ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » hogwarts is our home [HP]


hogwarts is our home [HP]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

hogwarts is our home

чайковский - вальс снежных хлопьев

https://c.tenor.com/NPNiqoU-V9kAAAAC/hogwarts-snow.gif

• Лондон -> Хогвартс / декабрь - январь, 20-21 г

Hermione J. Granger, Harry Potter

Она спасала его бесчисленное количество раз - теперь настал его черед.

+2

2

[indent] Под опущенными веками мерцает слабый свет, будто сотни светлячков, сбившись в стаю, стремительно перемещаются из одной точки в другую. Так хочется открыть глаза, но сил на это почему-то не хватает, остается лишь лежать на чем-то мягком, в окружении тихих голосов, спорящих между собой. Попытка пошевелить пальцами оканчивается провалом - конечности совершенно не слушаются - они будто склеены чем-то очень надежным, как папин зубной клей. Голос набирают свою силу, среди них прорывается один, особенно громкий, прорывается так сильно, что бьет по чувствительным перепонкам, заставляя каждый нерв звенеть. Девушка тихо стонет, не выдерживая столько оглушительной боли, что задевает каждую клеточку в ослабевшем теле. Гермиона медленно выдыхает, преодолевая страх и боль, она помнит, помнит, что именно два этих ощущения всегда заставляли ее идти вперед: решать самые сложные задачи, перечить отцу и матери, настаивать на своем и сражаться за свои отличные оценки. Но больше… А разве было что-то большее. Ее самоощущение дает понять, что она не маленькая девочка, что она значительно старше, что ее лицо уже не так молодо, пусть и без морщинок, как у матери в ее возрасте, но она не маленькая девочка.

[indent] Гермиона открывает глаза - взгляд фокусируется на чем-то, что напоминает люминесцентные лампы, но не является ими. Грейнджер моргает дважды, пытаясь смочить иссушенную сетчатку, две слезы параллельно стекают с уголка глаз, оседая на подушке. С губ девушки срывается очередной тихий стон, что прерывает сонм голосов, заставивших ее все же очнуться от того, что она бы могла назвать медикаментозным сном. Именно в него отец часто погружал ее, когда она была маленькой, и ей приходилось удалять зубы.
- Воды, - даже не хрипит, даже не шепотом, скорее едва заметное движение губами, что привлекает внимание мужчины с темными растрепанными волосами. На нем что-то типа мантии, которую надевал соседский мальчик Том на Хэллоуин, изображая Дракулу. Гермиона начинает думать, что она не проснулась, что все это - продолжение ее кошмара. Хотя, разве в кошмарах бывают такие мужчины? Ей хочется думать о чем-то приятном, а не о том, что ее пальцы едва двигаются, а в голове не просто пустота, а вакуум, где заточены лишь определенные воспоминания. Возле ее кровати тут же оказываются двое: мужчина и женщина в чем-то лимонном. Это не классическая форма одежды для стационарных врачей. Может быть, это частная клиника? Почему она здесь? И где ее родители?

[indent] Двое, кого Гермиона идентифицирует, как медиков, тут же начинают водить над ней чем-то, что смутно похоже на…волшебные палочки? Правда, прагматичный ум Грейнджер, в этот момент насмешливо щелкает - волшебства не бывает, что это за сумасшедший дом. Тем более, что после их манипуляций, над кроватью появляются сразу несколько цветных сфер - они переливаются от голубого к алому, затем от зеленого к фиолетовому. И никто так и не дает ей воды. Стоит только этой мысли проскочит в воспаленном сознании, как справа появляется стакан с водой - она идет слабой рябью, будто тот, кто держит сосуд страдает явным тремором рук. Гермиона хмурится - это дается ей с трудом, как и перевести взгляд на того, кто это сделал. Это все тот же мужчина, что бережно, наплевав на все предупреждения медиков (а они точно медики?), придерживает ее голову, помогая приподняться, чтобы живительные капли воды попали на язык. Но как только это происходит, как только вода орошает опустошенный пищевод, Гермиона обретает силы, но не для того, чтобы воспарить над своим ложем, а чтобы перевернуться через край, исторгая из своего рта далеко не самые приятные звуки, а из своего организма не самую приятную жижу. Она, вцепившись побелевшими пальцами в край кровати, смотрит в отчаянии на то, что лужей растекается под ней - черная, как смоль субстанция, растекается неровными ручейками, попав парой капель на пыльные высокие ботинки мужчины.

[indent] Она хотела бы сказать: “Извините”, но вместо этого лишь смертельно бледнеет, отключаясь в той же позе, что застыла мгновение назад. Это не может быть реальностью.


72 часа назад.

[indent] - У нас все готово? - Гермиона поправляет пиджак, глядя на свое бледное отражение в зеркало, и с неудовольствием отмечая, что косметических чар в этот раз слишком много. Но иначе не обойтись: круги под глазами не исчезают даже после десятка масок, которые ей готовит Флер, а уж эта вейла точно разбирается в косметических зельях, ее красота не увяла ни на грамм. Чего не скажешь о ней - о Гермионе Грейнджер, недавно избранном Министре Магии современной магической Британии.
- Да, все хорошо, госпожа министр. Авроры сейчас прочесывают территорию на предмет опасных заклинаний, а также проверяют защитные барьеры.
- Я не хочу, чтобы получилось, как в прошлый раз. Вы знаете, Смит, что на меня сейчас обращено внимание не только британских политиков, но и большей части Европы. Конечно, наши американские коллеги, в вопросе выбора президента ушли значительно дальше, но даже они удивлены исходом.
- Все будет хорошо, миссис Грейнджер-Уи… - мужчина запинается, едва заметно потупив взор. На нем обычная маггловская одежда, обычно именно такую носят частные охранники, пытаясь не выделяться. Но Джейсон чувствует себя неловко, некомфортно, но Грейнджер плевать на его чувства - так надо, сейчас они не на своей территории, сейчас им необходимо наладить отношения с Премьер-Министром Британии, минуя Ее Величество, правда.
- Я - мисс Грейнджер. Запомни это, Джейсон, если не хочешь патрулировать Диагон Аллею, - Гермиона беспощадна. Эти годы не прошли для нее даром. Эта женщина справедлива до зубного скрежета, но при этом не утратила манипулятивных навыков, наоборот, работа в министерстве дала ей осознание, что иногда врага надо побеждать его же оружием. А она привыкла быть во всем первой.
- Да, госпожа министр. Мне передают, что у нас все готово, - мужчина коротко кивает на патронуса в виде очаровательной белки, что скачет по книгам в кожаных переплетах. - Можем выдвигаться.
- А где Главный Аврор?
- Аврор Поттер просил передать, что, - Джейсон покраснел, желваки заходили ходуном, когда он ловит на себе пристальный, изучающий взгляд карих глаз.
- Что? - Вежливая улыбка, пока Гермиона накидывает поверх пиджака темно-синюю мантию на шелковом подкладе, что едва прикоснувшись к телу женщины, садится по фигуре.
- Что раз Вы настолько безрассудны, что решили добраться до министерства маггловским способом, а не так, как это делалось в течение многих веков, то он вынужден лично патрулировать дорогу, и встретит он вас уже непосредственно перед входом в дом Премьер-Министра. Мы же тем временем отведем внимание магглов от входа, и будем поддерживать видимость до тех пор, пока Вы не закончите аудиенцию, - Джейсону хочется умереть, хочется, чтобы восстали из мертвых все пожиратели смерти, а потом забрали его с собой, лишь бы Министр не смотрела на него так.
- Хорошо, спасибо, Джейсон. Я готова, можем идти, - в ее руках сумка от одного из тех, кто когда-то скрывался среди магов, но предпочел уйти к магглам. Демна Гвасалия мог бы стать выдающимся волшебником, но предпочел жизнь маггла, отказавшись от использования магии. Ну, почти. Пакт он, во всяком случае, не нарушает, а его чувство прекрасного идеально работает на конечного потребителя. Он приносит в казну магического мира не самую маленькую сумму. Он же все еще платит налоги.

[indent] Проход по министерству в окружении личной охраны, состоящей из авроров, подобранных лично Главным Аврором, в последнее время превратился в пытку - все взгляды устремлены исключительно на нее; каждый, кто когда-то презрительно поджимал губы, на время забыв, что это она была непосредственной участницей всех трагических битв, теперь хотел подлизаться, хотел быть поближе к Министру, не зная о том, что там ой, как не сладко. Об этом никто не скажет вслух, но усталые лица, напряженные спины говорят громче любых слов. Но вместе с тем всего за год Грейнджер совершила едва ли не революцию: дорвавшись до реальной власти, она смогла начать настоящую перекройку не только министерства, но и всего магического сообщества. С маниакальностью серийного убийцы, она планомерно уничтожает все, что когда-то давило тяжким грузом на плечи всех волшебников. Гермиона не тиран, не узурпатор, но совершенно точно не простая магглокровка.

[indent]  [indent] Рука тянется к шраму, что будто выставлен напоказ, никогда не скрывается под перчатками или излишне длинными руками. Лишь широкий ремешок кожаных часов перекрывает его, но каждый знает, что под ним.

[indent] Министерские машины теперь отличаются от тех, что были раньше - это не ее решение, прихоть Кингсли, который решительно обновил скудный автомобильный парк, поручив заняться им лучшим волшебникам, дружащим с маггловской техникой. Гермиона выходит из здания министерства, усаживаясь на заднее сидение, и тут же оказывается в замкнутом пространстве, наедине с водителем и Смитом. Они выезжают, Гермиона медленно разглаживает мантию, ощущая легкое покалывание в пальцах - на нее опускается странная тревога. Такое уже было. Несколько лет после завершения войны. Мало, что могло помочь.

[indent] Дорога занимает от силы десять минут, и вот впереди уже виднеется резиденция Премьер-Министра, а Гермиона крепче сжимает сумку, в которой также действует заклятие расширения пространства. Сегодня им предстоит нелегкий разговор, но Грейнджер морально к нему готова. После развода с Роном она, кажется, готова, вообще, ко всему. Скорее почувствовав, чем увидев рябящую преграду, Гермиона понимает, что они въезжают под купол, организованный аврорами. Возле входа в дом уже стоят авроры - на них маггловский аналог формы, никаких мантий: строгие черные костюмы, черные рубашки. И лишь у одного из них, как и всегда, впрочем, нарушение дресскода: отсутствие галстука, белая рубашка, расстегнутая на две верхних пуговицы. Хмурый взгляд, руки в карманах брюк - он непозволительно хорош собой. Гарри Поттер смотрит на нее, сидящую в машине, и первый идет навстречу приближающемуся автомобилю.

[indent] Они останавливаются одновременно, Гарри открывает дверь, помогая Гермионе выйти.
- Главный Аврор Поттер, - с едва заметным намеком на улыбку произносит Гермиона, как только оказывается снаружи, опираясь на чуть шершавую от мозолей, руку Гарри.
- Госпожа Министр.
- Пожалуйста, не начинай. Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать, но Борис по-прежнему реагирует не слишком адекватно, когда мы заявляемся к нему привычным нам способом. Да, Гарри, он все еще не может привыкнуть, я тоже не…

Она хочет договорить, сжимая ладонь Поттера, но не успевает. Во рту почему-то образовывается горький привкус пепла и крови, он заполняет легкие, мешая нормально дышать, мешая соображать. Гермиона не сразу понимает, что произошло. Взрыв. Он прогремел у самого входа в дом, он был целенаправленный. И целью была она. Прежде, чем закрыть глаза, прежде, чем погрузиться в очарование тьмы, Грейнджер делает то, о чем они всегда договаривались: заключает свой разум, свои воспоминания, в жестяную коробку из-под печенья, наглухо запечатывает, а затем прячет в глубинах сознания.


Настоящее время.

[indent] Повторное пробуждение оказывается значительно легче первого, и Гермиона уже без труда открывает глаза, и даже поворачивает голову. Она не знает, что с ней происходит, или что сделали люди, которые осматривали ее, но тело снова принадлежит ей, даже отвечает на запросы, помогая Гермионе почувствовать себя живой. Справа, в глубоком кресле, в темноте, она замечает фигуру, что спит, откинувшись на спинку, запрокинув голову, но сжимая в руках что-то, что смутно напоминает те же палочки, что были у других.
- Кхм, - Гермиона откашливается, почему-то не сомневаясь, что этот звук сможет разбудить спящего. Ее зрение еще не вернулось на сто процентов, поэтому без должного источника света, она не может опознать сидящего, что после ее покашливания подрывается на месте, оказываясь в мгновение ока возле ее кровати. - Где я?.. И… что все это значит? - Шепот, что тише движения пшеничных колосьев под порывом ветра, касается груди мужчины, отпечатываясь на его рубашке волной от воздуха, сорвавшегося с губ. - Кто вы?..

+4

3

[indent] За тёмными густыми волосами почти не видно шрама в виде молнии на лбу, брови сошлись задумчиво-напряженно на переносице, заметная щетина на скулах и подбородке говорила о небрежном отношении к своей внешности или малом количестве времени, или о том и другом вместе; роговые очки в массивной оправе как визитная карточка главного аврора магического мира Великобритании - Гарри Поттер глядит на себя в зеркало и поправляет ворот ослепительно-белой, идеально выглаженной рубашки. После развода с Джинни, это единственное бытовое заклятье, которым он овладел в совершенстве, со всем остальным ему с радостью помогал домовик. Гарри нервничает, и этому нет никаких видимых причин: подготовка ко встречи Министра Магии и Премьер-министра Британии шла идеально, даже с учетом того, что Гермионе взбрело в голову отправиться на эту самую встречу не как обычно, а на маггловский машине. Но Гарри не отпускало тревожное, гнетущее чувство в горле, ровно такое же, которое преследовало его каждый раз, когда что-то нехорошее в итоге случалось. Ему хотелось оглядываться всё время, проверять каждую мелочь, быть начеку; ему хотелось быть везде и сразу, накинуть на Гермиону свою мантию-невидимку, заставить её всё отменить.
Возможно, это был первый раз за все время их совместной работы, когда Гарри чувствовал такую нервозную тревогу и когда он был не согласен с решением Грейнджер, мнение которой раньше крайне редко подвергалось с его стороны хоть какой-либо критике. В этом и был секрет того, как работала теперь связка министерство-аврорат: Гарри и Гермиона доверяли мнениям друг друга и думали в одном направлении.
Он не мог понять, откуда эта тревога шла и поэтому, психовал ещё больше - незримый, затаившийся враг куда опаснее осязаемого и реального противника, с которым можно вступить в бой, как Гарри и делал всегда. Он не прятался ни от обезумивших последователей Темного лорда, ни от лютовавших в первые годы после окончания войны оборотней, ни от распоясавшихся Дементоров, что отказывались подчиняться новым законам; Гарри не прятался и сейчас, он готов был подставиться в любую секунду, да только он не понимал, когда же эта секунда наступит и очень боялся, что может опоздать, ведь на кону была не его жизнь, а жизнь той, что дорога ему больше всего на свете. И самое ужасное, что он не мог за все время найти достаточное количество аргументов тому, чтобы Гермиона к нему прислушалась и все его слова звучали как банальное не желание пойти навстречу Джонсону.
[indent] - Все будет хорошо? Все будет хорошо. - произносит он сначала вопросительно, а затем уверенно, убеждает собственное напряженное отражение. И с чего он взял, что ей что-то угрожает? Сколько раз уже проводились подобные встречи. Да, может формат был несколько иной, но по факту ведь ничего принципиально нового. Гарри открывает дверь и выходит на порог дома номер двенадцать на площади Гримо и аппарирует прямиком на место, где уже вовсю работают другие авроры. До часа икс ещё несколько часов, но Поттер принимается проверять защитные барьеры, выискивать слабые точки и поглядывать на окна напротив, не затаился ли там кто.
[indent] - Мы проверили всех жильцов?
[indent] - Да, но хоть они и являются все добропорядочными англичанами, мы организовали всем им разные дела - кто-то выиграл путешествие на Север Ирландии, кого-то срочно вызвали на дежурство, кто-то отправился встречать своих дальних родственников, а еще двоим страшно не повезло подхватить кишечный грипп и они отправились в местную больницу не менее, чем на двое суток - дом пуст, сэр. - Гарри рвано кивнул головой. Ему безразлично мнение своих подчиненных, пусть кто-то из них и считает, что Поттер уж слишком сильно заморачивается с безопасностью.
[indent] - Вы отправитесь сопровождать министра? - помощник Гарри, невысокий худощавый волшебник, занимается таймингом встречи.
[indent] - Отправь патронуса Смиту, что я встречу Министра уже тут, раз она настолько безрассудна, что ставит личный комфорт Джонсона выше своей безопасности, мне придется лично просматривать улицу. Пускай двое наших проводят её, но так, незаметно. - он чуть заметно поджимает губы: это не слишком профессионально, высказывать мнение, противоречащее мнению Министра Магии, тем более своим подчиненным, но Аврорат независимая от Министерства структура, да и своим помощникам Гарри верил. Он оправляет очки и бросает взгляд на часы - времени все меньше, а тугой узел под горлом все крепче, того и гляди придушит его. Лондонское небо, вторя его мрачному настроению, опустилось на город сизо-свинцовым покрывалом, словно желая придавить своей тяжестью всех горожан к земле.

Навстречу повернувшей из-за угла машины, в пол оборота стоит Гарри - он заложил руки в карманы, хмуро оглядывая купол, края которого дрогнули мелкой рябью от того, что машина пересекла его, и словно бы даже не собирался встречать Министра. Но как только машина замедлила свой ход, он сделал несколько быстрых, пружинистых шага к ней, открыл дверь и подал Гермионе руку.
[indent] - Да плевать мне, что там себе думает Джонсон, - говорит он так, что слышать его может Гермиона и хочет было сделать шаг вперед, как вдруг..

[indent] Последствиями случившегося занимается отдел Магического правопорядка, сектор борьбы с незаконным использованием изобретений магглов, а также лучшие из лучших мракоборцев, в то время как Гарри занят абсолютно другим - он тупо пялится в больничную стену здания Святого Мунго и пытается придумать, как бы ему себя не придушить от отчаяния. Гермиона не приходит в себя уже около суток и врачи только лишь разводят руками: таких случаев прежде в их практике не было, на Гермиону было совершено покушение смешанным оружием - маггловские технологии плюс волшебные ресурсы. Горькую иронию всей этой ситуации добавляло то, что основным лозунгом этой акции было показать, что "они" не желают жить в мире, где правит магглорожденная Министр Магии. Гарри устало трет глаза и зевает, смаргивает выступившую на глаза влагу и встает, разминая затекшую спину, делает вдоль коридора медленные шаги. Гарри раздавлен. Гарри повержен. У него нет никаких чувств, кроме чувства всепоглощающего страха: а что, если она не очнется уже, не откроет глаза? Что он тогда будет делать? Он не мог себе представить жизни в таком случае.
[indent] - Может, вы что-нибудь сделаете?
[indent] - Может, стоит перевезти её в другое место?
[indent] - Может, сюда нужно доставить врача-маггла? - вопросы, вопросы, и снова вопросы, Гарри получает терпеливые, понимающие, спокойные ответы, призванные унять его волнение, но лишь ещё больше подливающие масла в огонь. Ему хочется встряхнуть одного из врачей в этой их раздражающей лимонной мантии и крикнуть, чтобы прекратили уходить от ответа, возмутиться, может ли хоть кто-нибудь ему помочь, заставить их сделать свою работу, раз он, черт возьми, не смог. Но вместо этого Гарри лишь сидит, стоит и бродит по тихим коридорам вдоль палаты, как озлобленный, уставший, но упрямый сторожевой пёс - он готов вцепиться в глотку каждому, кто подойдет сюда.

[indent] - Состояние стабилизировалось, мистер Поттер, если хотите - можете зайти, через какое-то время она проснется. - кто-то осторожно трогает его за плечо, Гарри, скатившись вниз и наклонив голову к плечу, беспокойно дремал, заключенный в кошмар, где видел снова и снова тот злосчастный день. Вздрогнув, аврор мигом схватился за палочку, а потом, проморгавшись и вернув съехавшие на бок очки, расслабил пальцы, поднимаясь на ноги. Его предупредили о том, что первое пробуждение, вероятнее всего, будет не самым удачным. Но ему было наплевать - он должен был увидеть, что Гермиона действительно очнулась. Ему говорят - вероятно, Гермионе захочется воды, и пока что ей слишком рано пить, лучше всего лишь смочить губы, но Гарри Поттер знает всё лучше всех, он делает всё по-своему теперь, и даже если оказывается не прав, то хотя бы это его ошибка.

[indent] - В жизни больше не позволю тебе принимать решения, связанные с твоей безопасностью. - говорит мужчина, когда врачи покидают палату и он остается со спящей женщиной один на один.
[indent] - Я тебя силой в мантию-невидимку заверну и на руках понесу на все твои эти встречи, а в десяти разных точках будут гулять твои подставные копии. - он прикладывает её прохладные расслабленные пальцы к губам и прикрывает глаза. Он найдёт тех, кто это сделал, найдет зачинщиков и исполнителей, посадит их всех в Азкабан, он сделает это, но потом. Когда убедится, что с Гермионой все в порядке.
Когда бороться со сном становиться совершенно непосильной задачей, Гарри перебирается в кресло, позволяя себе провалиться в глубокую дрёму - возле входа в палату дежурило два аврора, которые пропускали лишь двух врачей и трех медсестер тех, кого лично одобрил накануне Гарри. В больнице помимо двух часовых, также прогуливались авроры, следили за подозрительными личностями и проверяли всех на входе.

[indent] — Кхм, - Гарри тут же просыпается. Крепко сжимает палочку и подрывается с места к кровати Гермионы. Он кладет палочку на кровать и присаживается, встречаясь с её заинтересованными, непонимающими карими глазами. Её голос ещё слабый, но даже этому он радуется. Радуется, до того момента, пока она не задает следующий вопрос.
[indent] - Кто я?.. - тупо переспрашивает Гарри, намек на улыбку, что был на его губах, постепенно стал увядать. Гарри моргнул пару раз, пытаясь понять, не шутит ли она, но такие шутки были скорее в стиле Рона.
[indent] - Я..эээ, Гарри. Твой друг.

[indent] - Она не помнит меня.
[indent] - Да, её память.. она, кхм, как бы это сказать, она пострадала.
[indent] - Пострадала? Да вы смеетесь? Пострадала, это когда она не помнит, что случилось вчера, но не помнить меня? Она знает меня львиную долю своей жизни, это не пострадала память, она обнулилась. Это как вообще?
[indent] - Мисс Грейнджер идентифицирует себя как себя, значит, это не было заклятье забвения, пока что, это всё, что мы можем сказать наверняка. Нам нужно некоторое время на дополнительную диагностику и выработку плана лечения. Что вы от нас хотите, мистер Поттер? Память костеростом в три глотка не вернуть.
[indent] - Понимаю, да.. - почувствовав себя вновь школьником, который никак не может помочь Гермионе, и лишь все требует от мадам Помфри скорейшего ее выздоровления, Гарри отправился обратно в палату, принося вместе с собой, на этот раз не обескураженное выражение лица, а поднос с едой.

[indent] - Говорят, тебе можно немного перекусить. Как тебе такая идея? - поднос Гарри на самом деле не держал, а лишь придерживал одной рукой в то время как он мог запросто левитировать рядом с ним и сам, но врачи, заметившие, что реакция Гермионы на магию особенно острая, предупредили его, что необходимо не шокировать её, дабы не вызвать ухудшений.
[indent] - Больничная еда, фяяя. - Гарри морщит нос и слегка улыбается, извлекая из объемного кармана мантии шоколадку.
[indent] - Это маленький бонус лично от меня: лечит от всех болезней, на себе не единожды проверил. - профессор Люпин говорил, что после встречи с боггартом или дементором стоит съесть кусочек шоколада и полегчает; Гарри же развил эту теорию до того, что после встречи с кем угодно неприятным тебе, будь то человек или событие, стоит съесть шоколадку - и становится действительно легче. Жаль, что эта шоколадка едва ли излечит Гермиону так просто.

+4

4

[indent] Она не чувствует страха, лишь некоторое беспокойство одолевает Гермиону, когда она пытается напрячь память, чтобы возродить в голове хотя бы какие-то воспоминания, связывающие ее с человеком, который сейчас рядом с ней. Но вместо внятного ответа, мозг выдает исключительно белый шум, сквозь который ты не можешь увидеть даже образы. Ей неловко. Неловко от того, что выражение на лице Гарри, который представляется ее другом, с радостного меняется на озабоченное; неловкость проявляется в его замешательстве, в ее дрожащей в воздухе руке. Гермиона не знает, что ему ответить, не понимает, как должна реагировать, и это ее порядком начинает нервировать. Это странно, это все слишком странно для ее всегда рациональной натуры.
- Простите, я… Я не помню, - выдавливает из себя эту фразу, осознавая, что ничего другого не может предложить этому мужчине, не может никак обосновать свой вопрос, повисающий в воздухе огромным вопросительным знаком. Гермиона выдыхает, когда Гарри извиняется, а после и вовсе покидает палату, оставляя женщину один на один с самой собой. А это, пожалуй, сейчас самое страшное для нее.

[indent] Гермиона едва может повернуть голову - от поясницы до шеи идут болевые прострелы, оседая пульсацией в висках. Женщина прикрывает глаза, пытаясь выровнять дыхание. Она, как и в детстве, пытаясь разобраться с собственными эмоциями и мыслями, начинает задерживать дыхание, прежде, чем совершить очередной вздох. Ее память - это решето, где тонкие линии означают остатки чего-то важного, основанного скорее на чувственном восприятии происходивших событий, а пустота - это то, что когда-то было нужным, по-настоящему важным, то, до чего она не может дотянуться. И многое из этого связано непосредственно с мужчиной по имени Гарри. Гермиона комкает пододеяльник, в попытках вызвать у себя то, что было безвозвратно утеряно. Гермиона знает, что память иногда возвращается, что это возможные последствия стресса, испытываемого ею, но есть вероятность, что ей просто придется оставшуюся жизнь провести под лозунгом: все с чистого листа. Но почему тогда ей так от этого больно? Она потеряла часть себя вместе с памятью: есть ли у нее семья? Может быть у нее даже есть муж? А кем она работала? Почему ей кажется, что у нее есть дети? Да, именно во множественном числе, их двое, скорее всего. И это удивительно для Гермионы, ведь она никогда не хотела детей, не ставила это своей целью, наоборот, придерживалась мысли, что посвятит себя карьере или вечной учебе - так было бы правильно для нее.

[indent] Со стоном отчаяния, со слезами на глазах, женщина опускает веки, понимая, что задержка дыхания не помогает успокоить расшалившиеся нервы, а головная боль лишь усиливает раздражение. Дверь в палату вновь открывается, без скрипа, без шума, просто распахивается, как по мановению…волшебной палочки?.. Это словосочетание заставляет Грейнджер открыть глаза, уставившись на Гарри, который пытается держать на потрескавшихся бледных губах улыбку.
- Перекусить? - Гермиона приподнимается на подушках, что начинают двигаться вместе с ней, подстраиваясь под женщину, создавая для нее наиболее удобную позу. - Какие интересные технологии, - с удивлением замечает Грейнджер, пытаясь подавить нарастающую панику, подбирающуюся к горлу цепкими лапами.
- Шоколад, - в прозвучавшем слове легко угадываются благоговейные нотки, вызванные неистовой любовью к сладкому, которую с самого детства всячески искореняли. Подобная любовь губительна для организма, так говорили ее родители. Которых сейчас тут нет. - Спасибо, я обязательно съем кусочек после того, как попробую больничную еду, - поднос оказывается у нее на коленях, а в тарелке Гермиона различает вполне себе человеческую еду безо всяких изысков или странностей. Картофельное пюре, брокколи, немного фрикаделек, а также тыквенный сок. - Интересный выбор напитка. Не припомню, чтобы я когда-нибудь его пила. Разве что у тетушки Роуз, но она в целом была странной особой, - Гермиона неловко улыбается, поддевая на вилку брокколи, и отправляя ее в рот.
- Я прошу меня простить, что… Что не вспомнила Вас. То есть, тебя. К сожалению, я, вообще, мало что помню, - Гермиона пытается подавить грусть, что охватывает сердце, пронзая тонкими ледяными иглами. Пока Грейнджер ест, она не смотрит на Гарри, не хочет встречаться взглядами, чтобы не увидеть там то, что заставляет страдать еще больше - печаль и жалость.

[indent] - Раз мы были друзьями, то я правильно понимаю, что ты многое обо мне знаешь? - Она закончила с едой, отставив поднос в сторону, на пустую часть кровати. Ответа Гарри Гермиона не дожидается, как только ее рука касается одеяла, то с правой стороны ее больничной койки с тихим щелчком появляется создание, что низко кланяется, подметая пол длинными ушами.
- Тинки заберет поднос у миссис Грейнджер-Уизли, если ей что-нибудь понадобится еще, то министр может просто позвать Тинки, и она поможет, - создание просто хочет помочь, забирая пустой поднос, и разглядывая Гермиону влажными огромными глазами без ресниц.

[indent] Где-то в горле зарождается крик, начинающийся с болезненного стона. Вибрируя, он набирает сил, размыкая плотно сжатые губы, чтобы в один миг превратится в истерический, надрывный плач, который бывает лишь у тех, кто сходит с ума, видя то, что не должен; такое бывает лишь с людьми, пережившими катастрофу разума и сердце. Гермиона бьется в припадке, сучит ногами по койке, напрочь забывая о боли, разрывающей ее позвоночник и шею. Но где-то на задворках сознания рождается холодная и ясная мысль: позвоночник не пострадал, ходить она может, нижние конечности сохранили свои жизненные функции, все в норме.
Гарри ловит ее на половине пути к холодному полу, запутавшуюся в собственных ногах, одеяле и ночной рубашке, задравшейся до середины бедра. Гарри прижимает к себе, пытаясь успокоить, гладит, по свалявшимся в один большой колтун от постоянного лежания, волосам, и что-то приговаривает
- Тинки не хотела обидеть миссис, Тинки плохой эльф! Тинки накажет себя!
- Тинки, все хорошо, пожалуйста, уходи. Ты ни в чем не виновата.
- Но…
- Тинки, уходи! - Кажется, Гермиона слышит именно этот разговор, гася крик о плечо Гарри, утыкаясь ртом и носом в колючую ткань чего-то смутно напоминающего дорожный плащ, но иного кроя. Грейнджер становится спокойнее, в этих руках, в этих объятиях она ощущает себя в безопасности, словно никто не сможет навредить ей больше.

[indent] - Что здесь происходит? - В палату влетают люди в лимонных хламидах. У них нет стетосков на шее, нет ручек в кармашках халатов, лишь полированные древки, зажатые в ладонях.
- Кто вы все такие, черт вас побери? Кто вы? Куда меня поместили? Где мои родители, почему я здесь? - Задыхаясь от накатывающих волнами приступов истерики, вопрос за вопросов кидает Гермиона, отрываясь от Гарри, окидывая присутствующих взглядом, что близок к сумасшедшему.
- Мисс Грейнджер…
- Это создание называло меня миссис, говорило, что у меня двойная фамилия. Это ты Уизли? Ты мой муж? - Гермиона смотрит на Гарри с тем, что многие могли бы назвать надеждой. - Умоляю, скажи, что происходит. Я схожу с ума, да? Это клиника для душевнобольных?
- Пожалуйста, выпейте, Вам станет легче. - Врачи медленно прячут палочки в карманы “халатов”, а один из них протягивает стакан с зеленоватой жидкостью.
- Что здесь? - Гермиона не отрывается от Гарри, не замечая того, что он все это время держит ее на руках, и будто не замечает веса.
- Всего лишь лаванда и валериана, - лекарь тянет к ней руку с зажатым в ней стаканом. - Вам надо успокоиться. Это все стресс. Обещаю, что мы все вам объясним, прошу, выпейте.

[indent] У воды странный привкус - немного земляной, но не противный. Едва лишь напиток касается ее языка, Гермиона ощущает невыносимую потребность во сне, ее голова склоняется к плечу Гарри; Грейнджер вдыхает его запах, отмечая, что ее не воротит от запаха пота и крови, и успевает произнести лишь:
- Не смей оставлять меня.

[indent] - Это всего лишь Усыпляющее зелье, мистер Поттер. Она проспит около трех часов. Прошу, послушайте меня. Вам тоже не помешает поспать, привести себя в порядок и встретиться с мистером Шеклботом. Общественность задает вопросы, от кабинета министров не поступает никакой внятной информации. Кингсли настоятельно рекомендует вам явиться к нему, для обсуждения дальнейших вопросов. Я всего лишь посланник! - Врач поднимает руки, остужая пыл Поттера холодным тоном. - Мы позаботимся о ней.

+3

5

[indent] Гарри разваливается на свободной части кровати, и она, можно поклясться, становится больше, чтобы ему было куда вытянуть ноги. Но Гермиона не замечает этого, ведь все изменения происходят так естественно и аккуратно, что если не следить за ними пристально, их и не увидеть. Гарри взмахивает ладонью - если он и станет делать трагедию из того, что Гермиона никак не может его вспомнить, то точно не на глазах у неё. Она забыла его - а он отлично помнит о том, как волшебница умеет загоняться.
[indent] - Не переживай об этом. - волшебник едва заметно пожимает плечами и стаскивает с подноса одну брокколи, вкус которой, как он и подозревал, не вызывает никакого энтузиазма - говорят, что ты становишься взрослым, когда начинаешь любить вареные овощи, оливки и ложиться спать до полуночи, и Гарри Поттер, в свои сорок с лишним, не смотря на звание главного аврора всей магической Британии, не любит ничего из вышеперечисленного. Гриффиндорка отставляет поднос и задает Гарри вопрос, ответить на который мужчина не успевает - никто не предупредил домового эльфа о том, что появляться в палате Гермионы запрещено, и никакие запрещающие аппарацию чары ему не помеха - магия эльфов существует по своим собственным правилам и поэтому сейчас Гарри хватает Гермиону, что запутавшись в одеяле и своей больничной рубашке, едва ли не падает на пол; Гарри крепко прижимает её к себе, и просит Тинки по-скорее уйти, не размениваясь на то, чтобы успокоить расстроенного домовика, что вот-вот сейчас схватит тяжелый предмет, и не смотря на все попытки Гермионы отучить её от физической расправы над собой, начнет лупить себя по голове с глухим стуком; Гарри одними губами произносит вновь «уходи» - ещё не хватало, чтобы она сейчас при Гермионе начала себя бить, мало ей и так? Эльф повинуется.
[indent] - Гермиона, Гермиона, все в порядке, тшшш, Гермиона, - он не пытается её перекричать, но утыкается ей губами в висок и будто заклятье шепчет её имя, крепко держит, прижимая к себе, пока она не может справиться с потрясением и пока свидетелями этой сцены не становятся ввалившиеся в палату волшебники в лимонных мантиях. Поттер, между тем и не думает отпускать Гермиону от себя.
[indent] - Конечно нет, нет, никто не сходит с ума, - Гарри переводит взгляд на колдомедиков и встречается с такими же растерянным и обескураженными взглядами - никто решительно не знает, что говорить или делать; они даже не до конца уверены в том, что слова Гарри правда, ведь такая частичная потеря памяти неизвестно к чему может привести, и безумие - не исключение в данном случае. Гермиона переводит взгляд на Гарри, который коротко кивает, а затем принимает стакан с усыпляющим зельем и делает несколько глотков, после чего её тело почти сразу расслабляется. Она перестает быть комком нервов в его руках, перестает быть напряженной пружиной, а становится мягкой, податливой и безразличной к происходящему, она засыпает, но просит его не оставлять её.
[indent] - Ни за что. - коротко отвечает ей Гарри и укладывает Гермиону обратно в постель, которая, по мановению руки одного из колдомедиков, стала свежей.

[indent] - Я не могу этим заниматься. Вы что, не понимаете? - но они не понимали. Никто в Министерстве не мог этого понять - Гарри никогда не был так далек от своей работы, как сейчас, никто его не видел таким равнодушным и отстраненным. Все привыкли видеть Гарри собранным, решительным и готовым ко всему. А сейчас он не собирался возвращаться обратно в отдел и прямо заявлял об этом.
[indent] - Но вы должны, мистер Поттер, вы обязаны. - он с силой сжал челюсть и вместо ответа лишь взглянул коротко на собеседника как на полного идиота - Гермиона его сердце, как он может работать без сердца?
[indent] - Единственное, что я сейчас должен - это обеспечить Министру необходимый уход и безопасность. Это моя главнейшая задача, а всё остальное подождет. Или поддержание работоспособности Министерства это такая непосильная задача? Тогда зачем вы вообще все нужны, если не можете хотя бы поддержать видимость работы без нас двоих? - он вскидывает густые брови и плевать хочет на то, как дерзко и грубо звучат его слова.

Никто не позволил Гарри отстраниться от работы целиком и полностью, как он того хотел, но поток вопросов тщательно фильтровался его первым помощником, который временно взял основные обязанности на себя. Гарри принимал участие в расследовании: каждого, кто был на площади в тот день вызвали и взяли их воспоминания, чтобы отсмотреть события со всех сторон, каждого, кто работал в министерстве менее пяти лет, опросили с применением сыворотки правды (и все они дали письменное согласие на использование зелья), к расследованию была подключена и маггловская полиция, так что вскоре аврорат принялся работать и с теми, кто не имел никакого отношения к волшебному миру. Больше времени чем на работе, Гарри, конечно же, проводил в больнице, где следил за тем, как Гермиона восстанавливается - врачи излечили её физические раны за считанные дни, а вот воспоминания никак не желали к ней возвращаться. Дело дошло даже до того, что в больницу Святого Мунго был вызван врач частной практики, психотерапевт, работающий и с магглами и с волшебниками - скандально известный доктор Грегори Томпсон, который без лишних вопросов подписал согласие о неразглашении и принялся по два часа в день общаться с Гермионой.
[indent] - Я не могу гарантировать вам ничего, мистер Поттер, но наши сеансы помогут ей адаптироваться в этих двух мирах. Я постараюсь помочь осознать, что существует мир волшебников, и она часть него. Да, возможно госпожа Министр уже никогда не будет прежней,  вы все должны быть к этому готовы, но она будет воспринимать эту реальность, поверьте, мистер Поттер, это уже много. Она хотя бы не сойдет с ума от этого всего. - дни тянулись один за другим, её навестил Рон, дети, и все остальное семейство, но вопреки надеждам и чаяниям, она никого не узнала, только лишь вежливо познакомилась со всеми, заключая в объятия единственных родственников, кого узнала - родителей. А через три недели, врачи не удивили Гарри тем, что ей пора выписываться.
[indent] - Ей большего нечего тут делать, она просто вынуждена находиться в замкнутом пространстве, хотя физически полностью здорова. Вы же сами понимаете, что нам нет смысла её тут держать?

[indent] - Отличные новости, - Гарри появляется в палате Гермионы, которая за время её пребывания тут, приобрела очертания жилой комнаты - вместе больничных стульев была пара удобных кресел, появился журнальный столик с чашками и заварным чайничком, небольшой письменный стол образовался у окна, на тумбочке возле кровати стояли свежие цветы в вазе. Кровать Гермионы была заправлена, а сама она сидела за письменным столом спиной к окну и читала книгу. 
[indent] - Мы поболтали с врачами и решили, что тебе уже тут нечего больше делать. Ты выписываешься! - Гарри улыбнулся, но вопреки ожиданиям, она не просияла в ответ - Гермиона как будто бы испугалась этой новости и как-то зябко поведя плечами, осмотрелась. Гарри прикрыл за собой дверь и положил небольшую сумку на одно из кресел, приближаясь к Гермионе.
[indent] - Ты не рада?

+3

6

[indent] После пробуждения Гермиона озиралась по сторонам в поисках спасительной фигуры, защищавшей ее от любых происшествий. Но загадочного друга по имени Гарри нигде не наблюдалось. Он пришел потом, на следующий день, а потом еще и еще. Приносил ей ворох новостей, приветы от родителей, почти виновато объясняя, что они не могут к ней приехать именно сейчас, из Австралии добираться долго, а ей ни к чему лишние волнения. Гермиона лишь кивала, как китайский болванчик, угрюмо поджимая губы. К ней начали пускать посетителей, и вот тут начался кромешный ад. Самый неприятный разговор, случившийся за последние полторы недели состоялся даже не с детьми, в которых Гермиона без сомнений узнавала и свои черты, а с их отцом, как выяснилось - ее бывшим мужем. В глазах Рональда сквозила не только тревога и боль, но и приглушенная злость, которую сложно было распознать, но отчего-то Грейнджер видела ее, ощущала всем телом, чувствуя, как волоски на коже приподнимаются от тревоги.

[indent] Он не обвинял, просто долго смотрел, хотел взять за руки, но не делал этого, и Гермиона была ему благодарна. Пусть внутри нее и теплилось странное чувство тоски по этому чужому человеку, но все же ей пока было трудно смириться с прикосновениями людей, которых она совсем не помнила. Рон спрашивал, как она себя чувствует, все ли у нее хорошо, он даже принес цветы, которые почему-то до сих пор не завяли - простые ромашки, сохранившие слабый аромат до сих пор стояли на небольшом журнальном столике, и даже не думали увядать. Еще он спрашивал про Гарри, рассказывая о том, что все они дружат с самого первого класса, что прошли вместе через огонь, воду и медные трубы. От этих рассказов у нее разболелась голова, приступы мигрени стали постоянными спутниками Гермионы Грейнджер, совершенно не желая сдавать позиций, когда кто-то пытался вызвать у нее воспоминания. Но бывшая гриффиндорка заметила, что при упоминании имени Гарри, что он приходит к ней каждый день, Рональд сделался мрачнее тучи, поспешив покинуть ее общество. А больше и не появлялся. Гермиона не стала спрашивать у Гарри, что это такое было, предпочитая самостоятельно во всем разбираться.

[indent] Дни тянулись, а ее память не хотела возвращаться, даже “маггловский”, как они все его назвали, доктор не смог ей помочь. Они проводили вместе часы, Грейнджер отвечала на вопросы с послушностью куклы, у которой нет своей воли. В целом она именно так себя и чувствовала - пустой куклой, у которой нет ничего, кроме ее старых воспоминаний, которые сейчас не играли никакой роли. Грейнджер узнала, что она - важная шишка в этом странном мире волшебников, мире, которому она не принадлежит сейчас, но в который ее упорно хотят затащить. И если честно, то Гермиона сомневалась, что она готова к этому безудержному прыжку.

[indent] Роза, которая была ее старшей дочерью, со слезами на глазах, гладила ее руки, передавая в них увесистый том в кожаном переплете с потертыми буквами, выполненными золотым тиснением. Девочка назвала эту книгу “История Хогвартса”, утверждая, что этот экземпляр принадлежит именно ей - Гермионе Грейнджер. И теперь все свое свободное время женщина проводила в привычной ей манере - поглощая страницу за страницей, вычитывая каждую букву, обводя пальцем каждую пометку на полях - везде был ее почерк, эта книга без сомнений принадлежала именно ей. И это одновременно причиняло боль и вызывало восторг: значит это не такая уж неправда, не так ли?..
От громкого голоса, ставшего таким родным за прошедшие дни, Гермиона даже не дернулась, она лишь прикрыла книгу, зажимая страницу пальцем, и обернулась к вошедшему человеку. Его слова застали ее врасплох: Гермиона не понимала, почему он так радуется. Выход в реальный мир грозил ей опасностью неузнавания всего того, к чему она должна быть привычной. Новость подняла в ней волну страха, сбежать от которой было просто некуда. Сглатывая вязкий ком, больше напоминающий глину, чем слюну, Грейнджер оставила книгу на столе, медленно поднимаясь из кресла, и запахивая серый кардиган, в который пыталась спрятаться, как в кокон.
- Нет, новость потрясающая, просто… Куда я пойду, Гарри?.. - Бронзовые глаза с тоской и болью смотрели в изумрудные, и отчаяние повисло в воздухе тяжелым камнем.

[indent] Ответ пришел довольно скоро. Пожитков у Гермионы было немного, если не сказать, что и вовсе ничего. С собой она забрала только книгу, подаренную дочерью, а одежду ей привез Гарри, та, старая, в которой она попала под взрыв - уничтожили, опасаясь, что на ней может быть какое-то проклятие. Гермиону же выводили из лечебницы поздно ночью, мужчина накинул на нее какую-то хламиду, которую назвал мантией, и не позволял подходить к зеркалам или любым отображающим поверхностям, но Грейнджер удалось все же выловить свое отражение, точнее его отсутствие. Страх липкими паучьими лапами пробрался к ней под кожу, и в ужасе, забыв обо всем, Гермиона прижалась к Поттеру, к его спине, ища защиты - весь этот мир пугал ее до чертиков. Передвижение до пункта назначения, которое Гарри окрестил “Гриммо” слава Мерлину - Мерлину, это что, из детских сказок?.. - прошло спокойно, на автомобиле, который вел сам мужчина. Он помог Грейнджер выбраться из машины, подавая руку, на которую она тяжело опиралась, все еще слабая после происшествия, не до конца восстановившись и выздоровев. Свободной рукой Гермиона прижимала к груди том Истории Хогвартса, цепляясь за него, как тонкую соломинку.
- Ты живешь в обычном доме?.. - Вырвалось у Гермионы, и впервые за долгое время она выдала что-то помимо страха - удивление, любопытство, мягко затаившиеся в уголках янтарных глаз. - Или?..

[indent] Гарри с лукавой, почти мальчишечьей улыбкой, так ему идущей, достал палочку, видимо осознавая, что скепсис, написанный на лице Гермионы, все равно никуда не денется, и буквально через несколько секунд перед Грейнджер начал вырастать еще один блок дома. Нет, серьезно, в прямом смысле этого слова - вырастать. И если раньше она испытала бы ужас при виде подобного волшебства, то сейчас это был чистый восторг.
- Любые законы физики нагло попраны магией, - задыхаясь от переполняющих ее чувств, Гермиона обратила на Гарри сияющий взгляд, и с радостью приняла руку, протянутую к ней в немом приглашении. - Ты живешь здесь один? - Еще один вопрос, в котором жирными буквами читалось чисто женское любопытство. Грейнджер и не понимала до этого момента, как сильно она привязана к Гарри, и как ей неловко будет, если у него кто-то есть. - То есть, я хотела сказать… Откуда я знаю, что ты здесь живешь? Ах, да, я же все знаю, просто забыла, - проворчала женщина, поднимаясь по ступеням, и оказываясь через мгновение в узком коридоре, что впрочем сейчас был ярко освещен. Внезапная вспышка воспоминания, как на нее несется нечто прозрачное, агрессивно настроенное, сменилась еще одним воспоминанием - говорящий портрет, обращающийся исключительно к ней в ядовитом “грязнокровка”.
- Кто такие грязнокровки?

+4

7

[indent] На вопрос Гермионы, куда она пойдет, Гарри лишь беззаботно махнул рукой, набрасывая на нее мантию-невидимку и строго-настрого запрещая глядеться в зеркало. Но даже без памяти, Гермиона была Гермионой - пытливым умом, что не станет соглашаться с чужими наказами и даже сквозь года сохраняет своё, как ни парадоксально, умеренное бунтарство. Гарри не сомневался в том, что Грейнджер уже ознакомилась со своим отражением, а точнее его полным отсутствием, но нисколько не беспокоился об этом: во-первых, её здоровью ничего не угрожает, во-вторых, наличие магии в этом мире уже постепенно уложилось в её голове и хотя в первое время, ей казалось это все затянувшейся шуткой, когда Роза принесла потрепанную книгу с пометками на страницах, Гермиона наконец начала принимать эту правду и то, что она пока непонятно как, но является её частью. Причина, по которой Гарри не желал её увозить из больницы без мантии-невидимки была очень проста: ко всеобщему назойливому вниманию Гермиона была пока не готова, ей ещё рано было знать о том, что вся магическая Великобритания затаив дыхание ожидает её возвращения и возлагает большие надежды на эту хрупкую женщину. Для прессы, приход и уход Гарри из больницы было привычным делом, так что они, завидев Поттера, уныло зевнули и засобирались: раз Поттер уезжает, значит ловить тут совсем больше нечего.

[indent] - Почти! - заговорщицки улыбнулся Гарри, вытаскивая волшебную палочку - сказать по правде, в отличие от большинства тех, кто был буквально раздавлен тем, что Гермиона лишилась памяти, Гарри по прошествии времени испытывал немного другие чувства. Он ни в коем случае не радовался, не ликовал и не находил в этом ничего прекрасного, но лгать себе, что ему не доставляет удовольствие сопровождать Гермиону в магический мир, он не мог. Поттер ни на секунду не позволял себе допускать мысль о том, что прежняя Гермиона не вернется, не позволял себе погружаться в тот самый страх потери блестящего ума Британии, который сковал всех остальных. Десятки лет назад, именно Гермиона была той, кто задрав голову к потолку, свистящим шепотом рассказывала будущей сокурснице о том, какие тайны хранит в себе магический потолок Хогварства, откуда взялась распределяющая шляпа, и сколько лет директор Дамблдор уже занимает своё кресло. И именно Гарри был тем, кто раскрыв рот глядел во все глаза на это всё, не веря своим глазам, все ещё в тайне боясь, что это лишь очередной сон в чулане под лестницей. Теперь же, Гарри был тем, кто взмахивает под восхищенный вздох Гермионы волшебной палочкой, и проводит её во возникший почти из воздуха дом. Теперь именно Гарри был тем, кто может рассказать ей о том, что она волшебница, что она способно трансфигурировать предметы, перемещаться в пространстве, вытаскивать из своей крошечной сумочки целый дом. И Гарри не чувствовал торжества над ней, не чувствовал превосходства, он испытывал нечто похожее на предвкушение, на азарт, на любопытство, как будто и он сам снова учиться быть волшебником.
[indent] - С некоторого времени я живу тут большую часть времени один. Но ко мне приезжают дети, друзья, родственники.. - когда они оказались в коридоре, он мгновенно осветился ярким светом. Гарри помог Гермионе снять верхнюю одежду, хохотнув над её замечанием о том, что она всё о нём знает, и стащив с себя пальто, бросил под вешалку. Но магия дома Блэков не могла позволить одежде валяться, она, подхватила оба пальто, расправила их в воздухе, стряхивая частички уличной пыли и грязи, а после аккуратно повесила их на крючки, расправляя заломы и напоследок проходясь щеточкой. Они не успели сделать и шага вперед, как Гермиона задала следущий, уже куда мене приятный вопрос, и Гарри с удивлением на неё посмотрел - в больнице она прежде не задавала никаких точечных вопросов, только лишь поддерживала разговор о том, что начинал сам Гарри.
[indent] - Мы уже не используем это слово. - прочистив горло, Гарри постарался говорить ровно и спокойно. Ни один уважающий себя волшебник и раньше не использовал это слово. Но оно было в ходу, что говорило о порядочности магической Британии их юношества.
[indent] - Это оскорбление, ругательство, которое себе позволяли использовать волшебники, чей род ведет свое начало от самых первых волшебных семей. Они так называли тех, кто рождался с магическими способностями у не магов, желая подчеркнуть свое превосходство над ними. - они проходят в зону, где совмещена кухня и гостиная. Гарри облокачивается бедром о длинный дубовый стол - это старинный стол Блэков, от которого Гарри не избавился при ремонте дома, он его очистил, отреставрировал и оставил и дальше выполнять свою функцию.
[indent] - Но, кажется, нет достоверных источников, что даже самые родовитые волшебники, не пошли от магглов. - Гарри морщится чуть заметно и складывает руки на груди - когда он думал о том, что ему страшно нравится быть проводником Гермионы в этот чудесный мир, он совершенно забыл о той грязи, которая обязательно встретиться ей по дороге. И рассказы о том, что в мире магии существуют высокомерные воображалы, не самое неприятное, что ему предстоит. Он покусывает губы и глядит на Гермиону сквозь линзы очков, она кажется немного озабоченной этой информацией.
[indent] - Я не думаю, что ты прочитала об этом слове в своей книге? - Поттер чуть наклоняет голову в бок, продолжая её рассматривать: даже в этом неприятном слове, он находит ниточку, за которую можно дернуть, чтобы вытащить что-то хорошее - неужели она начинает вспоминать что-то?

[indent] - Гермиона, пожалуйста, приготовься: сейчас я позову своего помощника, домового эльфа Критчера. Ты уже встречалась с Тинки, но теперь, надеюсь, встреча пройдет не так тревожно. Критчер, ты можешь войти, пожалуйста. - домовой эльф появляется из кухонного чулана - на нем сияющая белизной простынка, а волосы за ушами пушатся чистотой. Невзирая что Гарри настойчиво предлагал ему облачиться в одежду, эльф отказывался и согласился лишь на новую, не рваную простыню и коротенькие шортики, нося которые первое время, страшно ворчал. Несмотря на то, что домовик долгое время терпеть не переносил Грейнджер, спустя годы, он изменил своё мнение о ней, и началось это с того, когда он узнал, что Гермиона была той, кто помог Гарри похоронить Добби. Нельзя было сказать, что он любит её всем сердцем, но шипеть и ворчать в её присутствии он перестал давным-давно, а в последние годы даже выучил, какой именно чай она предпочитает пить.
[indent] - Гермиона, это Критчер. Не буду лгать - у вас были сложные отношения в прошлом, но я надеюсь теперь все будет иначе.
[indent] - Хозяин Гарри, - низко кланяясь, эльф зашевелил ушами. - госпожа Министр. - проскрежетал он, не поднимая головы.
[indent] - Ты принес, что я просил? - когда с поклонами и расшаркиваниями было покончено, Гарри протянул руку, в которую эльф дрожащими пальцами вложил гладкую палочку из виноградной лозы - еще никогда прежде ему никто не поручал достать и принести волшебную палочку, ещё ни один хозяин прежде не доверял Критчеру такой чести.
[indent] - Гермиона, пожалуйста, возьми. - на вытянутых ладонях, Гарри протянул ей её волшебную палочку, не выгоняя эльфа и затаив дыхание: он видел, как палочка выбирала своего волшебника, видел как это бывает впервые, но никогда не видел, как палочка вспоминает своего волшебника, признаёт его заново.

+3

8

[indent] Гермиона чувствует, что вопрос, который она задала Гарри, ставит мужчину в тупик. Он пытается найти подходящее объяснение, забывая о том, что для Грейнджер оно в любом случае не будет обидным: когда в твоей голове сплошные проблемы, то восприятие окружающего мира меняется, и то, что раньше могло задеть, даже довести до состояния нервного припадка, сейчас вызовет лишь любопытство, не более того. Передавая Гарри пальто, женщина скрещивает руки на груди, следуя шаг в шаг за мужчиной, что проводит ее на большую, очень странно обставленную кухню. Гермиона слушает друга в пол уха, предпочитая отдать все свое внимание внутреннему убранству магического дома. Если быть откровенной с самой собой, то все это ее крайне занимает - какая-то частичка души, как не хватающая нота, встает в гамму, даря уже написанному когда-то произведению новую жизнь.

[indent] Гермиона пробегается пальцами по поверхности дубового стола, которому явно не первый год, и за которым собиралось не одно поколение - кто бы здесь ни жил, как говорится. Грейнджер заостряет особое внимание на полках, где громоздятся тарелки, чашки, вилки - вся возможная кухонная утварь мелькает перед глазами начищенными боками, и кажется очень дорогой. И дело вовсе не в том, что у Гермионы была страсть к чему-то дорогостоящему, нет, но ее прельщало качество изготавливаемых и используемых ею вещей. А то, что видела сейчас Гермиона полностью отвечало ее требованиям. Ей так казалось. Наверное. Возможно. Грейнджер встряхивает волосами, действуя скорее по привычке, и те пышной шоколадной копной подскакивают то вверх, то вниз, не желая ложиться одним потоком.
- Но разве можно обижаться на констатацию факта? - Гермиона приподнимает бровь, опускаясь на один из массивных стульев, задвинутых за столом. Судя по тому, что сказал ей Гарри, этот дом часто бывает местом сбора для больших и шумных компаний, он просто создан для этого - быть полным от веселья и еды. И как странно было сейчас вести подобный разговор, который, как могла предположить Гермиона, не вел ни к чему хорошему - во всяком случае, если бы они вели его в открытом обществе.
- Как ты сам правильно заметил - ни один род не может утверждать на сто процентов, что он - полностью чист, это априори невозможно. Данная конгломерация имеет свои минусы, такие, как, например, неизбежные инцестуальные связи, а вместе с ними и неминуемые болезни, выраженные, не только в физическом уродстве, но и в психических заболеваниях, в том числе и в тяжелых формах. Если эти “чистокровки”, как я правильно поняла, по аналогии, обладают не только снобизмом, зашкаливающим сверх меры, но и мозгами, то они бы стремились к тому, чтобы все же разбавить свою кровь кем-то посторонним, но все же сильным. А если они этого не делают - они глупы. Самые сильный помет - у метисов, - Гермиона пожимает плечами, почти с равнодушие рассматривая Гарри, стоящего напротив у стены.

[indent] Так странно слетают эти слова с губ Гермионы, будто она уже сотни раз произносила их, пытаясь доказать кому-то, чему-то, что они имеют право на существование, и что это - незыблемая истина, ей надо верить. Но опять воспоминания ускользают, оставив лишь липкий влажный след, которого даже не хочется касаться.
- Прости, я не знаю, что на меня нашло. Стоило нам только войти в дом, как это слово выскочило перед глазами, как и голос, что его произносил. Я была в этом доме, я точно знаю это, но не могу вспомнить, как, когда и каким образом. Я проходила через этот дом сотни раз, и он льнет ко мне, если это можно так сказать, - неловкая, почти смущенная улыбка касается губ Грейнджер, первая за последние дни; ее хватает ненадолго, уголки губ опускаются вниз, увлекая за собой настроение женщины.
- Не переживай об этом, я еще дважды сталкивалась с эльфами, мне удалось кое-что о них узнать, поэтому не думаю, что знакомство с твоим будет болезненным или страшным. Но мне было бы любопытно узнать, как ты его получил, - Гермиона чуть прищуривается, словно без очков ей трудно разглядеть в полной мере черты лица Гарри, то ли потому что она что-то опять прочитала, и теперь хочет выудить информацию через разговор, а не привычным способом - только в книге. Книги пишут о многом, в том числе и о ней. Ей приносили некоторые из них, не задумываясь, как это может повлиять на процесс ее выздоровления. Грейнджер уже уяснила, что местные “колдомедики”, как их называли в месте, что считают больницей, не слишком жалуют человеческие методы и принципы работы с болезнями, но есть правила, которые едины для всех. Нельзя вмешиваться в процесс восстановления памяти. Особенно, если она была удалена магическим путем, либо было произведено магическое воздействие. Но об этом все забыли. Какая ирония.

[indent] - Здравствуй, Критчер, - Гермиона едва заметно склоняет голову в приветственном жесте, и дергает головой, откликаясь на его “Министр”. Министр? Какого черта? Она слышала пару раз что-то такое, но ей казалось, что это были слуховые галлюцинации, не более того. Но сейчас подобное обращение исходит от лица, не присутствовавшего в больнице, в палате, где ее держали, а значит не имеющего ничего общего с возможными галлюцинациями. Гермиона поднимает на Гарри взгляд, впиваясь им в подрагивающий подбородок мужчины, и хмурит брови, все ближе и ближе сводя их к переносице.
- Гарри, ты ничего не хочешь мне объяснить? - Бывшая гриффиндорка больше не хочет оставаться на вторых ролях, не хочет ходить в неведении. Ведь если вы пичкаете человека одним потоком информации, то может быть стоит рассказать ему, вообще, все. Откинувшись на спинку стула, Грейнджер стискивает руки в кулаки, скрещивая их на груди в оборонительной позе.
- Что это, и почему он называет меня “Министром”? - Гермиона поджимает губы, не отрываясь от зеленых глаз Гарри, не глядя на то, что он протягивает, едва держа на подрагивающей от волнения ладони. - Что происходит? Почему от меня все скрывают, но при этом совершенно бездарно сливают информацию, что в состоянии изменить мое восприятие мира кардинальным образом? - Она сглатывает, с шумом; распрямляет руки, только сейчас замечая, что друг тянет к ней такую же палочку, что была у него. Волшебная палочка. И судя по всему - когда-то принадлежавшая ей.

[indent] Гермиона тяжело дышит, как после не одного десятка километров, пробегаемых ею каждые два дня последние десять лет, вне зависимости от погоды или состояния здоровья; Гермиона тяжело дышит, как после бессонных ночей, проведенных в закрытом, но весь просторном кабинете, где пейзаж за окном меняется со скоростью мысли - и ночи эти были вовсе не за документами. Грейнджер держится за стол, как за спасательный трос, как за что-то наиболее стабильное и твердое в ее жизни - оно не может ее утопить. Все образы, что несутся в голове, сливаются в калейдоскоп, из которого невозможно вычленить общие картинки, ты довольствуешься лишь обрывками воспоминаний, осколками чувств. В попытке сглотнуть, Гермиона царапает горло, жмурится, и не знает, как поступить - рука сама тянется к палочке, но разум кричит об абсурдности ситуации. Рациональная часть ее сознания, преобладающая над любыми другими частями, пытается доказать, что женщина сорока лет будет выглядеть чрезвычайно глупо с какой-то деревяшкой в руках. Но при этом разумная часть не может отрицать того факта, что Гарри Поттер с этой же самой деревяшкой в руках выглядит так, что его хочется затащить в постель и попросить поработать этой, и не только, палочкой.

[indent]  [indent] Так. Стоп.

[indent] Тепло разливается по руке в том месте, где голая кожа ладони соприкасается с холодным древком; рукоять, не слишком выраженная, лишь номинально через утолщение, оплетена виноградной лозой, устремленной к кончику палочки. Гермиона касается выпуклостей большим пальцем, прикрывая глаза, наслаждаясь странным чувством, что кажется новым: сила вливается в тебя, стекается со всех сторон, концентрируясь в этой маленькой деревяшке. Но ее тяжесть кажется приятной, так могла быть ощущаться власть, если бы имела физический эквивалент. Грейнджер медленно поднимает веки, пытаясь сфокусироваться на Гарри - он кажется совсем близко, почти вплотную, Гермиона, оказывается, не заметила, как ее друг подобрался ближе, устроившись на соседнем стуле. Женщина скатывает палочку по ладони, к кончикам пальцев, позволяет ей скатиться, и тут же ловит на тыльную сторону ладони.
- Хитро, не спорю, - улыбка - вот, что получает Гарри после своего неожиданного подарка. - Мне, кажется, что это не первая моя палочка. Точнее - не единственная. Странное ощущение. Еще час назад я отказывалась верить во весь этот магический бред, а теперь разглагольствую о том, что у меня, судя по всему, была в обращении не одна волшебная палочка. Забавно, - Гермиона удерживает палочку перед глазами, с вниманием истинного ученого, рассматривая каждый миллиметр новоприобретенной игрушки. - Гарри. Что нас с тобой связывает помимо многолетней дружбы, ммм? И я бы хотела выпить чай. Можно? И что-нибудь перекусить было бы чудесно. Оказывается, когда ты знакомишься с магической силой, то это может вызвать приступ голода. Забавно, надо будет это изучить. После того, как ты ответишь мне на вопросы, почему меня называют Министр, какие у нас с тобой отношения, и почему я в свои сорок выгляжу максимум на тридцать два.

+4

9

[indent] Губ волшебника касается почти что незаметная улыбка - даже потеряв ту часть своей памяти, что была связана с магией, Гермиона сохранила себя. Она была по прежнему такой же рациональной, сдержанной и пытливой; её слова, больше похожие на прямую цитату из энциклопедии по естествознанию, Гарри встретил слабым кивком головы. Однако, продолжать этот разговор он совсем не хотел - не то время, и как ни иронично, совсем не то место - родовое гнездо приверженцев чистой крови, что им оставил очередной предатель семьи, и что стало в итоге спасением и укрытием на целые месяцы для грязнокровки, полукровки и предателя крови.
[indent] - Этот дом тесно связан не только со мной, но и с тобой, ты абсолютно права. Он был в свое время нашей крепостью. И я бы никогда не подумал, что смогу связывать себя и это место, но - Гарри обводит рукой и пожимает плечами, будто и сам удивляется тому, что скажет через секунду.
[indent] - Но это мой дом.

Критчер был одним из немногих, кто вне родственников и близкого круга, был в курсе того, что случилось с Герминой. Он был тем, к кому Гарри обратился, когда колдомедики разводили руками и просили его дать им время, был тем, на кого Гарри уповал, памятуя о том, что магия домашних эльфов отличается от того, чем владеют волшебники. Но даже несмотря на просьбу Поттера вернуть Гермионе память, домовой эльф лишь горько вздохнул, рассматривая, каким бы предметом себе заехать по крепче пол лбу, потому что совершенно не мог с этим ничего поделать. Потом Поттеру пришлось несколько раз убеждать эльфа, что он ни в чем не виноват, и только когда поручил тому отыскать палочку волшебницы, Критчер прекратил называть себя бесполезным, жалким и дурным эльфом. Гарри только надеялся, что теперь это все не осложнит их отношения.
[indent] - О, - сконфуженно произносит Поттер - он совсем упустил тот факт, что когда Гермиона злится, это выглядит действительно пугающе. На какой-то момент, он даже подумал, а не спрятать ли ему её палочку, пока они не объяснятся, ведь неконтролируемая магия, при сильном проводнике в руках, может понести за собой действительно разрушительные последствия.
[indent] - Дело в том, что мы пока не совсем понимаем, какую информацию тебе говорить можно, а что тебя запутает ещё больше,  - он морщит нос, все таки продолжая удерживать волшебную палочку перед женщиной.
[indent] - С некоторых времен, ты занимаешь пост Министра Магии, но тебе пока не надо об этом волноваться. Поэтому никто не акцентирует на этом внимание, никаких страшных тайн от тебя не скрывают. - за исключением тех личных тайн, что никому и не известны.

Домовой эльф отступает в сторону и назад, когда пальцы Гермионы касаются палочки, а Гарри наоборот - подаётся вперед, впиваясь с интересом в её лицо. Он, конечно, не питает пустые мечты, что после соприкосновения со своей палочкой, она мгновенно всё вспомнит, но возлагает надежды, что после этого, дело пойдёт лучше. Гарри не может чувствовать тепло, что разливается по пальцам волшебницы, но может видеть, как её щеки алеют, как губы приоткрываются, а в коньячного цвета глазах появляются едва уловимые блики - она не может теперь не верить в то, что магия является неотъемлемой её частью, что она течет в её венах и искрится на кончиках пальцев; Поттер довольно улыбается, словно только что выиграл Кубок мира по квиддичу. Встречаясь с ней взглядом, он ловит её редкую в последнее время улыбку и прячет в своих собственных воспоминаниях - она неуловимо другая, но также ценна как и все те, что Гермиона дарила ему прежде.
[indent] - Обращайся с ней осторожно. - сейчас Гарри серьезен как никогда прежде - с его стороны было самым настоящем безумием так рано возвращать ей палочку. Следущий вопрос, что был пущен прямиком в сердце, заставил Гарри отвести взгляд и кашлянуть, как если бы он поперхнулся тыквенным соком; вопрос был неожиданным и коварным, он хватал за горло, вынуждая Гарри чувствовать себя загнанным в угол. Что их связывает?
[indent] - Боюсь, целого вечера не хватит, чтобы рассказать, что нас связывает, Гермиона. - главный аврор он или кто, чтобы брать себя в руки за считанные секунды после выстрела в упор? Гарри поднимается с места и подаёт ей руку - вряд ли сейчас то самое время, чтобы признаваться в том, что она для него значит. Вместо того, чтобы произносить следующую просьбу Критчеру вслух, волшебник просто кивает ему головой и тот послушно удаляется в сторону кухни.
[indent] - Ведь ты - волшебница, - он просто пожимает плечами и встречая её взгляд смеется. - Я знаю, что ты думаешь, но это действительно очень просто. Процессы старения твоего тела замедленны, наши колдомедики способны лечить все известные болезни буквально за считанные дни, так что наше тело не тратит на это свои ресурсы, а ну, и, знаешь ли, косметологические чары,  - в отношении последнего он слегка улыбается снова, чуть кивая головой. Нагруженный Критчер появляется возле стола, в и его руках поднос с бутербродами, пирогом с курицей, огромным пузатым чайником с чаем и позвякивающими возле него чашками, протискиваясь мимо них, он опускает поднос на стол и принимается расставлять все по столу.
[indent] - Критчер всю жизнь служил хозяевам этого дома, он - потомственный домовой эльф семьи Блэков. Мой крестный был его последним хозяином, и когда он погиб, то передал дом и домовика мне. - ему было не легко об этом говорить, хотя миновало уже более двадцати лет. Сколько раз именно Гермиона говорила ему, что это вовсе не его вина? Сколько раз она требовала его произнести эти слова вслух?

Усевшись за стол не напротив Гермионы, а рядом с ней, он положил собственную волшебную палочку возле тарелки - это была та самая палочка из остролиста одиннадцати дюймов, которую Гарри починил с помощью бузинной, прежде чем сломать ту. Даже спустя столько лет, он не поменял её, а только однажды отнес к изготовителю волшебных палочек, чтобы её внешний вид освежили. 
[indent] - Хозяин Гарри, пока вас не было, сова принесла письмо из школы чародейства и волшебства Хогвартс, письма стоит со штампом дирекции. - извлекая конверт домовик прогладил его руками, будто был виновен в том, что он помялся в дороге и протянул его Поттеру, который отвлекаясь от бутерброда, тут же вскрыл конверт. Письмо ему отправила Минерва Макгонагалл. Лишь на секунду подняв взгляд на Гермиону из-за письма, он уточнил, успела ли она прочитать про Хогвартс, а потом вновь углубился в чтение - директор школы в двух словах рассказывала ему о том, что Джеймс вновь влип в приключение, достойное своей фамилии, а также спрашивала, не найдет ли он время приехать в школу, чтобы провести ученикам старших курсов экспресс-курс по ЗОТИ.

[indent] - А ты не хочешь съездить в Хогвартс?

+3

10

[indent] Наставления Гарри относительно обращения с волшебной палочкой вызывают у Гермионы легкое чувство раздражительности - что-то внутри нее взывает к тому, чтобы она вскинула бровь, и с апломбом, что присущ лишь истинным леди, заявила, что это ему стоит быть аккуратнее, а у нее с этим нет проблем. Но Грейнджер останавливает себя, сжимая древко в ладони, ощущая, как оно согревается от ее прикосновения, возвращая жар назад в тело - это несомненно приятно, это как одна из деталек тысячного паззла, вставшая на свое место. Но там остается еще множество разбросанных фрагментов, и неизвестно, будут ли они найдены.
- Отсутствие высокопоставленного чина на своем рабочем месте может вызвать пересуды, а также определенный бунт со стороны меньшиств, которые настроены против министра, ныне занимающего пост. Удивительно, откуда я все это знаю, а главное, почему выражаюсь именно так, - задумчиво проговоривает Гермиона, все же убирая палочку в сторону, и возвращая свой пристальный взгляд на Гарри. Он протягивает ей руку - и этот жест отдается набатом в голове - такое было и уже не один раз, он повторяет это часто, будь то подать руку, когда она выходит из-за стола, или же когда они бегут по темному лесу, или когда прячутся в палатке - воспоминания заставляют женщину вздрогнуть, принимая ладонь мужчины, и опираясь на нее, прежде, чем подняться со стула.

[indent] Она не хочет выпускать его руку, ей хочется гладить его кожу, покрытую мозолями от постоянных тренировок, напряженно застывшую в ее хрупких пальцах. Гермиона прищуривается, ничуть не стесняясь, делает еще один шаг навстречу Гарри:
- Ты так легко не уйдешь от ответа, Гарри Поттер. Тебе придется рассказать мне эти тайны, потому что я по лицу вижу, что у нас с тобой не все так просто. А если учесть наличие у меня двоих детей, которые не похожи на тебя, и наличие бывшего мужа, то я могу сделать вывод, что между нами было все очень сложно, - упрямо поджатые губы, невысказанная обида и обещание выяснить всю подноготную - Гермиона одаривает Гарри взглядом, в котором читается каждая из этих эмоций. - И раз я волшебница, которой нет необходимости в косметических процедурах, то уж выяснить, что ты скрываешь, я точно смогу. Обещаю, - тычком пальца в могучую грудь, Гермиона ставит точку в данном вопросе, всерьез вознамериваясь докопаться до истины, несмотря на все предписания врачей. Несмотря на отсутствие памяти, несмотря на то, что воспоминания вспышками и разрядами появляются в ее сознании, особенно, если дело касается Гарри, Гермиона чувствует себя значительно лучше, чем до этого в госпитале. Как его называли? Да, точно, больница святого Мунго. Очень странное название, впрочем, нормального в этом мире нет от слова совсем.

[indent] Ты не обслуживаешь себя сам - отдаешь это на волю старого морщинистого создания, которое вызывает смутное ощущение тревоги и желания защитить его, даже если он сам не хочет; тут нет телефонов или телевизоров, ей как-то сказали, что они не используются магами, чтобы после не попасть в руки магглов, и не выдать существование волшебного мира.

[indent] Их ментальную связь, что передается через взгляды, прерывает домовик, что с шумом, хорошо, что не с грохотом, расставляет на столе чашки и еду, которая вполне может сойти за полноценный обед, а не просто перекус. Гермиона слышит, как урчит ее живот, и все же отпустив руку Поттера, усаживается за стол, следуя примеру мужчины, и расположив палочку возле чашки.
- Сириус… что-то очень знакомое. Я знаю, еще из детства, что есть такое созвездие  - Сириус. И будто бы перед глазами мелькает образ мужчины, но никак не могу уловить. Все, что я помню это… - Гермиона замолкает, по ее телу проходит дрожь - озноб от ощущения неизбежно надвигающейся смерти, что зловонным дыханием окружает ее голову. Да, она знает, что Сириус погиб, она была там. Но Грейнджер не хочет поднимать эту тему, только не сейчас. Воздуха становится все меньше, Гермиона дышит так, как учил ее психотерапевт, постепенно снижая уровень возросшей тревоги, давая себе возможность прийти в чувство. Голод притупился. Жажда, наоборот, набросилась разъяренным зверем, раздирая горло сухостью.

[indent] - Да, мне удалось ознакомиться с кое-какими материалами, которые были указаны в книге История Хогвартса. Основы я знаю, впрочем, не сомневаюсь, что лишь малая часть. А что такое? - Гермиона силой заставляет себя съесть кусочек отменного пирога с курицей, и лишь после этого осознает, что на самом деле она соскучилась по домашней и сытной еде. А кто ее готовит, откуда она берется - вовсе не имеет значения. Глоток чая помогает избавиться от жажды, а вот чуть нахмуренные брови у Гарри, заставляют задуматься. - Гарри, что-то случилось? - Чашка со звоном опускается на стол, Гермиона впивается в мужчину настороженным взглядом, и его следующий вопрос ставит ее в тупик. Она не сразу находится с ответом, отчего-то, сама мысль, чтобы уехать туда, где прошли ее юные годы, место, в котором воспоминаний собрано больше, чем в любом другом месте - пугает. Грейнджер жует нижнюю губу, пытаясь правильно подобрать слова, палочка оказывается у нее в руках, испуская слабые искры, которые сейчас оказывают на Гермиону скорее успокаивающий эффект, чем отталкивающий.
- Я… не знаю, если честно. Тебе не кажется, что это может быть опасно? Ты сам говорил, что меня оберегают от лишней информации, чтобы не сбить с толку. А ведь в Хогвартсе сейчас учатся мои…дети. Как я смогу оставаться там незамеченной? Ведь учащиеся могут передать информацию, что я там - своим родителям. Нам надо продумать этот момент, я не то чтобы против, нет, просто… У меня есть время подумать? Я бы хотела сейчас немного отдохнуть. Нет-нет, сиди, - Гермиона резко поднимается из-за стола, властным жестом заставляя Гарри оставаться на месте, и не замечая того, как легко у нее это получается. - Критчер, проводи меня, пожалуйста в спальню, которая приготовлена мне. Спасибо.

[indent] Домовик низко опускает голову, предлагая женщине следовать за ним, Гермиона обхватывает себя руками, надеясь, что все же Гарри не пойдет за ней прямо сейчас. Может быть потом, чуть позже, но не сейчас. Она не может предсказать его действий, она себя-то не может предсказать, каждый последующий шаг скрыт в неизвестности. Гермиона будто стоит посреди темной воды на каменном выступе, и чтобы выжить, ей надо двигаться вперед - а там только туман и пустота.
- Прошу, мисс Грейнджер, ваша спальня. Мастер Гарри оставил ваши вещи в чемодане, вы можете воспользоваться ими. Ванная комната за той дверью, если будет что-то надо - позовите.
- Спасибо, Критчер, ты очень любезен. Оставь меня, пожалуйста. Передай Гарри, пожалуйста, чтобы он зашел ко мне через полчаса. Спасибо, - Гермиона закрывает дверь за собой, и оставшись в одиночестве, с каким-то детским остервенением срывает одежду, в которой находилась в больнице. Ей хочется ее сжечь, уничтожить. Эти штаны и футболка кажутся тюремной робой, и раз уж ее выпустили под домашний арест, то можно себе позволить новую униформу.
- Это все какой-то дурной сон. Однажды я проснусь, и вновь окажусь в родном мире. Но мне не десять лет, черт возьми. И мыслю я не как школьница. Что со мной не так? - Комната чистая, светлая, что удивительно. И судя по всему - в ней никто не жил до нее. Может быть много лет назад, совсем-совсем давно, но эта комната… В ней так много от нее самой. Это странно. Пугающее чувство.

[indent] За дверью, на которую показал Критчер, и впрямь скрывается ванная комната - и она явно больше, чем предполагает изначальное пространство дома, но Гермиона уже ничем не удивляется. Она включает воду, пробуя температуру пальцами, и не дожидаясь, пока наберется хотя бы половина, залезает в ванну, подбирая колени к подбородку. Тепло окутывает ее, пар поднимается над головой, в один миг заставляя распущенные волосы взвится мелкими кольцами - Гермиона не видит, но чувствует это. Ей становится хорошо, по-настоящему, спокойно и уютно. На столике возле ванны стоят множество разных бутылочек - не привычных, маггловских, а каких-то магических. Стеклянные колбы и бутыльки, с цветным содержимым, расписанные от руки черной краской - судя по запаху, в них содержатся масла, нечто вроде шампуня для волос и геля для душа. Несколько капель Гермиона добавляет в воду, погружаясь в нее с головой, и в этот момент мир смолкает. Это не одиночество - это долгожданная тишина, где нет необходимости всегда быть в напряжении, держать руку на пульсе, а мозг работающим. Ты пребываешь в вакууме, который помогает тебе забыться. Во всех смыслах.

[indent] Чей-то голос заставляет Гермиону вынырнуть, озираясь по сторонам - сколько раз она погружалась в воду? Сколько раз уходила в небытие, чтобы выудить из своего мозга скрытые воспоминания? Видимо, что дольше, чем полчаса. Вот, черт, Гарри.
- Все хорошо, я в ванной. И, кажется, что я забыла полотенце, не мог бы ты…

+3

11

[indent] - О, я не сомневаюсь, что ты не оставишь всё так просто, - губы Гарри трогает улыбка, но взгляд остаётся серьезным - он не понаслышке знает, о чём говорит.
[indent] - Но можешь мне поверить - тебе не придётся из меня ничего вытаскивать и уж тем более силой, я сам все расскажу, просто не так сразу, умоляю, - приподняв руки, Поттер продемонстрировал максимально миролюбивую позу - он вовсе не собирался ничего скрывать от Гермионы, просто не нашел, что ответит вот так сразу. И разве можно в двух-трех словах охарактеризовать то, что они друг для друга значат? Особенно, если учесть, что в последние годы их отношения и вовсе перестали поддаваться хотя бы какой-нибудь классификации.

[indent] Письмо от Минервы лежало на столе по левую руку от Гарри, пока он внимательно изучал реакцию Гермионы на его вопросы. Взгляд у него был неприятный, въедливый, аврорский, и если бы Гермиона не была так погружена в свои собственные волнения, то наверняка бы передернула плечами, вскинул нос и потребовала бы так на нее не глядеть - этот взгляд, который у Гарри появился на работе и страшно не нравился никому из тех, кто был ему близок, он заставлял мурашки бегать по спине и думать, не совершил ли ты какое преступление, он заставлял оправдываться даже ни в чем не повинных людей, он напоминал, что перед ними не просто Гарри, сирота с Литтл Уингинга, а главный Аврор магической Британии; Гермиона и вовсе запрещала ему так на неё смотреть, она не терпела этого отчужденного, колко-чужого взгляда во всегда тёплых, родных глазах её Гарри. Он не всегда мог это контролировать, увы, за годы службы в Министерстве цепкая хватка ищейки сама собой себя проявляла. Вот и сейчас Гарри заметил, как сжались её пальцы, как дрогнула губа, как взгляд уперевшись в стол, превратился в стеклянный, будто он загнал её в угол, вынуждая признаться в своих страхах. Ей не был неприятен этот вопрос, скорее то, что нарисовало её воображения после него, и то, как она себя в этом воображении почувствовала - предполагаемая очередная смена зоны комфорта пугала бывшую гриффиндорку, ставило под сомнения её способности к адаптации в этом магическом мире и подводила к тому, что ей возможно, придется признаться в своих слабостях перед этим совсем не знакомым ей миром. 
[indent] - Конечно, я тебя не тороплю. - он моргнул и когда Гермиона подняла на него голову, от цепкого аврорского взгляда не осталось и следа - лишь легкое волнение во взгляде и участливое желание помочь. Она поднялась с места, оставляя недоеденный кусок пирога и остановила его жестом, так сильно похожим на те, которыми уже ни раз останавливала его порывы приблизиться к ней. Гарри же в свою очередь, с трудом сдержал желание проигнорировать её просьбу. Вцепившись руками в широкую столешницу, он остался на прежнем месте, взглядом провожая то, как домовик медленно ковыляет наверх, а волшебница следует за ним. Больше всего ему хотелось остановить её, сказать, что ей нечего бояться, и что он всегда будет рядом с ней. Но сделать он этого не мог.

Гарри побарабанил пальцами по столу, отпил чаю, и снова пробежался взглядом по письму с выверенным почерком, аккуратным и четким, но вовсе не имеющим ничего общего с почерком другого директора школы, от которого много лет назад он получал в течении целого года записки с просьбой посетить его кабинет в назначенное время. Он устало потер глаза под очками пальцами - идея, прибыть вместе с Гермионой в школу показалась ему просто блестящей. Ведь что может быть лучше, чем отправиться туда, где всё начиналось? Что, если не стены, хранящие воспоминания об их юных годах, может всколыхнуть воспоминания?
[indent] - Хозяин Гарри, госпожа Министр просила передать, чтобы вы зашли к ней через пол часа, если желаете. - принимаясь убирать посуду, Критчер замолчал. За все время служения у Гарри, он уже научился чувствовать, когда стоит задать вопрос, а когда молча исполнить свои обязанности и исчезнуть с глаз долой. Волшебник так и продолжал сидеть за столом, раздумывая над тем, как ему убедить Гермиону отправиться с ним и действительно ли это хорошая идея или не стоит подвергать её очередному потрясению?

Он взмахнул рукой и перо вместе с чернилами возникли прямо перед ним на столе, там же появился и пустой лист пергамента. Помедлив, Гарри взялся за перо. Он поприветствовал директора школы, справился о делах и извинился за то, что не смог сразу ответить на письмо, ссылаясь на известное событие, требующее его внимания. В несколько строчек он обозначил свои мысли о текущей ситуации и спросил совета у директора, обязуясь по итогам беседы с Гермионой, дать окончательный ответ, если конечно преподавательский состав школы не посчитает их появление обузой для школы. 

[indent] - Гермиона? - Гарри постучался в дверь её спальни, потоптавшись у двери - без разрешения входить он не хотел - мало ли она уснула или переодевается. Она ему не ответила и он подумал, что может быть, она и правда уснула? Но после того, как он постучался снова, из-за двери послышался приглушенный голос. Приоткрыв дверь, Гарри просунул голову, не обнаруживая её в комнате и догадался, что она, вероятно в ванной.
[indent] - Все хорошо, я в ванной. - волшебник пересек комнату, не обращая внимания на одежду, которая валялась возле кровати вывернутая наспех, и взялся за ручку двери ровно в тот момент, когда Гермиона договорила, что забыла полотенце. В отличии от обычных полотенец, которые висят в доме у магглов на крючках, в доме у Гарри, чистые свежие полотенца появляются прямо перед руками, когда они необходимы, нужно только подумать о них - это особая магия дома. Но Гарри уже успел очутиться в уборной, едва ли не заставая волшебницу в полном неглиже.
[indent] - Оуууу, - произнес он на пороге, утыкаясь взглядом в пол. Вообще-то, Гермиона была вся в пене в ванной, но при желании, рассмотреть отдельные части тела было возможно. Гарри потоптался на месте теперь уже тут, не решаясь окончательно зайти, но и не желая выходить. В другом бы случае, будь перед ним не Гермиона, а какая нибудь стажерка из Министерства или симпатичная помощница, с которой он отправился в командировку и оказался в такой ситуации, Гарри бы не опустил взгляда - он поглядел бы на нее прямым, вызывающе-дерзким взглядом того самого легендарного-волшебника героя, каким его в своих фантазиях мнили те дамы, что были совсем с ним не знакомы; он глядел бы откровенно, жадно-изучающе, приглашающе. Но перед ним была Гермиона - многолетняя причина болезни его сердца, от которой все в груди мучительно-нежно переворачивалось и трепетало; это Гермиона, которую сколько бы раз он ни видел обнаженной, не мог позволить себе смотреть прямо, не мог позволить пялиться или смущать, лишь взглядами-поцелуями ласково притрагиваться - никогда не лапать. Гарри поспешно стянул с себя очки спрятал в карман брюк и прочистив горло, но все равно не избавившись от хрипотцы, произнес.
[indent] - Ничего не вижу, - он взмахнул одной рукой и перед ним возникло из воздуха пушистое полотенце, которое он тут же схватил, медленно приближаясь к Гермиона и на вытянутой руке протягивая его ей. Кажется, лучшего времени, чтобы укутать её в это самое полотенце, отнести на руках в спальню и рассказать, что же их такое связывает, кроме многолетней дружбы, просто и не придумать. Но Гарри лишь сглатывает и почти отвернувшись от неё, так и продолжает стоять без очков, вглядываясь в расфокусированную стену ванной комнаты, пока она вытирается.
[indent] - Просто подумай, о том, что тебе нужно полотенце и появится ещё одно - для волос, например. засовывая руки в карманы и нащупывая очки, сказал Гарри и развернулся в тот момент, когда Гермиона, обернувшись в полотенце, выбралась из ванной, но не рассчитав длинны махрового, упала прямо Гарри на грудь. Поттер подхватил её за талию, так и продолжая слепо моргать ей в лицо, различая её очертания теперь гораздо лучше, когда она оказалась совсем близко к нему.
[indent] - У меня есть несколько идей, как сделать твоё пребывание в Хогвартсе комфортными, если ты надумаешь вдруг.. - произнёс он негромко - нужно было отвлечься чем угодно от того, как её руки утроились у него на шее, а его собственные даже не собиралась отпускать её талию.

Над их головами возникло ещё одно полотенце и ударило Гарри по лицу, принимаясь покачиваться из стороны в сторону и щекотать ему лоб. Гарри, поморщившись, улыбнулся, убирая горячие ладони от талии Гермионы и сделал шаг назад, выуживая из кармана очки.
[indent] - Но если ты устала, мы можем поговорить об этом завтра.

+3

12

[indent] - Почему ты не исправишь себе зрение, если у тебя есть магия? Разве она не может способствовать тому, чтобы твое здоровье было лучше? Магия - это не панацея ото всех болезней? - Гермиона будто не чувствует стыда от того, что Гарри застает ее голой. А какой ей еще быть, если она принимает ванную? Даже тени смущения не задевает щек бывшей гриффиндорки, что с удивлением разглядывает мужчину, что прячет очки в кармане брюк. Так странно, ей должно быть стыдно, она обязана смутиться, потому что ее друг, как она уже это узнала и поняла даже каким-то внутренним чувством, ворвался к ней не в самый подходящий момент. Но ничего этого нет - наоборот, какая-то игривость овладевает Гермионой, что медленно поднимается в ванной, зная, что Гарри может видеть лишь очертания ее обнаженного тела, но что-то подсказывает Грейнджер, что стоит ему лишь захотеть, как он легко представить себе ее, в полном объеме, так сказать, с увеличенной резкостью. Женщина проводит мягкой тканью по рукам, собирая влагу, и по груди, перебирается на живот - каждое ее движение неспешно, Гермиона наслаждается не только тем, как ванная благоприятно повлияла на ее общее состояние, но и этим вязким ощущением чего-то запретного, витающего в воздухе. Оно пахнет сладко лавандовым маслом и черной смородиной.

[indent] - Знаешь, я вынуждена признать, что обладать магией, а также использовать ее в бытовом плане - это чертовски удобно. Вот так пошла в душ, полотенце забыла взять, а оно оп - и уже у тебя в руках. Хотя не буду спорить, что и твоя помощь мне понравилась, - Гермиона тихо смеется, перешагивая через борта чугунной ванны, которая кажется очень старой, но вместе с тем невероятно удобной.

[indent]  [indent] Грехопадение.

[indent] Вот как можно назвать эту случайность, повлекшую за собой объятия с очень привлекательным мужчиной, которого сложно было воспринимать как друга. Когда твои воспоминания - это набор чужих  рассказов, подкрепленных смутными видениями, что прорываются сквозь толщу мутной воды, то ощущение других людей становятся иными. Бывший муж - кажется просто знакомым, собственные дети не вызывают трепета материнского сердца, подруги - это скорее компания женщин, с которыми тебя связывали какие-то общие интересы, о которых, ты, опять же, ничего не помнишь. А лучший друг перестает быть таковым, превращаясь в незнакомца, который оберегает тебя, защищает, подставляя крепкое накаченное плечо, и самое удивительное, каким бы незнакомым тебе не казался этот мужчина, ты знаешь точно - рядом с ним ты в безопасности. Его ладони обнимают крепко, с уверенностью, что присуща только тем, кто точно знает - за такие объятия не получат под дых; ее руки лежат на его плечах, подбираются к шее, так, будто это норма. Гермиона, как слепая, ощупывает Гарри, заново знакомясь с ним, изучая по сантиметру, не в силах оторваться - это выше ее сил.

[indent] - Я не поеду туда без тебя. Я не останусь там без тебя… - этот момента, наполненный сладким обещанием чего-то большего, чем просто объятия, в которые хочется обернуться, как в теплый плед. Полотенце падает между ними, словно дуэнья, ворвавшаяся в комнату подопечной, с целью разлучить неразумных любовников.
- У тебя дом со своеобразным чувством юмора, ты в курсе? Так интересно, я начинаю привыкать к магии. Думала, что мне потребуется больше времени, чтобы осознать, что она, вообще, существует, не говоря уже о том, чтобы начать ею пользоваться, - Гермиона перехватывает полотенце, подсушивая их влажные волосы, что за время пребывания в больнице успели заметно вырасти.
- Думаю, что обсудить это сегодня, чтобы завтра уже можно было отправиться в путь - будет разумно. Как мы туда доберемся? Я читала, что Хогвартс находится где-то в горах в Шотландии. Я сомневаюсь, что туда летают самолеты, но существует ведь поезд, не так ли? - Гермиона шлепает босыми ногами по кафельному полу, возвращаясь в комнату, где возле кровати уже стоит ширма, подготовленная специально, чтобы она смогла переодеться без посторонних глаз. Ощущение относительной стабильности в жизни, а также отдых и горячая ванная с какими-то приправами, будто она варилась в супе, дают Гермионе силы продолжать этот долгий и сложный день, причем продолжать бодро и достаточно эффективно.

[indent] Полотенце перекидывается через ширму, а Гермиона рыщет в шкафу в поисках нижнего белья, и чего-нибудь из одежды, которая уже разложена по полочкам, и что-то подсказывает женщине, что без магии тут не обошлось.
- Где я смогу остановиться? Какая у нас будет легенда? Слухи о том, что я потеряла память - уже начинают расползаться. С этим надо что-то делать. Я достаточно хорошо понимаю себя, чтобы предположить, что мне не хотелось бы потерять столь важный пост в…министерстве магии, верно? Поэтому думаю, что предложение отправиться в Хогвартс - это не самая плохая идея, которая может быть. Более того, это должно помочь - стены, не люди. Они могут рассказать о многом, но не исказить моих собственных воспоминаний. К тому же, может быть, что преподавательский состав, а особенно библиотека, которая является одной из самых значимых на территории Европы, - Гермиона говорит без умолку, слова вылетают из нее со скоростью пулеметной очереди, пока пальцы порхают над застежкой бюстгальтера, переходя к пуговицами на голубых джинсах. - смогут мне помочь в изучении этой проблемы. Я понимаю, что специалисты в той больнице, где я провела некоторое время, являются более, чем компетентными, но есть аспекты, которые неподвластны и им, - Гермиона натягивает на себя мягкий бежевый свитер, появляясь из-за ширмы, и почти с разочарованием касаясь своих волос.

[indent] - А есть какое-то заклинание или…зелье? Которое поможет привести в порядок это гнездо у меня на голове? - Она поджимает пальцы на ногах, понимая, что забыла надеть носки. Это крайне занимательная черта - забывать о чем-то по собственному желанию, если можно так сказать, а не потому что так сложились обстоятельства - Я хочу знать, что именно произошло в тот день, когда я потеряла память. Расскажи мне. Сначала это, а потом о том, как мы поедем в Хогвартс, и что именно ты придумал для моего комфортного проживания в школе. И, да, мы будем жить вместе, в одной комнате, или да?.. - Гермиона со смехом опускается на край кровати, подбирая одну ногу под себя, и невольно ловит свое отражение в зеркале над туалетным столиком. Удивительно, все говорят, что ей сорок два года, но она выглядит максимум на тридцать два - гладкая кожа без единого признака старения, красиво очерченные скулы, темные ресницы и разлет широких бровей; у нее острый взгляд, даже когда она смотрит на саму себя. Гермиона пытается вспомнить - каково это - быть собой, но пока может только учиться ею быть, заново. - Садись, что ты там застыл? Еще скажи, что мы никогда не валялись в одежде на кровати.

+3

13

[indent] Водрузив на переносицу очки, он поправляет их и прикидывает, что ей ответить на вопрос, над которым он сам никогда на самом деле не задумывался. Почему он не исправляет зрение? Почему-то он никогда не думал об этом в серьез, не думал, что ему это действительно так нужно, и ещё, может быть потому, что Гермиона всегда смотрела на него таким особенным, только ему принадлежащим взглядом, прежде чем взмахнуть перед его глазами палочкой и тихонько прошептать «Окулус Репаро», чтобы через миг поцарапанные линзы становились ясными, а разболтавшиеся носоупоры крепчали. Ей даже и не нужно было произносить этих слов, ведь невербальные заклинания ими были освоены назубок, но она произносила - как напоминание о том, как это было в первый раз в вагоне поезда Хогвартс-экспресс, когда Гарри впервые узнал, что не всегда направленная на тебя палочка в чужих руках - опасность; когда Гарри узнал, как безоглядно может кому-то доверять. Это было ещё одно, что принадлежало только им двоим, что Гермиона делала уже бесконечное количество раз в школе, что она делала в аврорате, в коридорах Министерства и в лифте перед работой и когда они собирались на рождество в Норе. Джинни всегда думала, что Гарри предпочитает сам ремонтировать свои очки, и что для него это слишком личное или болезненное, чтобы она колдовала перед его носом, но дело было в том, что это право принадлежало только Гермионе.
[indent] - Наверное, я уже так сильно к ним привык, что не могу представить себе как жить иначе. - он слегка улыбается: не станет же он ей рассказывать сейчас о том, что эти очки - не просто инструмент для улучшения зрения, а очередная ниточка, которая их связывает, и от которой он не желал отказываться ни за что.
[indent] - С чего ты взяла, что я предлагаю тебе отправиться туда в одиночестве? И уж тем более там быть одной. Магии в твоей жизни было куда больше, чем её отсутствия, так что можно сказать, что пускай ты сама не помнишь многое, твои руки - прекрасно помнят. Уверен, что когда ты приступишь к практической магии, то даже не помня необходимых заклинаний, твои руки будут действовать сами. И я ни за что в жизни не пропущу это, я должен увидеть твоё лицо. -  Гарри следует за женщиной в спальню и потоптавшись некоторое время в комнате, присел на один из двух кресел, что стояли между журнальным столиком. Пока Гермиона переодевалась, она задавала кучу вопросов, которые были в её духе. Она продолжала говорить, а Гарри её слушать. Обычно, такие разговоры чаще всего доводили её до правильного им ответа и это были не настоящие вопросы, а мысли и рассуждения вслух, которые она озвучивала даже не для кого-то, а для себя. И даже в этот раз она дошла до определенного плана сама, без всякой помощи с его стороны, но кое что осталось так и не решенным, поэтому Гарри встал с места, встречаясь с ней взглядом.
[indent] - Директор школы ждет от нас конкретного ответа, и если мы согласимся прибыть, то для нас откроют специальный проход - не придется ехать в поезде, который, кстати, не рейсовый. Отправимся через камин прямиком в кабинет директора. Гермиона.. ты собираешься ходить по дому в джинсах и свитере? - он усмехается: возможно волшебница не заметила, но сам Поттер был в домашней футболке и хоть и в брюках, но домашних, которые отличались легким кроем и отсутствием стрелок.

[indent] - У нас много вариантов - мы можем выбрать любой из всех, что нам понравится. Скорее всего, мне выделят одну из незанятых башен, которых множество в замке. Ты можешь жить со мной, там будет не одна комната, скорее всего. В первое время, пока ты все вспоминаешь и осваиваешься, ты можешь передвигаться по замку в Мантии-невидимке - и никто тебя не увидит, ни один студент. А если что, преподаватели всегда прикроют тебя. А потом, когда ты будешь чувствовать себя уверенно, можно избавиться от мантии, никто в жизни не догадается, что твоя память настолько уж пострадала, если ты просто посмотришь с большим осуждением. - Гарри не удержался от легкой усмешки и сделал пару шагов к кровати, которая лишь на первый взгляд была безобидным местом для их дружбы. Он присел на краешек, протягивая руку к Гермионе, чтобы убрать упавший на глаза непослушный локон волос.

Мог ли Гарри подумать, когда они находились в продуваемой всеми ветрами, холодной сырой палатке, посреди бескрайних холмов котсуолдса, когда он не знал, куда дальше идти, не надеялся даже выжить, и только и мог, что глядеть на Гермиону, что усердно вычитывала в сказках Барда Биддля подсказки, что через несколько лет, они окажутся друг перед другом и она совсем ничего не будет помнить о том, что их связывает? Гермиона тянется за его рукой и сердце аврора сжимается от тоскливой боли - как бы ему хотелось, чтобы она всё помнила.
[indent] - Это был взрыв. - лицо Гарри мрачнеет за одну секунду, как будто перед ней сидит больше не тот добродушный мужчина, а некто очень опасный, озлобленный и напряженный. - Ты должна была встретиться с Премьер-министром магглов, и приняла решение, добраться на автомобиле, через парадный, так сказать, вход. А я тебя послушался, не стал с тобой спорить. Уважить того, кого смущает, когда в его кабине с хлопком появляется кто-то. Сотни лет они это терпели - но ты решила, что мы должны быть более чуткими к их чувствам, ведь тогда и отношения будут более доверительные. Но к сожалению, это далеко не всем приходится по вкусу, среди волшебников множество ретроградов, тех, кто считает, что нам не нужно ничего менять. Это моя вина, - Гарри не говорил об этом прежде ни с кем - он ловко уходил от обсуждения произошедшего, он не позволял заводить с ним разговоры о случившимся на работе, он молчал, на вопросы Рона, он качал головой, когда уточняли родственники - он ссылался на тайну следствия, на высокую секретность, просто сбегал; он не мог признаться в том, что не уберег Гермиону. Но ей он, конечно же, признался - как признавался во всем, в чем сомневался, о чем думал в тайне от других, к чему готовился: он не избранный, он не справится, он умрет.
[indent] - Я должен был тебя защитить, я отвечаю за твою безопасность и не справился. - Гарри встает с места, он не может сидеть и говорить об этом. Как и всегда, когда он напряжен или расстроен, он принимается ходить по комнате кругами, уткнувшись взглядом в собственные ноги, словно наблюдение за тем, как быстро он перебирает ступнями, помогает ему успокоиться.
[indent] - Вот только не надо на меня так смотреть - будто ты меня не обвиняешь. Ты должна меня обвинять, и должна злиться, что из-за меня ты ничего не помнишь. Я должен был заставить тебя отправиться к нему как обычно. Ты отлично делаешь свою работу - а я свою хорошо сделать не смог, потому что, - Гарри остановился на месте, взглянув на волшебницу. Взгляд у нее был вопросительный - она не знала, почему Гарри не не смог сделать хорошо свою работу. А пора ли ей было об этом знать? Пора ли сказать, что он не смог сделать свою работу хорошо потому, что просто, черт бы его взял, не смог ей отказать? Потому что вообще не мог ей отказать. Никогда.
[indent] - Потому что я хреновый аврор. - Гарри сдувается и возвращается обратно на край кроватии, где сидела Гермиона, перебравшись с середины.
[indent] - Но я исправлюсь.

[indent] - И пожалуйста, не называй свои волосы гнездом. - со вздохом произнеся эти слова, он падает спиной вперед и утыкается взглядом в потолок.
[indent] - У тебя прекрасные волосы. - уж ему ли не знать, как зарываться в них пальцами.

+3


Вы здесь » ex libris » фандом » hogwarts is our home [HP]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно