ex libris

Объявление

Знает она на сколько сложно бывает человеку поверить во что-то. Видеть своими глазами, осязать, получать всевозможные доказательства, а не верить. Не верить до головокружения, до истерики, до припадков, до таблеток, до санитаров. Не верить потому что... Нет, не веры нет, а желания. И Царевна не хочет верить в то, что здесь она именно такая, какой ей было бы суждено стать, не выброси ее из Нави. Она не хочет верить в то, что все бы не закончилось с последним ее вздохом бесконечной тьмой, что выросла бы она тенью средь мертвых деревьев, стала бы частью этого леса, ждала бы свой час или, быть может, даже смотрела бы на всех этих несчастных с укором, шикала бы на них, подобно тому, как Баба Яга это делает. А они, тени эти, они боятся ее, боятся и не любят, как дворовые коты, что рычат утробно после драки, но прижимают пробитые уши, подтягивают подранный хвост и отступают, убираются под свой забор. Так и мертвые, что стоят тут тихо, пока дух колдуньи их не коснется ненароком, а как коснется, так сразу они вспыхивают, оборачиваются, выглядывают из-за деревьев, всматриваются в Старую, и приблизиться хотят, и бояться, и требуют чего-то своего, злятся, жалуются, обвиняют, но делают шаг назад, стоит только ей зыркнуть на них через плечо, уж поворачиваться она точно ради такого не стала бы.

Лучший пост: Tsarevna Nesmeyana
Ex Libris

ex libris crossover

Всё что осталось в памяти — непроглядная темнота и кровавые полосы на кирпичной стене. И чёртовы капли дождя.
Курцио понял что случилось непоправимое, когда почувствовал сладкий вкус крови во рту, и понял что стоит в чём-то липком и пристающем к обуви. Красно-синий свет мигалки бил по глазам. Он осмотрел себя и едва не вздрогнул.
Прямо перед ним лежали трупы двух копов. Мужчина и женщина. И если бы они были просто выпиты, то всё было бы не так страшно.
Трупы копов были выпотрошены, кишки и прочее содержимое брюха — валялись неподалёку. Кровавые пальцы вампира подрагивали, а по подбородку стекала кровь — он явно пытался выпить больше чем вмещала пасть. Шеи жертв багровели истерзанным мясом, как будто их рвал в клочья дикий зверь. Полицейская машина врезалась в колонну крытой стоянки и освещала подземку беззвучно и дымно. Капот был растерзан кем-то невероятно сильным. Курцио не верил что способен на такое даже в полнокровной дисциплине. Нет, он не мог этого сделать.

Лучший эпизод: Artemis & Nemesis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » burning alive [hemlock grove]


burning alive [hemlock grove]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

i will be burning alive

8 Graves - Burning Alive

https://64.media.tumblr.com/477773a6a9655e9377471867186a4742/tumblr_inline_owyb5uxrqp1r5h043_500.gif

• hemlock grove / ~2014

Roman Godfrey & Peter Rumancek

Рано или поздно все должно было выйти из под контроля - в этом забытом Богом городке по-другому не бывает. Он будто бы пожирает сознание изнутри, отравляет воздухом, своим собственным духом. Ведь как иначе объяснить то, что происходит здесь? Горожанам - никак. Себе самому? Лучше и не пытаться.

Ровно до того момента, как под угрозой оказывается кто-то из дорогих людей. Тогда мир словно переворачивается. От него не сбежать и не отгородиться.

В одиночку точно не справиться.

[nick]Peter Rumancek[/nick][icon]https://64.media.tumblr.com/4554601696142ee73546eedf39416b1f/tumblr_pj65dbLi2m1ufb5bf_500.gif[/icon][status]gypsy boy[/status][sign] [/sign][lz]<a class="lzname">Питер Руманчек</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">Здесь твой ад. Ты знаешь - нет дороги назад</div>[/lz]

+4

2

[nick]Roman Godfrey[/nick][status]твой персональный ад[/status][icon]https://i.imgur.com/zz1yad9.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/skslDwA.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Роман</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">ублюдок с комплексом Бога.</div>[/lz]

Ублюдок. Не больше не меньше. Он слышит это каждый день, кривя губы в усмешке на повторе вращает на языке, увязая в каждой букве. От матери, что строит из себя апогей благородства и образцового родителя, а на самом деле давным-давно помешалась на сексе, наркотиках и деньгах. Дорогие шмотки обтягивают кости и куски мяса, составляющих подобие человека. Светская львица с повадками конченной суки. Что ж, ей ещё есть куда стремится, хотя вряд ли, даже по скончании веков, Оливия Годфри признается самой себе в том, что такие твари как она рождены лишь для того чтобы ползать. Роман её ненавидит, и это ощущение точит его изнутри и мешает размышлять здраво. Всё ещё ребёнок, недолюбленный, страдающий нарциссизмом и отчаянно нуждающийся в любви.

Роману скучно до тошноты. Он бросает уставший посеревший взгляд на тонкую полосу убегающего заката. Зарево выжигает слезящиеся глаза хлеще сизого дыма изжеванной сигареты. Фильтр роняет по ветру хлопья пепла, что в таком же унылом танце закружится, падая на лацканы лощеного костюма. Дорогие шмотки на дешёвом человеке выглядят до отвращения вычурно, вот только Годфри себя слишком сильно любит [семейное], чтобы отказывать в слабостях.

- А ты хорош, - разлетается усмешкой на тонких губах, обрезается о скулы, очерченные в свете зеркала бокового вида.

Выбившая прядь вздёрнута на место, острые клыки дробят взмокшие от слюны губы. С недавних пор его слишком сильно влекло чувство метала на языке: кисло-сладкий вкус силы, граничащий со свободой.

Блеск заката, дёрнувшийся словно огненно-рыжий лисий хвост, был заживо погребён за пиками гранитных гор. Шумно выдохнув, он бросил взгляд на наручные часы, растирая по деснам и зубам капли собственной крови, возвращаться домой ему слишком не хотелось. Другое дело  автомобиль мчащийся по автостраде, играющий в гонки с ветром, увязшим в взлохмаченных вихрах волос. Педаль газа вжата в пол, рёв мотора оглушает собой округу, словно громко повествуя о том, кто наконец решился нарушить покой Хэмлок Гроув. Город потихоньку оживал, встречая Романа ярким светом из окон и неоновыми кислотными вывесками ночных баров. Но сердце влекло его подальше, куда-то за пределы шумного центра и отвратительного вкуса местных диджеев. Туда где каждый шаг насквозь пропитан сладостью зависимостей, лестным смехом и оттенком обжигающей похоти.

Музыка льётся из окон загородного особняка, привлекая всё больше случайных зевак, падких на бесплатную выпивку и секс без обязательств. Кто как не школьники, мечтающие вырваться из-под надзора родителей, могли стать для Романа случайными товарищами на очередной вечер и, быть может, если у них получится, даже избавят его от дурацкого чувства скуки. Это уже порядком раздражало. Он стиснул зубы, сдержанно улыбаясь каждому встретившемуся на пути, и жадно по-кошачьи рассматривая полуголые молодые девичьи тела, приобретшие интересные формы. Не одного знакомого. Здесь всем и каждому плевать на то, кто такие Годфри [ он так устал от показушности] - пьяные тела просто разлетаются в танцы, бьются о стены криками наслаждения, перерастающими в возбуждённые стоны.

Едкая усмешка. Горячий аромат солоновато-сладкой кожи внезапно кружит ему голову. Ладонь сама собой пляшет на чьих-то бёдрах, заставляя юношу увлечённо поддаться настроению. И уже плевать на дешёвую музыку, он не различает не единого слова, лишь влечение раскаляет до бела его кровь, заставляя сердце пульсировать, а мысли пойти прочь. То как он оказывается в верхней спальне сначала с одной, а потом с другой девушкой - сменяет друг друга калейдоскопом чувственных событий. Он помнит лишь азарт, с которым оставлял на бледной коже одну за другой яркие метки; эйфория застилала глаза пеленой, к окончанию расплываясь белесой дорожкой на стеклянной поверхности стола. Веселье било его по вискам, отчётливо стучало. Он что-то писал, хватая телефон, роняя с грохотом на пушистый ковёр. Мысли путались, пальцы увязали в покрывале, сдёргивая в тугой узел несколько последних часов вечера. Лишь к глубокой ночи, раздираемый от ужасающего вкуса во рту, Роман поднялся на ноги, осматриваясь. Вокруг царила тишина, за окном первые отблески утра игрались с оконной рамой. Не было не костюма, не девушек, лишь странное ощущение тревоги и... голода.

Пальцы ступили на пол, под стопами захрустели осколки разбитой бутылки. Напряжение росло с каждым шагом, вгрызалось за загривок, стекало крупными каплями пота между лопаток. В одной расстёгнутой рубашке и белье, он прошествовал мимо тел спящих кругом да около, пытаясь никого не разбудить. Приоткрыв дверь в ванную, Роман шумно вторгся внутрь, тут же обливаясь холодной водой из крана и обильно ополаскивая рот. И лишь подняв взгляд выше, осматривая помятое после бурной ночи лицо, он заметил что-то странное: разводы крови застывшие на его шее и ключицами.

Не его крови...

Сердце вздрогнуло, заколотилось. Наскоро умывшись он вернулся в спальню, чувствуя едкий приступ подкатывающей тошноты. Собрал вещи, зацепив телефон с низким процентом зарядки. На экране не единого сообщения, а значит всем глубоко наплевать где его носило целую ночь. Отлично. Осталось вспомнить что было до всего этого кишащего пиздеца и дело с концом. Одевшись он двинулся на улицу, несколько раз обошёл дом, примечая ещё пару-тройку спящих людей, накрытых пледами или одеждой. Подошёл ближе к краю бассейна, всмотрелся в глубь, закусывая в тревожном жесте уголок губы. Кровавые разводы залили край бассейна и лестницу, ведущую прочь из воды, разлетались на примятом пожухлом газоне, заляпали кусты георгина и ещё какие-то цветы с крупными бутонами. И он бы точно развернулся и ушёл, если бы не замеченные из-под занавеси из листьев оголённые девичьи щиколотки. Пальцы затряслись, раздвигая больше пространства для обзора, в ужасе скривились губы: с разорванной глоткой мертвенно-бледная белокурая девушка лежала посреди просторной клумбы с цветами в неестественной позе, словно сброшенная из окна второго этажа.

- Это же не...

Он попятился, понимая что только что совершил роковую ошибку и, даже если изначально не был причастен ко всему творящемуся дерьму, то теперь здорово наследил. Первой мыслью было сбежать. Не такой уж здравой, зато пока никто не проснулся, необходимо скрыться. Его лица к утру и не вспомнят. Щебень под ногами заскрежетал чересчур громко. Скользкий от крови и воды он становился неустойчивым, Годфри с трудом сбалансировал чтобы не свалиться вниз, особенно в тот момент, когда заметил вторую жертву, всплывшую из бассейна на поверхность воды.

Ноги сами несли его прочь. Мотор тут же взревел, унося юношу прочь из ночного кошмара куда-то у глубь по лесной дороге. И только там истошный крик помог ему перестать трястись. Гудки, протяжные и долгие, маты вперемешку с мольбой.

- Приезжай, Пит. Я скину адрес, кажется я что-то натворил...

Отредактировано Castiel (09.02.22 14:49:41)

+2

3

Вдали от города легко привыкнуть к тишине, что одной только скукой отводит лишние взгляды от скромного жилища, успевшего, однако, за свое относительно короткое существование в этой глуши познакомиться с неизбежным понятием смерти. Два соседствующих трейлера, что когда-то бросили в лесном массиве у самой дороги, уже порядком вросли в землю, с противоположной от входа стороны обросли мхом, и лишились колес, заложенных почившим прошлым владельцем в ломбарде, чтобы потратить вырученные деньги на пару бутылок самого дешевого пива, наверняка, и ставшего для него последними. Это место по-прежнему выглядело заброшенным с окружавшим его беспорядком в виде давно неисправного холодильника, в котором хранилось бог весть что, помимо пустых бутылок и хлама, покореженных непогодой металлических листов, когда-то, наверно, купленных для строительства чего-то масштабного, но так и оставшегося в планах, и непригодных для использования прогнивших пляжных лежаков. Такой своеобразный шик по-цыгански, растворенный в шелесте листвы и визге автомобильных покрышек, что спешили проскочить этот участок дороги как можно скорее. Присутствие новых жильцов выдавала лишь припаркованная на обочине машина, порядком изъеденная ржавчиной, но пока державшаяся на ходу – а большего было и не нужно.

Для Питера эта жизнь в окружении старой рухляди и вынужденном отчуждении от «нормального» мира была привычной, необходимой даже. Он другой и не знал, привык довольствоваться малым, а крыша над головой и обычно недолговечное спокойствие были и без того щедрым подарком. Все остальное – непозволительная роскошь, которую с чистой душой можно оставить другим. Лицом не вышел, чтобы рассчитывать на что-то другое. Каждому свое, верно?

Вдали от людей проще простого свыкнуться с отшельничеством, похоже, главным проклятием любых цыганских общин – всегда среди своих, реже в крупных городах и никогда в одиночку. Традиции и предрассудки редко позволяли им забыть о своем происхождении, как и о причинах чрезмерно осторожного к ним отношения «городских». Плевать. Пусть глазеют, шепчут за спиной и прячут свои блестящие побрякушки с глаз, лишь бы держались подальше. Так меньше вопросов, а значит, и меньше проблем.

Питер от этого не терял ровным счетом ничего. Брать в привычку заводить друзей в каждом новом городе, в котором им с матерью приходилось останавливаться, он не собирался – слишком энергозатратно, учитывая то, сколько у него за спиной было переездов. Любые попытки влиться в чужую компанию обычно проваливались: не был Руманчек тем человеком, что обычно находит с кем-то общий язык. Проще всего было сохранять оборонительную позицию вечного «новичка», которых и без особых стараний привыкли сторониться уже давно сформировавшиеся школьные компании. И этого негласного правила удавалось придерживаться ровно до Хэмлок Гроув, той еще дыры, если кто-то спросил бы мнение парня.

Но эта дыра в Пенсильвании, значившаяся только на самых подробных картах, была если не особенной, то, по меньшей мере, удивительно странной, в самом обширном значении этого слова. Все дело было в ощущениях, в связанных с ними снах, повторявшихся, путавших, возникавших подобно мрачному предзнаменованию чего-то неизбежного. Но сны и прочие предсказания были по части Дестини, не Питеру в этом разбираться. И в то же время просто так было не отмахнуться, не в этот раз. Не тогда, когда его сны перекликаются со снами человека не из его круга, с тем, с кем парень и не подумал бы, что сможет найти общий язык.

В Хэмлок Гроув все было иначе. Воздух здесь, отравленный отходами давно закрытого завода, был тяжелым, будто налитый свинцом, что клубился предрассветным туманом в лесах и не приносил с собой ожидаемой прохлады утра. Он скрывал в своем мареве лишь новую работу для местного отделения полиции, слишком ленивого, чтобы расследовать подозрительно частые исчезновения. И какое до этого было дело Питеру? Он с матерью мог сорваться с места в любой момент. По щелчку. Так происходило всегда, рано или поздно, нигде им не удавалось задержаться дольше, чем на пару-тройку месяцев. Но этот город, похоже, не собирался отпускать их так просто. Какой будет плата за возможность переступить черту, отмеченную зеленовато-белой табличкой «Доброй пожаловать в Хэмлок Гроув»?

Не лучшие мысли в разгар ночи перед полнолунием. Но отогнать такие назойливые размышления, цеплявшиеся за последние искорки сонного сознания, Руманчек не мог, как бы ни пытался.

Питера знобило. В ночь перед полной луной он всегда дерьмово спал, одолеваемый полукошмарами, полувидениями обращения, настолько яркого, что на утро ломило кости. Все, что ему оставалось в такие дни, так это лениво разглядывать потолок своей комнаты-коморки, уповая на то, что усталость возьмет свое и пересилит неугодные сновидения, не приносившие отдыха. Он ворочался, мог считать овец и прокручивать в мыслях слова песен, но все без толку. И эта ночь не была исключением. Обычно он предпочитал не дожидаться мучительно медленного бега времени и позволял волку брать верх, но сейчас был не тот случай, не тогда, когда в городе происходила подобная неразбериха – рисковать стоило в самую последнюю очередь.

На улице – гробовая тишина леса, такая громкая, что от нее звенело в ушах. Этот гул раздавался в унисон с шумным биением сердца, отдававшимся в висках. Питер зажмурился, плотно стиснув зубы, но и резкое сокращение мышц не дало заглушить неугодный шум. Так он ворочался добрых несколько часов, то проваливаясь в сон, то возвращаясь в сумеречную реальность, подобно тому, как выныривают из толщи воды, чтобы сделать жадный глоток воздуха. Парень пытался сосредоточить нечеткий взгляд хоть на чем-то, хотел разглядеть время на электронных часах на тумбочке, но видел лишь уробороса, пожиравшего собственный хвост, что вновь появился в его сне. Тонкая грань между бодрствованием и сновидением стерлась, заставляя балансировать где-то на границе. Мерзкое ощущение. Он вновь слышал отдаленный голос Кристины, так проницательно задавшей вопрос о том, был ли он оборотнем – зажмурился крепче, сжав в ладонях уголки подушки, но вместо промокшей от испарины и духоты ткани ощутил ровным счетом… ничего?

Вдруг раздался звонок. Вполне реальный, чтобы заставить Питера в действительности распахнуть глаза и четко увидеть чертов потолок комнаты, а не какие-то абстрактные сновидения, порядком его вымотавшие за ночь. И все же несколько долгих секунд ему понадобилось на то, чтобы сообразить, что звук исходил из его телефона. Протянул руку, далеко не с первого раза нашарил мобильный и наугад нажал на нужную кнопку.

- Роман? Что ты…- Питеру понадобилось всего мгновение на то, чтобы понять по голосу Годфри, что что-то действительно пошло не по плану. Что именно – узнает на месте, он давно научился не распаляться на уточняющие вопросы.

Убрав растрепанные волосы с лица, он наконец-то осознанно взглянул на часы и, выругавшись скорее на собственную бессонницу, нежели на Романа, подхватил с пола одежду. Через несколько минут он уже заводил машину, привычным аккуратным поворотом ладони пытаясь поймать капризное положение ключа в замке зажигания, срабатывавшего через раз. У него все никак не доходили руки, чтобы разобраться с этой проблемой, и в подобной спешке Питер выругался уже на собственную лень, которая стоила сейчас ему драгоценного времени.

- Куда тебя занесло…- прошипел Руманчек, подхватив в руки телефон сразу же, как на него пришел адрес. Однако, чтобы ни случилось у Романа, благодаря этому, бессонная ночь хотя бы обрела смысл. Всяко лучше, чем вариться в собственном соку и все равно ничерта не выспаться.

Питер выжимал из машины всю скорость, на которую старушка была только способна – его стараниями на месте он был уже минут через тридцать-сорок. Не так шустро, как это сделал бы сам Роман на своем спорткаре, но увы. На ходу кутаясь в тонкий вельветовый пиджак, наброшенный при выходе из дома в качестве куртки, парень захлопнул дверь машины и, коротко кивнув другу, подошел к нему. С виду все казалось вполне обычным, не считая почти что испуганного взгляда Романа, не свойственному ему.

- Ну, рассказывай, почему тебе не спалось этой ночью. Я весь внимание. Сигарета найдется?

[nick]Peter Rumancek[/nick][status]gypsy boy[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/4554601696142ee73546eedf39416b1f/tumblr_pj65dbLi2m1ufb5bf_500.gif[/icon][sign] [/sign][lz]<a class="lzname">Питер Руманчек</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">Здесь твой ад. Ты знаешь - нет дороги назад</div>[/lz]

+2

4

[nick]Roman Godfrey[/nick][status]твой персональный ад[/status][icon]https://i.imgur.com/zz1yad9.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/skslDwA.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Роман</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">ублюдок с комплексом Бога.</div>[/lz]

Плечи Романа то вздымались, то грузно падали, вторя сбившемуся дыханию. Череда картин разъедала сознание, помутившийся рассудок, изрядно подпорченный алкоголем, лишь заставлял зубы до скрипа сжиматься. Дым рвал лёгкие, заполняя их до упора копотью, но та с трудом могла вытравить привкус металла, тесно сросшийся со всеми рецепторами во рту. Он бросил взгляд на руки. Такой дикий и затравленный, словно боялся увидеть на ладонях следы. Отпечатки ночного видения, кошмара, никак не имевшего место быть. Девственно чистая кожа ничем не отличалась: всё тот же пугающе мягкий бархат, измазанный табачной горечью. Но Роману казалось, что он видит куда больше, ощущает куда острее: вот та самая девушка, в шею которой хищно впиваются хладные тонкие пальцы. Фаланги тянут тугие узлы, призывая яблоки закатится, обнажая белоснежное полотно с сетью мелких красных сосудов, а вот, словно в бреду, он тянется к последним отголоскам угасающей жизни, возная в кожу клыки. Мягкую, покладистую, не сопротивляющуюся. Горло застилает живой и трепетный вкус,  яркий и переливающийся на языке.

Романа замутило. Проступивший на висках пот, выдавал его взволнованность и даже бескрайнюю напуганность, пальцы тряслись, сжимая почти истлевшую сигарету между. И когда автобиль, тарахтя испорченным мотором, наконец грузно выхлопнул, припаркованный вдоль автострады, Годфри ощутил облегчение. Он знал что последует далее, кто ступит на землю, чей голос он услышит через мгновение. Тень надежды скользнула лёгким флёром весеннего ветерка, принося с собой, как бы комично это не звучало, надежду (?).

Он не обернулся, даже не вздрогнул, когда Питер наконец выдал своё местоположение. Словно каменная статуя, Ром сидел и косился в даль. Зарево рассвета расползалось вдоль поля, заливало стволы деревьев. Багровое предзнаменование смерти. Также молча он протянул раскрытую пачку сигарет и зажигалку, прогоняя в голове фразу с которой уместно было бы начать.

- Я вляпался в очередное дерьмо, ха, - шумно выдохнул Роман, блистая всё той же опустошённой и чем-то ироничной улыбкой.

Других она пугала, отталкивала, откровенно демонстрируя миру весь чёрный таинственный мир Годфри - тщеславных ублюдков, наплевавших на честь и жаждущих власти и денег. О них ходила уйма слухов, вряд ли и десять процентов из которых правдивы. Вот только Питеру Руманчеку было наплевать, как и всегда, а ещё он хмыкнул и дёрнул плечом мол "а что, бывало иначе?" и покорно принял сигарету.

- Если я скажу, что убил кучу народа на какой-то вечеринке. Поверишь? - он перевёл взгляд на замершего друга.

Всё такой же дурной, словно издевающийся, по нему редко можно было отследить правдивость чужих слов. Роман одинаково рассказывал и о похоронах, и о свадьбе, меняя лишь некоторые детали, словно и то, и другое было одинаковым по значимости. По крайней мере для него точно. Вот только Питер знал его глубже, чем остальные, словно в одно мгновение, по счастливой случайности, обрёл все ключи от замков к дверям его собственной крепости. И как бы этот недалёкий парнишка, с комплексом Бога, не старался скрыть от него правду - цыгану ничего не стоило докопаться до истины. Стоило лишь надавить. И Питер знал как.

Он затянулся. Вытянул долговязые худощавые ноги, увенчанные брюками, наплевав на то, что пачкает те в траве. К чёрту, выкинет эти, купит другие. Неужели у матушки, о такой благородной Оливии, не найдётся денег для любимого сына? Ром криво усмехнулся своей же скользнувшей мысли. И только теперь, когда ладонь размашисто прошлась по лицу, стирая остатки утра, Роман заметил несколько бурых пятен на ткани. Пятен чёртовой крови...

Бля...

- Что тебе ещё сказать, друг мой, эта ночь была самой дерьмовой из всех, что у меня когда-либо были, - он навалился на плечо цыгана, многозначительно обвёл рукой в воздухе, будто рисовал полукруг. - А ночей у меня таких было уйма. Главная вынесенная истина - не всякий трах, бывает ах!

Роман продолжал шутить. Отвешивать неуместные ужимки, говорить невпопад, словно убегал от сути разговора. Словно доберись он до ядра - все моментально развалится, как шаткий карточный домик. Что будет, если Питер просто взорвётся? Если ему осточертеет возиться с наркоманом другом, которого уже не спасти?

- Зато тебе, Пит, дома наверняка было скучно. Признайся, что ты меня обожаешь и приехал только потому, что и минуты провести без меня не можешь!

Осознание, что Пит особенный согревало сердце. Он единственный, кому за всё это время было не наплевать на него. Действительно на него, а не деньги, которыми безудержно сорила мать. А ещё Шелли... Его светлячок, его маленький лучик, среди океана дерьма, в который каждый день безучастно окунает жизнь. Вспомнив добрую улыбку малютки Шелли, он сконфуженно замолк, резво потушив сигарету во влажной рассветной траве.

- Я не... - признание вертелось на языке, жалило в самый кончик, но никак не желало предстать перед судом, - помню. Чёрт, я не помню. Точнее не понимаю, что произошло.

С каждым словом, заверением, лицо Питера бледнело. Роман бросил в его сторону взгляд лишь единожды за целых полчаса беспрерывного спотыкающегося рассказа, но даже этого хватило, чтобы заприметить оттенки ужаса и чего-то ещё, смутно непонимающего разочарование. И как же хотелось надеяться на то, что он как обычно ошибался...

- Я проснулся в крови. Труп, той самой девушки с которой я спал. Разорванная глотка, закатанные глаза, - дыхание вновь сбилось, попахивало паникой, и лишь рядом с Питером он мог позволить себе проявить немного слабости, лишь чуть-чуть, лишь бы успокоится. И когда Пит взял его за руку, сжимая в своей непосильно горячей, кровь отлила от головы, а шум наконец умолк. - Она валялась внизу, в кустах георгина. Мёртвая, блядь Пит, она была мёртвая!

Нет, он не закричит, хотя безумие стрекочет горло и толкает к подобной низости. И слёзу также не пустит, закусывая губу изнутри долго и глубоко, сбивая собственную спесь.

- Если ко всему этому был причастен я, если...

А что если? Роман был уверен, что не окажется за решёткой. Оливия заплатит круглую сумму, Оливия всё замнёт. Ей не нужны скандалы и расследования на почве дурного нрава сына. Скелетов в шкафу Годфри и так предостаточно, неужели не найдётся местечко для ещё одного?

- Об этом знаешь только ты.

Не звучало как угроза или предупреждение, скорее данность: он доверял ему безоговорочно собственную жизнь, и был уверен что цыган поступил бы также. Вот только Питер молчал, и это резало без ножа, словно погружая под воду с головой и вытряхивая из лёгких последний кислород.

- Пит?

Он так боится услышать вердикт. Что-то вроде "это твоя жизнь, так и разбирайся сам. мне хватает проблем!", потому пребывает в абсолютной растерянности.

Отредактировано Castiel (09.05.22 18:00:18)

+2

5

На улице светало. Медленно, незаметно для человеческого глаза, небо теряло глубокие краски ночи: вмиг исчезли звезды, будто бы растворились или же заснули, подобно ночникам в детских спальнях, по мокрой от росы земле стал расползаться туман, пока что невидимый, но почти что осязаемый, а испуг в одной только сгорбившейся спине Романа становился все более отчетливо читаемым. Не усталость, именно испуг, что грузом обычно тяжело ложился на плечи, меняя саму манеру человека держаться.

Впрочем, Питера удивить было сложно даже этим. Как будто в такое время могло произойти что-то, кроме «очередного дерьма», которое обычно и дает о себе знать глубокой ночью, как будто избегая солнечного света и посторонних глаз. Не зря ведь люди боятся именно ночных звонков, тех, что будят, судорожно прогоняя дремоту и сонливость, вынуждая в лоб столкнуться с суровой и нещадной реальностью, которая не знает милосердия в самое уязвимое для людей время.

Питер не питал иллюзий касательно этого звонка, знал, что Роман вряд ли стал бы звонить из-за пустяка. В этот раз проблема явно не была «очередной», хотелось верить, что хотя бы поправимой. В конце концов, Годфри имел свойство преувеличивать, драматично принимая близко к сердцу то, что с натяжкой можно было назвать проблемой, и при этом парадоксально игнорируя то, что было настоящим дерьмом, с какой стороны на него ни смотри. Поэтому цыган в ответ лишь дернул плечом в легком недоверии из разряда «удиви меня», и, хмыкнув, грузно опустился на землю рядом с другом. Выудив сигарету из пачки, он неловко, сонно, поджег ее и раскурил, выдохнув вместе с паром горячего дыхания туманного цвета дым, не успевший пока что сдавить легкие в нехватке кислорода. Дышалось легко – кости практически не ломало. Ему однозначно стоило раньше выкинуть себя из постели на свежий воздух.

Вот же паскудный закон подлости – глаза слипались. Ночная поездка нагнала дремоту, а вкупе с прохладой, так резко контрастировавшей с душным трейлером и неуемной лихорадкой перед полной луной, и вовсе усыпляла. Питер практически зевнул в тот момент, как Роман обрушил на него самый краткий и информативный ответ на заданный несколькими секундами ранее вопрос. Парень ожидал всего, что угодно, но не новость о массовой резне, в которой вероятно мог быть замешан его друг.

«Ты, блядь, сделал что?..» - отчетливо читалось на лице цыгана, так и уставившегося на Годфри в поисках хотя бы одного малейшего намека на то, что это был идиотский розыгрыш. Но увы, было не похоже, чтобы он шутил. Точнее, он отшучивался, конечно, но его слова звучали скорее как защитный механизм психики в попытке хоть как-то сгладить уровень безумия, который в этот конкретный момент зашкваливал.

Забытая сигарета продолжала тлеть в руке, опасно подбираясь к кончикам пальцев, пока парень не дернулся, чудом удержав равновесие, когда Роман оперся на него всем весом, артистично делясь приобретенной этой ночью мудростью. Питер даже усмехнулся, криво, одним уголком губ, судорожно поднеся к ним полуистлевшую сигарету и быстро затянувшись. В другой ситуации он бы обязательно рассмеялся, выдал их коронное «чиииерт» и поторопил бы с рассказом. Но сейчас он не мог выдавить из себя и лишнего слова, судорожно пытаясь найти этому всему буквально любое другое объяснение. Да хоть блядские инопланетяне!

Воздуха перестало хватать, он будто бы тонул, перебирая возможные варианты произошедшего, и неизменно ловил себя на мысли о том, что ищет оправдания для Годфри, хотя всю историю ему еще только предстояло услышать. Роман мог быть кем угодно, но не был убийцей. Не мог он проскочить несколько стадий становления маньяком и прикончить сразу всех, кто был на чертовой вечеринке. Как-то это…слишком?..

- Да нет, я просто рассчитывал, что ты на вечеринке склеил какую-нибудь девчонку с красивой подругой специально для меня, чтобы разделить веселье,- фыркнул Питер, подняв воротник пиджака, чтобы немного укрыться от пробиравшего до костей поднявшегося ветра. –А теперь будь добр…

Прикусить язык и собрать терпение в кулак было непросто, но цыган больше не проронил ни слова, молча выслушав сбивчивый рассказ друга о самой дерьмовой ночи в его жизни, которая действительно имела все шансы стать именно таковой без возможности побить подобный рекорд в будущем. Вопросов с каждой минутой становилось все больше; Питеру хотелось перебить его, переспросить, зацепиться за еще одну деталь, что доказывала бы, что Годфри просто чертовски не повезло оказаться не в том месте, не в то время (повезло выжить?), но вместо этого он лишь мог перебирать между пальцев потухший окурок, нервно, настойчиво, что очень скоро тонкая сигаретная бумага рассыпалась, оставив на руках неприятный запах жженого табака.

Его затошнило, желчь вперемешку с сигаретным дымом ощущалась на языке, и он шумно сглотнул, стиснув зубы, что на скулах на мгновение заиграли желваки. Взгляд Питера снова метнулся к Роману, и, услышав, как надорвался его голос, он почти что рефлекторно крепко схватил его за руку, сжав так сильно, что побелели костяшки. Этот жест отрезвлял – дал возможность обоим унять бешеный бег мыслей хотя бы на мгновение. Из утешительного: он теперь в этом дерьме не один. Питеру стоило бы, наверно, как и обычно не лезть не в свои дела, сослаться на что-нибудь и дать деру, пока цыган снова не приплели к незакрытому преступлению, портившему статистику города, но поступить так он попросту не мог. Бросить Романа означало бы подписаться в собственном бездушии и обмануть себя в попытке убедить свою совесть в том, что ему плевать.

На бедового Годфри ему было не плевать. Увы.

- Эй, эй…- Питер попытался привлечь внимание Романа, чтобы не дать ему уйти с этим многозначительным «если» в пустые рассуждения о самом худшем исходе. Во всем произошедшем по-прежнему было слишком много непонятного, чтобы просто взять и повесить массовое убийство на него одного. Убить случайно толпу народу и не помнить об этом? Забыть? Да если он напился и перебрал еще бог весть что, то не смог бы даже на ноги встать, не то, чтобы покромсать столько людей, не встретив при этом ни малейшего сопротивления. А если он был цел и невредим, то никто и не пытался спастись, предположительно, от него. С другой же стороны, будь это кто-то другой, почему Роману удалось избежать незавидной участи других детишек, дорвавшихся до свободы в крутом загородном доме с бассейном? Блядь, как все сложно…

Вновь погрузившись в размышления, Питер и не заметил, как повисла пауза – слишком громкая, чтобы не обратить на нее внимание. Он чуть нахмурил брови и, поведя плечами в свойственной ему немного неловкой манере, коротко бросил взгляд на небо. Полная луна еще была видна на посветлевшем небе, мутным диском терялась среди облаков как своеобразный знак того, что это был самый удачный день для того, чтобы поиграть в детективов. Снова.

- Звучит так, что нам нужно взглянуть на все еще раз? Возвращаться на место преступления глупо, но по-другому не понятно вообще ничерта. Рассказчик из тебя хреновый,-
отозвался наконец Питер, убрав волосы с лица и коротко зажмурившись. Спать больше не хотелось, разве что угомонить голодный желудок, раздраженный выкуренной сигаретой.

- Я не думаю, что ты вырезал всех этих людей. Ты, может, и псих, но не маньяк-убийца, уж я-то знаю,- парень усмехнулся, переведя взгляд на друга, и чуть развел руками, будто бы извинялся за то, что лишал Романа возможности и дальше считать себя главным подозреваемым.

- Давай, поднимайся, пока у нас еще есть шанс добраться туда незамеченными,- поторопил его Питер, похлопав по плечу и качнув головой. Он предпочтет копаться в крови ночью, пока еще можно попытаться обмануть зрение.

[nick]Peter Rumancek[/nick][status]gypsy boy[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/4554601696142ee73546eedf39416b1f/tumblr_pj65dbLi2m1ufb5bf_500.gif[/icon][sign] [/sign][lz]<a class="lzname">Питер Руманчек</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">Здесь твой ад. Ты знаешь - нет дороги назад</div>[/lz]

+2

6

[nick]Roman Godfrey[/nick][status]твой персональный ад[/status][icon]https://i.imgur.com/zz1yad9.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/skslDwA.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Роман</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">ублюдок с комплексом Бога.</div>[/lz]

- А я только размечтался! -  недовольно фыркнул Роман, всплеснув руками и как-то вяло, словно с величайшей неохотой, поднялся на ноги. - Ты портишь всё веселье, Питер Руманчек.

В нём, этом полном эксцентричности энтузиасте, никогда не мерк свет. Даже в самое мрачное время, когда кругом, будто вышедшая из берегов, разливалась темнота - Роман блистал, отвешивая неуместные, но всегда забавные, остроты. Губы его исказила улыбка, взгляд, глубокий и насыщенно-карий, блеснул искрами.

- Ты мне только что комплимент сделал? - легко толкнув плечом друга, юноша поправил на себе пиджак и, прильнув узким лицом ближе к зеркалу бокового вида, деловито поправил причёску. - Но замечу, их ты делать не умеешь.

Констатировав последний факт, тем самым неумело скрыв разыгравшуюся в ладонях дрожь, Роман растянулся на сиденье, пытаясь уместить свои длинные ноги как можно удобнее. Свою машину он пожелал забрать позже. В этой глуши кто-то вряд ли позариться угнать дорогой автомобиль. Вся эта возня, улюлюканье, песни бесконечно фальшивые на мотив - были лишь прикрытием, очередной позолоченной маской весельчака. За ней же рисовалась иссиня-чёрная пустота, дыра которую не мог залатать ни Питер, ни Лита, ни его яркая звёздочка - Шелли. Из неё, пульсирующей и бездонной, сквозило страхом, тем самым липким и накрывающим чувством, которого Роман всегда старался избегать. Что толку сторонится бесконечного потока извечных проблем? Что толку их бояться? Даже если каждый твой шаг состоит из опечаток, даже если ты сам сплошная неправильность. Но чем глубже в пол травил педаль газа Питер, чем скоротечнее на горизонте прорисовывался яркий солнечный ореол, тем тошнее ему становилось. Поначалу он отчётливо видел издевающуюся ухмылку Оливии, в этих дорогих туфлях, увенчанную безобразно-шлюханским вырезом платья на бедре. Будет ли она рисковать своей репутацией или решит наконец избавиться от него? А стоило моргнуть, как картина сменилась мертвенной бледностью молодой девушки, скрытой в тех кустах георгина... На губах застыл крик, дыхание сбилось, перетягивая глотку тугим узлом. Роман сдержался. Обуявшую панику заменила улыбка, оттесняя чувство встревоженности глубже в громадную дыру в центре его груди.

Там где должно быть сердце. Но его нет.

- Слишком медленно, Пит, - машина мчалась на всех парах, расчерчивая асфальт жжёными следами протектора.

Но ему было мало. Хотелось быстрее, жёстче, лишь бы выветрить изо рта вкус металла, а из головы мученические образы. Он не слышал, что ему пытался донести Питер, уши заложило от свиста ледяного ветра. Роман продолжал напевать до того самого момента, пока впереди не возникли, словно из неоткуда, приоткрытые ворота. Двор опустел, словно ещё несколькими часами ранее ото всюду не громыхала музыка, а толпы опьянённой молодёжи не слонялись вокруг да около в поисках развлечений. Каждый метр, в спешке пройдённый Годфри, хранил гробовое молчание. Дверь в дом также оказалась не запертой. он толкнул её боязливо, что не утаилось от подоспевшего цыгана. Роман вздрогнул, когда на его плече сжались жилистые тонкие пальцы.

- Я не осматривал дом, -  признался парень, шагая глубже и озираясь по сторонам, стараясь не прикасаться к предметам без веской на то причины.

К чему он до этого прикасался? Сколько оставил своих отпечатков? Что если соседи уже предупредили полицию? Половицы под ногами кряхтели, лестница вовсе словно оказалась живой, приглашая своим скрипом подняться выше. Роман ощетинился, лицо тут же перестало искриться весельем. Откуда-то сверху доносился отчётливый аромат... крови.

Привкус словно въелся в язык, растекался по нему влажно и сочно, будоражил и злил. Он сглотнул вязкую слюну, ощущая себя диковинно и будто голодным, что заставило каждую клетку сжаться изнутри, каждую мышцу налиться свинцовой тяжестью. Ему и раньше приходилось замечать за собой странное пристрастие к этой алой жидкости, словно капля делала каждую прожитую картину полноценной, оставаясь некой подписью. Да, его пассий это временами пугало, да это и ему казалось порой чем-то запредельным, но отказываться от некой маленькой слабости он не стал. Причуды бывают у каждого, не так ли?

- Слишком тихо , - носком туфли он аккуратно толкнул дверь в спальню, та разъезжалась долго, будто испытывая их терпение, а потом гулко ударилась о стену.

Обнажила нутро, перевёрнутой сверх на голову, и три безжизненных тела, лежащих поперёк постели со вздёрнутыми руками и закатанными белками глаз. Все три молодые особы были залиты собственной кровью, вымокшая одежда липла к коже, на горле каждой зияла рваная рана. Романа замутило. Прикрыв лицо рукавом пиджака, он резко отвернулся в сторону, сморщившись.

- Я , - слова стали непосильно тяжёлыми, колени вдруг обмякли и подкосили его. Роман рванул к постели, падая раскрытыми ладонями и пачкая руки багровыми разводами. - Нет, нет, нет!

Он пытался нащупать пульс, и бил бы их по щекам до тех пор пока не вернул к жизни, если бы не подскочивший Питер, волоком оттащивший его назад. Годфри был не в себе, его била мелкая дрожь, пропитывая потом высокий лоб.

- Я спал с каждой из них... Мы просто, мы... Веселились и только. Почему они, - Пит тряс его за плечо и тащил прочь. Оставаться здесь больше нельзя, иначе каждый из найденных трупов повесят на Романа. Сумеет ли Оливия отмазать сына от такого рода поножовщины? - Почему они мертвы? Твою мать, Пит!

Он и так знал ответ на свой вопрос, даже если не хотел его принимать.

- Блядь, блядь, блядь! Просто скажи мне, - пальцы впились в чужие плечи, - что всё это бред! Сон, да что там, что я обдолбался и у меня галлюцинации!

Но выражение лица Питера говорило об обратном. Это чёртова реальность, грёбанное дерьмо, в которое Годфри младший как - то оказался втянут и только что за собой на дно поволок Руманчека. Что-то внутри закипало, и на место бессилию пришёл гнев, сорвавшейся с цепи псиной. Первым на полу вдребезги разлетелся торшер, следом как домино посыпались картины. И только когда его рассечённый кулак сжали, только когда вжали в стену, гулко и отрезвляюще ударяя затылком - он наконец прозрел.

- Надо валить отсюда.

Ему показалось или только что во дворе прозвенела сирена полиции?

Отредактировано Castiel (27.05.22 17:56:52)

+2

7

- Вот же черт, а это ведь я еще постарался! С комплиментом-то. Ну, не всем дано. Потому на тебе и лежала задача склеить кого-нибудь, а уже потом звать меня. Ни разу не претендую на звание мастера,- только лишь развел руками Питер и сухо рассмеялся. А на деле ведь не сложилось по всем пунктам: Роман кого-то, может, и склеил, но делиться не захотел, так еще и, в итоге, позвал на тусовку, далекую от веселой. Уже без девчонок точно. Ох уж этот жестокий мир.

Руманчек не жалел, что сорвался в эту глушь по первому звонку, но не мог не ловить себя на мысли о том, что совершенно не хотел видеть картину, так боязливо-скупо описанную Годфри. Красочные подробности меньше всего хотелось видеть своими глазами, но если они хотят разобраться в том, что произошло, то другого варианта попросту не было. Придется им вернуться в ночной кошмар Романа, и поскорее.

Внимательным взглядом Питер проводил движение друга, поправлявшего волосы, и, чуть качнув головой, со скрипом открыл дверцу машины со стороны водительского кресла. Несложно было заметить, какими дерганными и неспокойными были жесты Годфри, будто кто-то истерично от собственного незнания дергал за длинные ниточки, привязанные к долговязым конечностям какой-нибудь марионетки. И это только добавляло тревожности происходившему и предстоявшему им. Питер боялся не столько тошнотворного зрелища и крови, как в каком-нибудь крупнобюджетном голливудском фильме, хотя это не то чтобы входило в его планы на раннее утро, а боялся скорее правды, до которой они могли докопаться. До правды, что скрывалась где-то под горой бездыханных тел, что пряталась в сгорбленной угловатой фигуре Романа, нетерпеливо барабанившего пальцами по коленям.

Любые слова и пустые попытки его успокоить или отвлечь сейчас были бы лишними, поэтому Руманчеку не оставалось ничего другого, кроме как молча завести автомобиль – спасибо, что тот поддался с первого раза – и с визгом колодок вывернуть с обочины на неровную асфальтовую дорогу. Мертвенная тишина безлюдного утра растворилась в натужном шуме мотора и громком шелесте шин, что наперегонки с рассветом неслись по пустой трассе. Из-за опущенных окон свист застревавшего в салоне ветра почти оглушал, но Питер старался сосредоточенно смотреть только вперед, как будто это добавляло его старой развалюхе-машине скорости.

- Наверно, стоило оставить телефоны в твоей машине. Чтобы копы не могли отследить их по сигналу, если что…- вдруг проронил вслух Питер, бросив короткий взгляд на Романа в пустой надежде, что тот его услышит. Впрочем, возвращаться они бы все равно не стали, даже если сошлись бы на мнении, что поступают глупо и опрометчиво, собственноручно вырисовывая свои лица на фотоработах, которые в самом худшем из возможных сценариев обязательно украсят столбы и доски объявлений Хемлок Гроува. Точнее, одно лицо – Питера. Мать Романа вряд ли допустит лишнего внимания к их семье.

Тогда почему цыган очертя голову был готов броситься в кромешный омут тьмы, выбраться из которого сможет едва ли? Ответа у него не было. Как и самого вопроса в мыслях. Он поступал так, как чувствовал, как считал правильным, и сейчас все его нутро пусть и крутило от неприятного ожидания, но ни за что не подтолкнуло бы его бросить Романа один на один с его демонами. К тому же, Пит правда верил, что все это было неудачным совпадением и его друг был не причем. С остальным как-нибудь справятся. Вместе.

- Оно?- коротко спросил Руманчек, когда в конце дороги показались распахнутые настежь ворота. По одному только заезду к дому можно было сделать вывод о том, кем были владельцы дома: может, не уровня Годфри, но где-то близко к ним. Цыган давно научился замечать богатство, но завидовать никогда и не умел. Что-то можно было украсть, что-то, большинство вещей, не стоило и трогать – вот таким было отношение Питера к любой роскоши. Поэтому в очередной раз он лишь шумно выдохнул, удивляясь глупости избалованных деньгами и вседозволенностью детишек.

Оставить машину он решил чуть поодаль, съехав с подъездной дорожки на обочину и обогнув по когда-то существовавшей здесь тропинке острый угол забора, чтобы на всякий случай выиграть немного времени и не дать себя обнаружить слишком быстро. Но не успел он захлопнуть свою дверцу, как Роман уже, ни видя и не слыша его, теми же ломаными движениями пересек границу ворот, шагая ко входу в дом. Догнать его Питер смог только на пороге, мельком осмотрев эту часть пышного зеленого сада. Ничто с виду не выдавало беды: одежда, какой-то мусор и примятая трава были незаменимым атрибутом любой вечеринки. Но все равно что-то ощущалось иначе, от чего по спине бежали мурашки, заставившие парня коротко встряхнуть руками, чтобы отогнать наваждение.

- Мы только туда и обратно. Много времени не нужно,- ободряюще произнес Пит, положив руку на плечо друга и крепко сжав его в попытке отрезвить хоть немного. Он видел, как страх оплетал взгляд Романа, его движения стали чересчур аккуратными, медлительно-неестественными, и, наверно, самым правильным решением было бы осмотреть дом самому, оставив друга на свежем воздухе, но эта мысль слишком поздно пришла Питеру в голову. Цыгану оставалось только следовать за Годфри тенью и смотреть во все глаза в поисках того, что могло бы помочь решить подброшенную им загадку этой чертовой ночи.

Натянув пониже рукава вельветового пиджака, чтобы ненароком не оставить здесь своих отпечатков, Питер неторопливо поднялся следом за Романом на второй этаж, задержавшись на последней ступени на несколько коротких мгновений. Тишина удивляла его не меньше, но запах, разлитый в воздухе, холодным потом проступил на коже, заставив Питера судорожно осмотреться по сторонам. Будто бы рядом был огромный серебряный кубок, только-только начищенный заботливой уборщицей, нанятой богачами в свое отсутствие. Воображение рисовало благостную картину достатка и безвкусицы, но цыган, к сожалению, слишком хорошо знал, чему этот запах действительно принадлежал. Металлический, сладковато-соленый, этот запах хорошо был знаком ему в полнолуния, он ощущался на острых волчьих клыках. Сейчас же от него мутило, вынуждая задерживать дыхание, лишь бы не вдыхать его так часто, как того требовали легкие.

Руманчек замер в дверном проеме по правую руку от Романа, под учащенное сердцебиение наблюдая за тем, как дверь медленно распахивается, пока глухой удар вкупе с открывшейся картиной не выбил последний кислород из легких. Питер задохнулся – от удивления, отвращения, осознания того, что они вляпались в огромное дерьмо.

Он не отвел взгляд, напротив даже, сделал шаг чуть вперед, чтобы лучше осмотреться, и попытался даже придержать покачнувшегося вперед Романа, но не ожидал от того резкого рывка в сторону кровати прямо в кровавое месиво из трех безжизненных тел. – Что ты, блядь, творишь!- зашипел Пит, схватившись за волосы и машинально обернувшись через плечо, как будто в этот момент за их спинами непременно должны были появиться хозяева дома или копы. Но, к его великому облегчению, в доме по-прежнему было только две живые души. –Роман, хватит! Черт возьми!

Подхватив друга под руки со спины, Руманчек насильно оттащил его назад, бесцеремонно хватая за плечи, шею, локти, чтобы не дать вырваться и вернуться к кровати. Но сил ему хватило только на то, чтобы заставить Романа остановиться где-то в центре комнаты и отвлечь его внимание от трупов, вернуть которые к жизни не подвластно никому. Смириться и уносить ноги, а уже после думать над тем, что за животное могло разорвать их глотки – вот был их идеальный план на данный момент.

Губы Питера сжались в тонкую полоску, когда руки Годфри вцепились в его плечи, а он сам продолжил выкрикивать испуганные причитания, мольбы почти что. Руки Романа были в крови, рубашка, брюки, теперь же красной вязкой жидкостью пропитывался и вельветовый пиджак цыгана, как будто бы уравнивая их между собой. –Роман, ты должен взять себя в руки… - начал было Пит, но окончание фразы затерялось в оглушительном звоне разбитого торшера. –Да приди ты в себя!

Питер подскочил к нему недостаточно быстро, чтобы избежать ненужных разрушений, которые наверняка и без того привлекут внимание полиции, но все же успел перехватить занесенный для очередного удара кулак и всем своим весом оттолкнуть Романа к стене, хорошенько приложив его при этом, чтобы выбить всю дурь из головы. –Хватит! Мы и так наследили, чтоб тебя!- прикрикнул Руманчек, встряхнув друг за плечи и выразительно вскинув брови в ожидании ответа. Безумие и злость в глазах Романа растворились в подобии усталости, объятые тем же пресловутым страхом, горьким и едким, но это чувство хотя бы было тихим.

- Так-то лучше,- буркнул Питер, тяжело дыша, как вдруг замер на месте, когда где-то за окнами раздался короткий звонкий звук. Сирена? Полиция или сигнализация? Доставка? Вернувшиеся родители? Да что, блядь, угодно! Теперь им точно нужно было убираться как можно скорее, наплевав на то, что они, по сути, только зря подставили себя, так и не выяснив ровным счетом ничего, кроме того, что девушки действительно были мертвы. Шерлоки!

- Пригнись,- шикнул цыган, согнувшись, чтобы их тени нельзя было увидеть в окнах, и проскользнул в коридор, судорожно осматриваясь в поисках хоть чего-то, за что мог зацепиться взгляд и подать идею того, как им выбираться из дома незамеченными.

- Есть тут задняя дверь во двор? Роман, соображай,- взмолился Питер, обернувшись на друга. Должен же он был хоть что-то помнить об этом месте!

[nick]Peter Rumancek[/nick][status]gypsy boy[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/4554601696142ee73546eedf39416b1f/tumblr_pj65dbLi2m1ufb5bf_500.gif[/icon][sign] [/sign][lz]<a class="lzname">Питер Руманчек</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">Здесь твой ад. Ты знаешь - нет дороги назад</div>[/lz]

+2

8

[nick]Roman Godfrey[/nick][status]твой персональный ад[/status][icon]https://i.imgur.com/zz1yad9.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/skslDwA.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Роман</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">ублюдок с комплексом Бога.</div>[/lz]

Роман отвратительно помнил тончайшие подробности дома, а воющая вдалеке сирена, становящаяся всё громче с каждой секундой, накатывала волной паники. Годфри замешкался, встретившись с посеревшим взглядом Питера и пытаясь унять ревущее сердце. Оно клокотало буквально в горле, отбивая чётко в висках, сжимая череп тисками. Отогнать расцветшую картину бойни оказалось сложнее, чем прежде. Трясущиеся пальцы испачканы в крови, рубашка пропахла липким потом. Пит выглядел не лучше, но держался спокойнее. Роману осталось лишь позавидовать.

- Я сюда трахаться шёл, а не план дома запоминать, - бросил он в своей манере через плечо скривившемуся другу. - Но у меня есть идея.

Дома богачей строились по одному образу и подобию, словно все толстосумы Хемлок Гроув пользовались услугами одного проектировщика. Позади, рядом с  кухней виднелась тяжёлая дубовая дверь - выход в сад или что-то подобное. У Годфри за похожей расстилалась любимая Оливией оранжерея, о которой эта стерва заботилась и переживала больше, чем о благополучии собственных детей.

Послышались голоса, свечение фонариков обожгло глаза, привыкшие к полутьме дома, окутанного первыми лучами солнца. Роман грубо толкнул Руманчека к потенциальному выходу. Ручка глухо проскрежетала, но дверь так и осталась недвижимой. Лишь пара мгновений отделяло парней от полиции и поимки с поличным.

- Дверь послала нас нахрен, вот же шлюха! - Пит шутки не оценил, его побледневшее лицо блеснуло от капель пота. Годфри отчётливо ощущал биение его сердца и сбившееся дыхание. - Осталось окно. Я конечно идеален, но гимнаст из меня хреновый.

На верх двигаться нужно было быстро и бесшумно. Вооруженные патрульные уже принялись прочёсывать дом, если в их арсенале имелась собака им вовсе вряд ли удастся сбежать. Роман шёл позади, чётко понимая что Питеру ни в коем случае нельзя попадаться. Его отмажет мать, Оливия не захочет запятнать годы и годы кропотливой (якобы её) работы, направленной на поддержание репутации семьи. Руманчека же посадят за решётку без разбирательств, продержав там как можно дольше. Цыган в это городе люто ненавидели. На последней ступеньке Романа подвела подошва скрипнувшей туфли, скользнувшая чересчур громко. Он проклял свою любовь к шикарной одежде, когда на шум моментально откликнулся собачий заливистый лай.

- Вали, быстро! Спальня слева, там окно. Приземлишься в клумбе, падаешь за руль и топишь что есть сил. Понял?

Пальцы впились в костлявые плечи цыгана. Им некогда было спорить о том кто в конце концов окажется прав или виноват, но каким бы упрямым не был Руманчек - дураком он не слыл. Разве что завязав дружбу с наркоманом, циником и, конечно же, нарциссом Годфри.

- Блядь, Пит! Очнись! Тебе нельзя попадаться, я выкручусь. Обещаю.

Отмазаться от трупов, которыми кишел некогда беспокойный особняк, отнюдь не просто. Роман нацепил на лицо фирменную улыбку победителя, некого невиновного кота, который случайнейшим образом оказался причастен к происшествию. Пит сбежал, у него не было выбора. Его затолкали в спальню силком, а прыти придали сгустившиеся словно туча патрульные. Собака жадно потянула носом, оскалилась, изучая следы крови на одежде юноши.

- Хороший мальчик,  - но бодрая улыбка и спесь с его лица моментально исчезли, когда двое мужчин в форме наставили на него оружие.
- 367, центру, - шипение из рации было оглушающим, - в доме обнаружен юноша. Везём его в участок.
- Даже флиртовать не станете? - кольца наручников грубо сковали кожу, полосуя свинцом. - Сразу на свидание? А вы прыткие.
- Этот дом полностью осмотрят, а  Вас, мистер Годфри, ждёт допрос. Думаю Вашей матери очень не понравится то, что её сын обнаружен в окровавленной одежде на месте потенциального преступления.
Её это повеселит , - хотелось ответить Роману, но от промолчал.

***

Руки уже устали от тяжести оков, пока Роман отшучивался и подключал своё безграничное обаяние. Он не мог быть до конца уверен в собственной невиновности, особенно после увиденного, особенно после того вкуса металла на языке, что назойливо преследовал по пятам. Оливия не появлялась ещё несколько часов. Долгий и утомительный допрос, смена офицеров, улики в виде фотографий, на которые было страшно смотреть... По началу ему казалось, что так Оливия наказывает сына за непослушание, но когда голос матери прогремел звонче раскатистого грома, приказывая полицейским немедленно освободить её сына - он на мгновение усомнился в теории. Ему даже показалось, что мать вдруг воспылала к нему безграничной любовью, но всё же с опаской дёрнулся от её ледяной ладони, пытающейся погладить по щеке.

Они шли к машине молча.

- Ты долго, - брезгливо бросил Роман, занимая место рядом. Он бы предпочёл пройти весь путь от участка пешком.
- А где "спасибо мамочка, я так тебя люблю?" Твоя машина уже дома. Даже знать не хочу, какого чёрта ты бросил на трассе раритетный автомобиль, Роман.
- Я так тебя люблю, - он паясничал, скривив улыбку, но взгляд оставался далёким и блуждающим.

Оливии не нужно было много, она редко занималась расспросами сына: то ли от того, что было множество более важных дел, то ли потому, что ей было наплевать на чувства сына. Всегда было что-то одно из двух. Роман решил выбрать меньшее из зол и уже наконец смириться. Мать его не любила, мать вообще никого не любила. Кроме себя.

От ужина он отказался, тут же сев за руль, несмотря на предупреждение Оливии больше не якшаться с цыганом. Неизвестно что она успела надумать в своей головке, но даже если сценарий матери чётко приводил к единственному концу [то что эти двое были любовниками], ему было наплевать. Поздней ночью, промозглой и сырой, Годфри вновь возник на пороге трейлера, в дверь которого громко постучал. Он не находил себе места, надеясь что на Питера не вышли со слежкой, но когда дверь открыла Лета...

- Что ты тут... делаешь? 

Голос его задрожал, кожа, подбитая холодом, покрылась мурашками. Он, конечно, осознавал явный интерес Питера к своей двоюродной сестре, но всеми силами открещивался. Ему не хотелось в это верить, ревность грызла за загривок, неизвестно к кому сильнее. Следом замаячила фигура Руманчека, на нём была расстёгнутая рубашка.

- А, ты в порядке. Я пойду, - злость внезапно вскипела, он отмахнулся от ладони Леты, чего раньше никогда не позволял, ведь она и Шелли были самыми близкими для него людьми.
- Роман подожди! - краем глаза он видел, как Питер обнял девушку за плечи и не дал той возможности сорваться в след за ускользающей фигурой брата.

Он сел за руль, двигатель замерзшей машины завёлся на сразу, будто сырость от этого затхлого места заполнила полный двигатель. Ладонь ударила по обивке, выкрученной в порыве бешенства, но педаль газа так и не была выжата в пол, словно от чего-то или кого-то ждал.

Отредактировано Castiel (03.06.22 09:31:30)

+2

9

Липкий страх с мерзко-медленной уверенностью подбирался все ближе к горлу. Он душил, заставлял сердце шумно отдаваться пульсацией в висках – это дезориентировало и было крайне некстати, учитывая, что сейчас им нужна была максимальная собранность, если они хотели не просрать шанс выбраться из ловушки, в которую себя же загнали сами. Глубокий вдох – медленный выдох. Питер почти что смирился с тем, что их поймают, практически видел мать на пороге полицейского участка с испуганным, обреченным выражением лица, которое было хуже всей ситуации в принципе. Наверно, только нежелание встречаться взглядом с крайне живым образом в своем воображении заставило парня качнуть головой, отгоняя назойливые мысли, и обратить, наконец, внимание на Романа, который повисшей паузой решил воспользоваться вновь для того, чтобы отпустить неуместную в подобной ситуации шуточку. Пита передернуло, но он заставил себя молча двинуться следом за другом к этой его «идее».

Замирая на месте каждый раз, когда яркий столб света от фонариков разрезал пыльную тишину комнат, Руманчек добрался-таки до двери, стараниями Романа вынужденно обойдя его, и медленно надавил на ручку. Глухой щелчок послышался подобно скрипящему спусковому крючку пистолета, подписывая приговор двум недальновидным идиотам. Заперто. И не просто на защелку, которую легко было бы отпереть с внутренней стороны, но на ключ: кому вообще пришло в голову запирать заднюю дверь на вечеринке на чертов ключ?!

Рукавом Питер небрежно отер проступивший пот со лба и, пригибаясь, чтобы не светиться тенью в занавешенных шторами окнах, дернулся следом за другом обратно к лестнице. Он, казалось, и не слышал уже его шуток, не воспринимал сарказма, отдавая все оставшиеся силы паникующего сознания на попытку выбраться из этого чертового места. Вариант вылезать в окно казался ему сущим безумием, еще большим, чем побег от собак, чей лай был отчетливо слышен с улицы. Пока полицейские прочесывали сад и осматривали какие-то другие небольшие постройки на участке, собаки уже чувствовали чужой запах, рвались в сторону дома, опьяненные наверняка ощущавшимися их чутким обонянием кровью и алкоголем.

Входная дверь вдруг распахнулась, чересчур громко, учитывая, что полицейские, наверно, рассчитывали застать виновника бойни врасплох, но благодаря их оплошности хотя бы стало слышно, насколько близко они были. Ощущение погони сковывало движение и нихрена не подгоняло. Парадоксально, ведь и спешка могла сыграть им плохую службу ровно так же, как и чрезмерная медлительная осторожность. Чуть задержатся и их поймают, поторопятся и выдадут себя каким-нибудь неловким движением.

Поджав губы, Руманчек задержал дыхание от страха издать любой лишний звук и принялся шаг за шагом подниматься по предательски-скрипучей лестнице, до этого спевшей им серенаду в каждой из тональностей, на которую только было способно лакированное дерево. Выдохнул он только тогда, когда ботинки коснулись ковра на верхней площадке, и обернулся на Романа, махнув ему рукой, чтобы тот пошевеливался. Но вместо того, чтобы потащить его за собой сразу же, как он оказался бы рядом, по ушам ударил скрип, протяжный, длинный. Годфри оступился. Проскользил на ступеньке, потеряв равновесие, выдав их присутствие.

- Черт-черт-черт!- прошипел Питер, дернувшись было к нему, чтобы протянуть Роману руку и рывком подтащить наверх, минуя несколько ступеней, но тот, на удивление, и не думал шевелиться. Он отчетливо читал в глазах друга какое-то саркастическое принятие собственной ошибки, будто бы смирившись с неизбежным исходом. Вот только Руманчек был с ним в корне не согласен. И даже сейчас не был готов бросить его одного в этом дерьме. И только последнее брошенное «обещаю» что-то в нем надломило. Питер скривился, наскоро убрав волосы с лица, и, выругавшись себе под нос, дернулся в указанную Романом комнату. Он не стал плотно захлопывать дверь, побоявшись лишнего шума, поэтому через небольшую щель отчетливо мог различить голоса полицейских, в мгновение оказавшихся вокруг Годфри.

- Только посмей обмануть, идиот, ты обещал выбраться, - шипел подобно мантре цыган, сдвигая окно вверх и перекидывая ногу через подоконник. Сад был пуст, только патрульные мигалки, сине-красные, хаотично плясали по пышным цветущим кустам, проваливаясь в тенях и подхватывая и без того яркие первые солнечные лучи. У него была секунда, чтобы заметить несколько тел, безжизненно плавающих в бассейне, примятые кусты, с будто бы выломанными ветками. Но осознать увиденное он уже никак не успевал, действуя практически на автомате. За спиной отчетливо слышался лай и взрослые грубые голоса, обнаружившие Романа на лестнице. Тот, должно быть, отшучивался, потому что собачий рык стал только злобнее. Годфри выиграл ему время. И только благодаря этому Питер незамеченным смог спрыгнуть вниз, не слишком удачно приземлившись в клумбу. Падение выбило из легких воздух, но и это не было достаточной причиной для того, чтобы медлить. Так, пригибаясь и стараясь держаться зеленых кустов, цыган добежал до въездных ворот и, каким-то чудом обойдя оставшегося у машин полицейского, что есть сил припустил за ограду.

Не разбирая дороги, не видя ничего, кроме слепивших лучей солнца и все тех же красно-синих огней, он ввалился на водительское кресло своего автомобиля и, не глядя, повернул ключ в замке зажигания. Глухой звук двигателя показался ему взрывно-громким, а пустая тишина, повисшая в следующее мгновение, и вовсе оглушила. Питер несколько долгих мгновение остолбенело смотрел на приборную панель, отказываясь верить тому, что именно в этот момент истерзанный движок решил его подвести. Еще один поворот, тот же пустой звук и неизменная тишина. За спешкой и испугом, злостью и отчаянием, он забыл, что дело было в прокручивавшемся ключе в замке зажигания.

- Да что б тебя, мать твою!- Питер выругался, в сердцах ударив раскрытыми ладонями по ободу руля несколько раз, пока мышцу между большим и указательным пальцами не свело в судороге. Боль отрезвила на мгновение, заставив его вновь коснуться ключа и как можно аккуратнее повернуть его до упора. Машина чихнула и, наконец-то, издала бодрый шум разогнавшихся поршней мотора. Педаль газа в пол, и цыган уже выехал на дорогу, мчась как можно дальше, как можно быстрее от этого места, оставляя своего друга один на один с его демонами в руках полиции. Именно то, чего он так не хотел делать, когда соглашался на эту авантюру.

***

К трейлерам Питер повернул только через пару часов, хотя прямая дорога заняла бы чуть ли не в два раза меньше – он предпочел покружить по пригороду, не жалея колес на гравийных участках, чтобы ненароком не привести след напрямую к своему дому. В каждой проезжавшей мимо машине он неизбежно видел полицейскую, боясь, что они все же могли додуматься, что Роман в том доме был не один. Но, к его невероятному везению, копы оказались туповаты, вцепившись в того единственного, на кого указывали все видимые доказательства его вины в кровавой бойне. Да даже саркастический юморок не смутил бы их, как и отчетливо читавшаяся по лицу Годфри усталость, за которой хорошо прятался испуг. Наоборот, они без труда найдут, как подвязать это к делу. Единственная надежда на Оливию. И на то, что Роман не станет испытывать судьбу и не будет практиковаться в черном юморе перед всем участком.
Повернул домой Питер только тогда, когда больше не мог бороться с усталостью, чувствуя, как глаза буквально слипаются от бессонной ночи и пережитых за слишком раннее утро событий. Тела в кошмарах он видеть не будет, но этот запах, ощущение безумия того, кто все это сделал, будут преследовать его еще долго. К черту школу, к черту все; Руманчек вывернул на асфальтовую дорогу и, наконец, смог разогнаться, не жалея двигателя.

Достав из внутреннего кармана пиджака телефон, Пит задержал взгляд на четырех неподвижных цифрах времени и, выругавшись себе под нос, будто бы против воли зашел в телефонную книгу. Он не мог долго пребывать в информационном вакууме и продолжать гадать, есть ли новости от Романа, поэтому решил позвонить человеку, который, в теории, мог что-то знать. Писать Шелли и тревожить ее лишний раз было слишком неосмотрительно, а вот Лета… Могла что-то слышать от отца или бог-весть-кого еще, при этом не зная всей ситуации. Меньше всего Питер хотел посвящать ее в подробности их ночного «приключения».

- Привет. Можешь говорить? Ты в школе?..- сбивчиво протянул Руманчек, нервно кусая губы. На фоне хорошо слышался шум дороги, да и сам его голос никак не был похож на будничный. Но что есть. – От Романа ничего не слышала? Может быть, он с тобой связывался или что-то еще? Нет! Не-ет, все в полном порядке. Мы просто договаривались встретиться, но он не берет трубку, думал, мало ли… Ну ладно, не буду тогда лишний раз отнимать время. Спасибо! Увидимся.

И положил трубку раньше, чем Лета успела задать ему очередную партию беспокойных вопросов. Не стоило, наверно, звонить, но что сделано, то сделано. Короткий и абсолютно несодержательный разговор совершенно не уменьшил его беспокойства, но хотя бы Питер мог быть уверен в одном: если Лета ничего не знала, значит, все было не так плохо. Если бы на Романа действительно повесили все эти обвинения и Оливия оказалась бессильна, то весь город уже трубил бы о том, как богатенький парнишка от скуки перерезал своих знакомых на очередной вечеринке. Именно с такими «оптимистичными» мыслями Питер буквально ввалился в свой трейлер и, скинув только пиджак куда-то на пол при входе, чтобы в ближайшее время закинуть его в стрику в надежде спасти от кровавых разводов, устало упал на диван. Тело гудело и ныло, виски пульсировали от бешеного потока мыслей, в которых всплывали все возможные исходы допроса Романа. Но долго сопротивляться усталости даже с выдержкой Пита было невозможно – он и не заметил, как провалился в глубокий, беспокойный сон.

И наверняка проспал бы так целый день, если бы не громоподобный стук в пластиковую дверь, что и выдернул его из сновидений, сбивчивых, мрачных. Резко выпрямившись на диване, парень непонимающе осмотрелся и медленно провел рукой по лицу, сжав переносицу. Может, приснилось? На улице тихо. Судя по скудному освещению, на лес успели опуститься ранние сумерки, значит, он-таки проспал большую часть дня. Усталость, нервы и недосып из-за полнолуния не могли не сыграть свою роль.

- Питер? Я знаю, ты дома, машина припаркована,- голос Леты моментально вернул его в реальность, заставив подскочить на месте и дернуться к двери. Что она тут забыла? Какие-то новости от Романа?

Вцепившись в ручку, Питер дернул ее на себя и чуть ли не вывалился на девушку, на какое-то короткое мгновение потеряв равновесие. Уцепился только за край прохода, оттолкнув себя обратно. Видок у него, наверно, был тот еще: взъерошенные волосы, помятая рубашка, круги под глазами. Не так он хотел бы появиться перед Летой, но, увы, не его это была инициатива. И все же он не мог кривить душой – одно только появление девушки было почти что подарком. Ее открытое, светлое лицо, голубые глаза были как глоток свежего воздуха, каждый раз вынуждая завороженно разглядывать красивые черты ее лица. Но сейчас взгляд Питера пытался еще прочитать по ее лицу что-то, что дало бы подсказку причины ее неожиданного визита, но кроме легкого беспокойства не мог разглядеть ровным счетом ничего. Хороший знак?

- Отлично! А теперь ты мне расскажешь, что у вас с Романом произошло, потому что в школе он не появился, Шелли ничего не знает, а отец сказал, что Оливия была в полицейском участке,- требовательно произнесла Лета, чуть нахмурив брови. Похоже, звонить ей стоило в последнюю очередь… Недооценил Питер силу ее любопытства и проницательности. И он хотел было пуститься в пространные объяснения своего странного появления, как заметил изменившийся взгляд девушки: еще секунду назад она смотрела Питеру в лицо, явно пытаясь скрыть неподходящую ситуации полуулыбку, как если бы собственноручно уличила их с Романом в какой-то детской оплошности, сейчас же немигающий взгляд устремился куда-то на его рубашку. –Это что, кровь?..

Цыган что-то раздраженно прошипел себе под нос и, махнув девушке рукой, чтобы та скорее зашла в трейлер и закрыла за собой дверь, принялся нервно расстегивать рубашку, которую стоило отправить в стирку вместе с пиджаком. Теперь точно не спишет свое поведение на какой-нибудь недосып, а пропажу Романа на какую-нибудь спонтанную поездку.

- Все сложно, черт… Тебя вообще не должно быть здесь!- причитал парень, бросив возиться с рубашкой, потому как мысль скакала с одной на другую в попытке придумать, что все-таки Лете можно рассказать, а что стоило умолчать как ненужные подробности. –Давай так, ладно. Мы оказались там, где нам не следовало. Романа задержала полиция, меня он прикрыл и дал время удрать. Я не хочу тебя втягивать, Роман и так убьет меня за то, что я позвонил тебе с дурацкими расспросами. Все под…контролем.

Нихрена не было все под контролем, но другого он сказать и не мог.

- Где вы оказались? В школе говорили о каком-то убийстве на вечеринке…- но закончить фразу Лета не успела. В дверь снова раздался стук, куда более требовательный, нетерпеливый, чем до этого.

- Что, блять, происходит…- тихо выругался Питер, всплеснув руками. Он попытался было обогнать девушку и самостоятельно встретить очередного незваного гостя, но не успел – та проворно сделала пару шагов назад и распахнула входную дверь. –Роман!

Ее лицо просияло, и Лета проронила вздох облегчения, протянув было руку, чтобы коснуться его щеки, но столкнулась с внезапной грубой отмашкой, больно резанувшей по сердцу. Она отшатнулась назад, невольно столкнувшись с дернувшимся к выходу Питером, который бережно поймал ее за плечи, чтобы та не думала бежать следом за Романом и вдруг не потеряла равновесие.

- Роман, подожди, чтоб тебя!- крикнул ему вслед Пит, раздраженно закатив глаза. Он догадывался, как все это, должно быть, смотрелось со стороны, и идиотская клишированная фраза «это не то, о чем ты подумал» буквально напрашивалась в этот самый момент. Ч-и-ерт. Когда-нибудь они с Романом обязательно посмеются над всем, а пока стоило его догнать, пока этот мнительный безумец не наломал еще больше дров.

– Я сейчас вернусь. И его верну. Подожди здесь, очень тебя прошу,- быстро проговорил Питер, ободряюще улыбнувшись Лете, и, легко погладив ее по плечам, выбежал из трейлера следом за другом. И нагнал его точно у машины, уже заведенной и готовой тронуться в любой момент. Он остановился ровно перед передним бампером, хлопнув ладонями по разогретому капоту – если Роман и захочет уехать, то ему придется сначала убрать его с дороги.

- А сейчас ты заглушишь мотор, вернешься в трейлер и мы все спокойно поговорим,- принялся за уговоры цыган, вскинув брови для большей убедительности. –Я чуть не рехнулся, пока ждал от тебя новостей! Позвонил Лете, потому что думал, что она могла что-то слышать от отца. ВСЕ! Она приехала сама, потому что прекрасно догадалась, что мы с тобой в очередном дерьме. А теперь расскажи мне все, что было в участке. Я думал, что помру раньше, чем узнаю что-то, пока наворачивал круги по захолустью. Дороги там, сам знаешь, отвратные…

[nick]Peter Rumancek[/nick][status]gypsy boy[/status][icon]https://64.media.tumblr.com/4554601696142ee73546eedf39416b1f/tumblr_pj65dbLi2m1ufb5bf_500.gif[/icon][sign] [/sign][lz]<a class="lzname">Питер Руманчек</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">Здесь твой ад. Ты знаешь - нет дороги назад</div>[/lz]

+2

10

[nick]Roman Godfrey[/nick][status]твой персональный ад[/status][icon]https://i.imgur.com/zz1yad9.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/skslDwA.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Роман</a><div class="fandom">hemlock grove</div><div class="info">ублюдок с комплексом Бога.</div>[/lz]

Романа затрясло. Пальцы жадно выкручивали обивку руля, словно кожа могла впитать всю льющуюся через край ненависть. Он закипал, буквально бурлил, и на фоне мирно порыкивающего исправного мотора авто, он казался себе изрядно сломанным и не попадающим в лад. Холодная усмешка ласково тронула губы, взгляд убийственно врезался в боковое зеркало, уловив быстро приближающийся силуэт цыгана. Помятое лицо, залегшие синие круги под глазами - вид великомученика, втянутого в чужую игру. Все объяснения, тут же обрушившиеся на Романа стоило ему заглушить мотор, звучали как дешевое оправдание в самой замыленной мелодраме. Никогда бы не мог подумать, что окажется втянут в треугольник из правых и виноватых, стоя между выбором семьи и дружбы. Легче было разрушать чужую жизнь, привнося в неё свои ярчайшие краски хаоса, чем разобраться в себе же. Особенно когда эмоции стремились заглушать учащённый стук сердца, а мыслей на этот и какой-либо другой счёт было чертовски много. Годфри не открыл двери, даже на дюйм не двинулся с места. Он слушал, осознавая факт что вовсе не слышит или просто напросто не хочет слышать.

Все ясно как день: цыган сохнет по его красивой сестре уже не первый день и уж точно не неделю. Но сейчас, находясь в состоянии треклятого раздрая и на перепутье он не был готов окунуться с головой в отчётливую картинку чужой влюблённости. В эти сладкие переглядки, наполненные нежностью и заботой, в эти прикосновения рук и кожи - от Леты всегда пахло чем-то сладким, словно от выпечки - и он был наверняка уверен, Руманчек также одурманен её манерой речи и излюбленной привычкой заправлять светлую мягкую прядь волос за правое ухо. Наконец удары потихоньку затихали, но злость всё равно клокотала и наверняка будет сочится саркастичным ядом с его языка, стоит открыть рот. Лишь поэтому Роман ждал, оттягивая момент разговора на как можно дальше, словно выжидая пока вновь взойдёт солнце, стирая малейшее воспоминание о неуместном приключении двух не состоявшихся друзей-неудачников.

- Что ты от меня хочешь? - грубо, интонация натянутой струны готовой в любое мгновение лопнуть. Удар вышел бы крепким, даже тяжёлым, оставляя глубокий порез.

Роман знал, чего хочет Питер: убедится что с ним всё в порядке, что ему также не грозит вероятность проснуться от внезапного стука в пошарпанную пластиковую дверь трейлера представителей закона.

- Тебе ничего не грозит. К тебе не ведёт не один след, к тому же, Оливия постаралась, - холодно произнёс Годфри, всё ещё избегая одной единственной вещи - он не смотрел Питеру в глаза. - Деньги Годфри решают всё. Мне повезло родиться богатым ублюдком.

Он нисколько не был благодарен матери, как и не питал к ней светлых и возвышенных чувств. Оливия была меркантильной сукой, конченной стервой и первостепенной тварью. Не меньше, не больше. И, как бы иронично это не прозвучало, её кровь и гены росли и под его кожей. Он тоже был Годфри, а значит таким же первоклассным, эгоистичным и конченным. Но Роман никогда не возражал, ему не нужны были фанаты и чья-то любовь. Когда тебя считают чудовищем, для чего пытаться кого-либо переубеждать? Единственным светлым лучиком надежды для их беспросветной семейки была Шелли, но что-то подсказывало Роману что таких милейших существ в скором времени ждёт лишь тьма. Годфри поедают всё милое и нежное на завтрак, даже не прожёвывая.

- Кое в чём ты прав, - он вальяжно вышел из машины, мягко, но с толикой раздражения, хлопнул дверцей. - Лету нужно отвезти домой, иначе её отец меня убьёт. Я несу ответственность за сестру.

Ему хотелось по скорее убраться. И даже не потому что трейлер цыган навевал на него тоску, или потому что это место сплошь и рядом поросло ощущением свободы, которой ему никогда не удастся обладать. Ложь. Она буквально пульсировала в каждом вдохе и выдохе, пошатывающемся шаге, движении ладони и сжатых в карманах пиджака пальцах. Годфри выглядел холёным и начищенным, а ещё тем кто не прощает обман или предательство. Услышав голоса и увидев брата, Лета бросилась вперёд, повисая на его шее крепко и долго. Роман был единственным к кому она позволяла испытывать что-то подобное. Если быть точнее то скорее первым. Она пробежалась взглядом полным заботы по Питеру, сделала шаг в сторону и сплела их руки в замок. На лице Годфри заходили желваки. Он специально заставил себя засмотреться на этот жест истинного предательства ещё немного, словно жаждал запечатлеть в своей голове.

- В машину. Живо. - его прямая линия губ была напряжена, взгляд тяжёлый и поверхностный словно хлестнул девушку по щеке.
- Нет. Сначала я хочу кое-что сказать.

Роман раздраженно выдохнул, закатил глаза, сложив руки на груди в замок.

- И что же такого важного ты хочешь мне рассказать?
- Пит мне нравится и... - она медлила, словно выискивая нужные слова, - предложил мне встречаться.

Теперь отвернулся цыган. Не к этому исходу он пытался вывести их неудавшийся разговор, ощущая как вокруг изрядно накаляется от статического электричества воздух. Становилось жарковато.

- Мне плевать, - отрезал он, хватая её грубо за руку и толкая в сторону автомобиля.

На самом деле плевать ему отнюдь не было. Счастье Леты стояло на первом месте, как и улыбка Руманчека, который действительно красиво смеялся над его туповатыми шутками. Они оба были важной частью солнечной системы Годфри, но по отдельности, увы, смотрелись куда лучше. Ревность разъедала Романа, скрипящего зубами и зарычавшего, когда Пит постарался успокоить друга и мягко обхватил запястье Леты.

- Отпусти. Её. Руку.

Находясь между двумя огнями, что прожигали ненавистными взглядами друг друга, блондинка сконфуженно затряслась. Её хрупкие плечи сжались, поникли. Она знала, что Роман и Питер помиряться. Рано или поздно всё будет как прежде. Но что станет с ней?

- Меня заебал этот цирк, - он отпустил похолодевшую ладонь, широкими шагами измерил расстояние до автомобиля.

Красное пятно растворилось на горизонте с оглушающим рёвом. Пройдёт час или больше, когда Роман пожалеет о том, что разговор всё же не состоялся. Сейчас ему было наплевать. И тогда, когда дорожка из белого порошка медленно выросла, а потом исчезла в ноздре. И тогда, когда следом глоток крепкого виски распалил язык и обжёг небо, скатываясь в пустой желудок. И когда взгляд зацепился за экран мобильного с несколькими пропущенными, разлетевшимся на пластиковые куски после резвого удара о стену. Роман сел на пол, глухо рассмеялся, раскусывая нижнюю губу до крови. На мгновение ему показалось, что клыки удлинились и распороли тонкую кожу. Он облизнул губы, потянулся за зеркалом и ехидно подмигнул сам себе.

- Поцелуемся Роман Годфри?

+2


Вы здесь » ex libris » альтернатива » burning alive [hemlock grove]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно