рельсы американских горок!  Грэйс ничего подобного не видела в реальности, разве только на фотках в интернете, ну и на соответствующих видео… А что здесь стыдного или криминального? Девочки хотят не меньше мальчиков, а распространённое убеждение, будто это не так - настоящий чёс. Наверное, странным было бы, если бы ей не хотелось. Тут в пору и к доктору обратиться, ссылаясь на гормональные сбои. Впрочем, гадать почему она не могла испытывать влечение прямо сейчас, не пришлось. Диагноз на лицо, а её черты сейчас изображают испуг в кипе со смятением. Если это странная уловка с его стороны… То она странная. И неэффективная.
Но она не способна отнять взгляда…

Проглотив подступивший ком непонимания, девушка взобралась на своё прежнее место, предварительно подстилая прохудившуюся тряпицу подле поясницы мужчины. Так, падающие волосы не разлетятся по всей комнате, достаточно будет свернуть ткань и вынести.

Принимая его просьбу за очередную команду, Грэйси не рассматривает возможность отказаться и… Решается. Длинные и тонкие пальчики аккуратно прикасаются к его затылку и рыжуля вздрагивает всем телом. Начинает бережно причёсывать и разбирать спутавшиеся пряди, прореживая их. Концентрируется до той степени, что не замечает, как принимается сдирать со своих губ крошечные фрагменты кожи, безостановочно пожёвывая.
Малыш скоро начинает посапывать, временами пуская сонную бульку через нос, а за окном шелестят ветки деревьев. Мягко раскладываются сумерки, и обычно это самое волшебное время суток, но уходящее солнце уносит остатки иллюзии надежды. И ей пока везёт этого не заметить, за столь скрупулёзным занятием.

— И… тебе их совсем не жалко? — наконец разложив необъятную гриву мужчины на хорошо просматриваемые секции, Грэйс не замечает, как приглаживает его по вискам и по темечку, придаёт приблизительную форму и совершенно не задумывается о том, что вся сцена на самом деле, какой-то верх нонсенса. — Вообще-то моя подруга… Она умеет заплетать дреды. Думаю… это было бы удобным, — сожалеющие поджав губу, Грэйси вновь мысленно обращается к образу Эшли.

Наконец-то тянется к ножницам и дрожащей рукой заносит их над затылком мужчины, параллельной рукой проводит гребнем низводящее движение и принимается пока состригать только самые кончики, едва уменьшая длину от лопаток. Может… он ещё успеет передумать?

— Малыш, кажется, очень соскучился, — словно бы начав отстранённую тему, дабы не позволить гнетущей тишине нагнать дурных мыслей, Миллер почти не понимает, что подводит к теме раскрывающей срок отсутствия мужчины и возможно территориальном уточнении дома.
  Почти не замечает.

+1

18

Она бы еще. Хат едва сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос. Да что тут еще нужно? Кругом все буквально блестит от чистоты. Он, конечно, слышал, что некоторые весьма щепетильны в вопросах чистоты, но чтобы до такой степени? Для него это было удивительно. Он словно привел в комнату Золушку, которой религия не позволила оставить вокруг беспорядок. Честное слово, чистоты нереальная, которую комната еще не знала. А что до углов, да всяких мест под кроватью. Ох господи, это же мелочи честное слово. Нет, если ей будет так принципиально, то он готов помочь. Подвинуть кровать или диван дело двух секунд, они ведь и весят не много. Легкие. С углами будет сложнее, Хат понятия не имеет как убирать эту паутину оттуда. Он бы мог конечно ее подсадить, а там дальше пускай сама разбирается. Но для этого нужно к ней прикоснуться, а он вроде как обещал этого не делать. Да и она вряд ли готова к такому опыту. Все же здоровый мужик похититель, еще и без футболки предлагает подхватить ее за талию и поднять. А может и на плечи усадить. Ну нет. Вряд ли. Углы переносятся на неопределенный срок.
- Мне кажется комната даже светлее стала, - а возможно это просто земле совершила определенное движение вокруг солнца и теперь свет действительно проникает в окно лучше. Но Хат не помнил, чтобы его комната вообще хоть когда-то казалась «светлой». Обычно мрачной. Или же это просто дурные воспоминания прошлого? Его воспоминания зыбки. Все смешивается в едином потоке. Сейчас уже не сказать точно, где они реальны, а где всего лишь мысли, в которые он поверил. И спустя столько лет не может почувствовать разницу.
Другими словами, Рыжуля очень близко к сердцу приняла его слова. Хат ведь правда не настаивал, хотела бы жить в грязи. Ее выбор – ее право. Тут вообще пока что все достаточно добровольно. Пока что. Как долго продлится этот период, когда выбор есть он и сам не может сказать. В конце концов Хат здесь чужак. Может родился, может вырос. Но долгие 15 лет сделали его таким же пришлым, как и эта самая рыжуля. Единственное, что их отличается. У Хата братец вожак, а у нее нет. И идти против вожака Хат не собирается. Нет, здесь нет страха. Младший всегда был слабее. Всегда проигрывал. Он все же не про грубую силу, а про изворотливость ума. Того что Хату, например всегда не хватало. И выбирая между силой и умом, Хат предпочел бы второе. Но природа решила иначе. Младший так или иначе являлся его семьей. А идти против семьи? Последнее дело для волка. Вожак есть вожак. Его приказы можно оспорить, но в конечном итоге они непререкаемы. И пока Хат находится на территории стаи Ривза, он не вправе диктовать свои условия. Поэтому если младший решит, что хватит с него «добровольно», то правила игры изменятся. Хат попробует оспорить, возможно даже устроит рыжуле побег. А может похитит ее. В багажник и на выезд из города. Варианты есть, но мало какие ведут к благоприятному раскладу. И так, и эдак. У него на руках исключительно слабые карты.
- Ой, да что там уметь, - Хат махнул рукой. Мол ну ты серьезно? Пустяки ведь. Берешь ножницы и делаешь чик. Еще раз чик. И так до тех пор, пока не останется, что именно чик. На самом деле он не рассчитывал, что им достался профессиональный парикмахер, который сможед сделать из его вороньего гнезда нечто приемлемое. Исключительно укоротить, подравнять и не более. С этим даже ребенок справится. А уж такая умная Рыжуля и подавно справится обязательно. Он не разделяет ее беспокойства, - проблем не будет, - уже серьезнее сказал Хат. Он ведь прекрасно понимает на какой шаг идет. Ну…
Идиот и дура. Именно так о них должен подумать каждый, кто случайно зайдет в комнату в этот момент. Она дура, потому что не воспользовалась ситуацией, вот она вена. Отчетливая, пульсирующая. Бей по ней, поверни лезвие, вытащи и ударь еще раз, чтобы наверняка. А затем беги. Но нет же, она правда собирается сделать, о чем ее попросили, не рассматривая других вариантов? Или все же? Он бы хотел сейчас заглянуть в ее прекрасного цвета глаза. Изумруды, пленяющие душу. Прочитать в них ее мысли. Хотел бы. Но мысли он читать не умел, да и сидит к ней спиной. Хат же идиот по причине, что в принципе предоставил ей это возможность. Его поступок нелогичен. Безрассуден. Но так уж сложилось, что он готов к смерти. Он не цепляется за жизнь. Старается наслаждаться каждым днем, но вот этой отчаянной тяги, чтобы жить не ощущает. Жив? Хорошо. Умрет? Ничего страшного не случится. Катаклизм не случится, мир не остановится. Луна сменять солнца и так тысячи лет до него. Тысячи лет после.
- Тебе еще и простынь новую? Какая ты требовательная, Рыжуля. Может и одеяло не угодило? А подушка как? Порядок или тоже новую надо? – Хат шутит, хоть по его рычащему тону об этом так просто и не скажешь. Народ Ривза непривередлив, но он не старается равнять всех под одно. Кому-то действительно нужно больше. И это абсолютно нормально. Ее прикосновения осторожные, он бы даже сказал нежные. Это не как тетушка Маргарет, которая хватала за волосы и грубо одергивало назад. У нее такая орава кого нужно подстричь, тут не до нежностей. Рыжуля, же предельно аккуратна. И ему даже нравятся ее прикосновения, хоть он и не уверен, а были ли они вообще или же касалась она только волос?
- Это просто волосы, - Хат пожимает плечами. Вопрос странный. Почему ему должно быть жалко волосы? Состригли одни, отрастут новые. Старое уходит, чтобы уступить дорогу новому. Это же так же естественно, как «Ауф» на Луну, - не понимаю вопроса. Почему мне должно быть их жалко? – ему правда интересно ее мнение. Если же это просто вопрос для поддержания беседы, она вольна не отвечать. Но он был бы рад услышать ее мысли. Понять, как она думает. Увидеть с другой стороны. С той в которой она позволяет мыслям преобразовываться в речь, - нее. Нахуй этих африканско-накоманских пидоров, - Хат немного грубоват. Но это уже не в первой когда ему предлагают. А у него вызывает ужас одна мысль о том, что ему могут на голове наплести вот эти вот непонятные штуковины. Страшно и неприятно. Нахуй, нахуй. Иначе тут и не выразиться, - прости. Дреды не нужно, - Хат бросает косой взгляд на малыша. Да пес есть пес. Он всегда остается предан своему хозяину. Дождался все же. И Хат этому рад. Боялся, что уже и не свидятся. И если бы не одна трагедия, которая случилась в Ривзе. Если бы не смерть тетушки, то и правда бы не свиделись.
- Еще бы за 15 лет он не соскучился, - Хат усмехается. Понимает, что сказал лишнего, но усмехаться не перестает. А какая собственно разница? Не узнала бы сейчас. Узнала позже. Не такая это и великая тайна, сколько лет его не было в Ривзе, - ну как там? Заканчиваешь? – без зеркала скверно. Неудобно. Даже не оценишь результат. А может от греха подальше и оценивать его не стоит, - Рыжуль, ты это. Прости что так получилось. Не мы такие, жизнь такая, - если честно в его голове извинение звучало красиво. Красочно. Правильно. Но он не всегда умеет правильно выразить словами, то что чувствует эмоциями, - если ты переживаешь за кого-то в подвале. Можем сходить, проведать. Взять еды. Но не более.

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+1

19

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]

Мало кто говорит об этом всерьёз, но есть такое явление, как обсессивно-компульсивное расстройство. Пусть на странице википедии оно и указано, как реальное заболевание, что с большой убедительностью подтверждено присвоением номерка в международной классификации болезней, однако знание о нём так широко и форсировано распространилось, что вскоре массовая осведомлённость обернулось хайпом. И вот уже всерьёз не очень-то воспринималось. К слову, и сама Грэйси относилась к этой информации достаточно беспечно, мало придав значения, до тех пор пока не… очутилась в логове похитителя. И здесь трудно наверняка сказать, была ли острая потребность в уборке вызвана раздражённой слизистой или необходимостью успокоиться, благодаря концентрации на механическом движении, так славно симулирующей безмятежность и обыденность ситуации.

И вдруг он учтиво подмечает, что в комнату ворвался эфемерный свет, якобы никогда не обитавший здесь доселе. И её взгляд непроизвольно ускользает к всё тому же неприглядно склеенному трофею на полке. И что-то внезапно щемит в груди. И если разум очевидно не приемлет сострадание к похитителю, то под рёбрами что-то растревожено вибрирует, пропуская толчок.

Грэйс запрещает себе очарованно улыбнуться, презирает себя только за то, что губы тяжелеют от зудящего стремления закруглиться в уголочках, но сознание всё ещё упрямо диктует определять Хата, как недруга. Вопреки всем подмеченным попыткам сгладить ситуацию необъяснимо предпринятыми мужчиной, вразрез всякой последовательности.

И вот, он твёрдо убеждает, что последствий в случае парикмахерской катастрофы её авторства, на Рыжулю не возложат. И девчуле ничего не остаётся, как поверить, впрочем соблюдая невероятную осторожность и аккуратность, насколько это доступно дилетанту. Не находись они под вражескими ярлыками, заботилась бы она об эстетичность его причёски, ещё и с эгоистичной позиции, ведь ей на него смотреть! Бесспорно больше часов, чем мужчина сможет лицезреть себя сам в отражениях!   

Когда первая нижняя линия кончиков была сострижена, мелкими «шажочками», она подползает коленочками чуть ближе к широченной спине. Часто задерживается, растрачивая мгновение за изучением волевых лопаток и игре натруженных мышц мужчины. И вот уж Грэйси не рассудит наверняка, всегда ли освещение комнаты было скудным, однако нынче оно делается томным. Во всяком случае, то как игра теней и света придаётся озорным кувыркам по его бронзовой коже, даже когда Хат просто размеренно дышит. Грэйс не знает точно, в каких объёмах принято производить подобные измерения, но ей даже трудно навскидку предположить сколько за один вдох его лёгкие вбирают в себя литров воздуха. Литров? Пусть будут они. Но знает наверняка, что цифра запредельная для человеческих норм. Впрочем, к его неординарным габаритам она начинает постепенно привыкать. Или психика включает очередной защитный механизм, подменяя тревожно пугающее за располагающе самобытное.

Скрип долговечных смыкающихся ножниц монотонно наполняет спальню. Застревает в многолетней паутине в дальних потолочных углах. Можно подумать, что сперва образовалась она, а уже потом вокруг возводили стены. Да, и пыли на серебряной кудели скопилось уже столько, что новая и «свежая» не способна прилипнуть. И это удивительно, как нечто столь тонюсенькое и хрупкое способно противостоять и выдержать яростные южные сквозняки.

Грэйс пригибается чуточку ниже и расстояние между их силуэтами сокращается настолько, что в ограниченном зазоре пространства разгорячается стиснутый воздух. Запах его тела плотно забивается в её миниатюрный носик, раззадоривает рецепторы и протекает внутрь каждой клеточки девичьего тела. Нет сомнений, что естественность запаха не подменена маскирующими одеколоном, что только подтверждает недавнее купание здоровяка. Мускат и петрикор с интенсивными верхними нотами лесной росы. Хат пахнет… приятно, расслабляюще и… как-то знакомо? Подходящее описание не отзывается в девичьем сознании, сколько бы она не пыталась распробовать, то наглухо сдавливая в заминке своё дыхание, то порывисто втягивая ноздрями вновь. И нет, не подумайте, будто Грэйси таким занималась раньше… Ну, типа, Рыжуля никогда не обнюхивала людей, так-то! Но находясь в столь непосредственной близости, даже при желании не смогла бы избежать очевидного взаимодействия. И не хотела избежать.
ей. нравился. запах. его. тела.
По какой-то неведомой причине он внушал девушке чувство защищенности. Столь жизненно необходимое.


https://i.imgur.com/5FVjrI7.png https://i.imgur.com/8Ng3siV.png https://i.imgur.com/EhTtY8D.gif
[indent]when it's wet with rain
just remember till
you're home again
you belong to me

Страх изнуряет. Будучи, одной из самых безусловно глубинных эмоций, сопровождающей активацию инстинкта, он вынуждает израсходовать немало сил. И чем продолжительнее, ужас человека стискивает напряжением, тем скорее сжигается горючие и на смену ему приходит усталость. Грэйс была изрядно потрёпанной событиями прошлых дней и недремлющий компаньон в обличье ужаса, в какой-то момент из пособника превратился в паразита, вытягивающего из узницы последнюю энергетическую живицу.

Оттягивая пряди зубцами грешка, она совершала очередной «клик» ножницами, продвигаясь теперь чуть увереннее. Те, что подлиннее, отсечённые пряди сворачивались полукольцами, опадая на заранее подготовленную ткань, как бурые перья степного орла, кому пришло время сменить подпушек. Было в Хате нечто этническое… племенное. Что-то, что рисовало в её подвижном разуме обстановку индейской общины, столь гармонично вписывая Хата венценосной особой, чей головной ободок изобилует самой пёстрой и густой массивной компоновкой отвесно стоячих перьев. На его широченной груди поместился бы целый прилавок вычурных диковыращенных амулетов. А может и два… А на бёдрах… Да, уж, мамонты может и вымерли из-за таких, как Хат. Ведь трудно представить с кого ещё наберётся достаточно кожи на выделку штанов для его… нижней части тела. 

Предавшись красочным фантазиям, Миллер и не заметила, как сократила длину вдвое и теперь оставалось подравнять по бокам и контуру, чтобы оставшиеся сантиметры плавно ложились вдоль угловатого затылка, без раздражающих щекочений кончиков прядей параллельно шейных позвонков загривка. Срезать его гриву по окантовке формы черепа представлялось Грэйс менее подходящим, чем лёгкая… волосистость. Кто сказал, что мужское каре менее привлекательно, чем женское?

— Нет-нет, я не прошу новое бельё… Просто говорю, что использовала. Чтобы… ну,… ты знал, —  очевидно опасаясь, что пересекла черту дозволительного, даже не подразумевая просьб или тем более требований, Миллер заметно зачастила.

— Жалко потому, что ну… — всё ещё не смело, но без дрожи в руках, Грэйс продолжала орудовать металлическим инструментом в корректирующих жестах. Его вопрос не столько вынудил задуматься о содержании ответа, как о его удовлетворяющей формулировке. Она с мгновение поразглядывала мирно расправившиеся срезанные локоны, теперь представившиеся ей снопом убранного шёлка. Даже не отдав себе отчёт о том, что концы его обновлённых прядей, снисходящих от темечка, был плотно зажат промеж её изучающих пальцев. Перекатывая их словно по ниточке на своих мягких подушечках перстей. — … они красивые. Здоровые. Густые. Мягкие, но прочные. Предмет гордости для… каждого, — пробравшаяся к губам улыбка, робко показалась под вуалью печали. Девушка не могла не вспомнить, как ей было непросто пройти через принятия своей внешности, когда дети дразнили её за инаковость. Когда маленькая напуганная девочка ненавидела солнце за то, что горящая звезда её поцеловала, раскрасив собственными пламенными красками.

Грубость мужчины заставляет вздрогнуть. Но рыжуля начинает догадываться, что сдающиеся бесконтрольной агрессией на самом деле скорее своеобразная неотёсанность характера. Хотя, вероятнее всего, девчонка вновь напросто придаётся самоуспокоению. Она лишь коротко понятливо кивает, больше не решаясь предлагать.

Отсутствовал пятнадцать лет! Подумать только! От удивления, плотная канва витиеватых ресничек выгнулась окружностями. Малыш-то уже старичок! А по нему так навскидку и не скажешь. Пёс явно взрослый, это видно по мудрости в глазах, но чтобы настолько…И может быть присутствовала в Грэйси ещё некоторая детская непосредственность, но озвученный срок отсутствия внушал своей длительностью настолько, что давал призрачную надежду. Хат, и в правду, мог оказаться «другим» среди «своих». И словно бы сумев прочесть её мысли, мужчина своевременно добавляет фразу о сожалении. И почему-то, в ней дрогнула вера в направлении к его искренности.
Грэйси уже заканчивала убирать последние еле весомые неровности по бокам, как вдруг громила сделал ей предложение, заставившее девочку восторженно ахнуть. По началу. Она принялась насмех закутывать остриженное в тканевый конверт, то и дело следя за действиями собственных задрожавших рук, то бросая испытующие взгляды на собеседника. Он это на самом деле?

— Вправду?! — вновь почти свесившись с кровати, да, так что практически чудом не ляпнувшись лицом об пол, она только разве в ладоши не захлопала от счастья. Но тому не было суждено продлиться долго и вскоре оно принялось стремительно угасать.

Пусть он не уточняет количество пайка, какой будет позволительно разделить с узниками, Грэйс ощущает на себе всю тяжбу моральной дилеммы. С одной стороны, если ты можешь помочь хоть кому-то – это всё ещё благая цель. Но ежели ты делаешь это на глазах остальных, на кого распределить не достанется… В надежде предать картине полноту и принять непростое решение чуточку взвешаннее, Рыжуля не замечает, как делится своими тревогами:

— Я бы очень хотела её увидеть, но… Если мы принесём Эш еды, остальным не достанется, верно? — Грэйси расстревоженно заталкивает медные прядки за ушные раковинки. Сейчас её мысли работают словно примитивный механизм рычажных весов.

— Это… ведь, прибавит ей проблем, не так ли? — и безутешный взор её хризолитовых глазах касается его в просьбе о помощи. Она очевидно ищет совета. Как если бы вдруг вспомнила о своём плене, позабыв о таково лишь на ложную минуту.

И если, Хат всё же развеет её опасения, то Грэйси непременно будет необходимым переодеться. Ведь в его просторных одеждах удобнее всего будет спать, но уж точно не цепляться за крыльцо. Тогда очередная встреча лица с землёй будет неизбежна.

— Зеркало… только в ванной видела, — тревожно потирая затылок, Грэйс не отводит изучающего взгляда от обозреваемой стороны его лица. И думает она сразу о многих тревогах, но снисходительность мужчины к её творению, так же в их числе. — Я пока... подберу одежду.

Отредактировано Harley Quinn (06.03.22 14:39:23)

+1

20

- Как ты будешь спать без белья? – обращается Хат к рыжуле и понимая, насколько глупо звучит его вопрос в контексте всего происходящего, считает нужным уточнить, - постельного белья, - и на самом деле это звучит не менее глупо. Ведь вопрос задает человек, который частенько спит на сырой земле, укрывшись спальным мешком. И только волчья кровь не позволила ему там и подохнуть. Не то чтобы Хат был из числа гордецов, которые любят хвастаться. Нет, вовсе нет. Он был не из таких. Но ведь признание факта, не является высокомерием. А факт заключался в том, что его отряд был достаточно элитным. Их отправляли в такие места, где обычный человек просто бы не смог выжить. Идеальный подбор членов команды в купе с навыками позволял им выполнять любую поставленную задачу. А там, где не хватало собственных сил, сержант всегда находил людей со стороны. Словно у него была колода карт и он точно знал какую нужно вытащить в тот или иной момент. Вопросы по этому поводу задавать было не принято. Просто принимать как должное, что у сержанта всегда был план учитывающий сильные и слабые стороны каждого. И когда чаша весов слабых сторон перевешивала над сильными. Проблемы решаемы, достаточно просто захотеть их решить. И вот Хату бы его уверенность. Что действительно любую проблему можно решить. Что безвыходных ситуацией не бывает. Ведь Хат его мнения не разделял. И сейчас находился в ситуации, из которой видел только один выход. И слишком много факторов должно совпасть, чтобы прийти к нему. Верил ли он в такую удачу и стечение обстоятельств? Глупо верить, в то, что имеет шанс один на тысячу. А то и меньше.
- Просто волосы, - Хат бы пожал плечами. И даже почти рефлекторно дернулся, но сдержался. Все же под руку с ножницами дергать плечами не лучшая идея. Он не видел в них ничего особенного. Как и не видел ничего глядя на свое отражение в зеркале. Обычный. Не примечательный. Он не считал себя красивым или симпатичным. Ну вот как всякие Голливудские актеры, которые смотрят с экранов телевизора или же обложек журналов. Он же из Ривза, тут такие не рождаются. Ривз город обычных людей, а не звезд, до которых не дотянуться. Поэтому слова о том, что его волосы красивые, мягкие, густые звучат для Хата максимально непривычно и непонятно. Как можно подобрать столько слов, просто чтобы описать волосы? Это же волосы. Но из ее уст это звучит даже поэтично. Но разве в волосах может быть поэтичность? Как выяснилось может, да только это лесть чистой воды. И может она говорит это искренне, кто знает какие тараканы живут у рыжули в голове. Но Хат с ней не согласится.
- Я бы не стал с таким шутить, - но Рыжуля верно понимает положение вещей. Нельзя одарить одних, не лишив при этом других. Баланс всегда должен соблюдаться. И ведь она даже не осознает, как ей повезло, что Хат всегда идет против правил. Сидеть бы ей сейчас с остальными, света белого не видя, а не стричь так сказать «мягкие и густые», - придумаю что-нибудь. Всем хватит, - и вот кто его тянул за язык? Придумает он, как же. Но Хат не жалел о произнесенном вслух. Он действительно готов был придумать...ради нее...ведь слышать ее не дрожащий голос гораздо приятнее. И ради этого Хат готов пойти на некоторые ухищрения. В Ривзе никогда не было недостатка еды. С одной стороны, край бедный и народ здесь не богатый. Но в лесах много дичи, а все, кто мог сказать «против» охоты давно находился на прикорме у стаи. Поэтому мяса в Ривзе много, да вот только оно принадлежит стае, а не Хату. Он не может просто взять и распорядиться по своему усмотрению. А в данном случае так и вовсе по ее усмотрению. Нет, так дело не пойдет. Чтобы распоряжаться, Хат должен добыть его самостоятельно. Благо есть ружье, а навык никуда не делся. И он готов выйти на охоту прямо сейчас, чтобы уже к вечеру вернуться со здоровенной тушей оленя, - ты умеешь готовить оленину? – спрашивает Хат особо не рассчитывая услышать положительный ответ. Сам то он готовил скверно, с другой стороны. Тем, кто сидит в подвале стоит радоваться и «скверной» еде. Особенно если это мясо, - Проведаем твою Эш. Но чуть позже. Может быть завтра, - каждый охотник скажет, что днем следы читают лучше. Но эти охотники не обладают острым звериным обонянием. И сколько в лес днем не ходи, это будет не столь эффективно как ночная охота. И впереди у Хата бессонная ночка и все ради того, чтобы она улыбнулась и могла еще раз прикоснуться к своему прошлому миру. Хат поднимается и проходит в ванную. Смотрит в свое зеркало. И пытается понять, а произошли ли изменения? Пожалуй, если бы он наблюдал весь процесс от начала и до конца, то непременно их заметил бы. Но сейчас глядя в зеркало, у него создается впечатление, что ничего и не изменилось. Идеальная длина, но такой она и была.
- Отлично справилась, - произносит Хат возвращаясь в комнату, - через месяц повторим, - и было в этой фразе нечто, что могло острыми когтями пройтись по душе. Как Хата, так и рыжули. Для него это значило, что он задержится. Для нее…что она никогда не покинет Ривз. Две пташки, которые жаждут свободы, но обречены быть заперты в клетке. Видя, как он перебирает одежду, мужчина осознает, что он здесь и сейчас явно лишний, - я подожду за дверью. А лучше внизу. Позовешь, если захочешь, - Хат замолкает. А с чего ей вдруг вообще захочется его звать? Глупости. Он похититель, она жертва. И тут точно не может быть никакого «желания» для совместного времяпровождения. Но это неважно. Его дело предложить, а дальше пусть сама решает. У них ведь все добровольно.
Пока добровольно.
И Хат спускается вниз по лестнице, садится на стул и начинает ждать. И ожидание это затягивается. В голове возникают вопросы, а зачем он, собственно говоря, вообще ждет? Шел бы лучше делом занялся. Дрова там наколол например или же еще что. Что еще Хат так и не придумал и поэтому вышел на улицу. Как раз таки колоть дрова. Топор в руках, бревно перед ним. Удар и оно разлетается на две половинки. Отлично пошло. То, что нужно. Немного самой простой физической работы, которая очищает мысли от любого дерьма. И как-то он упускает момент, что, доверив ей себя стричь. Он слишком доверился. И оставил Рыжулю совершенно без присмотра.

[nick]Hati Wolf[/nick][icon]https://i.imgur.com/QQ0QCjF.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Хати Вульф</a><div class="fandom">original</div><div class="info">Через сугробы тихо крадётся волк</div>[/lz][sign].[/sign]

+2

21

[nick]Grace Miller[/nick][status]fears are only walls that hold me here[/status][icon]https://i.imgur.com/hB23y8F.png[/icon][sign]    [/sign][lz]<a class="lzname">Грэйс Миллер</a><div class="fandom">original</div><div class="info">one day soon
i'll hold  <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2506"><b> you </b></a>like
the sun holds the moon</div>[/lz]

Тускло мерцающие хризолитовой крошкой, её глазки заметно округлились в ответ на плохо обдуманную мужчиной формулировку фразы. Заострённой дикостью происходящего, её разум не мог первостепенно воспринимать сказанное им не иначе, как посягательство на её неприкасаемость, отчего очередная порция тошнотворной волны в одно мгновение подступило к диафрагме, вынуждая профиль девушки оторопело замереть. Быстрая поправка со стороны Хата внезапно принесла не только заметное облегчение, но и крапинку ценности - убеждение, что ему не наплевать на её чувства. Пусть до сих пор здоровяк проявлял себя обходительно, но принудить себя проникнуться к нему безоговорочным доверием, оказавшись в заложниках его… семьи… Грэйси не смогла бы солгать себе, хоть и на самом деле очень хотела отыскать в этом иллюзорное успокоение. 

Незаметно для себя, она даже легонько кивнула ему в ответ, то ли благодаря за пояснение, то ли просто подав признаки жизнеспособности.
— Спать будет сложно не из-за… белья, — то ли не отыскав синонимичного словечка получше, то ли нарочито повторив его неудачный вариант, тем самым заверяя в миновавшей неловкости, откровенно делиться Грэйс и неловко разминает свои предплечья, словно бы ищет способ укутаться от обрушившейся действительности.

Канада – удивительно красивое место, где природа в симбиозе с человеком, предстаёт перед ценителями не только в своей первозданной красоте, но и позволяет к той прикоснуться своим расточительным двуногим детям. Именно потому, тамошние рекреации нуждались в рейнджерах ни менее, чем городу нужны органы охраны. Влекомая любовью, привитой бабушкой и врождённой тягой к флоре и фауне, Грэйс часто гуляет по парково-лесным зонам в границах родного города, за что получает нагоняй от дяди Даррена. Ему почему-то вечно претила «излишняя» любовь племянницы к красотам природы, а однажды брошенная в порыве гнева колкость, мол её отца это не довело до добра, лишь навечно подкрепила уверенность рыжей бестии следовать зову своего сердца. 
Так в школьные годы, едва возраст позволял записать своё имя, Грэйс Миллер пополнила ряды юных скаутов и частые походы с ночёвкой в лес дали ей увесистый багаж знаний в области бушкрафта. И разумеется, помимо прочего, сон в спальных мешках был неотъемлемой частью подготовки юных натуралистов.
Оттого, пусть и не ответив на его вопрос прямо, но ночевать без простыней и одеял, пропитанных парфюмированными ополаскивателями Грэйс могла бы с лёгкостью. Нынче трудность представляло не якобы отсутствие комфортабельных условий, а сама дикость обстоятельств.

Не пришли они к соглашению и в вопросе о красоте его волос. Случись их знакомство в свете иной истории, Миллер бы беззастенчиво показала свою упрямясь, умение отстоять мнение до конца. Есть вещи, которые можно переосмыслить, если получить должный запас удобоваримых аргументов. А есть нечто однозначное. Трава – зелёная, вода – мокрая и многое наподобие, что впрочем спорщики-любители тоже сумели бы поддать скептицизму. Что ни коем образом не повлияло на мнение Грэйс. Его волосы – красивые и нет причин ей делать вид, будто это не так. Крайне щадящие и внимательно, состригая основную копну его загривка, девушка и не поняла, как скоро её ладони привыкли к мягкости густых прядей. И пусть, когда всё закончилось, каждый очевидно оставался при своём мнении, она была вынуждена признаться себе в желании вновь ощутить ласку его волос на своей коже.

По мере следующих произносимых им обещаний, никак не меньше, всё ярче вспыхивали в её глазах проблески надежды. И пусть Рыжуля намеренно не позволяла ресницам подняться выше усталого взора, ей всё больше хотелось верить в инаковость Хата и зверскую случайность, связавшую их абсурдом ситуации в вынужденное взаимодействие. Быть может, он хотел ей понравиться для совместного побега? Наладить понимание, позволившее бы им высвободиться? Не поддаваясь легкомысленности, которое ошибочно могло составить впечатление о ней визуальная хрупкость, Грэйс всё же оставалась крайне настороженной. Пропускала каждую секунду в плену через фильтры восприятия, как под микроскопом. 
и всё же…

Чем ближе находилось его присутствие, тем противоречивее ей становилось спокойнее. На каком-то совершенно бесконтрольном инстинктивном уровне.
— Оленину? Нет… Не доводилось, — опешив даже чуть меньше, чем от вопроса о постельном убранство, Миллер только чуть поёжилась. Сказавшееся на восприятии любовь к походам, давала ей чёткое понимание о поимке и приготовлении дичи. По правде говоря, единственное пойманное при ней угощение на открытой местности было рыбой. Ни охота, ни тем более разделыванием и приготовление бедных зверушек никогда ни касались её реальности, а всё мясо что она когда-либо готовила или ела с костра было заранее приобретено в магазине. Кто-то посчитает это двуличным, но Миллер была убеждена в том, что производственно умерщвлённые животные проходили более гуманную гибель, необходимую для пропитания человека, в то время как нынешние охотники первостепенно преследовали целью утолить собственную жажду к насилию. Разумеется, важной ремаркой здесь следует отделить так называемых «спортсменов» от «кормильцев». И дядя Даррен был из числа первых.
Когда ей было около десяти, он притащил в дом тушку дикого зайца. Ужас в детских глазах застыл вместе с окровавленным мехом зверька, навечно выцарапав в памяти травму.

Погрузившись в эти размышления чуть глубже позволительного, Грэйси и не успела сообразить, как её руки уже принялись перекладывать остриженные волосы в конвертик из тряпицы (зачем-то припрятав один локон себе под матрац), а сам Хат поднялся и шагнул за порог спальни, забирая с собой идеальный момент поблагодарить его за готовность сделать нечто столь значимое для неё.

Впрочем его широкие плечи скоро вновь очутились в дверном проёме и сказанная мужчиной похвала смешала веснушки на её щёчках с проскользнувшим румянцем. Конечно, без шанса удержаться от столь явного смущения, Грэйс только преувеличила его, окончательно поддавшись смущению.

— Я могла бы сделать короче, но по-моему тебе и так очень идёт, — честные мысли вылетают из-под её языка поспешнее, чем доползает понимание озвученных им сроков. Месяц? Это фигура речи такая, верно? Или он взаправду подразумевает, что за ближайший полный лунный цикл не произойдут события, способные повлиять на их заточение? Кроме того, незаметно ей и практически прямое признание в том, что Рыжуля находит внешность Хата привлекательной, вопреки страху и ненависти, которые она должна испытывать в отношении пленителя. Скверно признавать, что ты не властвуешь над собственным телом, однако когда первые и самые крепкие эмоции несогласия поступились, с каждой следующей минутой проведённой в его компании, к Грэйс приходило успокоение и собранность. Что правда никак не находило объяснения доступного разуму для постижения.

А когда Хат ушёл, она не сразу поняла отчего клокочущий страх наново задребезжал под рёбрами. Словно бы оставленный хозяином под командой «сторожить», развалившийся на матрасе Малыш, наполнял комнату необъяснимым уютом, успешно подавляя тревоги рыжей узницы. Дабы, не позволить мыслями вогнать себя в транс снова, Грэйс принимается за дело, где необходима монотонность мелкой моторики.

Девушка разглядывала бирки на предложенных одеждах, считывая размеры на вещах. Ей не хотелось взять лишнее. Ведь кому-то в пору могли прийтись те шмотки, что совершенно точно сползут с неё при первом же движении. Как например одежда Хата, которую могли одновременно носить ещё три Грэйси. Она пыталась пообещать себе, что неподходящие её габаритам вещи сослужат доброе дело для других заключённых. Возможно?

Посчитав, что комплект из штанов в облепку чёрного цвета материала напоминающего тянущийся джинс, серую майку и кремовый подрастянутый джемпер был самым подходящим из предложенного, Миллер отобрала ещё несколько топов на смену между стиркой и кое-что из белья. В так называемых полевых условиях, решение было самым оптимальным и очень хотелось думать, что временным.

Мысль о привлекательности Хата всё никак не давала покоя девичьему сознанию. Как ей вообще возможно испытывать к нему симпатию? В смысле, она не испытывала влечение или расположения в такой степени к нему. Но. Чисто объективно, он нравился ей внешне. Если бы она шла по улице и случайно попала на опрос, где её мнение могло повлиять на статистику, укажи они в сторону незнакомого ей Хата с вопросом находит ли Грэйс его привлекательным, она бы честно дала позитивный ответ. Она и процентов восемьдесят от женского населения планеты. С этим всё в порядке.
Беспокоило её понимание контекста. Она вдали от знакомого ей мира, хрен знает где и зачем. А мысль о «спаривании ради увеличения популяции» и вовсе никак не уложилась в её головушке, словно лишняя блочная фигура в игре тетрис. В отличии от общепринятых правил, за не пригодностью напрочь была выкинута за границы поля.
Кроме того у неё есть парень…

Дюк нравился Грэйси. Ну, а как иначе? Разве кто-то начинает встречаться, если между вами нет симпатии? По правде говоря долгое время парень, что называется, не вылезал из френдзоны и вот совсем недавно девушка решила дать ему возможность проявить себя, да и сменить предвзятость на открытие под иным ракурсом.
В школе её часто унижали, а Дюк становился на её защиту, кроме того, дядя неустанно нашептывал присмотреться к парнишке, пророча тому перспективное будущее. Но для Миллер это не имело важности. Разве так уж сильно важны деньги и нельзя прожить, пусть и со средним достатком, но счастливую жизнь?  Более того, рыжеволосая не ощущала своей готовности рассуждать на столь важные темы. Она была совсем юной, жизнь только начинала растекаться свой гостеприимный ковёр под её ногами. Ей предстояло многое попробовать и испытать, найти себя и обзавестись большими целями и множеством маленьких мечт. Однако всё это теперь было несбыточным.

Однажды уже испытав опыт недовольства, о наличии бойфренда Грэйс решает больше пока не упоминать. Кто знает, где заканчивается граница понимания Хата и начинается неконтролируемая агрессия? Нужно расхрабриться терпением и проследить за выяснением ситуации, перед тем как ляпнуть подобное снова.

Проделав уже изученный путь, Грэйс снова замешкалась на ступеньках. Всё в этом доме казалось ей странным, но только лестница вызывала столь явное неудобство. Рыжуля не из пугливых, не взирая на её субтильные габариты, и к высоте особенно страха никогда не испытывала, частенько странствуя по горам, оттачивая мастерство выживальщика, однако корректно спускаясь по этим ступеням, рука сама собой покрепче сдавливала перила.

Следуя за ней сонный Малыш, впрочем привычно цокал коготками по перекладинам, но к счастью не мельтешит, сбивая с ног и без того трясущуюся девушку. Опередил он её уже внизу, когда жалобно завыв в половину собачьего голоса, принялся плясать у холодильника. Нащупав взглядом на чужих стенах циферблат часов, девушка быстро сообразила, что бедняга просто изрядно выголодался за день.

— Я даже и не знаю... Что нам с тобой делать, Малыш... , — горестно улыбнувшись, она пригладила пса по макушке, пропуская мягкую шерсть между своих пальцев.
Рыжуля огляделась, но хозяев так и не отыскала. Лишь где-то чуть поодаль доносилось равномерный звук ударов, на которое беспокойное воображение вмиг сыскало ровно накладывающий ужасающие картинки.
Подождав ещё с несколько минут, Грэйси вдруг ощутила тяжесть ответственности за дискомфорт голодного животного, и не помочь ему подкрепиться означало попросту бездействовать и жестоко наблюдать за его страданиями А очередной раз опасаясь последствий за излишнюю самостоятельность, Миллер всё же решается снова рискнуть. Ведь до сих пор Хат не наказывал ее, значит она не нарушила рамки дозволительного? Тем более от него прозвучала фраза, про готовку и уборку. Стоп. Так может, он потому её и оставил, что предполагал, что время будет затрачено ею на приготовление ужина, а они сидит и нифигашеньки не делает?!

Отсутствие Хата в поле зрения скоро начало приносит дискомфорт. Раздражение. И если поначалу могло пугать непонимание, что эта груда мышц собирается причинить ей, то теперь враждебным и неизведанным больше казалось окружение, в котором он разбирался, а значит выступал путеводителем. И без его покровительства она ощущает себя лёгкой добычей. Кроме того, к уязвимости добавляется и странное чувство отдалённо напоминающее тоску.
Понятно лишь одно – с ней творится что-то неправильное.

Такой большой пёс ест много наверняка и корма на не него не напасёшься, остатки присохшей каши на миске подтверждают её догадки и пододвинув стул, Грэйси дотягивается до дверцы нависного шкафчика. Чувствует при этом себя внутри сказки с великанами. С другой стороны, когда кухню обустраивали мебелью вряд ли кто-то предполагал появление на ней девушки в рост с полтора метра.

Ритмично виляющий хвост Малыша разгонял дурные мысли, но не менее мерные удары особенно хорошо слышные в этой части дома продолжали пугать. Ухватив пару банок с сухими припасами, Грэйси чуть пошатнувшись, всё же сумела спуститься на пол на своих двух без происшествий. Поняв, что не получится сосредоточить мысли на готовке, пока не выяснить природу жутких стуков, она в очередной раз решила проявить то ли храбрость, то ли глупость и решила подступиться к неизвестности.

Прокравшись к окну, ступая по скрипучим половицам, мысленно чертыхаясь на каждую из них, Грэйси даже забыла глотать собственные слюнки, только бы не нагнетать саспенс. Дрожащими пальчиками отодвинув край занавески, представшая перед ней сцена вынудила Грэйс замереть.


https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/846438.png https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/472896.gif https://forumupload.ru/uploads/0019/f3/5f/2/520104.png
[indent]if i only could, i'd be running up that hill
it doesn't hurt me. do you want to feel how it feels? do you want to know that it doesn't hurt me?
do you want to hear about the deal that i'm making? you, it's you and me. and if i only could,
i'd make a deal with god,
and i'd get him to swap our places,
be running up that road, be running up that hill, be running up that building.
if i only could, oh...

Охровые лучи закатного солнца перекатывали на его тугих обнажённых мускулах последние блики, всякий раз когда Хат с лёгкостью заносил топор в очередном чеканном взмахе. До сих пор лишнее, нынче понадобились гораздо больше, она гулко всглотнула, но так и не смогла сомкнуть губы. Что-то в её груди неприлично защекотало, участив биение сердца и живость хлынувшей крови. В коленках появилась слабость, а у скул снова запестрило девичье смущение. Она не отрываясь наблюдала за тем, как натренированное тело мужчины меняло позу, повторяя предыдущую и снова… В собственном отражении на стекле оконной рамы, Грэйс могла бы проследить как потемнел её взгляд, наполняющейся незнакомым доселе вожделением, но к её удаче всё внимание рыжей было приковано к Хату. Иначе, точно взаправдашний огонь, она бы сгорела со стыда на месте.

Оторвать замечтавшуюся девчонку от созерцания хозяина, вызвался Малыш. Требовательно ткнув девушку в ногу мокрым носом с парочку раз, ему удалось растормошить зачарованную  Рыжулю. Собаки, конечно эмоциональные животные, но пёс взглянул на девчушку с каким-то хитро подначивающей ухмылкой свойственной исключительно людям. А может, ей так только показалось, но на всякий случай, Грэйс всё же поспешила негромко оправдаться.

— Ну, что? Просто… Давно не видела, как рубят дрова,.. — как только ей самой стало понятно насколько бездарно прозвучала отговорка, Грэйс занялась пунцом ещё сильнее и в конечно итогу была вынуждена капитулировать. — Ой, всё… , — отвлекающие потрепав Малыша по макушке, кинув последний быстрый взгляд на мужчину, Миллер наконец вынудила себя оторваться и заняться делом.

Так до конца не понимания точно, будет ли она выругана за действие или его отсутствие, Грэйс всё же позволяет себе нарушить имущественную неприкосновенность дома и изучает все кухонные тумбы и вместилище холодильника. Отыскав необходимую утварь и некоторые ингредиенты, что не находились в избытке, но пришлись как нельзя кстати, скоро дом наполняется ароматами вкусной пищи. Для Малыша отдельно булькает каша без примесей, а для Хата и… Укушенного? Или кто ещё придёт за стол?  Через время на столе дымился ужин: макароны с сыром и специями, пряные травы что она отыскала в шкафу кажется были собраны недалеко в лесах. И сардельки, предварительно пропаренные под крышкой сковороды, а затем обжаренные с двух сторон с чесночком.
Так ей хотелось сказать спасибо Хату за его доброе намерение помочь ей навестить ребят, да и впрочем за все те попытки скрасить острые углы. Кроме того, это теперь было её платой за проживание в нормальных условиях?
Под довольное чавканье собакена, она легонько толкнула дверь и поняла лишь сейчас, что всё время тта была незапертой и она могла попробовать бежать.
Вместо этого, Грэйс остановилась на пороге, облокотившись на скрипнувшую раму, ещё мгновение позволив себе поразглядывать мужчину в его ремесле.
— Ужин готов, — она позвала в полкрика, чтобы не привлечь слишком много ненужного внимания, но донести Хату посыл.

+2


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Green Moon


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно