ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » каждый, кто зашивал меня, забыл что-то внутри [saga o wiedzminie]


каждый, кто зашивал меня, забыл что-то внутри [saga o wiedzminie]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

я так тебе откроюсь, распорю все швы - смотри

https://i.imgur.com/M533c6U.png

• сентябрь-октябрь 1268 года / замок стигга

вильгефорц и йеннифэр

Йеннифэр пронзительно, дико и отчаянно закричала.

— Больно? — догадался Вильгефорц, впиваясь в нее живым глазом и мертвым кристаллом. — Ну конечно же, больно. Сканируй, Йеннифэр, не упирайся. Не разыгрывай из себя героиню. Ты прекрасно знаешь, что этого выдержать нельзя.

+3

2

– А вы, госпожа Йеннифэр, видели единорогов в живую? – дочь ярла ан Крайта, с островов Скеллиге, в платье слишком уж простого кроя для дочери ярла, но орнаментом вышитом золотой нитью по ворота и рукавам, ловко для пятнадцатилетки, подсекает рыбу из вод гавани у подножий крепости Каэр Трольде. Волосы Керис ан Крайт будто бы охвачены огнём, смотреть больно. Йеннифэр отводит взгляд в сторону, как и подобает мудрой и опытной чародейке и смотрит на корабли, что заходят в гавань.
–  Мне много лет, Керис, – усмехнулась чародейка, переводя взгляд фиалковых глаз обратно на дочь ярла островов Скеллиге, – Но в живую я их не видела. Единороги небывало пугливы и предпочитают являться исключительно молодым девственницам, – она окинула взглядом рыжеволосую, стройную девушку со светло карими глазами. – У тебя ещё есть шанс, Керис, увидеть единорога вживую.
В ответ на слова Йеннифэр, Керис фыркает, коротко и резко, а затем заходится смехом столь громким и заразительным, что Йен тоже не может сдержать улыбки. – Вы правда так думаете, госпожа? – отсмеявшись интересуется дочь ярла и с сомнением косится на чародейку. В её карих глазах любопытство и.…надежда? Она так похожа на Цири, её дочь. И даже не столько внешне, сколько внутренне. Те же глаза, те же горящие азартом, жаждой приключений и открытий, шрамы на подбородке и над левой бровью. Наверняка, если заглянуть за стоячий воротник её платья, обнаружатся и синяки с ссадинами - следы многочисленных потасовок с ровесниками при дворе ярла. Йеннифэр не успевает ответить на вопрос Керис как её прерывает ещё более громкий смех, чем смех Керис, ярла ан Крайта.  Крах ан Крайт высок и широк не только в плечах. Его плащ из тёмно-зелёной, точно ил речной, шерсти и такого же цвета дублет, расшитый золотым позументом, подчёркивают мощь его фигуры. Рыжие волосы, зажатые под железным обручем, опоясывающем его голову, едва ли тронула первая седина. Он бы мог быть отцом Цири, ведь Эйнст Турсеах возил племянника в Цинтру, сделав немало ради того, чтобы будущий ярл островов Скеллиге женился на цинтрийской княжне Паветте. Взгляд его пристальный и цепкий, как и полагается взгляду ярла, привыкшему управлять своими людьми и землями. Его лицо с прямыми чертами и глубокими морщинами, что пролегли между бровей, всегда имело выражение твердости и непреклонности, которое никогда не менялось. И даже когда он улыбался, в глазах его по-прежнему оставалось что-то холодное и высокомерное. Возможно, именно это когда-то заставило Йеннифэр оступиться и очертя голову кинуться в водоворот страстей, когда она стала его любовницей. После Танедда все изменилось. И Крах ан Крайт и его отношение к чародейке из Венгерберга. Не было больше во взгляде ярла того восхищения с каким он смотрел на Йеннифэр раньше. Призрение в его взгляде она не спутает ни с чем.
– Будет тебе лодка, - он даже не смотрит в сторону чародейки. – Людей тоже дам. Не сама ведь, –он морщится, будто его заставили сырую луковицу разжевать, – грести будешь.
И это все. Больше ничего. Ни слова лишнего. Ни улыбки.
https://i.imgur.com/uRNgTFz.png


По приказу ярла ан Крайта, лодку спускают на воду. Помимо Йеннифэр на ней ещё двое гребцов, оба верные подданные своего ярла. На чародейку они не смотрят, молча укалывая вдоль борта свои щиты, прежде чем сесть на весла. Лодка легко скользит по водной глади,вдоль берега, мимо поросших лесом склонов и каменных утёсов, мимо бухт и заливов, где вода прозрачна как хрусталь и, наконец, выходит в море. В лицо дует холодный ветер. Йеннифер зябко кутается в плащ.
– Куда плыть? – спрашивает один из гребцов и голос его гудит в ушах, как труба. – На запад? На восток? Чародейка колеблется, Ярл ан Крайт, конечно же, не сказал им, куда они направляются. Поднимаются и опускаются весла, с шипением разрезая воду, волны с плеском ударяются о борт, брызги летят в лицо, но Йеннифэр будто бы этого не замечает, лишь смотрит на скошенную линию горизонта, где небо сливается с морем.
– Нет, – говорит она наконец. – Мы не плывем на запад или восток. Мы идем к бездне Седны. Хорт, сидящий на веслах, рядом с чародейкой, чуть заметно вздрагивает. Слова Йен, заставляют их переглянуться друг с другом, но промолчать. На борту царит тишина. Слышно только, как скрипят уключины, да свистит ветер.
– То место проклято, оно…
– Не нужно, – резко обрывает чародейка. – Ничего не нужно говорить. Я знаю. «Вы боитесь», —уже тише говорит Йеннифэр, будто не замечая их взглядов. – Боитесь бездны Седны, её глубины, в которой утонул не один корабль. Второй гребец, не Хорт, дернулся, как от удара. В его глазах мелькает страх, но он продолжает грести.
– Вы ведь знаете, что там очень давно пропал корабль принцессы Паветты?
– И не он один, – поддакивает Хорту второй гребец, а поймав на себя взгляд Йеннифэр, тут же отводит глаза, договаривая тише, – Мне бабка рассказывала. Она в тот день прислуживала у стола ярла и видела воочию и принцессу, и мужа её…
Дани. Йеннифэр не произносит имя мужа цинтрийской принцессы вслух, будто в имени его таится нечто опасное, способное потопить и лодку, на которой они плывут. Геральт рассказывал ей, как однажды отозвавшись на приглашение Калантэ, прибыл в Цинтру, как раз к пятнадцатому дню рождения принцессы Паветты и чуть было с подачи все той же Цинтрийской Львицы не зарубил будущего отца Цири, плод которой уже несколько месяцев развивался во чреве юной цинтрийской принцессы. Молодой Крах ан Крайт тоже был там, сватался в тот день до Паветты, готовился стать единственным претендентом на её руку и сердце. В тот день, Геральт прибег к праву Неожиданности, спасая Дани от гнева Калантэ и в тот же день узнал, что получит свое дитя, с которым свяжет себя, после рождения того, узами Предназначения.
– Что вы хотите там найти, госпожа? – Голос одного из людей ярла, направляющих лодку, звучит устало и немного раздражённо. Йеннифэр не торопится ему отвечать. – Бездна на то и бездна, потому что без дна. – Выглядит как последняя попытка отговорить чародейку плыть к бездне Седны. Йен ведёт плечом и смотрит на воду. Ей не нравится, что её отговаривают, но и терять время на бесполезный спор с людьми ярла она не намерена, к тому же она и сама не знает, что найдёт, не говорить же этим идолопоклонникам, что плывет она туда лишь потому что у неё предчувствие, что поиски Цириллы нужно начать оттуда.
– Вас что, никто на берегу не ждёт? – Йеннифэр вздрагивает, поджимает губы, вспоминая сегодняшнее утро и свой разговор с Трисс. От голоса Йеннифэр, стекла в окнах опочивальни, которую ей предоставили для отдыха в крепости Каэр Трольде, дрожали. Рыжая змея Меригольд наивно предполагала, что Йен никогда не узнает о её интрижке с Геральтом. Что ж, она ошибалась. Трисс очень повезло, что этот разговор по душам, состоялся на расстоянии безопасном для неё, иначе бы Йен от неё и мокрого места не оставила бы. Венгерберг не любит, когда её обманывают, а Трисс сделала всё возможное, чтобы это случилось. Змея. Разлучница. Йен даже внимания не обратила на мышиную возню между сидящими в лодке и на то, как один другого ткнул локтем под ребра, ругая за длинный язык. Геральт тоже хорош, не успела постель остыть после Йен, а он уже затащил в неё другую. Под рёбрами заныло. И захотелось отомстить. Отомстить так, чтобы у них навсегда отпала охота трахаться за спиной у Йеннифэр. Чтобы они оба, да и все прочие поняли, что Геральт принадлежит ей одной, и только ей, и никому больше. [float=right]https://i.imgur.com/0zwIDQW.gif[/float]
О борт лодки что-то ударилось, но почти сразу же было приглушено мерным плеском воды. Что-то снова ударило по борту, заставляя взглянуть одного из людей ярла ан Крайта за край той. Лодка опасно накренилась под тяжестью его тела, облачённого в доспехи.
– Началось. – Его хмурый взгляд перескочил от обломков старых кораблей, потянувшихся здесь и теперь качающихся на поверхности воды, на чародейку, сидящую на форштевне лодки. – Мы близко.
Лодку качнуло, и человек с трудом удержал равновесие, заставляя всех схватиться за борта, чтобы не упасть в воду.
– Вы это слышали? – Негромко спросил он, вытаращив свои глаза. Его вопрос потонул в звуках хлопающей на ветру парусины, так что сам он больше напомнил рыбу, выброшенную из воды, беззвучно и беспомощно двигающую губами. Ветер зазвучал совершенно иначе - загудел, с силой ударил по парусу, у, словно пытаясь разорвать его в клочья. Один из гребцов, дрожащими пальцами вынул из-за ворота непонятный амулет и дважды коснулся того губами, шепча какие-то слова. Йеннифэр перевела взгляд на небо, где уже появились темные, почти черные тучи, угрожающе клубящиеся, несущие шторм. [float=left]https://i.imgur.com/DYPu2Kc.gif[/float]С неба ударила молния, наискось прорезав тучи. За ней другая. Потом третья. Их лодка заплясала на растущих волнах, точно щепка, попавшая в водоворот, затем ее резко повело по кругу, меняя корму и нос местами. Волна высотой человеческий рост ударила по борту, окатив всех до пояса водой. Все, кто находился на лодке, промокли до нитки, одежда сразу стала тяжелой и противной, облепившей тела. Лодка вертелась волчком.
– Держитесь! – Крикнула Йен, даже не обернувшись к людям ярла, но ветер отнес в сторону слова. Следующая волна перевернула лодку и все, кто был на ней, дружно ушли под воду. Бороться с волной и колдовать одновременно было нереально, что-то тянуло вниз, будто на ноги повесили мешок с песком. И тут же пришло осознание, что это такое. Портал! Он был прямо под ними! Йеннифэр вынырнула и, задыхаясь, глотая воду, предприняв попытку прочесть заклинание, которое бы позволило ей дышать под водой, но из этого ничего не вышло. Ее легкие горели огнем, в ушах стоял дикий шум. Вода была тяжелой и густой, словно смола. Она открыла рот, желая вдохнуть, но вместо воздуха вдохнула воду, а выдыхала она, находясь под водой, когда сверху на нее обрушилась новая волна, накрывая чародейку с головой. На этот раз уже окончательно.

+2

3

«В переломные моменты, каждый невольно начинает задумываться о том, имеет ли он хоть какую-то власть над происходящим в его жизни, или же все уже заранее прописано в длинных трактатах где-то там, в небесной канцелярии. И дело вовсе не в вере во Всевышнего, ведь фатализм не толкает людей к молитвам, но способствует тому, что ядовитые ростки смирения начинают все сильнее и сильнее опутывать сознание и разум, пока однажды человек не выдохнется и опустит руки. Признаться честно, я и сам порой задумываюсь о том, насколько тщетные мои попытки переиграть всех, кто стоит на моем пути, но в одном я уверен твердо – даже если против меня обернется весь мир, одной только ненависти будет достаточно, чтобы я не отступил от своих планов.»

В последнее время Вильгефорц стал особенно остро ощущать, как быстро и сильно он выдохся – необходимость скрываться, быть всегда начеку и планировать каждый свой шаг, каждое слово, только множила все неудобства, с которыми пришлось столкнуться. Он не подавал вида, но не мог больше врать даже самому себе – если с физической болью он справится мог, то с раздражением от неудач (прежде всего, связанных с поимкой Цириллы), уже справлялся плохо. Еще чуть-чуть, и это начнут замечать и чувствовать другие – Риенс, Ширру. И пусть чародей был недалекого мнениях об их способностях в противопоставлении своим, он понимал – если от него сейчас отвернутся все, то оправляться от этих потерь придется непозволительно долго.

Риенс и Ширру же вели себя подозрительно тихо – может, зализывали раны, а может, внимательно наблюдали и пытались найти подтверждение тому, что с Мэтром происходит что-то странное. Впрочем, их сдержанность тоже имела свои пределы, и на исходе двух недель, которые они провели в Стигге, наемники начали задавать слишком много вопросов. Вильгефорц только отмахивался от них и говорил, что «еще не время». Но «не время» для чего – ни Риенс, ни Ширру понять не могли. Поэтому в те моменты, когда чародей запирался в подземной лаборатории и над чем-то там работал, они, полушепотом, рассуждали, будто бы «этот замок плохо влияет на их учителя – немудрено, что вся школа Кота «передохла или сошла с ума – ведьмаки этой школы и без того успели прославиться как самые неуравновешенные и жестокие, так еще и пожив в этих стенах, очень сложно не сдвинуться окончательно».

Вильгефорц и сам об этом думал, когда только-только обосновался в Стигге. Он находил тот факт, что раньше здесь готовили ведьмаков, неуместно забавным – как ни пытайся скрыться от любого проявления магии, она все равно будет идти за тобой попятам, если это твое Предназначение. В своем чародей был твердо уверен, и для этого ему не нужно было даже заключать Право Неожиданности.

К обеду четырнадцатого дня Вильгефорц подумывал о том, чтобы отправить Риенса и Ширру в разведывательные миссии отдельно друг от друга, чтобы собрать актуальную информацию о происходящем как на Севере, так и в Нильфгаарде, а заодно чтобы проверить, не решил ли кто-то из них ступить на предательскую дорожку, а сам занялся бы в это время новыми исследованиями – способ вычислить местоположение Цириллы точно был, и, возможно, все это время у него под носом, просто чародей смотрел не в ту сторону. Он почти озвучил свой новые план наемникам, как вдруг небо над замком и береговой линией затянуло тяжелыми лиловыми тучами – предвестники шторма. А штормов в этих краях, как известно, не бывает, только если...

- Это то, что я думаю, Мэтр? – с горящими от интереса и возбуждения глазами, взгляд которых был прикован к сверкающим в небе молниям, спросил Риенс.
- Уж не знаю, о чем именно ты подумал, но, кажется, кто-то решил преподнести нам неожиданный и чертовски ценный подарок, - ответил Вильгефорц, и по его лицу проползла улыбка, которая обезобразила его изувеченное лицо еще сильнее. Он и мечтать не мог о том, чтобы решение всех его проблем само прыгнуло к нему в руки – точнее, сначала в Бездну Седны, оттуда – прямиком через насос, сконструированный Вильгефорцом, в Стиггу. А цвет туч, собравшихся над гладью воды, лишь подтверждали его предположения о том, что совсем скоро он снова встретиться с той, кто в прошлом как мешала ему, так и помогала – порой, даже сама того не желая. И теперь сделает это снова.

...

- Вставай, ведьма! – сапог Риенса с железным носом впивается в живот Йеннифэр с такой силой, что она тут же приходит в себя, и вместе с остатками соленой воды выплевывает из себя тяжелый грудной стон.
- Вставай, сказал! Или ты головой ударилась и теперь туго соображаешь? Ну, ничего, - еще один удар все тем же сапогом, на этот раз по лицу, - Я сделаю так, чтобы ты быстрехонько в себя пришла и все вспомнила, - он присел на корточки рядом с корчащейся от боли чародейкой и, откинув назад грязные спутанные волосы, оголил обожженную половину своего лица.
- Ну как? Теперь лучше вспоминается? Вставай, сука! – пинки сыпались на Йеннифэр градом, пока она пыталась понять, что происходит и почему у нее не получается колдовать даже самые простые заклинания, - На ноги вставай!
Вильгефорц не видел, что происходит на берегу за его спиной, зато отчетливо слышал каждый удар, каждый вздох Йеннифэр – он считал, беззвучно двигая губами, которые расползались в улыбке все шире и шире. Он не стал бы марать руки на такое грубое и неэлегантное насилие – в его арсенале есть вещи куда более неприятные, но при том – эффективные и удобные в использовании. Даже наемническое прошлое не смогло выбить из него любовь к эстетике, которая в синтезе с наукой произвела на свет чудовищные по своей сути, но прекрасные внешне механизмы.

Раньше они полностью соответствовали своему создателю, а теперь он был словно их отражение в кривом зеркале – недюжинный ум и непревзойденный талант, заключенный в уродливую оболочку. За это Цирилла будет расплачиваться особенно кроваво и особенно долго.

- Довольно! – громко крикнул Вильгефорц, разворачиваясь в сторону Риенса и Ширру, которые уже схватили Йен под руки и за волосы, полностью обездвижив, и превратив ее лицо в кровавое месиво, - Ты что, спятил? Я же ясно дал понять, что она нужна мне живой, - он шаг за шагом подходил ближе; не торопился, будто бы специально оттягивая момент, когда Йеннифэр увидит его, а не только будет слышать издалека; надел на руки перчатки, дабы не прикасаться к тому беспорядку, что учинили его бестолковые помощники. 
- Из кошки, как и из ведьмы, не так-то просто выбить жизнь, - гадко рассмеявшись, сказал держащий Йен за волосы Ширру.
- Успеем это проверить, но позже, - усмехнулся в ответ Вильгефорц, а затем рукой в перчатке откинул свисающие слипшиеся пряди волос – почти нежно, почти как раньше, напоминая о том, как когда-то прикасался к ней.
- Ну здравствуй, Йенна. Как себя чувствуешь? – он достал из кармана камзола платок и вытер им лицо чародейки от крови, которая затекала на глаза и мешала открыть их.
- Понравилось твое небольшое путешествие? Мне интересно: каким заклинанием ты смогла так защититься, что почти не пострадала при крушении. Почти, - он улыбнулся, и эта улыбка не сулила чародейке ничего хорошего.
- В лабораторию ее. И посильнее затяните оковы на руках и ногах, - отдал Вильгефорц приказ Ширру и Риенсу, и уже было хотел пойти прочь, как вдруг остановился, развернулся назад к Йен и сорвал с ее шеи медальной со звездой.

Прежде чем приступить к главному, он лишит Йеннифэр всего того, что у нее еще осталось – силы воли, надежды и веры.

+2

4

Чем ближе был портал, в которую затягивало сопротивляющуюся Йеннифэр, тем отчетливее ощущалось, что вода вокруг вязкая, как кисель. Последние пузырьки кислорода, что еще оставались в ее организме, сорвавшись с губ, стремительно понеслись вверх, к поверхности. Конец был близок.
Последнее, что она услышала, были тяжелые удары собственного сердца. А потом ее накрыла тьма…
Затем все прекратилось. Резкий всплеск вывел ведьму из забытья. А еще было мокро и холодно. Йенна силилась открыть глаза, но веки не поддавались. На ресницы налипла соль и песок, кожу жгло так же сильно, как в те далекие дни, когда за непослушание ей доставалось вымоченными в соленой воде розгами от отца. Ей показалось, что прошло не менее часа, прежде чем она чуть-чуть разомкнула веки и отгоняя пелену перед глазами попыталась сфокусировать взгляд на обломках кораблей, выброшенных морем на сушу, среди которых, собственно, сама она и оказалась. "Нельзя, чтобы меня застали в таком состоянии, - подумала она. - Нужно аккуратно перевернуться. А еще лучше встать." Неестественно вывернутая правая нога, заставила ее взвыть, раздувая ноздрями песок, к которому она прижималась щекой, в отместку тот комьями набился в приоткрывшийся рот и заскрипел на зубах чародейки. Отчаянным усилием воли Йеннифэр приподнялась на локтях, морщась от прострелившей все тело боли. Кажется, несколько ребер тоже были сломаны.
В голове зазвенело и она снова ощутила, как сознание покидает ее.
— Вставай, ведьма! – Ее пнули в живот с такой силой, что она задохнулась от боли. Не особо было похоже на то, что ее пришли спасать. Перед глазами плыли разноцветные круги, мысли путались. Она попыталась сфокусировать взгляд над маячащей над ней размытой фигуре одного из нападавших, но с первого раза не вышло. Ее снова пнули. Досталось по лицу. Рот мгновенно наполнился слюной и кровью, а в раскуроченном носу после того, как хрустнуло, сразу же захлюпало. На мгновение, ей показалось, что ее сердце сейчас выскочит из груди или разорвется у нее прямо в глотке. Но она лишь застонала еще громче, лишний раз давая повод снова пнуть себя.
Йеннифэр резко сжалась, пытаясь уйти от второго удара по ребрам. Но это не помогло. Дыхание вырывалось судорожными толчками, стонами сквозь сжатые зубы. Ей бы только нашептать заклинание и этого хмыря вывернет наизнанку, со всем тем дерьмом, что скопилось у него внутри. И вот ей дали секундную передышку. Она, почти послушно, скосила взгляд, желая узнать, кто ее бьет, именно в тот момент, когда его лицо оказалось очень близко. Йен обдало зловонием от его дыхания. К слову, этот нос она уже где-то видела: острый, напоминающий ястребиный клюв, с тонким, изогнутыми, как пчелиное жало, кончиком. Левая половина его лица была сморщенной и обожжённой – дело рук Йен.
— Риенс. — определила она, почувствовав, как его рука, зарывшись в ее спутанные влажные волосы, с силой дернула те вверх. — Отродье…— Она запрокинула голову, растягивая окровавленные губы в улыбке злой и едкой, с каким-то яростным удовлетворением уставившись ему в обезображенное лицо, по увлажняющимся, чуть прищуренным глазам определяя, как его пульс участился, кожей ощущая, как клокочет в нем ярость. Если улучить момент, перетерпеть боль в правой ноге, то левой вполне реально пнуть его в пах. Рука, к слову, оказалась вовсе не Риенса. Был там еще полуэльф, пыхтевший за спиной чародейки, но не желавший светить своим поганым лицом. Ее рука взметнулась вверх. Йен целилась в глаза, как и полагалось дикой кошке. Случилась пощечина: звонкая, оглушительная. Чародей-недоучка не остался в долгу, только в отличие от Йен действовал решительнее – сжав пальцы в кулак, съездил тем по лицу Йеннифэр, а вторым кулаком врезал под ребра. Колотил безжалостно, точно мешок с зерном. В глазах у Венгерберг потемнело, но она отчаянно боролась с тем, чтобы вновь потерять сознание.
— Флиртуешь с девушками так же отвратительно…— Йеннифэр сплюнула кровь метко, прямо в омерзительное лицо, очень жалея о том, что ее слюна не ядовита, что ее слюна не кислота, способная разъедать глаза. По ее лицу расползались безобразные темно-красные и лиловые пятна. Левый глаз не желал открываться после удара сапогом по лицу. —…как и удар держишь. — Она чувствовала себя так, будто ее пропустили через мясорубку, но сдаваться все равно не желала. Кровь стекала у нее с разбитой губы вниз, по подбородку:
— Запомни, — единственный глаз, который еще мог видеть, впился в ренегата, как пиявка, —…запомни моё лицо хорошенько, Риенс, — прошептала Йен, и кровь пенилась у неё на разбитых губах. — Ты будешь с ужасом и мольбой смотреть в эти глаза, когда я…
— Довольно, — Властный голос со стороны прозвучал слишком чётко, слишком знакомо. Йен дернулась, удерживаемая руками Ширру, будто бы имела силы держаться на ногах самостоятельно. Слишком хорошо ей был знаком голос, обладатель которого сейчас отдавал приказ. Вильгефорц. Влажный песок комьями вылетал у него из-под подошвы, когда он двинулся в их направлении. Смотря на то, как он приближается, она пыталась унять дрожь. И не смогла. Всё тело сводила судорога. Вместо слов по её горлу толчками рвалась желчь, перед глазами, в которые затекала тёплая кровь, расплывались круги.
«Нет…»
Когда он коснулся её окровавленного лица платком, она лишь стиснула зубы покрепче, чтобы не зашипеть, не представить ему возможности ещё больше насладиться моментом.
—…Немного разбита, — просипел Йен, кривя разбитые губы, когда Вильгефорц подошёл почти вплотную. —…твои друзья…постарались. — она сморщила лицо, когда платок вдавили в скулу сильнее, чем это было необходимо. Сил глумиться над тем, что у чародея из Роггевеена нет друзей не было. Она окинула изуродованное лицо Вильгефорца взглядом, насколько позволяли подбитые глаза. И снова уголки её губ дернулись вверх, а тонкая струйка крови вперемешку со слюной, вытянулась по подбородку.
— Заклинание? — она провела языком по верхнему ряду зубов, убедившись, что три из них держатся буквально на честном слове. — Оно тебе уже не поможет. — Йен выдохнула последнее уже ему в спину, заставляя замереть в шаге от неё. — В чьей банке с формалином теперь плавает твой глаз, Вильгефорц? — Память у него отменная, он точно вспомнит их разговор во дворе Аретузы и долгое путешествие к Драконьим горам. Она была одной из тех немногих кто знал за какие ниточки стоит дёргать, чтобы взбесить чародея. И умело пользовалась этим, потому что только одно это возрождало в ней желание бороться за собственную жизнь, противостоять этим упырям. Когда чародей снова развернулся к ней, вытягивая руку, она не вздрогнула, не попыталась избежать касания, прекрасно понимая, насколько это бессмысленно. Под напором пальцев Вильгефорца бархотка на её шее лопнула. Как и Йен, чародей из Роггевеена слишком хорошо знал слабые места своих недругов и беззастенчиво пользовался этим. Без своей обсидиановой звезды она была все равно что голой. И отчаянно хотелось кричать, сжимая его лицо по обе стороны ладонями, пропуская снова и снова через них разряды молний, пока его мозг не оплавится.
К черту. Чтобы сломать её, ему потребуется нечто большее.
Она слабо дернулась ещё раз, когда к ней приблизился Риенс с непонятной тряпкой, зажатой в руке. Тряпка оказалась холщовым мешком, внутри сохранившим пыль зерна и запах мышиного дерьма. Йен закашлялась, завертела головой в попытках высвободиться, когда его накинули ей на голову и, не жалея больной ноги, напоследок лягнула той, стоящего позади неё Ширру, за что получила в ответ по затылку, да с такой силой, что тихо охнув, рухнула к ногам гогочущих шавок Вильгефорца.

https://i.imgur.com/uRNgTFz.png

Место, в которое её притащили больше напоминало камеру пыток чем лабораторию чародея. С сыростью и холодом не мог справиться даже огонь, поддерживаемый магией в камине. Про крыс вообще стоило молчать, эти твари тихо пищали и копошились внизу, то и дело цокая коготками по каменному полу, перебираясь из угла в угол, задевая розовыми кожистыми хвостами затекшие лодыжки чародейки из Венгерберга. Холодный воздух щекотал ледяными пальцами лицо, и холодными струйками стекал по коже, забираясь в растерзанный ворот её походного платья. Он-то и привёл Йеннифэр в чувство. С трудом разомкнув глаза, она попыталась выпрямиться. Ее зафиксировали в одном положении, как того хотел Вильгефорц. Пошевелить ни руками, ни ногами чародейка не могла, те были намертво прикованы к неудобному стулу. Йен с трудом сглотнула вязкую слюну, обводя взглядом лабораторию, видела при этом только одним.
Как давно существовал портал в Бездна Седны? Был ли шторм, в котором погибли родители Цири связан с ним? Что если их останки где-то среди обломков кораблей, лежат сейчас вдоль береговой линии? Портал – дело рук Вильгефорца?
Позади скрипнула дверь, похоже дверные петли тут не смазывали с момента сопряжения сфер.
— Значит вот как все закончится, — прохрипела она, затылком чувствуя, как к её вискам вытягиваются невидимые щупальца хаоса, намереваясь хорошенько порыться в её мозгах. — Не одного тебя этому трюку обучали, Вильгефорц. Не старайся. Не вы...
Договорить она не смогла, сводя лопатки вместе, выгибаясь дугой, взвыла, пальцами карябая подлокотники кресла, к которому была прикована. И засмеялась сквозь сдавленный стон, сглатывая кровь, что вновь заполнила ей рот.
— Пошел ты, Вильгефорц. — она даже всхрюкнула совершенно не соблазнительно. — И дружков своих прихвати…

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » каждый, кто зашивал меня, забыл что-то внутри [saga o wiedzminie]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно