ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Ценность измеряется не деньгами [DBH]


Ценность измеряется не деньгами [DBH]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Как бы сложно ни было, люди должны ценить жизнь.

Цените вещи не за то, сколько они стоят, а за то, сколько они значат.

https://i.imgur.com/TonD6wl.jpg

• Детройт, накануне революции.

Elijah Kamski, Connor

Когда человек теряет работу, любимую, высокооплачиваемую, он не готов расставаться с тем комфортом, к которому привык и может пуститься во все тяжкие, чтобы сохранить его.

[icon]https://i.imgur.com/fSSnEQI.gif[/icon][lz]Бывший владелец аукионного дома, а ныне мошенник[/lz]

Отредактировано Elijah Kamski (25.01.22 16:36:22)

+1

2

Закатный блик засвечивает кадр, и Коннор замирает на пару секунд и поднимает голову. Солнце садится между высоток, рыжие лучи дробятся во множестве окон и рассыпаются по гладким бокам небоскрёбов крупными искрами. Небо — неаполитанский жёлтый с каплей кадмия оранжевого, здания — индиго с ультрамарином, тёмные и чёткие, звонкие и звенящие.
Рыжее полотно света лежит поперёк комнаты, делит интерьер на тёплое, сияющее и прохладное, теневое. Эфемерное и материальное.
Коннор мигает жёлтым в виске. Это… какой-то сбой программы. Он не понимает, почему отвлёкся, что именно заставило его прерваться, и не может найти ответ в том, что видит перед собой. Словно что-то ускользает…
Всё это длится не больше двух секунд. Потом программа исправляет сбой, и Коннор опускает глаза. Одной ладонью прижимает лист к планшету, другой аккуратно проводит ножом сверху вниз. Бумага сворачивается от ровной линии разреза, стремясь вернуться в форму рулона. Коннор откладывает разрезанные листы в сторону и берёт следующий.
Разрезанную бумагу складывает ровной стопкой, прижимает планшетом и укладывает сверху несколько книг. Выпрямившись, осматривает мастерскую. Задерживается взглядом на недописанном полотне на мольберте и втором, на подставке рядом; несколько мгновений анализирует оба изображения. Они похожи, но не идентичны — Коннор чётко видит разницу в характере мазков и нюансное непопадание в цвета. И всё же этот вариант уже намного ближе к оригиналу, чем самый первый. У Элайджи получается всё лучше.
Коннор отворачивается и выходит — нужно приготовить ужин. Он как раз успеет к возвращению Камски.
Вернее, обычно он всегда успевал вовремя, но сегодня что-то идёт не так. Элайджа не возвращается как обычно, и ужин успевает остыть. Коннор стряхивает конденсат с крышек и вытирает мокрые кольца воды со стола. За дверью и стенами квартиры слышны шаги и шорохи — соседи возвращаются по домам после длинного рабочего дня — и всё звучит, как обычно. Коннор включает в квартире свет — как обычно. Приводит в порядок полки шкафа в гостиной, потому что Элайджа искал свободное место для новых книг. Перебирает и пакует в коробки издания, к которым давно никто не возвращался, и прячет их в кладовой.
Потом выключает свет, меняет его на ночной — как обычно.
Становится на зарядной платформе — как обычно.
От Элайджи нет никаких вестей — не обычно, но пока нет поводов вызывать полицию.
Сигнал открытия входной двери приходит сильно после полуночи — на часах половина третьего. Коннор переключается из спящего режима и выходит навстречу. На полсекунды его диод переключается в жёлтый — состояние Элайджи… можно сказать, что критическое. Он едва стоит на ногах, лицо отекло, от него несёт алкоголем на метр вперёд. Полсекунды — ровно столько нужно времени, чтобы собрать первоначальный набор данных и выбрать программу действий. Затем Коннор оживает и подхватывает Камски под локоть, когда он запинается о собственные ноги и начинает падать.
Остаток ночи — приведение человека в порядок и мягкий контроль, чтобы он не натворил дел в этом своём состоянии. Коннору это даётся с переменным успехом, но к утру Элайджа всё же отключается, успев сделать всего один звонок. Коннор касается его лба кончиками пальцев, бегло оценивает температуру тела, считывает пульс и дыхание, и оставляет его спать.

[icon]https://i.imgur.com/L7Jsodb.jpg[/icon]

+1

3

Элайджа не любил напиваться. Да и в целом не увлекался алкоголем настолько, чтобы пьянеть, тем более настолько, чтобы не стоять на ногах и путать адреса. Бокал вина за обедом или ужином — вот его максимум. Сев в такси, он назвал таксисту адрес аукционного дома, вместо домашнего, а потом долго возмущался, сидя вмашине и отказываясь платить, пока его не привезут домой. Почему таксист не вызвал полицию, а выпытал домашний адрес, Элайджа не думал. Он вообще не думал ни о чем, кроме того, что его вышвырнули за ненадобностью когда начался этот скандал с Вивианте.

— Удивительно правда? Я думаю мы сможем восстановить её лицо, часть одежды и левую часть заднего плана... какой это период по вашему? пока не могу сказать, возможно мистер Камски разберется в этом быстрее и лучше нас.
На чистом, стерильном столе лежала картина. Она была подпорчена огнем, сгорела по краям, краска закоптилась, но в целом, удивительно хорошо сохранилась и краска даже не скукожилась в огне. Элайджа взглянул на неё сквозь лупу. Изучал несколько минут, прежде чем выпрямиться и небрежно бросить:
— Это подделка.
— Но как это возможно? Она бесподобна, — в глазах миссис Райен появилось беспокойство.
— Я не сказал, что она уродлива. Я сказал, что это не подленник.
— Но первичный анализ дерева и пигмента позволяет предположить семнадцатый век! — помощник обернулся к Элайдже. Тот пожал плечами.
— Я бы сказал еще раньше. Мы можем определить только приблизительное время. Древесина, на которой изображена картина могла использваться раньше для чего угодно. Художники не имели возможности покупать дорогие вещи и... помните мы видели шедевр нарисованный на подносе? С обратной стороны? Здесь вполне возможно, было так же.
— Тогда она чего-то стоит?
— Это работа Вивианте, копиистки шестнадцатого века. Она подделывала шедевры, отсюда и старая доска — у неё не было средств купить новую. Подписывать картины женщинам не разрешалось, и она помечала их своим особым кодом, скрытым в складках ткани или как здесь, в зрачке. Этот световой блик, взгляните — буква V. Она стоит чего-то, но сумма, — Камски поджал губы. На аукционе он мог бы купить её сам за бесценок. Это был подлинный шедевр Петруса Кристуса.

Его друг, Джек Хеймс не успел вовремя поднять руку во время аукциона и перебить цену мадам Деверо, коллекционирующей работы Вивианте. Элайджа сокрушался, — надо было отправить Коннора, — он бы не подвел его. Андроидов на аукцион еще не отправляли, но... черт подери, Коннор бы не сплоховал! И зря он позволил Хеймсу отвезти себя в бар после того, как вскрылось, что Деверо купила не Вивианте, а Кристуса. Она купила его в три раза дешевле рыночной стоимости... и все из-за "некорректной" экспертизы. Аукционный дом потерял большие деньги, репутация встала под сомнение, всплыли и другие вопросы по шедеврам. Крайним выставили его и быстро попросили оставить свое место, чтобы не начинался еще больший скандал. Его! совладельца! Часть акций скупили, пришлось подписать бумаги, и... все. Конец. Он мог бы открыть свое дело, начать с нуля... но не мог. Гордость и что-то еще, что давало алкогольное опьянение — Хеймс навал это храбростью, не давали поступить как надо. Как "надо" будучи пьяным Камски не задумался, остановился на "храбро".
Элайджа никогда не напивался и не стоило начинать: похмелье было жутким. Если засыпал он с ворохом мыслей, перепутавшимися в голове как клубок ниток, то проснулся с жаждой и пульсирующей болью в голове, лишавшей его возможности думать. Элайджа даже не посмотрел на часы, поднимаясь с постели. Пошатываясь, он прошел в ванную и встал под струи воды, пытаясь продумать действия: помыться, одеться, спуститься на кухню, предоставить себя заботам Коннора, —  что делать дальше с его похмельем андроид должен был знать лучше. Бриться он не стал, тем более, что щетина едва-едва выступила на лице. Камски спустился вниз, уже одетый в брюки и рубашку, шлепая босыми ногами по теплому полу.
— Во сколько я вернулся, Пиноккио? —  ласково обратился он к Коннору, садясь за стол и взлохмачивая свои влажные волосы. — У меня изжога, — пожаловался он андроиду. Трудолюбивый, не устающий Коннор не соответствовал своему прозвищу от слова совсем, но, зато оно отвечало мечтам и желаниям Камски, о которых он старался не говорить кому-то, кроме Коннора. — И почему "женщина с хризантемами" стоит в коридоре?

[icon]https://i.imgur.com/fSSnEQI.gif[/icon][lz]Бывший владелец аукионного дома, а ныне мошенник[/lz]

Отредактировано Elijah Kamski (14.03.22 00:59:58)

+1

4

— В половине третьего, — отвечает Коннор и ставит на стол стакан воды, кладёт рядом таблетку аспирина. — Ты будешь завтракать?
Он отходит к кухонному столу, наливает свежий чай — травяной, золотистый и ароматный. В прозрачном заварном чайнике медленно кружатся цветы и листочки. Цвета приглушённые, спокойные, очень похожие друг на друга. Коннор думает, что удачно было бы замешивать их на золотистой охре, и добавлять другие оттенки по капле.
Он сбрасывает эту мысль, неуместную и ненужную, не имеющую отношения к тому, чем он занят, и неизвестно почему появившуюся сейчас. Это не в первый и точно не в последний раз. Это, возможно, какой-то побочный эффект адаптации — его модель не рассчитана на ассистирование художникам, в конце концов. Эта проблема наверняка уйдёт при следующем плановом обслуживании в сервис-центре КиберЛайф. Поэтому Коннор даже не сообщает Элайдже о ней и ставит перед ним чашку и чайник.
— Ты продал картину вчера ночью, — он садится напротив и удобно облокачивается на краешек стола. — Я только на две минуты оставил тебя одного.
Он качает головой, но улыбается, будто изумляется возможностям владельца. В этом и правда есть что-то выдающееся: в том, как в бессознательном состянии человек может выбраться из постели и добраться до телефона.
— Так что я заверну её и отправлю, когда деньги поступят на твой счёт.

[icon]https://i.imgur.com/L7Jsodb.jpg[/icon]

+1

5

Камски закинул в рот аспирин, пытаясь припомнить события вчерашнего вечера. Это давалось ему с трудом, но то, что привело его к алкоголю он помнил — увольнение. Запивая таблетку, Элайджа поморщился, какой же позор... и как хорошо, что Коннор — андроид, а не человек. Последний был бы обеспокоен потерей работы. Он провел руками по лицу, растирая его.
— Буду, немного только, — отнимая руки от лица, Камски встретился взглядом с сидящим напротив Коннором и не сдержал улыбки. Он будет рядом, — от этой мысли потеплело на душе, — и плевать, что это всего лишь программа в его голове. Элайджа протянул руку, гладя Коннора по щеке костяшками пальцев, сжал его ладонь, ощущая тепло. Какой бы работой он не занимался, кожа на руках всегда была нежной, никаких грубых пальцев и трудовых мозолей. — Меня уволили. Но я что-нибудь придумаю.
Последнее он сказал скорее для себя, чем успокаивая Коннора. И потом до него дошел смысл слов "упакую когда деньги поступят на твой счет".
— Нет, не... унеси картину в мастерскую. Надо вынуть её из рамы.
И вставить в раму ту, что он еще не дорисовал. У него ведь не так много времени на это. Элайджа рассеянно взглянул на Коннора, словно прикидывая, сколько в нем могло остаться следящих программ. Каждый раз когда он проводил диагностику, то находил парочку в обновлениях. С другой стороны, андроиды не звонили в полицию, когда их хозяева принимали наркотики, ему не о чем беспокоиться.
— У меня много работы, — непонятно зачем сказал Камски, поднимаясь из-за стола. — Я в мастерской поем, — он чмокнул Коннора в висок.
Он все придумал еще вчера. Решил пожертвовать рамой, потому как такой же у него не было, но в конце-концов, рама не так ценна, хоть её заказал лично Карл Манфред, как само полотно. С ним Камски расставаться не желал, это же подарок!
Картина в мастерской, на взгляд самого Элайджи точная копия той, что стояла в коридоре была почти закончена. Ему осталось сделать несколько деталей, до полного сходства. И проверять её не будут, покупатель уверен, что Элайдже нужны деньги. И о копии никто не знает. Не знает? От волнения ладони вспотели, Камски поставил рядом треногу, чтобы сравнить и включил лампы.
— Они... они же одинаковые? — он выровнял полотно, обращаясь к андроиду. — Ну, кроме нижнего левого угла.

[icon]https://i.imgur.com/fSSnEQI.gif[/icon][lz]Бывший владелец аукионного дома, а ныне мошенник[/lz]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Ценность измеряется не деньгами [DBH]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно